Чудо  - Рациональность - Наука - Духовность
Если вам понравился сайт, то поделитесь со своими друзьями этой информацией в социальных сетях, просто нажав на кнопку вашей сети.
 
 

Клуб Исследователь - главная страница

ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ - это путь исследователя, постигающего тайны мироздания

Библиотека

Библиотека "ИССЛЕДОВАТЕЛЬ"

ГлавнаяБиблиотека "ИССЛЕДОВАТЕЛЬ"

Г. И. Гюрджиев

Рассказы Вельзевула своему внуку

Объективно-беспристрастная критика жизни людей

Санкт-Петербург

Издательство журнала «Звезда»

2001

 

Оглавление

 TOC \o "1-3" \h \z \u Всё и Вся. PAGEREF _Toc53550295 \h 2

РАССКАЗЫ   ВЕЛЬЗЕВУЛА СВОЕМУ   ВНУКУ.. PAGEREF _Toc53550296 \h 3

Доброжелательный совет  автора читателю.. PAGEREF _Toc53550297 \h 3

Часть Первая. PAGEREF _Toc53550298 \h 3

Глава 1. PAGEREF _Toc53550299 \h 3

Бужение мысли. PAGEREF _Toc53550300 \h 3

Глава 2. PAGEREF _Toc53550301 \h 21

Пролог. PAGEREF _Toc53550302 \h 21

Почему Вельзевул был в нашей солнечной системе. PAGEREF _Toc53550303 \h 22

Глава 3. PAGEREF _Toc53550304 \h 24

Причина задержки падения судна Карнак. PAGEREF _Toc53550305 \h 24

Глава 4. PAGEREF _Toc53550306 \h 28

Закон падения. PAGEREF _Toc53550307 \h 28

Глава 5. PAGEREF _Toc53550308 \h 30

Система Архангела Харитона. PAGEREF _Toc53550309 \h 30

Глава 6. PAGEREF _Toc53550310 \h 31

«Перпетуум-мобиле». PAGEREF _Toc53550311 \h 31

Глава 7. PAGEREF _Toc53550312 \h 32

Осознание настоящего существенного долга. PAGEREF _Toc53550313 \h 32

Глава 8. PAGEREF _Toc53550314 \h 33

Нахал-мальчишка Хассин, внук Вельзевула, дерзнул назвать людей «слизняками». PAGEREF _Toc53550315 \h 33

Глава 9. PAGEREF _Toc53550316 \h 34

Причина возникновения Луны.. PAGEREF _Toc53550317 \h 34

Глава 10. PAGEREF _Toc53550318 \h 37

Почему «люди» — не люди. PAGEREF _Toc53550319 \h 37

Глава 11. PAGEREF _Toc53550320 \h 39

Пикантная черта оригинальности психики людей. PAGEREF _Toc53550321 \h 39

Глава 12. PAGEREF _Toc53550322 \h 41

Первое «оскаливание». PAGEREF _Toc53550323 \h 41

Глава 13. PAGEREF _Toc53550324 \h 43

Почему в разуме людей фантазия  может восприниматься как реальность. PAGEREF _Toc53550325 \h 43

Глава 14. PAGEREF _Toc53550326 \h 44

Начало перспектив, обещающих  не очень много веселого. PAGEREF _Toc53550327 \h 44

Глава 15. PAGEREF _Toc53550328 \h 45

Первый спуск Вельзевула на планету «Земля». PAGEREF _Toc53550329 \h 45

Глава 16. PAGEREF _Toc53550330 \h 50

Относительность понятия о времени. PAGEREF _Toc53550331 \h 50

Глава 17. PAGEREF _Toc53550332 \h 55

Архиабсурд. PAGEREF _Toc53550333 \h 55

Глава 18. PAGEREF _Toc53550334 \h 61

Архифантазия. PAGEREF _Toc53550335 \h 61

Глава 19. PAGEREF _Toc53550336 \h 72

Рассказы Вельзевула о своем втором  спуске на планету «Земля». PAGEREF _Toc53550337 \h 72

Глава 20. PAGEREF _Toc53550338 \h 83

Третий прилет Вельзевула  на планету «Земля». PAGEREF _Toc53550339 \h 83

Глава 21. PAGEREF _Toc53550340 \h 91

Первое посещение Вельзевулом Индии. PAGEREF _Toc53550341 \h 91

Глава 22. PAGEREF _Toc53550342 \h 101

Вельзевул впервые в Тибете. PAGEREF _Toc53550343 \h 101

Глава 23. PAGEREF _Toc53550344 \h 107

Четвертое самоличное пребывание Вельзевула на планете «Земля». PAGEREF _Toc53550345 \h 107

Глава 24. PAGEREF _Toc53550346 \h 125

Прилет Вельзевула на планету «Земля» в пятый раз. PAGEREF _Toc53550347 \h 125

Глава 25. PAGEREF _Toc53550348 \h 137

Пресвятой Ашиата Шиемаш, Свыше ниспосланный на Землю.. PAGEREF _Toc53550349 \h 137

Глава 26. PAGEREF _Toc53550350 \h 139

Легомонизм относительно рассуждения Пресвятого Ашиата Шиемаш  под названием «Ужас-Положения». PAGEREF _Toc53550351 \h 139

Глава 27. PAGEREF _Toc53550352 \h 144

Какой строй существования создал для  людей Пресвятой Ашиата Шиемаш.. PAGEREF _Toc53550353 \h 144

Глава 28. PAGEREF _Toc53550354 \h 153

Основной виновник уничтожения всех  пресвятых трудов Ашиата Шиемаш. PAGEREF _Toc53550355 \h 153

Глава 29. PAGEREF _Toc53550356 \h 161

Плоды древних цивилизаций и цветы современной. PAGEREF _Toc53550357 \h 161

Глава 30. PAGEREF _Toc53550358 \h 175

Искусство. PAGEREF _Toc53550359 \h 175

 TOC \o "1-3" \h \z \u Часть Вторая. PAGEREF _Toc54064704 \h 209

Глава 31. PAGEREF _Toc54064705 \h 209

Шестое и последнее пребывание  Вельзевула на поверхности нашей Земли. PAGEREF _Toc54064706 \h 209

Глава 32. PAGEREF _Toc54064707 \h 222

Гипнотизм.. PAGEREF _Toc54064708 \h 222

Глава 33. PAGEREF _Toc54064709 \h 231

Вельзевул, профессиональный гипнотизер. PAGEREF _Toc54064710 \h 231

Глава 34. PAGEREF _Toc54064711 \h 235

Вельзевул в России. PAGEREF _Toc54064712 \h 235

Глава 35. PAGEREF _Toc54064713 \h 259

Изменение предназначенного курса падения  междусистемного судна Карнак. PAGEREF _Toc54064714 \h 259

Глава 36. PAGEREF _Toc54064715 \h 260

Еще чуточку о германцах. PAGEREF _Toc54064716 \h 260

Глава 37. PAGEREF _Toc54064717 \h 262

Франция. PAGEREF _Toc54064718 \h 262

Глава 38. PAGEREF _Toc54064719 \h 273

Религия. PAGEREF _Toc54064720 \h 273

Глава 39. PAGEREF _Toc54064721 \h 292

Святая планета «Чистилище». PAGEREF _Toc54064722 \h 292

Глава 40. PAGEREF _Toc54064723 \h 316

Рассказ Вельзевула о том, как люди узнавали и вновь забывали относительно основного мирового закона «Эптапарапаршинох». PAGEREF _Toc54064724 \h 316

 TOC \o "1-3" \h \z \u Часть Третья. PAGEREF _Toc55140009 \h 338

Глава 41. PAGEREF _Toc55140010 \h 338

Бухарский дервиш Хаджи-Асеац-Трув. PAGEREF _Toc55140011 \h 338

Глава 42. PAGEREF _Toc55140012 \h 356

Вельзевул в Америке. PAGEREF _Toc55140013 \h 356

Глава 43. PAGEREF _Toc55140014 \h 407

Взгляд Вельзевула на процесс периодического  взаимоуничтожения людей. PAGEREF _Toc55140015 \h 407

Глава 44. PAGEREF _Toc55140016 \h 432

По мнению Вельзевула, понятие людей относительно справедливости в объективном смысле является для них «проклятым-миражем». PAGEREF _Toc55140017 \h 432

Глава 45. PAGEREF _Toc55140018 \h 441

По мнению Вельзевула, добывание людьми электричества из Природы и уничтожение его во время использования является одной из главных причин сокращения длительности их жизни. PAGEREF _Toc55140019 \h 441

Глава 46. PAGEREF _Toc55140020 \h 448

Вельзевул объясняет своему внуку значение избранной им формы и последовательности своего изложения сведений относительно людей. PAGEREF _Toc55140021 \h 448

Глава 47. PAGEREF _Toc55140022 \h 452

Закономерный результат беспристрастного мышления. PAGEREF _Toc55140023 \h 452

КОНЕЦ  РАССКАЗОВ  ВЕЛЬЗЕВУЛА.. PAGEREF _Toc55140024 \h 457

ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ.. PAGEREF _Toc55140025 \h 459

ДОБАВЛЕНИЕ. PAGEREF _Toc55140026 \h 470

 

 

ББК84Р7
Г 99

Copyright © Triangle Editions, Inc., 2000

Первое издание в России, 2001. Печатается по первому изданию русского оригинала. Торонто, Канада, TRADITIONAL STUDIES PRESS, 2000

ISBN 5-94214-011-1

Все права защищены.

Использование (перепечатка целиком или частично, фотокопирование, а также любое иное воспроизведение или распространение) этой книги без письменного разрешения издателя запрещено.

© Издательство журнала «Звезда», 2001

Всё и Вся

произведение в трех сериях

первая серия: Рассказы Вельзевула своему внуку Объективно-беспристрастная критика жизни людей.

вторая серия: Встречи с замечательными людьми.

третья серия: Жизнь только тогда реальна, когда «я есмъ».

Все изложено на совершенно новых началах логического разумения со строго проводимой тенденцией разрешить три кардинальные проблемы:

первая серия: Беспощадно без каких бы то ни было ком­промиссов вытравить из мышления и чувства читателя укоренившиеся веками верования и взгляды на всё в мире существующее.

вторая серия: Ознакомить с материалом, требующимся для нового созидания и доказать его прочность и доброка­чественность.

третья серия: Способствовать возникновению в мышле­нии и в чувствах читателя настоящего нефантастического представления о правильном мире, а не о том иллюзорном, каким воспринимают его люди.

Предисловие редакции

Несмотря на то, что эта книга опубликована на 12-ти языках и известна во всем мире, на русском языке – языке оригинала – она является только теперь,  через 50 лет после смерти автора и через 66 лет после написания. Этому не возможно не удивляться. Безусловно, что  в течение долгого времени внешние условия и требования момента заслоняли эту парадоксальную ситуацию, но, вместо того, чтобы искать ее причины, порадуемся наконец появлению учения Гюрджиева на языке автора.

Ответственные лица редакционной группы – все деятельные члены Фонда Гюрджиева. Его идеи и  способ выражения им давно знакомы. Вместе они выполнили истинно „монашескую работу“, стремясь выполнить одновременно два требовании: с одной стороны, сохранить верность замыслу и стилю автора, а с другой – учесть развитие современного русского языка и установившиеся в нем правила. Они так и не поддались искушению перевести на обычный, хорошо знакомый язык некоторые слова и выражения, употребляемые специально для создания впечатления необычности и для того, чтобы победить автоматизм читательского восприятия.

Кроме того, они сочли предпочтительным соблюдать правила современной русской орфографии, оставляя себе здесь и там свободу выбора. Например, в некоторых случаях они сохранили устаревшую букву «фита» (Q), для того, чтобы не потерять этимологический вкус некоторых выражений, как например,  «Qеомертмалогос» – «Слово Бог». На том же основании было сохранено выражение «я есмь», существующее в современной православной Библии.

Надо добавить, что некоторые глаголы, в которые он внес дополнительный слог «вы», как, например, «констатировывать» или «трансформировывать», не были изменены. Точно так же было сохранено часто употребляемое авто­ром, но устаревшее ныне, выражение «годов» вместо «лет».

В заключение мы хотим выразить надежду, что отказ ав­тора от применения «бонтонного» литературного языка — будь ли это форма изложения, путаные ассоциации или тривиальные отступления — будет узнан как безупречный артистический вызов, заставляющий читателя искренне и созерцательно размышлять и открыть себя собственным разумом — своим «подсознанием», по словам автора — той реальности, которую он наивно считал познанной и кото­рую теперь он имеет возможность неторопливо окинуть обновленным взглядом.

Мы уверены, что благодаря этой книге, Гюрджиев оста­нется в вечности тем, кем он был всегда при жизни — несравненным «пробудителем».

От имени международной редакционной комиссии Президент Фонда Гюрджиева в Париже

Михаил Александрович де Зальцман

РАССКАЗЫ   ВЕЛЬЗЕВУЛА СВОЕМУ   ВНУКУ

Доброжелательный совет
автора читателю

Согласно множеству выводов и заключений сделанных мною при экспериментальных выяснениях продуктивно­сти восприятия современными людьми новых впечатле­ний, от услышанного и прочитанного, а также согласно смыслу одного только что мне припомнившегося, дошед­шего до наших дней с очень древних времен, изречения на­родной мудрости, гласящего:

Всякая молитва может быть Высшими Силами услышана

И за нее получится соответствующее воздаяние только

тогда,

Если эта молитва будет произнесена трижды:

В первый раз — вох здравие или вох упокой своих ро­дителей,

Во второй раз — вох здравие ближнего своего,

И только в третий раз — для своего личного блага.

Нахожу нужным, на первом листе этой первой вполне законченной для обнародования книги, преподать следую­щий совет:

Всякое мое письменное изложение — читайте трижды:

В первый раз — хотя бы так, как вы уже намеханизиро-

вались читать всякие современные книги и журналы.

Во второй раз — как бы для постороннего слушателя.

И только в третий раз — пытайтесь вникнуть в суть

мною написанного.

Только после этого вы можете рассчитывать приобрести свое собственное беспристрастное, одному вам свойствен­ное суждение о моих писаниях. Вот только тогда осуще­ствится моя надежда, что вы сообразно вашему понима­нию получите для себя мною предполагаемую и всем моим существом желаемую определенную пользу.

 

Часть Первая

Глава 1

Бужение мысли

В числе образовавшихся в моем общем наличии за пери­од моей уже ответственной, своеобразно сложившейся жизни убеждений, имеется и такое несомненное убежде­ние, что всегда и всюду на Земле у людей всяких степеней развития сообразительности и со всякой формой проявля­емое™ образовавшихся в их индивидуальности факторов для всевозможных идеалов, приобреталось обыкновение при начале всякого нового дела обязательно произносить вслух или по крайней мере подумать про себя то опреде­ленное, понятное всякому, даже совсем неученому челове­ку, возглашение, которое в разные эпохи формулировалось словами различно, а в наше время — следующими слова­ми: «Во имя Отца, Его Сына и во имя Святого Духа, Аминь».

Вот и я тоже, приступая сейчас к этому для меня совер­шенно новому делу, т.е. — к писательству, начинаю с про­изношения этого же возглашения и произношу его не только вслух, но даже очень и очень внятно и с полной «всецело-проявляемой-интонацией», как это определяли древние тулузиты, конечно с такой полнотой, какая только могла возникнуть в моем общем наличии от результатов уже сложившихся и глубоко внедрившихся в нем данных для такого проявления, именно данных, которые образо­вываются вообще в натуре человека за период подготови­тельного возраста и потом за время его ответственной жиз­ни порождают в нем для проявления природу и животвор­ность таковой интонации.

Начав так, я должен, значит, теперь быть совершенно спокойным и даже, согласно имеющимся у людей поняти­ям религиозной морали, быть без всякого сомнения уверенным в том, что все дальнейшее в этом для меня новом деле, как говорится, «пойдет-как-по-маслу».

Во всяком случае, я начал именно так, а как дальше пой­дет — можно пока выразиться, как сказал слепой — «по­смотрим».

Прежде всего я положу мою собственную руку, причем правую, которая, хотя в данный момент и является немно­го поврежденной из-за происшедшего со мной несчастья, зато действительно моя собственная и за всю мою жизнь мне ни разу не изменявшая, на мое сердце, конечно тоже собственное; что же касается того, изменяла ли или не из­меняла мне эта часть всего моего целого, я не нахожу нуж­ным здесь распространяться, и откровенно признаюсь в том, что лично мне писать совершенно не хочется, но к этому меня вынуждают совершенно от меня независящие, создавшиеся окружающие обстоятельства, — обстоятель­ства, случайно ли возникшие или намеренно созданные ка­кими-либо посторонними силами, этого я сам пока еще не знаю, а знаю только, что эти обстоятельства повелевают мне писать не что-либо «так-себе», как например что-либо для чтения «на-сон-грядущий», а капитальные, толстые книги.

Как бы там ни было, я приступаю.

С чего же начать?..

О дьявол! Неужели повторится то же самое, очень и очень неприятное и в высшей степени странное ощущение, которое мне пришлось испытать, когда я около трех недель тому назад в мыслях своих составлял схему и последова­тельность идей, предрешенных мною к обнародованию, и не знал тоже, с чего начинать.

Это тогдашнее (тягостное) ощущение я теперь мог бы формулировать словами только так: «боязнь-погибнуть-от-наводнения-собственных-мыслей».

Тогда я еще мог, чтобы прекратить в себе это нежела­тельное ощущение, прибегнуть к помощи имеющегося и во мне, как в современном человеке, того злостного свойства, которое сделалось присущностью всех нас и способ­ствует без испытывания какого бы то ни было угрызения совести откладывать все что угодно «на послезавтра».

Это я мог сделать тогда очень легко, потому что до нача­ла самого акта писания предвиделось много времени, но теперь этого сделать уже никак нельзя, а надо непременно, как говорится, «хоть-тресни-а-начинай».

На самом деле, с чего же начинать?

Ура! Эврика!

Почти все книги, которые мне приходилось в жизни чи­тать, всегда начинались с предисловия.

Значит и мне надо начать с чего-либо вроде этого.

«Вроде этого» — сказал я, потому что вообще всегда в процессе моей жизни, почти уже с тех пор как я начал от­личать мальчика от девочки, я стал делать все, решительно все, не так, как делают другие окружающие подобные мне, тоже двуногие истребители добра природы. Поэтому те­перь я и в писательстве должен и даже, пожалуй, уже прин­ципиально обязан поступить не так, как это сделал бы вся­кий другой писатель.

Во всяком случае, вместо общепринятого предисловия, я просто-напросто начну с предупреждения.

Начать с предупреждения будет, по-моему, самым пра­вильным хотя бы только потому, что это не будет противо­речить никаким моим ни органическим, ни психическим, ни даже «самодурным» наклонностям и принципам, а в то же время будет совершенно честно, конечно в объектив­ном смысле, потому что как мною лично, так и всеми дру­гими, уже близко знающими меня, ожидается с несомнен­ной уверенностью, что из-за моих писаний у большинства читателей сразу, а не постепенно, как это рано или поздно должно от времени случиться вообще у всех людей, совер­шенно исчезнут все имеющиеся в них, как по наследству к ним перешедшие, так и собственным опытом приобретен­ные «богатства» в виде успокаивающих, вызывающих только наивные мечтания, понятий и прекраснейших представлений как о настоящей своей жизни, так и об ожи­даемых перспективах в будущем.

Подобные вступления профессиональные писатели обыкновенно начинают с обращения к читателям всевоз­можными высокопарно-возвеличивающими, так сказать, «услащенно-пуфукающими» титулованиями.

Вот, пожалуй, единственно в этом я и возьму с них при­мер и тоже начну с такого обращения, но только постара­юсь не с очень «притворного», как это у них обыкновенно получается и каковая их манера особенно теребит нервы более или менее нормального читателя.

Итак...

Милостивые, многочтимые и многоволевые, также ко­нечно и многотерпеливые Государи мои и многоуважае­мые, восхитительные и беспристрастные Государыни мои! Виноват, самое главное я упустил — и совсем ничуть не ис­теричные Государыни мои!

Имею честь уведомить вас, что, хотя в силу возникших на одном из последних этапов процесса моей жизни при­чин, я и приступаю к писанию книг, но что я в жизни моей еще никогда не писал не только книг или разных так назы­ваемых «поучительных-статей», но даже и такого письма, в котором непременно надо было бы соблюдать так называ­емую «грамматичность» и вследствие всего этого я, теперь хотя и становлюсь писателем, но, не имея решительно ни­какого навыка, как в установившихся всяческих писатель­ских профессиональных правилах и приемах, так и в так называемом «бонтонно-литературном-языке», принужден буду писать совсем не так, как пишут обыкновенные «па­тентованные» писатели, к форме писания которых вы, по всей вероятности, уже давно привыкли, как к своему соб­ственному запаху.

От всего этого в вас, по-моему, непременно возникнет досада, главным образом, от того, что ведь в вас еще с дет­ства внедрен и до идеала хорошо сгармонизирован с вашей общей психикой для восприятия всяких новых впечатлений прекрасно действующий автоматизм, благодаря како­вой «благодати» теперь вам во время вашей ответственной жизни ни в чем уже нет никакой надобности делать какое бы то ни было индивидуальное усилие.

Откровенно говоря, лично я центр тяжести в таком моем признании придаю не отсутствию у меня навыка для всяких писательских приемов и правил, а тому, что я не владею сказанным «бонтонно-литературным-языком», не­избежно требующимся в современной жизни не только от писателя, но и от всякого обыкновенного смертного.

Относительно первого, т.е. моего незнания разных писа­тельских приемов и правил, я почти не беспокоюсь.

Не беспокоюсь же на этот счет я потому, что такое «профанство» теперь в жизни людей уже сделалось тоже как бы в порядке вещей. Такая благодать возникла и в настоящее время всюду на Земле существует «припеваючи» благодаря той экстраординарной новой болезни, которой вот уже двадцать-тридцать лет заболевают почему-то те из числа всех трех полов наших людей, которые, во-первых, спят с полуоткрытыми глазами, и во-вторых — лица которых представляют из себя во всех отношениях плодородную почву для произрастания всевозможного рода прыщей.

Эта странная болезнь выражается главным образом тем, что заболевший ею, если он — она или оно — немного гра­мотен и у него оплачена за три месяца вперед квартира, не­пременно начинает писать какую-нибудь «поучительную-статью» или целую книгу.

Хорошо зная про эту новую человеческую болезнь и ее эпидемическую распространенность на Земле, я, как должно быть вам понятно, вправе предположить, что и в вас приоб­ретен в отношении ее, как бы сказали ученые медики, «имму­нитет» и потому вы не будете так ощутительно возмущаться моим незнанием этих писательских правил и приемов.

Вот такое мое соображение и делает то, что я центр тя­жести в моем предупреждении усматриваю в своем незна­нии литературного разговорного языка.

В целях самооправдания, а также, может \быть, для уменьшения степени порицания меня вашим бодрственным сознанием, за незнание такого необходимого в совре­менной жизни разговорного языка, считаю необходимым сказать, причем со смирением в сердце и с зардевшимися от стыда щеками, и о том, что, хотя меня в детстве и учили такому языку, и даже некоторые подготовлявшие меня к ответственной жизни старшие, «не-экономя» всяких устра­шающих средств, постоянно заставляли меня «зазубри­вать» множество разных «штрихов», составляющих в сво­ей совокупности эту современную «прелесть», но к несчас­тью, конечно, вашему, из всего мною тогда вызубренного ничего во мне не усвоилось и для нужд этой моей деятель­ности, т.е. писательской, — решительно ничего не уцелело.

А не усвоилось, как выяснилось про это совсем недавно, отнюдь не по моей вине и не по вине моих бывших почтен­ных и непочтенных учителей, а такой людской труд потра­тился всуе из-за одного невероятного, совершенно исклю­чительного события, произошедшего в момент моего по­явления на свет Божий, заключавшегося в том, как это во всех деталях объяснила мне, после очень кропотливого, так называемого «психо-физико-астрологического» обследо­вания, одна в Европе очень известная оккультистка, что в это время, через пробитую нашей шальной хромой козой в стекле окна дыру, врывались вибрации звуков, возникав­ших в доме соседа от фонографа Эдисона, а принимавшая меня повивальная бабка имела во рту лепешку, пропитан­ную кокаином германского производства, причем не эрзацного, и под аккомпанемент этих звуков она сосала ее без должного наслаждения.

Кроме такого редкого в житейской повседневности лю­дей события, такой казус в моем теперешнем положении получился еще и потому, что в дальнейшей моей подгото­вительной и совершеннолетней жизни, о чем, признаться, я сам догадался после долгих размышлений по методу не­мецкого профессора Герр Штумпфзеншмаузен, я всегда избегал, как инстинктивно, так и автоматически, иногда даже сознательно, т.е. принципиально, применять для взаимно­го сношения с другими такой разговорный язык. И в таком пустяке, а может быть и не пустяке, проявлялся я так опять-таки благодаря тем трем слагавшимся в моем общем наличии в период моего подготовительного роста данным, о которых я собираюсь осведомить вас немного позже в этой же первой главе моих писаний.

Как бы там ни было, но реальный, со всех сторон, как американская реклама, освещенный и не могущий теперь уже никакими силами быть измененным даже познаниями «обезьяньих-дел-мастеров» факт заключается в том, что я, считавшийся за последние годы очень многими людьми недурным учителем храмовых танцев, хотя и становлюсь с сегодняшнего дня профессиональным писателем и писать буду, конечно, много, как это еще с малолетства мне стало свойственно, чтобы все «если-делать-так-делать-много», но не имея, как вы видите, требующегося для этого автома­тически приобретающегося и автоматически проявляемо­го навыка, принужден писать все мною задуманное про­стым, жизнью установленным, обыкновенным обыватель­ским языком, без всякой писательской манипуляции и без всякой «грамматической-мудрежки».

Вот тебе и фунт с недовеском!.. Самого главного ведь мною еще не решено — на каком же разговорном языке я буду писать?

Хотя я и начал писать на русском языке, но с этим разго­ворным языком, как бы сказал мудрейший из мудрых, Молла Наср-Эддин — «далеко-не-уедешь».

{«Молла Наср-Эддин» или, как его еще называют, «Наср-Эддин Ходжа», в Европе и в Америке, кажется, мало знают, но его очень хорошо знают во всех странах материка Азии. Это легендарная личность, вроде русского «Козьмы-Прут­кова», американского «Дяди-Сэма» или английского «Джон-Буля». Этому Наср-Эддину приписывали и теперь продолжают приписывать многочисленные популярные в Азии рассказы в виде изречений житейской мудрости, как издавна существовавшие, так и вновь возникающие.}

Русский разговорный язык, слов нет, очень хорош; я даже люблю его, но ... только тогда, когда его употребляют для рассказывания анекдотов и для величания при упоми­нании чьей-либо родословной.

Русский разговорный язык вроде английского, который тоже очень хорош для того, чтобы в «смокинг-руме», сидя самому на одном мягком диване, а ноги протянув на дру­гой, говорить об «Австралийском-замороженном-мясе», а иногда и об «Афганском-вопросе».

Оба эти разговорных языка подобны блюду, которое в Москве называют «солянка», а в эту «московскую-солянку» входит, кроме меня и вас, все что угодно и даже «послеобе­денная чешмя {Чешмя — вуаль}  Шехеразады.

Надо сказать и то, что, благодаря всяким случайно, а мо­жет быть и не случайно сложившимся условиям моей юно­шеской жизни, мне хотя и пришлось научиться, причем очень серьезно и всегда конечно с самопринуждением, го­ворить и быть грамотным на многих разговорных языках и владеть ими в такой степени познаваемости, что, если в вы­полнении и такой экспромтом навязанной мне судьбой профессии, я решусь не воспользоваться «автоматизмом», который приобретается от практики, то мог бы пожалуй писать на любом из них.

А если поступить благоразумно и использовать такой, обычно приобретающийся от долгой практики всеоблегчающий, автоматизм, то мне следует писать или на русском разговорном языке или на армянском, потому что обстоя­тельства моей жизни за последние два-три десятилетия складывались так, что мне приходилось для взаимоотно­шений с другими применять только эти два разговорных языка, следовательно иметь большую практику и приобре­сти в отношении к ним автоматизм.

Фу ты, рогатый!..

Даже для такого случая проявление одного из аспектов моей своеобразной психики, необычного для нормального человека, уже теперь начало всего меня издергивать.

Основная причина и для такого моего «несчастья» те­перь в моем почти уже перезрелом возрасте получилась от того, что с малолетства в моей своеобразной психике вне­дрена вместе со множеством другого, тоже ненужного для современной жизни хлама, и такая еще присущность, кото­рая всегда и во всем автоматически повелевает всему мне поступать только согласно народной мудрости.

В данном случае, как и всегда в подобных, еще неопреде­лившихся житейских положениях, в моем, для меня само­го до издевательства неудачно сконструированном, мозгу сразу вспомнилось и теперь в нем, как говорится, «копо­шится» то, существовавшее в жизни людей еще очень древ­них времен и дошедшее до наших дней, изречение народ­ной мудрости, которое формулировано следующими сло­вами: «всякая-палка-о-двух-концах».

Если попробовать раньше понять скрытый в такой странной словесной формулировке основной смысл и дей­ствительное значение этого изречения, то в сознании вся­кого более или менее здравомыслящего человека должно прежде всего возникнуть предположение о том, что в осно­ве совокупности идей, на которых базируется и из которых должен вытекать подразумеваемый смысл этого изрече­ния, лежит, очевидно, та, веками осознанная людьми исти­на, которая говорит, что всякое явление, имеющее место в жизни людей, получается как целое от двух совершенно противоположного характера причин и в свою очередь создает два следствия тоже совершенно противоположных и вызывающих новые причины новых явлений, конечно, новых только по внешности; например, если уже получив­шееся от двух разных причин «нечто» порождает «свет», то оно неизбежно должно также породить явление, противо­положное этому, т.е. «тьму», или фактор, порождающий в организме какого-либо дышащего импульс ощутительного удовольствия, непременно породит в нем и противопо­ложное, т.е. неудовольствие, конечно, тоже ощутительное и т.д., и т.д., так всегда и во всем.

Применяя для данного случая эту сложившуюся веками народную мудрость, выраженную в образе палки, которая, как сказано, и действительно имеет два конца, из которых если один конец считать хорошим, а другой плохим, то и в данном случае всенепременно должно получиться, что если я теперь использую приобревшийся во мне только благо­даря долгой практике упомянутый автоматизм и для меня будет это хорошо, то согласно этому изречению, без всяко­го сомнения для читателя должно получиться как раз об­ратное, а что такое обратное хорошему, всякий, даже необ­ладатель, геморроя очень легко может понять.

Короче говоря, если я воспользуюсь своим преимуще­ством и возьмусь за хороший конец палки, то плохой конец ее неизбежно должен прийтись «по-головам-читателей».

Это может действительно получиться так, потому что на русском разговорном языке нельзя выразить всяких, как говорится, «тонкостей» разных философских вопросов, ка­ких вопросов я намереваюсь в последующих моих писани­ях коснуться тоже не мало, а на армянском — это хотя и возможно, но зато, к несчастью всех армян, разбираться на нем о современных понятиях уже стало теперь совершенно немыслимым.

Исключительно для того только, чтобы облегчить в себе горечь внутренней обиды от этого, скажу, что в моей ранней молодости, когда я впервые стал интересоваться и очень увлекался филологическими вопросами, я полюбил этот ар­мянский разговорный язык больше всех других, на которых я тогда говорил, даже больше моего родного языка.

Этот язык мне тогда очень нравился главным образом по­тому, что он был своеобразен и ничем не походил на другие, как соседних народностей, так и родственные ему языки.

Всякие его, как говорят ученые филологи, «тональности» были свойственны ему одному и, по моему даже тогдашне­му разумению, он в идеале отвечал психике людей, принад­лежавших к этой нации.

А за какие-нибудь тридцать-сорок лет на моих глазах этот язык изменился так, что в настоящее время вместо са­мостоятельного самородного, из глубокой древности до нас дошедшего языка, получился и существует, хотя тоже самостоятельный и своеобразный разговорный язык, но уже представляющий из себя, как можно было бы назвать, — «клоунского-жанра-попурри-из-языков», совокупность созвучаний которого, при восприятии слухом человека бо­лее или менее понимающего и сознательно слушающего, отзывается только как «созвучания» турецких, персидских, французских, курдских, русских слов и еще каких-то совер­шенно «неудобоваримых» членораздельных звуков.

То же самое почти можно сказать относительно моего родного разговорного языка, — греческого, на котором я говорил в детстве и, как можно было бы сказать, «вкус-ассоциативно-автоматической-мочи», которого и по настоя­щее время сохранился во мне. На нем пожалуй я мог бы те­перь выразить все, что хочу, но применять его для писания не имею возможности вследствие той простой и довольно-таки комической причины, что ведь надо же, чтобы кто-нибудь переписывал мои писания и переводил на другие требующиеся языки. А кто может это делать?

С уверенностью можно сказать, что даже самый хоро­ший знаток современного греческого языка не поймет ре­шительно ничего из того, что я буду писать на моем, усво­енном мною с детства, родном языке, потому что мои до­рогие «однорассольники», увлекаясь и желая, во что бы то ни стало, и своим разговорным языком тоже походить на представителей современной цивилизации, за эти же трид­цать-сорок лет с этим дорогим мне разговорным языком проделали то же самое, что и со своим армяне, желавшие походить на русских интеллигентов.

Тот греческий разговорный язык, дух и сущность которого передались мне по наследству, и тот, на котором те­перь говорят современные греки, так же похожи друг на друга, как, по выражению Молла Наср-Эддина, — «гвоздь-может-быть-похожим-на-панихиду».

Как же теперь быть?

Э...э...эх! Ничего, почтенный покупатель моих мудр­ствований. Лишь было бы побольше «французского арманьяка» и «хайсарской бастурмы», а там я уже найду, как выйти даже и из такого трудного положения. Не привы­кать стать!..

В жизни мне приходилось так много раз попадать в трудные положения и выходить из них, что для меня это сделалось почти делом привычки.

В данном случае пока что буду писать частью по-русски и частью по-армянски, тем более что для обоих этих разго­ворных языков здесь среди постоянно около меня «болта­ющихся» есть несколько таких, которые более или менее «мозгуют» на обоих этих языках, и во мне пока имеется на­дежда, что они смогут переписывать и переводить с обоих этих языков для меня сносно.

На всякий случай еще раз повторяю, повторяю для того, чтобы вы помнили хорошо, а не так как вы обычно все помните и на основании такого вашего «помнения» при­выкли выполнять данное себе или другим свое слово, что каким бы языком я ни пользовался, всегда и во всем я буду избегать употребления этого мною названного «бонтонно-литературного-языка».

Экстраординарно-курьезным и даже в высшей степени, пожалуй, выше обычного вашего представления, достой­ным любознательности фактом является то, что с самого детства, именно с тех пор, как зародилась во мне потреб­ность разорять птичьи гнезда и дразнить сестер моих свер­стников, с этих именно пор в моем, как называли это древ­ние теософы, — «планетном-теле», но все же почему-то преимущественно в правой его половине, возникло какое-то инстинктивное непроизвольное ощущение, которое постепенно вплоть до того периода моей жизни, когда я сде­лался «учителем-танцев», оформилось в определенное чув­ствование, а затем, когда благодаря этой моей профессии я стал сталкиваться с людьми разных «типностей», то посте­пенно убедился и сознанием своим, что подобные разго­ворные языки, или скорее так называемые «грамматики» таких языков составляются людьми, которые являются в смысле знания данного языка такими типами из среды нас, которых многоуважаемый Молла Наср-Эддин как-то ха­рактеризовал так: «Если бы их не было, то наши свиньи ни­когда не различали бы качества апельсин».

Этого сорта люди, приобретающие по достижении от­ветственного возраста в процессе нашей ненормальной жизни тоже из-за гнилой наследственности и тошнотвор­ного воспитания свойства «моли-пожирательницы» такого именно рода добра, уготовленного и оставленного нам на­шими предками и временем, не имеют никакого понятия и наверно даже не слышали о том явно кричащем факте, что в подготовительном возрасте в мозговой функционизации всякой твари, также конечно и у человека, приобретается особое определенное свойство, автоматическую осуществляемость и проявляемость которого древние корколанцы и прозвали «законом-ассоциации», и что у каждой жизни, особенно у человека, процесс мышления его протекает ис­ключительно в согласии с этим законом.

Ввиду того, что мне пришлось коснуться здесь случайно вопроса, сделавшегося за последнее время одним из моих, так сказать, «коньков», именно о процессе человеческого мышления, я считаю возможным, не дожидаясь предна­значенного мною соответствующего места для освещения этого вопроса, уже теперь, в первой главе, высказаться хотя бы только относительно той ставшей мне случайно известной аксиомы, что на Земле в прошлом во все века было обыкновением, чтобы всякий человек, в котором возникает дерзание иметь право считаться с другими и са­мому считать себя «сознательно-мыслящим», уже в начальные годы своей ответственной жизни был бы осведом­лен о том, что вообще у людей имеются два рода мышле­ния: один род — это мыслями, для выражения которых и употребляются слова, всегда имеющие в себе смысл отно­сительный; а другой род мышления, который свойственен как человеку, так и всем животным есть, как я бы его на­звал, «мышление-формой».

Этот второй род мышления «формой», которым и дол­жен собственно говоря восприниматься и, после созна­тельного сопоставления с уже имеющимися сведениями, усваиваться точный смысл также и всякого писания, обра­зовывается в людях в зависимости от условий географиче­ского места их нахождения, климата, времени и вообще всего окружающего, в которых произошло возникновение и протекало их существование до совершеннолетия.

Согласно этому в мозгу людей различных рас и положе­ний и живущих в разных географических местностях, об одном и том же предмете или идее, или даже целом поня­тии, образовываются совершенно самостоятельные некие формы, которые во время функционизаций, т.е. ассоциа­ций, вызывают в их существе то или другое ощущение, субъективно обусловливающее определенные представле­ния, какие представления и выражаются ими теми или иными словами, служащими только для внешнего субъек­тивного выражения этих представлений.

Вследствие этого, для одной и той же вещи или идеи у людей различных географических местностей и рас, каж­дое слово приобретает очень определенное и совершенно различное, так сказать, «внутреннее-содержание».

Иными словами, если в общем наличии какого-нибудь человека, возникшего и оформившегося на какой-либо местности, слагается известная «форма» от результатов специфических местных влияний и впечатлений, и эта форма при ассоциации вызывает в нем ощущение опреде­ленного «внутреннего-содержания», следовательно и опре­деленного представления или понятия, и для выражения этого он употребляет то или иное слово, становящееся для него в конце концов привычным и, как я уже сказал, субъ­ективным, то другой слушающий, в существе которого от­носительно данного слова, благодаря иным условиям его возникновения и роста, образована форма с другим «внутренним-содержанием», — всегда воспримет и, конечно, неизбежно поймет под этим словом нечто, по смыслу со­вершенно иное.

Такой факт, между прочим, можно очень ясно констати­ровать при внимательном и беспристрастном наблюдении, когда присутствуешь при обмене мнений лиц, принадлежа­щих к двум разным расам или возникших и оформивших­ся на разных в географическом отношении местностях.

Итак, жизнерадостный и «куражополный» кандидат в покупатели моих мудрствований.

Предупредив вас, что я буду писать не так, как вообще пишут «профессионалы-писатели», а совсем по-другому, я советую, прежде чем приступить к чтению дальнейших моих изложений, серьезно подумать и только потом брать­ся за чтение, а то может быть ваш слух и прочие восприни-мательные и переваривающие органы так сильно уже наавтоматизированы к существующему в данный период тече­ния времени на Земле «интеллигентно-литературному-языку», что чтение такого писания может подействовать на вас очень и очень какофонно и от этого вы можете поте­рять ваш ... знаете что? — ваш аппетит на любимое блюдо и на то чувство, особо теребящее ваше «нутро», которое происходит в вас при виде соседки-брюнетки.

В такой возможности от действия моего языка, соб­ственно говоря, скорее от образа моего мышления, я, из-за множества повторявшихся в прошлом случаев, уже убеж­ден всем моим существом так, как «породистый-осел» убежден относительно верности и справедливости своего упрямства.

Вот только теперь, после того, как я вас предупредил о самом главном, за дальнейшее я совершенно спокоен, так как если с вами произойдет какое-либо недоразумение из-за моих писаний, вы сами всецело будете виноваты, а моя совесть также будет чиста, как например ... у Императора Вильгельма.

Вы наверно в данный момент думаете, что я, конечно, молодой человек с приятной наружностью и, как некото­рые выражаются, «с-подозрительной-внутренностью», и, как начинающий писатель, очевидно намеренно ориги­нальничаю, чтобы сделаться, быть может, известным и, следовательно — богатым.

Если вы так действительно думаете, то очень и очень ошибаетесь.

Во-первых, я не молод — жил уже столько, что в своей жизни, как говорится, «съел собаку», и не одну собаку, а «целую псарню» — а во-вторых, вообще я не пишу для того, чтобы этим самым создать себе карьеру и стать на хо­рошие, как говорится, «житейские-ноги» благодаря этой профессии, которая, кстати сказать, по моему мнению, дает много шансов сделаться кандидатом прямехонько — в «ад», если вообще подобные люди могут своим бытием усо­вершенствоваться хотя бы до этого, за то что сами, реши­тельно ничего не зная, пишут относительно всевозможных «небылиц» и этим самым, автоматически приобретая авто­ритет, делаются виновниками одного из главных факторов той совокупности причин, которые с каждым годом бес­престанно продолжают еще больше «размельчать» и без того уже чересчур размельчавшуюся психику наших людей.

А что касается моей личной карьеры, то, благодаря всем высшим, низшим и, если хотите, правым и левым силам, я давно ее осуществил и уже давно стою на хороших «житейских-ногах» и даже, пожалуй, на очень хороших, и уверен, что крепости их хватит еще на долгие годы на зло всем про­шлым, настоящим и будущим моим врагам.

Да! По-моему не мешает вам сказать также относитель­но только что возникшей в моем, как в данный момент вам должно казаться, «сумасбродном», мозгу идеи, а именно, чтобы специально потребовать там, куда я отдам для печа­тания мою первую книгу, поместить эту первую главу моих писаний таким образом, чтобы всякий мог ее прочесть, еще не разрезая самой книги и узнав, что и все дальнейшее написано не обычно, т.е. не для способствования произво­дить очень гладко и легко в мышлении читателя разные возбуждающие образы и усыпляющие мечты, мог бы при желании без лишних разговоров с торговцем возвратить ее и получить обратно свои, может быть собственным потом добытые, деньги.

Я тем более сделаю непременно так, потому что сейчас опять вспомнил ту, случившуюся с неким закавказским курдом историю, которую я слышал в моей еще совсем ранней юности и которая в последующей моей жизни при воспоминании о ней в соответствующих случаях всегда по­рождала во мне «долго-неугасаемый» импульс умиления.

По-моему, будет очень полезно как для меня, так и для вас, если я расскажу вам про эту историю, происшедшую с упомянутым закавказским курдом, немного подробнее.

Будет полезно, потому что мною уже решено самую вы­текающую из этой истории «соль», или, как бы сказали со­временные чистокровные «дельцы-евреи», — «цимес», сде­лать одним из основных принципов общей той новой ли­тературной формы, которую я собираюсь применить для достижения преследуемых мною целей через посредство этой моей новой профессии.

Этот закавказский курд как-то раз из своей деревни по каким-то делам отправился в город и там на базаре, в ла­вочке фруктовщика, увидал красиво устроенную выставку из всевозможных фруктов.

Среди этих выставленных фруктов он заметил один очень красивый как по цвету, так и по форме «фрукт», кото­рый по своей внешности так ему приглянулся и ему так за­хотелось его попробовать, что, несмотря на почти полное отсутствие у него денег, он решил непременно купить хотя бы только один такой дар Великой Природы и отведать его.

Тогда он, в большом возбуждении и с несвойственной ему смелостью, заходит в лавку и, указывая своим перстом, конечно мозолистым, на понравившиеся ему «фрукты», спрашивает у лавочника о цене. Лавочник ему отвечает, что фунт их стоит шесть грош.

Он, находя, что эта цена для такого по его понятиям «прекраснейшего фрукта» совсем не дорогая, покупает це­лый фунт.

Кончив свои дела в городе, наш курд в тот же день опять пешком возвращается домой в свою деревню.

Идя во время заката солнца по горам и долинам, волей-не­волей воспринимовывая внешнюю видимость вообще оча­ровывающих частей лона Великой Природы, Общей Мате­ри, и непроизвольно впитывая в себя чистый воздух, не от­равленный обычными выделениями промышленных горо­дов, ему очень естественно вдруг захотелось удовлетворить­ся также обычной пищей, и потому он, сев на краю дороги и достав из своего провизионного мешка хлеб и купленные приглянувшиеся ему «фрукты», стал не торопясь есть.

Но... О ужас! Очень скоро в нем все начало гореть.

Несмотря на это он продолжал свою еду.

Это несчастное двуногое творение продолжало делать это только благодаря той самой особой, впервые мною от­меченной человеческой присущности, принцип которой я как раз имел в виду, когда предрешил положить его в осно­ву созданной мною новой литературной формы, намерен­но сделать одним из факторов, приводящих к намеченной мною цели, как бы сказать «руководящим-маяком», смысл и значение которого, я уверен, и вы тоже скоро поймете, конечно, согласно степени вашей сообразительности, во время чтения какой-либо из последующих глав моего писа­ния, если конечно рискнете и будете читать дальше, а мо­жет быть вы уже «расчухаете» кое-что даже в конце этой первой главы.

Итак, в то время как наш курд был поглощен всеми в нем происходящими, ему несвойственными ощущениями от такой своеобразной трапезы на лоне природы, по той же дороге проходил его односельчанин, слывший среди своих за человека очень умного и бывалого, и он, видя что все лицо его земляка горит, а из глаз льются слезы, и что не­смотря на это он, увлеченный как бы выполнением самого главного своего долга, продолжает есть настоящий «струч­ковый перец», говорит ему:

— Что ты делаешь, идиот Иерихонский?! Ведь ты совсем сгоришь! Брось есть этот необычный и непривычный для твоей натуры продукт.

А наш курд ему и отвечает:

— Нет, ни за что не брошу. Ведь я за них заплатил мои последние шесть грош. Если даже моя душа выйдет из мо­его тела, и то я буду их есть.

Сказав это, наш положительный курд — надо конечно полагать, что он был таковым — не прекратил, а продол­жал есть «стручковый-перец».

После только что вами воспринятого, я надеюсь, конеч­но, только на всякий случай, что в вашем мышлении уже на­чинает возникать соответствующая мыслительная ассоциа­ция, долженствующая в результате, как у некоторых совре­менных людей иногда бывает, слагать то самое, что вы вооб­ще называете пониманием и что в данном случае вы пони­маете меня, именно: — почему я, хорошо зная и неодно­кратно уже преисполняясь умилением от такой человече­ской присущности, заключающейся в неизбежной проявля­емости того, что, если кто заплатит за что-либо деньги, он должен использовать обязательно все до конца, воодуше­вился всем своим общим наличием возникшей в моем мышлении идеей, принять все доступные мне меры для того, чтобы вы, мой, как говорится, «ближний-по-аппетиту-и-по-духу», если бы оказались человеком, который уже при­вык читать хотя и всякие книги, но все же только написан­ные исключительно на упомянутом «интеллигентско-разговорном-языке», и, уже заплатив деньги за мои писания, только потом узнали бы, что они написаны не на том обычном для вас удобно и легко читаемом языке, не были бы принуждены в силу этой человеческой присущности дочи­тывать их во что бы то ни стало до конца, подобно тому, как принужден был это делать наш бедный закавказский курд с едой, приглянувшейся ему только пока по внешности, «шу-тить-не-любящего» благородного «красного перца».

Вот я и хочу, в целях избежания какого-либо недора­зумения из-за такой присущности, данные для которой слагаются в общем наличии современного человека оче­видно благодаря тому, что он часто посещает кинемато­граф и не упускает случая заглянуть в левый глаз особе дру­гого пола, чтобы эта моя вступительная глава была напеча­тана сказанным образом и всякий мог бы ее прочесть, не разрезая самой книги.

В противном случае книжный торговец, как говорится, «прицепится» и непременно лишний раз проявит себя со­гласно основного принципа вообще торговцев, формули­руемого ими следующими словами: «Ты-будешь-большой-дурак-а-не-рыбак-если-упустишь-рыбу-уже-дотронувшуюся-до-при­ман­­ки», и разрезанную книгу не захочет при­нять обратно.

Относительно того, что это может так случиться, у меня нет никакого сомнения. Я вполне ожидаю такую с их сто­роны бессовестность.

Факторы для порождения во мне уверенности в такой, со стороны книжных торговцев, бессовестности окончательно оформились тогда, когда, в бытность мою профессиональ­ным «индийским факиром», мне понадобилось для свершительного выяснения одного «ультра-философского» вопроса ознакомиться, между прочим, также с ассоциативным про­цессом для проявляемости автоматически сконструирован­ной психики современных книжных торговцев и их приказ­чиков, во время всучивания ими книг покупателям.

Зная все это, и к тому же став после случившегося со мной несчастья по своей натуре до последних пределов ще­петильным и справедливым, я не могу не повторить, т.е. еще раз, не предупредить, и даже умоляюще советовать, чтобы вы, прежде чем приступить к разрезанию листов этой моей первой книги, очень внимательно и даже не один раз прочитали бы эту начальную главу моих писаний.

А в том случае, если вы, несмотря даже на такое мое предупреждение, все-таки пожелаете ознакомиться с даль­нейшим содержанием моих изложений, то мне ничего дру­гого не останется сделать, как только пожелать вам от всей моей «настоящей-души» очень и очень хорошего «аппети­та» и желать вам все прочитанное «переварить» не только во здравие вас самих, но и во здравие всех ваших близких.

Я сказал «настоящей-моей-души», потому что, живя по­следнее время в Европе и сталкиваясь часто с людьми, лю­бящими при всяком подходящем и неподходящем случае упоминать всуе всякие, долженствующие быть священны­ми, употребляемыми только для внутренней жизни челове­ка, имена, т.е. напрасно клясться, я, будучи, как уже при­знался, вообще последователем не только теоретическим, какими последователями чего-либо становятся современ­ные люди, а и практически веками зафиксированных на­родной мудростью изречений, в том числе и изречения в высшей степени соответствующего данному случаю, выра­женного словами — «с-волками-жить-по-волчьи-выть», решил, для того, чтобы не вносить дисгармонии в это уста­новившееся здесь в Европе обыкновение, — клясться при разговорных сношениях и в то же время поступать соглас­но заповеди, выраженной устами святого Моисея — «не беспокоить понапрасну священных имен», воспользовать­ся одним из казусов «новоиспеченного», в данный период модного разговорного языка, т.е. английского, и начал в требующихся случаях клясться моей «английской-душой».

Дело в том, что на этом разговорном языке слова «душа» и «пятка» не только произносятся, но даже почти пишутся, одинаково.

Не знаю, как вы, уже наполовину кандидат на покупате­ля моих писаний, но моя своеобразная натура не может даже при большом умственном желании не возмущаться и таким фактом проявляемости людей современной цивили­зации. На самом деле, как можно самое высшее человече­ское, особенно любимое нашим ТВОРЦОМ ОБЩИМ отцом, наименовать и частенько до уяснения себе принимать за самое низшее в человеке?

Ну, довольно «филологствовать». Вернемся к основной задаче этой начальной главы, предназначенной с одной стороны для «тормошения» залежавшей мысли как у меня, так и у читателей, а с другой стороны, предупредить кое о чем этих последних.

Итак, план и последовательность изложения мною заду­манного я уже составил в моей голове, но в какую это вы­льется форму при нанесении на бумагу, откровенно гово­ря, пока я и сам своим сознанием еще не охватил, но всем результатом функционизации моего инстинкта определен­но уже чувствую, что в общем все это выльется в «нечто» очень и очень «забористое» и будет иметь воздействие на общее наличие всякого читателя, вроде воздействия «стручкового-перца» на бедного закавказского курда.

Теперь после ознакомления вас с историей нашего обще­го земляка, закавказского курда, я уже считаю своим дол­гом кое в чем признаться, и потому, прежде чем продол­жать изложение этой первой главы, служащей вступлени­ем ко всему мною предрешенному написать, хочу довести до сведения вашего «чистого», т.е. бодрственного, созна­ния о том, что в дальнейшем писании даже и данной пер­воначальной главе я буду излагать мои мысли намеренно в такой последовательности и с такой «логической-сопоставляемостью», чтобы сущность некоторых реальных поня­тий сама по себе автоматически из такого «бодрственного-сознания» современного читателя, каковое «сознание» большинство современных людей принимает за настоя­щее, а я утверждаю и экспериментально доказываю, что оно фиктивное, могла бы доходить до так называемого вами «подсознания», долженствующего, по моему мнению, быть «настоящим» человеческим сознанием и там сама по себе механически подвергаясь той самой трансформации, которая должна вообще происходить в общем наличии че­ловека, давала бы, при посредстве собственного его волево­го «активного-мышления», долженствующие результаты, присущие человеку, а не просто одномозгному и двухмозгному животному.

Я решил непременно сделать так, чтобы эта моя вступи­тельная глава, предназначенная, как я уже сказал, будить и ваше сознание, вполне оправдала бы свое назначение и, до­ходя не только до вашего, пока только, по-моему, фиктив­ного «сознания», а также и до настоящего, т.е. по-вашему — подсознания, может быть впервые заставила бы вас ак­тивно помыслить.

Следует, кстати, сказать, что в общем наличии всякого человека, независимо от его воспитания и наследственно­сти, оформливаются два самостоятельных сознания, кото­рые как в своих функционизациях, так и в проявлениях почти ничего общего между собой не имеют.

Одно из них образовывается от восприятия всяких слу­чайно происходящих или намеренно со стороны других производимых механических впечатлений, в числе каких впечатлений следует считать также и «созвучия» разных слов, являющихся на самом деле действительно, как гово­рится, «пустыми», а другое сознание образовывается от так сказать «уже-слагавшихся-раньше-материальных-резуль-татов» и слившихся с соответствующей частью общего на­личия данного человека как перешедших к нему по наслед­ству, так и в нем самом возникших от сознательно произ­водимых им ассоциативных сопоставлений этих уже имею­щихся в нем «материализованных-данных».

Вся совокупность как слагаемости, так и проявляемости этого второго человеческого сознания, которое является ничем иным, как называемым вами «подсознанием», и ко­торое образовывается от «материальных-результатов» на­следственности и сопоставлений, осуществляемых собственным намерением, и должна, по моему мнению, сло­жившемуся согласно многолетним моим эксперименталь­ным выяснениям, протекавшим при исключительно благо­приятно складывавшихся для этого условиях, первенство­вать в общем наличии человека.

Исходя из этого убеждения, — пока только моего, — а для вас являющегося в данный момент, по всей вероятно­сти, продуктом фантазии особого вида душевно-больного, я, как вы сами видите, не могу уже теперь не считаться с этим и даже должен считать себя обязанным общее изло­жение и этой первой главы, все же долженствующей явить­ся также и предисловием для всего дальнейшего моего пи­сания, вести с таким расчетом, чтобы и оно доходило и тре­буемым для моей цели образом «тормошило» накопивши­еся всякого происхождения восприятия в обоих этих ва­ших сознаниях.

Продолжая излагать уже с таким расчетом, я хочу преж­де всего довести до сведения этого вашего фальшивого со­знания о том, что, благодаря слагавшимся в разные перио­ды моей жизни подготовительного возраста в моем общем наличии трем очень специфическим психическим данным, я теперь являюсь действительно единственным в своем роде в смысле, так сказать, «запутывания-и-перепутывания» у сталкивающихся со мной людей всяких понятий и убеждений, которые как будто уже прочно в их общем на­личии зафиксировались.

Та-та-та-та ... я уже чувствую как в вашем фальшивом, а по-вашему «настоящем», сознании начали, как «мухи-слеп­ни», копошиться всякие данные, перешедшие к вам по на­следству главным образом от дяди и «маман», которые хотя и порождают в вас в совокупности только единый, но зато до умиления хорошо просвечивающий всегда и во всем импульс любопытства, как в данном случае — поско­рее узнать, почему же я, т. е. какой-то начинающий писа­тель, чье имя вы до сих пор ни разу даже в газетах не приметили, являюсь вдруг таким уже уникумом.

Ничего... Лично я очень доволен, если конечно он силь­нее обычного, возникновением в вас даже этого недостой­ного для человека импульса, порождаемого в вас хотя бы через посредство вашего фальшивого сознания потому, что я по опыту уже знаю, что у некоторых этот, даже порожда­емый от фальшивого сознания импульс, иногда может в са­мой натуре превратиться в достойный для человека им­пульс, именующийся «любознательностью», который в свою очередь обычно способствует лучшему восприятию и даже близкому пониманию сущности того предмета, на ко­тором иногда бывает, что у современного человека может концентрироваться внимание на что-либо определенное, и потому я согласен даже удовлетворить с удовольствием это возникшее в вас в данный момент любопытство.

Так слушайте же и постарайтесь не разочаровать, а оправдать мое ожидание.

Эта моя оригинальная личность, «расчуханная» уже не­которыми определенными индивидуумами с обоих клиро­сов верховного судилища, в котором происходит «объективное-правосудие», а здесь на Земле пока еще очень ограниченным числом людей, базируется, как я уже гово­рил, на трех в разное время, еще в период моего подготови­тельного возраста, слагавшихся во мне очень специфиче­ских данных.

Первое из них с самого начала его возникновения сдела­лось для всего моего целого как бы основным руководя­щим рычагом, а два других последующих — как бы «животворящими-источниками» для питания и усовершен­ствования этого первого.

Возникновение первого произошло еще тогда, когда я был еще совсем маленьким, как таких называют, «карапу­зом».

Моя дорогая, ныне покойная, бабушка еще была в жи­вых и имела от роду сто с чем-то лет.

Вот эта моя бабушка — Царство ей Небесное! — когда умирала, и моя мать, как это было тогда в обычае, подвела меня к ее постели, она, дорогая моя покойная бабушка, пока я целовал ее правую руку, положила на мою голову свою умирающую левую руку и, хотя и тихо, но очень внят­но сказала:

— Самый старший из моих внуков! Слушай и запомни навсегда мой тебе строгий завет: ты в жизни никогда не де­лай ничего такого, что делают другие.

Сказав это, она посмотрела на мою переносицу и, оче­видно заметив мое недоумение и неясное понимание того, что она сказала, на этот раз немного уже сердито и внуши­тельно добавила:

— Или ты ничего не делай, ходи только в школу, или де­лай что-нибудь такое, чего не делает никто.

После этого она сразу без промедления, с заметным им­пульсом презрения ко всему окружающему и с достойным самосознанием, свою душу отдала непосредственно в соб­ственные руки Самого Его Верности Архангела Гавриила.

По-моему, вам будет интересно и даже поучительно узнать и про то, что все это тогда на меня самого произве­ло такое сильное впечатление, что я вдруг сразу как будто лишился возможности переносить кого бы то ни было из окружающих и потому, когда мы вышли из комнаты, в ко­торой осталось лежать бренное «планетное-тело» причины причины моего возникновения, я тихонько, стараясь быть незамеченным, забрался в яму, в которой во время велико­го поста сохранялись в запас отруби и шелуха картофеля для «санитаров» нашего дома, т.е. свиней, и пролежал в ней с вихрем волнующих меня и путающихся мыслей, имев­шихся в моем детском мозгу к моему тогдашнему счастью еще очень мало, без еды и питья вплоть до возвращения моей матери с кладбища, результат плача которой после обнаружения моего отсутствия и тщетных поисков как бы «сломил» меня, и я моментально вылез из ямы и, постояв раньше на краю ямы почему-то с вытянутыми вперед ру­ками, потом подбежал к ней и, крепко вцепившись в ее юбку, начал, непроизвольно топая ногами, почему-то под­ражать крику осла, принадлежавшего нашему соседу, су­дебному приставу.

Почему это произвело тогда на меня такое сильное впе­чатление и почему я почти автоматически стал себя так странно проявлять, я так-таки до сих пор этого себе и не уяснил, хотя за последние годы, особенно в дни так называ­емой у нас «масленицы», много раз задумывался главным образом над этим, стараясь доискаться причины его.

Я пока вынес лишь только такое логическое предполо­жение, что, может быть потому, что комната, в которой происходило такое долженствовавшее иметь колоссальное значение для всей моей дальнейшей жизни священнодей­ствие, была до крайних пределов пропитана запахом спе­циального ладана, привезенного из очень популярного сре­ди всех оттенков последователей христианской религии монастыря «Старого Афона».

Как бы там ни было, но свершившийся тогда факт и по­ныне остается голым фактом.

В последующие за этим событием дни в моем общем со­стоянии ничего особенного не произошло, если не поста­вить в связь с этим то, что я стал с этого времени чаще обычного ходить вверх ногами, т.е. на руках.

Первый мой поступок, явно не согласовавшийся с про­явлениями других, хотя правда еще без участия не только моего сознания, но даже и подсознания, случился как раз на сороковой день кончины моей дорогой бабушки, когда вся наша семья, родственники и все почитавшие мою ми­лую, располагавшую всех к себе бабушку, собрались, как это было в обычае, на кладбище произвести над покоящи­мися в могиле ее бренными останками церемонию, называ­емую «панихида». Я вдруг, ни с того ни с сего, вместо при­нятого одинаково у людей всех слоев как осязаемой, так и неосязаемой нравственности и материального положения обыкновения — стоять спокойно, как бы удрученными, с печальным выражением лица и даже, если возможно, со слезами на глазах, начал вокруг могилы подпрыгивать, как бы танцуя, и припевать:

Со святыми да упокой,

Человек она была не простой ... и т.д., и т.д.

Вот с этого, кажется, и началось, что в моем общем нали­чии возникло «нечто» такое, которое в смысле всякого, так сказать, «обезьянничанья», т.е. подражания обычным авто­матическим проявляемостям окружающих, стало всегда и во всем порождать, как я это теперь назвал бы, — «потребное-стремление» делать не так, как это самое делают другие.

В том моем возрасте я совершал поступки, например, вроде следующих:

Если брат, сестры и приходящие к нам соседские дети, для того, чтобы наловчиться ловить одной рукой мячик — ко­нечно, правой рукой, как это обычно было для всех, раньше бросали его вверх — то я для такой же цели, прежде, хотя тоже правой рукой, очень сильно ударял мяч об пол и, ког­да он подскакивал в воздух, успевая делать сальто-мортале, ловил его только большим и средним пальцами, но уже не­пременно левой руки или, если все прочие дети с горки на саночках катились лицом вперед, я это делал, как тогда дети называли, — «задним-ходом», или еще, если нам детям да­вали разной формы так называемые «абаранские пряники», то обыкновенно все остальные дети, прежде чем положить в рот, предварительно облизывали их, очевидно с тем, что­бы выяснить себе вкус и продлить получаемое удоволь­ствие, я же раньше каждый такой пряник со всех сторон ню­хал, иногда даже прикладывал к уху и внимательно прислу­шивался и потом только, произнося про себя, хотя почти бессознательно, но очень серьезно «таки-таки-таки-надо, не-кушай-чего-не-надо» — и, издавая в рифму соответству­ющие звуки, один раз только придавливая их зубами и не смакуя, сразу проглатывал его и т.д., и т.д...

Первое событие, во время которого возникло во мне одно из двух упомянутых данных, сделавшихся «животворными-источниками» для питания и усовершенствования завета моей покойной бабушки, произошло как раз в том моем возрасте, когда я, превратившись из карапуза в так называемого «мальчишку-сорванца», начинал уже пред­ставлять из себя, как иногда говорят, «кандидата-на-молодого-человека-приятной-наружности-и-с-неопределенным-внутренним-содерж­а­ни­ем».

Произошло это событие при следующей случайной, а может быть даже самой судьбой специально скомбиниро­ванной, обстановке.

Как-то на крыше соседнего дома в числе других, таких же как и я, «мальчишек-сорванцов», я ставил «силок» для ловли голубей.

Один из стоявших над моей головой и внимательно на­блюдавших мальчиков сказал:

— По-моему, петлю из волос хвоста лошади следует рас­полагать с таким расчетом, чтобы в нее не попал средний самый длинный палец голубя, потому что, как недавно объяснил нам наш учитель зоологии, у голубя во время движения в этом самом его пальце концентрируется вся имеющаяся в нем резервная сила и потому, если этот палец попадет в петлю, голубь конечно может легко разорвать ее.

Другой мальчик, стоявший нагнувшись как раз против меня, у которого, между прочим, всегда изо рта во время говора без экономии брызгали во все стороны слюни, на такое замечание первого огрызнулся, выпаливая вместе с обильным количеством слюны следующие слова:

—  Останови твою говорильную машину, безнадежный выродок отпрысков готтентотов. Ты такой же недоносок, как и твой учитель. Если даже это и так, что у голубя самая большая физическая сила концентрируется в этом среднем пальце, то тем более надо принять все меры, чтобы в петлю попался как раз этот самый его палец! Тогда-то именно и будет иметь значение для нашей цели, т.е. для ловли этих несчастных тварей-голубей, та мозговая особенность, которая присуща всем носителям этого мягкого и склизкого «нечто» и заключается в том, что когда благодаря другим воздействиям, от которых зависит и его незначительная проявляемость, возникает закономерная, периодически требуемая так называемая «перетасовка-наличия», то это маленькое, так сказать «закономерное-замешательство», долженствующее происходить для воодушевления других проявлений общей функционизации, моментально способ­ствует центротяжестности всей функционизации, в кото­рой это склизкое «нечто» принимает очень маленькое уча­стие, временно перейти из обычного места в иное место, из-за чего часто и получается во всей этой общей функциони­зации до абсурда бессмысленные неожиданные результаты.

Последнее слово он «выпалил» с таким извержением слюны, что все мое лицо как бы подверглось действию «пульверизатора», придуманного и выделанного германца­ми для окрашивания материй анилиновыми красками.

Этого я уже не стерпел и, не изменяя моей согнутой позы, ринулся на него и со всей силы попал головой в под­ложечную область, от чего он тут же растянулся, потеряв то, что называется «сознанием».

Я не знаю и не желаю знать, какого рода результаты бу­дут слагать в вашем мышлении сведения о тех житейских обстоятельствах, которые я сейчас сообщу вам, но для мо­его мышления это самое является не только характерным совпадением, но служит большим козырем для уверования в возможность такого факта, что все эти описываемые мною события, имевшие место в моей юности, происходи­ли не просто случайно, а создавались какими-то посторон­ними силами намеренно.

Дело в том, что такой ловкости в упомянутом приеме я был обучен только за несколько дней до этого события од­ним, попавшим в наш город и нанятым моими родителями для меня в качестве учителя новогреческого языка, грече­ским священником из Турции, который, гонимый за свои политические убеждения, вынужден был бежать оттуда.

Я не знаю на чем базировались его политические убежде­ния и идеи, но мне очень хорошо помнится, что во всех разговорах этого греческого священника, даже во время объяснения мне разницы между древне и новогреческими восклицательными словами, действительно всегда у него очень явно просвечивались его мечты о том, чтобы поско­рее попасть на остров Крит и там проявить себя, как подо­бает истинному патриоту.

Увидя тогда впервые такой результат моей ловкости, при­знаться я сам очень испугался, потому что, еще не зная про такую реакцию от удара в это место, подумал, что я его убил.

В то время, пока я переживал сказанный испуг, другой мальчик, двоюродный брат того, который сделался первой жертвой такой моей, так сказать — «самооборонной-ловкости», увидя это, не раздумывая, поддавшись очевидно чувству так называемой «единокровности», сразу подско­чил ко мне и со всего размаху ударил меня кулаком по лицу.

От этого удара у меня, как говорится — «из-глаз-посыпались-искры» и вслед за этим мой рот заполнился чем-то, как будто в него напихали кашицы для искусственного от­кармливания тысячи цыплят.

Когда по прошествии некоторого времени во мне стали успокаиваться оба странные ощущения, я уже реально об­наружил, что во рту у меня есть что-то постороннее, и ког­да я вынул его пальцами, то оказалось, что это не что иное, как больших размеров и странной формы зуб.

Мальчишки, заметив меня рассматривающего этот не­обыкновенный зуб, все окружили меня и тоже стали с большим любопытством и странным безмолвием разгля­дывать его.

В это время мальчик, до этого лежавший пластом, при­шел в себя и, встав на ноги, тоже, как будто ничего этого с ним не случилось, вместе с другими стал удивленно рассма­тривать мой зуб.

Этот странный зуб имел семь отростков и на конце каж­дого из них рельефно выступала капля крови, причем каждая капля в отдельности явно и определенно просвечивала одним из семи аспектов проявления белого луча.

После необычайного для нас «мальчишек-сорванцов» безмолвия, поднялся обычный галдеж и в этом галдеже нами было решено — сейчас же пойти к цирюльнику, спе­циалисту по выдергиванию зубов и спросить его, почему этот зуб именно такой.

Мы все спустились с крыши и направились к этому ци­рюльнику, причем я, как «герой-дня», шел впереди всех.

Цирюльник, небрежно посмотрев на зуб, сказал, что это просто «зуб-мудрости» и бывает он такой у всех тех людей мужского пола, которые до первого произношения «папа и мама» питались молоком исключительно только родной матери и которые отличают с первого же раза среди мно­гих других лиц своего родного отца.

От всей совокупности воздействий этого события, во время которого сделался «полной-жертвой-мой-бедный-зуб-мудрости», помимо того, что мое сознание с тех пор всегда и относительно всего стало впитывать в себя самую результирующую суть сущности завета моей покойной ба­бушки, Царство ей Небесное, во мне тогда также, вслед­ствие того, что я не обратился, чтобы залечить бывшее вместилище этого моего зуба к «дипломированному-зубному-врачу», чего фактически не мог сделать из-за отда­ленности нашего местонахождения от современных куль­турных центров и благодаря чему, из этого вместилища стало хронически понемногу сочиться «нечто», имеющее свойство, как это стало мне известно тоже только недавно благодаря объяснениям одного очень известного метеоро­лога, с которым мне пришлось случайно сделаться, как го­ворится — «задушевным-приятелем» на почве частых встреч в монмартрских ночных ресторанах Парижа, вызы­вает интерес и влечение к выяснению причин возникнове­ния всякого подозрительного «реального-факта», и какое свойство, не по наследству перешедшее в мое общее нали­чие, постепенно само собою и привело меня к тому, что я в конце концов сделался специалистом по исследованию всяких «подозрительных-феноменов» как встречных, так и часто поперечных.

Это новообразовавшееся после этого события во мне свойство, когда я превратился уже, в охарактеризованного мною молодого человека, конечно при содействии «Всеобщего-Владыки-Беспощадного-Геропаса», т.е. «течения-времени», сделалось для меня неугасаемым, всегда мощно пламенеющим и согревающим мое сознание, очагом.

Вторым из упомянутых животворных факторов уже для окончательного слития завета моей дорогой бабушки со всеми данными, составляющими мою общую индивидуаль­ность, явилась совокупность впечатлений, полученных от случайно мною воспринятых сведений касательно проис­шедшей здесь у нас на Земле самой истории возникновения того «принципа», который, как оказалось согласно выясне­ниям господина Аллана Кардека во время одного «абсолют­но-тайного» спиритического сеанса, сделался впоследствии всюду среди нам подобных существ, возникающих и суще­ствующих на всех других планетах нашей Великой Вселен­ной, — одним из главных «житейских-принципов».

Словесная формулировка такого, ныне «всевселенского», житейского принципа следующая: «Если-кутить-так-кутить-с-пересылкой».

Вследствие того, что этот «принцип», ныне уже являю­щийся общевселенским, возник на той же планете, на ко­торой возникли и вы, да еще вдобавок существуете, почти постоянно припеваючи и частенько потанцовывая «фокс­трот», то потому я не считаю себя в праве скрыть от вас из­вестные мне сведения, выясняющие некоторые подробно­сти возникновения и такого общевселенского факта.

Вскоре после окончательного внедрения в мою натуру упомянутой присущности, т.е. безотчетного стремления к выяснению причин возникновения всяких «реальных фак­тов», я, когда попал впервые в самое сердце России, в город Москву, не находя там ничего другого для удовлетворения такой моей психической потребности, занялся исследова­нием всяких русских былин и поговорок.

И вот как-то раз, между прочим, мне пришлось, не знаю случайно ли или тоже вследствие каких-то объективных за­кономерных последовательностей, узнать следующее:

Некий русский, являющийся по внешней своей видимо­сти для окружающих просто-напросто купцом, должен был поехать по каким-то делам из своего провинциального горо­да в эту вторую русскую столицу, город Москву, и его сын, причем любимый, вследствие того, что он был похож только на мать, попросил его привезти оттуда какую-то книгу. Ког­да этот великий автор «всевселенского-житейского-принципа» приехал в Москву, он там с одним своим приятелем, как полагалось и как доныне, кажется, полагается, напился, как говорится «вплотную», настоящей «русской водкой».

И когда эти два обитателя современной превеликой группировки двуногих дышащих, после выпитого соответ­ствующего числа рюмок «русской-благодати» заговорили касательно вопроса, как там называют — «просвещения народа», а начинать с такого вопроса свои разговоры еще издавна стало там обыкновением, купец, вдруг по ассоциа­ции вспомнив поручение своего сына, решил сейчас же вместе с этим своим приятелем отправиться в книжный магазин купить ему книгу.

В магазине купец, перелистывая поданную ему приказ­чиком книгу, спрашивает о ее цене.

Приказчик отвечает, что эта книга стоит шестьдесят ко­пеек.

Купец, заметив, что на обложке книги цена помечена только сорок пять копеек, сперва странным и несвойствен­ным вообще для российского обитателя образом задумы­вается, а потом, делая какую-то манипуляцию своими пле­чами, выпрямившись и выпятив грудь, подобно гвардей­скому офицеру, почти остолбеневает и после некоторой па­узы очень спокойно, но с интонацией в голосе, выражав­шей большую авторитетность, говорит:

— Вот здесь написано сорок пять копеек. Почему же вы запрашиваете шестьдесят?

Тогда приказчик, делая «маслянистое» лицо, как это свойственно делать всем приказчикам, заявляет: книга дей­ствительно стоит сорок пять копеек, но мы ее должны про­давать за шестьдесят, так как пятнадцать копеек стоит ее пересылка.

После такого ответа приказчика у нашего русского куп­ца, озадаченного такими двумя противоречащими, но до очевидности ясно согласующимися фактами, видимо стало что-то внутри происходить. И вот тогда-то он, устремив свой взгляд на потолок, опять задумывается, на этот раз подобно английскому профессору-изобретателю капсул для касторового масла, а потом, вдруг повернувшись к сво­ему приятелю, выявляет из себя впервые в мире ту словес­ную формулировку, которая, выражая по своей сущности несомненную объективную истину, приняла с этих пор ха­рактер изречения.

А изрек он это тогда при следующем обращении к свое­му приятелю:

— Это ничего, мой дорогой! Мы эту книгу возьмем. Се­годня все равно мы кутим. Если кутить, так уж кутить с пе­ресылкой!

Вот именно тогда, как только все это мною было осозна­но, во мне несчастном, обреченном еще при жизни испы­тать прелесть «Ада», началось и в течение довольно долго­го времени продолжало происходить нечто очень стран­ное, никогда до этого, ни после этого мною не испытанное. А именно — между всеми обычно происходящими во мне разноисточными ассоциациями и переживаниями стало происходить что-то вроде «перемещающихся-конских-скачек», существовавших и, кажется, существующих поны­не у хивинцев.

Одновременно с этим по всей области моего позвоноч­ника начался сильнейший, почти невыносимый зуд, а в са­мом центре моего «плексус-солярис» — колики, тоже нестерпимые, и все это, т.е. эти странные двойственные, друг друга возбуждающие ощущения по прошествии некоторо­го времени вдруг заменились таким спокойным внутрен­ним состоянием, какое я испытал в последующей моей жизни только раз, когда надо мною производили церемо­нию «великого-посвящения» в братство «Производителей-масла-из-воздуха». А потом, когда «Я», т.е. то мое «нечто-неизвестное», которое в глубокой древности некий чудак, называвшийся тогда окружающими, как и мы теперь назы­ваем таковых, «ученым», определил: как «некое-относительное-переходящее-возникновение-зависящее-от-качества-функционизации-мысли-чувства-и-органического-автоматизма», а по определению другого, тоже древнего знаменитого, арабского ученого Мал-эль-Леля, каковое определение, кстати сказать, впоследствии было заимство­вано и на другой лад повторено не менее знаменитым уже греческим ученым, по имени Ксенофонт, есть «результат-совокупности-сознания-подсознания-и-инстинкта»; так вот, когда это самое мое «Я» в этом состоянии обратило свое обалдевшее внимание внутрь меня, то, во-первых — очень ясно констатировало, что все, до единого слова, вы­ясняющее это ставшее «общевселенским-житейским-принципом» изречение, во мне трансформировалось в ка­кое-то особое космическое вещество и, сливаясь с уже дав­но до этого скристаллизовавшимися во мне от завета моей покойной бабушки данными, превратило их в «нечто» и это «нечто», протекая всюду в моем общем наличии, осадилось в каждом атоме, составляющем это мое общее нали­чие, навсегда, а во-вторых — это мое злополучное «Я» тут же определенно ощутило и с импульсом покорности осо­знало тот для меня прискорбный факт, что с этого момен­та я уже волей-неволей всегда, во всем без исключения, должен буду проявляться согласно такой присущности, об­разовавшейся во мне не по законам наследственности, не под влиянием окружающих условий, а возникшей в моем общем наличии под воздействием трех, ничего общего между собой не имеющих, внешних случайных причин, а именно: благодаря, во-первых — завету особы, ставшей без всякого моего какого бы то ни было желания пассивной причиной причин моего возникновения; во-вторых — из-за выбитого моего же собственного зуба каким-то ее сорванцом-мальчишкой, главное из-за его «слюнявости»; и в-тре­тьих — благодаря словесной формулировке, выявленной спьяна совершенно чуждой мне личностью какого-то «рос­сийского купца».

До моего ознакомления с этим «всевселенским-житейским-принципом» я, если и осуществлял всякие проявле­ния иначе, чем другие мне подобные двуногие животные, возникающие и прозябающие со мной на одной и той же планете, то делал это автоматически и только иногда полу­сознательно, но после этого события стал уже все делать со­знательно, причем с инстинктивным ощущением двух сли­тых импульсов самоудовлетворения и самосознания кор­ректного и честного выполнения своего долга перед Мате­рью Природой.

Надо даже подчеркнуть, что, хотя и до этого события я уже делал все не так как другие, но мои такие проявления почти не бросались в глаза вблизи меня находящимся моим землякам, а с момента, когда сущность этого житей­ского принципа так сказать ассимилировалась с моей нату­рой, то всякие мои проявления, как намеренные для каких-либо целей, так и просто как говорится от «ничего-не-дела-нья», с одной стороны приобрели животворность и начали способствовать образованию «мозолей» на разных воспринимательных органах всякого без исключения мне подоб­ного творения, прямо или косвенно направлявшего свое внимание на мои действия, а с другой стороны, я всякие свои затеи сам, согласно завету моей покойной бабушки, стал доводить до возможно максимальных пределов, при­чем у меня само по себе приобрелось обыкновение, чтобы всегда как при начале нового дела, так и при всяком изме­нении его в направлении, конечно большего масштаба, всегда произносить про себя или вслух: «Если-кутить-так-кутить-с-пересылкой».

Вот, например, также в данном случае, раз мне в силу не от меня зависящих причин, а вытекших из обстоятельств моей случайно, странным образом сложившейся жизни, приходится писать книги, я должен и это делать по такому, постепенно определившемуся от разных самою жизнью созданных экстраординарных комбинаций и слившемуся с каждым атомом моего общего наличия принципу.

Такой мой психо-органический принцип на этот раз начну осуществлять на деле тем, что, вместо того, чтобы следовать спокон веков и по настоящее время установив­шемуся обыкновению всех писателей, брать темой для сво­их разных писаний события, которые якобы происходили или происходят на Земле, возьму для своего писания мас­штабом событий — весь Мир. И в данном случае «брать-так-брать!», т.е. «если-кутить-так-кутить-с-пересылкой».

В масштабе Земли может писать каждый писатель, а я ведь не каждый!

Разве я могу ограничиться одной этой нашей в объек­тивном смысле «мизерной-землей»?!

Я этого делать так не должен, т.е. делать темой своих пи­саний то, что берут вообще другие писатели, уже только из-за одного того, что вдруг окажется действительно верным то, о чем утверждают наши ученые спириты и моя бабуш­ка узнает про это. Представляете ли вы себе, что может тог­да произойти с ней, с моей милой, дорогой бабушкой?!

Ведь она повернется в своей могиле не один раз, как это обычно говорят, а как я ее понимаю особенно теперь, ког­да уже как следует «насобачился» входить в положение дру­гого, она повернется много, много раз: так много раз, что, пожалуй, превратится почти в «ирландский-флюгер».

Вы, читатель, пожалуйста не беспокойтесь, я и о Земле тоже конечно буду писать, но писать буду с таким беспри­страстным отношением, чтобы как сама эта сравнительно с прочими маленькая планета, так и все на ней находящееся, соответствовали тому месту, какое на самом деле они зани­мают и должны, согласно даже с вашей здравой, конечно благодаря моему руководству, логикой, занимать в нашей Великой Вселенной.

Я, конечно, должен в этих своих писаниях разных так на­зываемых «героев» также сделать не такими типами, каки­ми их обрисовывают и как их возвеличивают на Земле пи­сатели всех рангов и эпох, т.е. вроде Ивана Ивановича или Петра Петровича, рождающихся по недоразумению и не приобретающих во время процесса оформления к «ответственной-жизни» решительно ничего такого, что подобает иметь Богоподобному возникновению, т.е. человеку, а про­грессивно развивающих в себе до последнего своего изды­хания только такие разные «прелести», как например: «по­хотливость», «слюнявость», «влюбчивость», «ехидство», «мягкосердечие», «завистливость» и тому подобные непо­добающие человеку пороки.

Я намерен в своих писаниях героями вывести таких ти­пов, которых всякий, как говорится — «хочет-не-хочет», должен будет ощутить всем своим существом как нечто ре­альное и в отношении которых в каждом читателе неиз­бежно должны окристаллизовываться данные для пред­ставления о том, что они действительно «нечто», а не про­сто «что-либо-так-себе».

В течение последних недель, когда я еще телом совер­шенно немощный лежал в постели и мысленно составлял программу моего будущего писания и обдумывал форму и последовательность его изложения, я пока что решил глав­ным героем первой серии моих писаний сделать ... знаете кого?... Самого Великого Вельзевула, и это несмотря даже на то, что такой мой выбор может с самого начала вызвать в мышлении большинства читателей такую ассоциацию мыслей, которая в них должна порождать всякие автома­тически сопротивляющиеся импульсы от воздействия, не­пременно оформливающихся в психике людей из-за вся­ких ненормально установившихся условий нашей внешней жизни, той совокупности данных, которые окристаллизовываются вообще в людях особенно благодаря существую­щей и укоренившейся в их жизни пресловутой, так называ­емой «религиозной-морали» и, следовательно, в них неиз­бежно должны будут слагаться данные для необъяснимой враждебности по отношению к моей особе.

Знаете ли что, читатель?

Я все же конечно на тот случай, если вы, несмотря на мое предупреждение, решитесь рискнуть продолжать ознакомливаться с моими последующими писаниями и постарае­тесь воспринимовывать их всегда с наличием импульса бес­пристрастности и понимать самую сущность этих мною предрешенных осветить вопросов, а также имея ввиду ту присущую человеческой психике особенность, что отсут­ствие сопротивления для восприятия даже и хорошего мо­жет происходить исключительно только тогда, когда уста­навливается, так сказать — «контакт-обоюдной-откровенности-и-доверия», хочу уже теперь признаться вам откро­венно относительно возникших в моем мышлении ассоци­аций, осадивших в результате в соответствующей сфере моего сознания то данное, которое подсказало всей моей индивидуальности избрать главным героем для своих писа­ний именно такого индивидуума, каким представляется ва­шему внутреннему взору этот самый господин Вельзевул.

Это я делал не без хитрости.

А хитрость с моей стороны заключается просто в том ло­гическом предположении, что, если я окажу Вельзевулу та­кое внимание, то Он, в чем я пока не сомневаюсь, всенепре­менно захочет отблагодарить меня, помогая мне в этих заду­манных мною писаниях всеми доступными Ему способами.

Хотя господин Вельзевул и сделан, как говорится, из «другого-теста», но раз Он тоже может думать, а главное, раз Он имеет, как мне давно стало известно благодаря со­чинениям знаменитого католического монаха, брата Фулона, «курчавый-хвост», то я, будучи на практике всесторон­не убежден, что курчавость никогда не бывает природной, а может получиться только от намеренных разных манипу­ляций, а также на основании оформившейся в моем созна­нии от чтения книг по хиромантии «здравой-логики», ре­шил, что господин Вельзевул тоже должен обладать не ма­лой долей тщеславия и потому Ему будет чересчур неудоб­но не помочь тому, кто будет рекламировать Его имя.

Недаром наш несравненный, общий учитель — Молла Наср-Эддин часто говорит: «Без-смазки-не-только-жить-сносно-но-и-дышать-нигде-нельзя».

А другой земной мудрец, тоже сделавшийся таковым благодаря большой дурости наших людей, по имени Козь­ма Прутков, про это же самое изрек следующее: «Не-подмажешь-не-поедешь».

Зная это и много других подобных изречений народной мудрости, сложившихся веками в совместной жизни лю­дей, я и решил «подмазать» именно господина Вельзевула, у которого, как всякий понимает, возможностей и знания столько, что хоть отбавляй.

Довольно старина! Шутки в сторону, даже философские. Ты, кажется, благодаря всяким таким отклонениям уже на­рушил один из главных принципов, выработанных тобою и положенных в основу предначертанной системы для прове­дения в жизнь твоей мечты посредством такой новой про­фессии, которая заключается также в том, чтобы всегда помнить и считаться с фактом ослабления функций мыш­ления современного читателя и не утомлять его восприяти­ями множества идей в течение короткого времени. К тому же, когда я попросил одного из всегда болтающихся около меня людей, с целью «сподобиться-попасть-в-рай-непременно-с-сапогами», прочесть мне вслух подряд все, что мною написано в этой вступительной главе, мое то самое, что называется «Я», при участии конечно всех слагавшихся в моей своеобразной психике за период прошлой жизни разнообразных определенных данных, дающих, между прочим, понимание также и психики других разнотипных себеподобных творений, с несомненностью констатировало и осознало, что в общем наличии всякого без исключе­ния читателя неизбежно уже должно благодаря только этой первой главе возникнуть «нечто», автоматически порожда­ющее определенную неприязнь в отношению к моей особе.

Говоря откровенно, не это меня в данный момент бес­покоит, а беспокоит тот факт, констатированный также в конце сказанного чтения, что общей совокупностью всего изложенного в этой главе, все мое общее наличие, в кото­ром упомянутое «Я» принимает очень маленькое участие, проявило себя совершенно противно той заповеди нашего всеобщего, мною особенно почитаемого, учителя Молла Наср-Эддина, которая формулирована им словами так: «Никогда-не-суй-палки-в-пчелиный-улей».

Волнение из-за осознания, что в читателе обязательно должна возникнуть в отношении меня неприязнь, охва­тившее всю систему, осуществляющую мое чувствование, сразу успокоилось, как только в моем мышлении вспомни­лась древнерусская пословица: «Нет обиды, которая бы со временем не перемололась бы как всякий злак в муку».

Но возникшее в той же моей системе волнение от проосознания моей оплошности в смысле манкирования запо­ведью Молла Наср-Эддина в данный момент всего меня не только не на шутку беспокоит, но начавшийся в обоих моих, недавно обретенных душах, очень странный про­цесс, выражающийся в форме необычной чесотки, сразу после того, как я это понял, стал прогрессивно увеличи­ваться до того, что уже теперь отзывается и производит почти нестерпимую боль в области немного ниже правой половины моего и без того перефункционировавшегося «плексус-солярис».

Подождите, подождите... Кажется этот процесс тоже прекращается и уже во всех дебрях моего сознания и даже, скажем, пока еще «подсознания» начинает возникать все требуемое для полного уверования в то, что он совсем пре­кратится, потому что я вспомнил про другую житейскую мудрость, смысл которой навел мое мышление на то соображение, что если я и поступил вопреки совета досточти­мого Молла Наср-Эддина, зато я без преднамерения посту­пил согласно принципа в высокой степени симпатичного и, хотя и не сделавшегося всюду на Земле известным, но никогда не забываемого тем, кто хоть раз встретился с ним, милого самородка — Тифлисского Карапета.

Ничего не поделаешь, — раз эта моя вступительная гла­ва вышла такой длинной, то не будет большой беды, если удлиним ее еще немного рассказом и про обер-симпатичного Тифлисского Карапета.

Прежде всего надо сказать, что лет тридцать или трид­цать пять тому назад при тифлисском железнодорожном депо имелся «паровой-гудок».

Каждое утро он гудел для того, чтобы будить железнодо­рожных рабочих и мастеров депо, а так как тифлисский вокзал стоит на возвышенном месте, то этот гудок был слышен почти по всему городу, и он будил не только же­лезнодорожных служащих, но и прочих обывателей города Тифлиса.

Мне кажется, по этому поводу тифлисское городское са­моуправление даже имело какую-то переписку с железно­дорожным начальством относительно беспокойства утрен­него сна мирных горожан.

Пускать пар по утрам в этот гудок как раз и лежало на обязанности этого самого Карапета, служившего тогда в этом депо.

И вот, когда он, приходя утром в депо, подходил к верев­ке, посредством которой пускался пар в гудок, он, прежде чем взяться за веревку и тянуть ее, размахивал руками во все стороны и пресерьезно, на подобие магометанского муллы с минарета, громко кричал:

— Мать ваша такая, отец ваш такой-то, дед ваш перетакой-то; чтобы ваши глаза, уши, нос, селезенка, печенка, мо­золи и т.д., и т.д., — словом он произносил на разный лад все ругательные слова, какие только он знал, и уже тогда только тянул веревку.

Когда я узнал про этого Карапета и про его обыкновение, я как-то раз навестил его после, как тогда говорили, «вечернего-шабаша» с небольшим бурдюком кахетинского вина и после выполнения тамошнего, неизбежно требуемого, торжественного «тостового-ритуала», спросил, конечно в соответствующей форме согласно местным, сложным, установленным при взаимном сношении «любезностям», почему он это так делает.

Он, допив залпом свой стакан и пропев один раз знаме­нитую, тоже неизбежную при выпивке, грузинскую песню — «Мало-жрали-мы», не торопясь начал говорить так:

—  Так как вы вино пьете не по-современному, т.е. не только для видимости, а на самом деле честно, то это уже по-моему показывает, что вам про это мое обыкновение хочется знать не из любопытства, как нашим инженерам и техникам, а действительно из-за своей любознательности, и поэтому я хочу и даже считаю своим долгом признаться вам откровенно относительно точной причины и о тех моих внутренних так сказать «мнительных-соображениях», которые привели меня к этому и постепенно внедрили во мне такую привычку.

И он рассказал следующее:

— Раньше я работал в этом же депо по ночам в качестве чернорабочего по промывке паровозных котлов, а когда завели здесь такой паровой гудок, начальник депо, приняв очевидно во внимание мой возраст и мою непригодность для такой тяжелой работы, велел мне заниматься только тем, чтобы приходить точно в определенное время утром и вечером и пускать пар в гудок.

Уже на первой неделе такой моей новой службы я как-то заметил, что после выполнения этой утренней моей обя­занности во мне в течение одного-двух часов происходит какая-то странная неловкость.

Когда же, увеличиваясь с каждым днем, эта странная не­ловкость в конце концов превратилась в определенное ин­стинктивное беспокойство и от этого исчез у меня аппетит даже на «махохи», то я с тех пор начал почти всегда думать и раздумывать, чтобы отгадать причину этого.

Особенно напряженно думалось об этом почему-то во время моего прихода на службу и ухода домой. Так продол­жалось в течение почти шести месяцев, и за все это время как я ни старался — решительно не мог ничего даже при­близительно себе выяснить.

Наконец, когда у меня мозоли на ладонях от веревки па­рового гудка окончательно затвердели, я вдруг совершенно случайно понял, почему это во мне происходит.

Толчком для правильного моего соображения, в резуль­тате вылившегося относительно этого в непоколебимое убеждение, послужило одно восклицание, случайно услы­шанное мной при следующих довольно оригинальных об­стоятельствах:

Раз утром я, не выспавшись, вследствие того, что первую половину ночи засиделся у соседа по случаю крестин его де­вятой дочери, а во вторую половину зачитался попавшейся мне случайно очень интересной редкой книгой под названи­ем «Сновидения и колдовство», торопливо шел пускать пар и вдруг вижу на углу знакомого фельдшера, служившего при Городской Управе, который делал мне знаки остановиться.

Обязанность этого моего знакомого фельдшера заключа­лась в том, что он должен был в определенное время ходить по городу в сопровождении одного помощника со специ­ально устроенной повозкой, ловить попадавшихся ему бро­дячих собак, не имевших на ошейниках металлических блях, выдаваемых Городской Управой об уплате налога, и достав­лять таких собак на городскую бойню, где их в течение двух недель держали на городском иждивении, питая отбросами с бойни, а по истечении этого срока, если за это время не объявляются их хозяева и не уплачивают установленного налога, то таких собак с известной торжественностью заго­няли в один проход, который вел прямехонько в имевшую­ся там специальную печь, а немного погодя с другой сторо­ны этой благотворной знаменательной печи с упоительным журчанием в пользу отцов нашего города вытекало про­зрачное и до идеала чистое, определенное количество сала для выделки мыла, и еще может быть для чего-либо другого и сыпалось с не менее упоительным для слуха шелестом не малое количество очень полезных веществ для удобрения.

Ловля таких собак моим приятелем-фельдшером произ­водится следующим, очень простым и ловким до восхище­ния, приемом:

У него имеется где-то им добытая обыкновенная старая большая сеть для ловли рыбы, которую он во время таких своих для общечеловеческого блага экскурсий по трущо­бам нашего города носит уже соответственным образом сложенную на своем могучем плече, и, когда попадается в сферу его всевидящего и страшного для всего собачьего рода ока, такая «беспаспортная» собака, он, не торопясь, с мягкостью пантеры подкрадывается ближе к ней, и улучив момент заинтересованности или увлеченности чем-нибудь примеченного им одного из таких своих подданных, набра­сывает на него свою сеть и ловко ею опутывает, а потом, подкатив ближе повозку, «распутывает» с таким расчетом, чтобы собака очутилась как раз в самой клетке, приделан­ной к повозке.

Когда этот мой знакомый фельдшер остановил меня, он как раз прицеливался на свою очередную жертву в ожида­нии подходящего момента набросить на нее сеть в то вре­мя, как она стояла и, виляя хвостом, смотрела на другую со­баку-самку.

Только что он хотел это сделать, как вдруг раздался звон колокола соседней церкви, призывающий обывателей к первой утренней молитве.

От такого неожиданно раздавшегося в утренней тишине звука, собака, испугавшись, раньше шарахнулась в сторо­ну, а потом как бешеная бросилась бежать во всю свою со­бачью прыть вдоль пустой улицы.

Вот тогда-то именно фельдшер, рассерженный всем этим до самых подмышечных волос, швырнул свою сеть на тротуар и, плюнув через свое левое плечо, громко восклик­нул: «Эх ... черти! Нашли время когда звонить!»

Как только это восклицание фельдшера дошло до моего соображающего аппарата, в нем закопошились разные та­кие мысли, которые в конце концов и привели к правиль­ному на мой взгляд пониманию, почему именно проис­ходит во мне сказанное инстинктивное беспокойство.

После того, как я это уразумел, во мне в первый момент даже возникло чувство обиды за себя, что в мою голову до этого не могла прийти такая простая и ясная мысль.

Я ощутил всем своим существом, что такое мое воздей­ствие на общественную жизнь не могло не производить на меня иного результата, как то самое ощущение, которое происходило за все это время в моем общем наличии.

И действительно, ведь всякий человек, разбуженный производимым мною шумом парового гудка, нарушаю­щим его подутренний сладкий сон, без всякого сомнения должен ругать меня «на-чем-свет-стоит», именно меня, причину этой происходящей адской какофонии и, без вся­кого сомнения, благодаря этому со всех сторон к моей осо­бе должны были притекать вибрации всякого рода непри­язненных пожеланий.

В то знаменательное утро я, когда после выполнения своей обязанности сидел в обычном за последнее время своем состоянии в соседнем духане и ел «хаши» с чесноком, продолжая раздумывать, пришел к решению, что, если я буду ругать заранее всех, которым может казаться это мое служение для блага некоторых из их среды возмутитель­ным действием, то тогда, согласно объяснениям прочитан­ной мною книги «Сновидения и колдовство», сколько бы меня не ругали все такие, как их можно назвать, «находящиеся-в-сфере-идиотизма», т.е. между сном и подремливанием, это на меня не будет иметь никакого влияния.

И на самом деле, с тех пор как я начал так поступать, во мне не стало ощущаться сказанного инстинктивного бес­покойства.

Ну теперь, мой терпеливый читатель, пожалуй, действи­тельно надо на этом кончить эту вступительную главу. Сле­дует только подписать ее.

Тот кого...

Стоп! Недоразуменное оформление! С подписью уже шутить нельзя, а то с тобою опять сделают то же самое, что уже раз проделали в одном из государств Центральной Ев­ропы, где тебя принудили заплатить за десять лет за дом, который ты занимал всего три месяца, только за то, что ты собственноручно подписал бумагу, что обязуешься каждый год возобновлять контракт о найме этого дома.

Конечно, после этого и еще множества других подобных случаев из моей житейской практики мне требуется в смысле своей собственной подписи быть на всякий случай очень и очень осторожным.

Ну ладно, —

Тот, кого в детстве называли «Татах», совсем еще в моло­дости — «Черномазый», позже — «Черный-Грек», а в сред­них летах — «Туркестанский-Тигр», а теперь уже называют «не-кем-нибудь-так-себе», а настоящим «Мосье» или «Ми­стер» Гюрджиев, или племяник «Князя Мухранского», или, наконец, — просто «Учитель-Танцев».

Глава 2

Пролог

Почему Вельзевул был в нашей солнечной системе

Это было в 223-м году по объективному времяисчисле­нию после сотворения Мира, или, как бы сказали на «Земле», в 1921-м году по Рождестве Христовом.

По Вселенной летело судно «междупространственного» сообщения Карнак.

Оно летело от пространств «Асупарацата», т.е. от про­странств «Млечного Пути», с планеты «Каратаз» к солнеч­ной системе «Пандецнох», солнце которой на Земле назы­вается «Полярная звезда».

На упомянутом «междупространственном» судне нахо­дился Вельзевул со своими близкими и приближенными.

Он отправлялся на планету «Ревозврадендр», на особое совещание, в котором он согласился принять участие по просьбе своих давнишних приятелей.

Только память старой дружбы заставила его принять это приглашение, так как он уже стар и такой дальний путь и сопряженные с ним неизбежности представляли для его возраста не совсем легкую задачу.

Совсем недавно перед этим самым путешествием Вель­зевул вернулся к себе на планету «Каратаз», где он получил свое возникновение и вдали от которой, по независящим лично от его сущности обстоятельствам, он провел многие годы своего существования в несвойственных его природе условиях.

Это долголетнее необычное для него существование и связанные с ним необычные для его натуры восприятия и несвойственные для его сущности переживания не преми­нули оставить на его общем наличии заметный след.

Кроме того, само время уже должно было состарить его; а сказанные необычные условия существования привели Вельзевула, именно того Вельзевула, который имел когда-то исключительно крепкую, кипучую и красивую моло­дость, также к необычной старости.

Давно, давно, когда Вельзевул существовал еще у себя на планете «Каратаз», он был, благодаря своей исключитель­ной сообразительности, взят на службу на «Солнце-Абсо­лют», где имеет основное место своего пребывания наш ГОСПОДЬ ВЛАДЫКА БЕСКОНЕЧНЫЙ, И там ВЕЛЬЗЕВУЛ, в числе других ему подобных, начал состоять приближенным при ЕГО БЕСКОНЕЧНОСТИ.

Вот в это самое время Вельзевул, благодаря своему не­оформившемуся еще по молодости его разуму и благодаря молодому, следовательно еще кипучему, своему мышле­нию с неравномерно текущей ассоциацией, именно мыш­лению, которое базировалось, как это свойственно суще­ствам не ставшим еще окончательно ответственными, на узких понятиях, как-то раз увидел в правлении Миром что-то показавшееся ему «нелогичным» и, найдя поддержку среди своих товарищей, таких же как и он, неоформив­шихся еще существ, — вмешался не в свое дело.

Из-за бурности и силы натуры Вельзевула, вмешатель­ство его вместе с товарищами тогда скоро полонило все разумы, и все это едва не привело центральное царство Мегалокосмоса к революции.

Узнав об этом, ЕГО БЕСКОНЕЧНОСТЬ, несмотря на ЕГО многолюбие и всепрощение, был принужден выслать Вель­зевула с его товарищами в одну из дальних трущоб Вселен­ной, а именно, в солнечную систему «Орс», которую та­мошние обитатели называют просто «солнечной-системой», и определить местом для их существования одну из планет этой солнечной системы, а именно — планету «Марс», с правом существовать и на других планетах, но только этой же солнечной системы.

Тогда в числе таких изгнанных попали, кроме сказанных товарищей Вельзевула, и многие такие, которые просто со­чувствовали ему, а также приближенные и подчиненные как Вельзевула, так и его товарищей.

Все они прибыли на эту отдаленную планету со своими чадами и домочадцами и, в течение короткого времени, на планете «Марс» образовалась целая колония из трехцентровых существ с разных планет центральной части нашей Великой Вселенной.

Все это необычное для этой планеты население понемно­гу приспособилось к новому месту своего пребывания и многие из них нашли даже кое-какие занятия для коротания долгих годов своего изгнания.

Они нашли занятие, как на этой самой планете «Марс», так и на других соседних планетах, именно на планетах почти заброшенных по причине дальности от центра и бед­ности на них всяких образований.

В течение следующих годов многие из них, по собствен­ной воле, или по нуждам общего характера, понемногу пе­реселялись с планеты Марс на другие планеты, но сам Вель­зевул со своими приближенными остался на планете Марс и организовал там более или менее сносно свое существо­вание.

Одним из его главных занятий на Марсе было оборудо­вание обсерватории для обследования дальних концентра­ций Вселенной и изучение при помощи этой обсерватории условий существенского существования на соседних плане­тах; эта обсерватория впоследствии стала очень известной и даже сделалась во всей Вселенной знаменитой.

Несмотря на то, что солнечная система «Орс» была как из-за дальности от центра, так и по другим разным причи­нам в некотором пренебрежении, все же пресвятые косми­ческие Индивидуумы окружения нашего общего отца бесконечного отправляли время от времени посланников на планеты этой системы с целью так наладить существенское существование возникающих в этой системе трехмозгных существ, чтобы оно соответствовало общей гар­монии Вселенной.

И вот, на одну планету этой солнечной системы, а имен­но на планету «Земля», таким посланником от нашего бесконечного был отправлен как-то некий Ашиата Шиемаш. И вследствие того, что Вельзевул относительно его миссии в то время исполнил какую-то необходимость, то, когда упомянутый посланник вернулся опять на «Солнце-Абсолют», он стал горячо умолять его бесконечность о даровании прощения этому, когда-то кипучему, молодому, а к тому времени уже состарившемуся Вельзевулу.

Принимая во внимание такую просьбу Ашиата Шиемаш, а также скромное и осознанное существование само­го Вельзевула, наш творец-создатель простил его и по­зволил ему вернуться обратно на место его возникновения.

Вот почему Вельзевул, после долгого отсутствия, оказал­ся опять в центре Вселенной.

Его влияние и авторитетность за время его ссылки не только не ослабели, но наоборот еще больше укрепились, так как все окружающие стали ясно сознавать, что, благо­даря существованию в течение долгих годов в упомянутых необычайных условиях, познания и опыт Вельзевула не­пременно должны были еще больше расшириться и углу­биться.

И когда на одной из планет солнечной системы «Пандецнох» произошли события великой важности, старые друзья Вельзевула и решили побеспокоить его и пригласить на со­вещание относительно этих важных событий.

Вот вследствие этого Вельзевул и отправлялся в такой дальний путь на судне Карнак с планеты «Каратаз» на пла­нету «Ревозврадендр».

На этом большом пространственном судне Карнак пас­сажирами состояли как близкие, так и приближенные Вельзевула, а также было много существ, обслуживающих само судно.

В период, к которому относится этот рассказ, все пасса­жиры были заняты либо своими обязанностями, либо про­сто осуществляли так называемое «активное-существенское-мышление».

Среди всех пассажиров упомянутого судна выделялся один очень красивый мальчик, который все время нахо­дился вблизи самого Вельзевула.

Это был Хассин, сын любимого сына Вельзевула—Тулуфа.

По приезде домой из ссылки Вельзевул, впервые увидев этого своего внука Хассина и оценив его доброе сердце, а также благодаря своему так называемому «фамильному тя­готению», сразу полюбил его.

И так как это время как раз совпало со временем, когда нужно было развивать разумность маленького Хассина, Вельзевул, имея там много свободного времени, сам взялся за воспитание внука и начал с этих пор брать Хассина всю­ду с собой.

Вот почему Хассин сопровождал его и в это большое пу­тешествие и был в числе прочих окружающих его.

Хассин в свою очередь так полюбил дедушку, что не хо­тел даже ни на шаг отходить от него и жадно воспринимал все, что говорил и чему учил его дед.

В описываемое время Вельзевул с Хассином и своим пре­данным старым слугой, Ахуном, который всюду всегда его сопровождал, сидели на самом верхнем «каснике», т.е. на верхней палубе судна Карнак под «кальнокранонисом», представлявшим из себя что-то вроде большого «стеклянного-колокола», и там беседовали между собою, наблюдая в то же время беспредельные дали.

Вельзевул рассказывал о солнечной системе, где он про­вел долгие годы.

На этот раз Вельзевул рассказывал, какие особенности имеет природа планеты, называющейся «Венера».

Среди разговора Вельзевулу доложили, что капитан их судна хочет с ним говорить, на что Вельзевул дал свое со­гласие.

Глава 3

Причина задержки падения судна Карнак

Немного погодя капитан вошел и, выполнив перед Вель­зевулом все соответствующие положению Вельзевула церемонии, сказал:

— Ваше Высокопреподобие, позвольте мне спросить ваше бесспорное мнение касательно одной предстоящей нам на пути нашего следования неизбежности, которая должна будет препятствовать нашему падению по сокра­щенному пути.

Дело в том, что, следуя по предназначенному пути, наше судно через два «кильпрено» {Слово «кильпрено» на языке Вельзевула означает известный период вре­мени, который приблизительно равняется той долготе течения времени, которую мы называем «час».} будет проходить через сол­нечную систему «Вуаник».

Как раз через то место, где должно проходить наше суд­но, приблизительно за один «кильпрено», должна пройти принадлежащая этой солнечной системе большая комета, носящая имя «Сакур».

И вот, если мы будем держаться этого предполагаемого направления, то мы неминуемо должны пересечь про­странство, по которому пройдет эта комета.

Между тем, вам, ваше Высокопреподобие, известно, что эта «сумасбродная» комета постоянно распространяет на пути своего следования много «цильнотраго» { Слово «цильнотраго» есть название особого газа, вроде того, что мы на­зываем «синильная кислота».}, который, попав в планетное тело существа, расстраивает почти все функции этого тела на то время, пока весь этот «цильнотраго» не улетучится из него.

Я сначала думал, — продолжал капитан, — избежать «цильнотраго», направив наше судно в обход этих сфер, но для этого необходимо сделать очень большой «крюк», что немного удлинило бы время нашего пути, а выжидать где-нибудь, пока «цильнотраго» улетучится, — потребует еще больше времени.

Вследствие резкой двойственности предстоящего выбо­ра я теперь и не могу самостоятельно решить, как посту­пить, и поэтому я осмелился обеспокоить вас, ваше Высо­копреподобие, чтобы выслушать ваш компетентный совет.

Когда капитан кончил говорить, Вельзевул немного за­думался и потом сказал следующее:

— Не знаю, право, как вам посоветовать, мой дорогой капитан. Да, в той солнечной системе, где я долго суще­ствовал, имеется одна планета, которая называется «Зем­ля». На этой планете Земля возникли и поныне продолжа­ют возникать очень оригинальные трехцентровые суще­ства, а среди них на одном материке этой планеты, кото­рый называется «Азия», возникло и существовало одно очень мудрое трехмозгное существо, которого звали там «Молла-Наср-Эддин».

Этот самый земной мудрец Молла Наср-Эддин — про­должал Вельзевул, — на каждый случай оригинальных по­ложений существования тамошних существ, как на боль­шой, так и на малый, имел точное и очень меткое изречение.

Так как все его изречения были всегда полны истинного смысла для тамошнего существования, то потому и я, во время моего пребывания на этой планете, всегда руковод­ствовался его изречениями, чтобы иметь среди них благо­получное существование.

И в данном случае, мой дорогой капитан, я хочу вос­пользоваться одним из его мудрых изречений.

В подобном случае, который выпал на нашу долю, он, наверное, сказал бы:

«Выше колен не прыгнуть, и бессмысленно пытаться по­целовать свой локоть!»

Теперь и я повторяю вам то же самое и добавляю: ничего не поделаешь, надо покориться, если предвидится слу­чай, исходящий от сил, неизмеримо выше наших.

Теперь вопрос может быть только в том, какой из двух вами упомянутых выходов выбрать, а именно — обождать ли где-нибудь, или сделать лишний «крюк»?

Вы говорите, что сделать «крюк» очень удлинит наш путь, но что ожидание возьмет еще больше времени.

Хорошо, милый капитан. Если мы сделаем «крюк» и этим даже сэкономим немного времени, то, как вы думае­те, работа и изнашивание частей машины нашего судна — стоят ли того, что мы прибудем к цели нашего пути немно­го раньше?

Если такой «крюк» принесет хоть какой-нибудь ущерб нашему судну, надо, по-моему, предпочесть второе ваше предложение, а именно — остановиться где-нибудь, пока очистится путь от этого злоносящего «цильнотраго», чем, по крайней мере, мы поможем нашему судну не получить бесполезного ущерба.

А мы постараемся время этой непредвиденной задержки заполнить чем-нибудь полезным для всех нас.

Например, я лично с большим удовольствием поговорил бы с вами о современных судах вообще и в частности о на­шем судне.

Дело в том, что, за время моего отсутствия из этих мест, в этой области сделано очень много нового и для меня еще совершенно незнакомого.

Скажу для примера, что в мое время такие большие «междупространственные» суда были так сложны и гро­моздки, что почти половина их сил уходила на то, чтобы тащить на себе нужные материалы для выработки энергии для возможности их движения.

Современные же суда, по своей простоте и свободе на них, представляют из себя что-то прямо-таки «благостокирно».

На них для существ такая простота и свобода всех существенских проявлений, что подчас забывается, что нахо­дишься не на какой-либо планете.

Вот, мой дорогой капитан, мне очень хотелось бы знать, каким образом здесь достигли такой благодати и как дей­ствуют современные суда?

А теперь, пока, ступайте, сделайте все нужные распоря­жения для соответствующей остановки, а потом, когда со­всем освободитесь, приходите вновь ко мне и мы проведем время нашей неизбежной задержки в полезных для нас обоих беседах.

Когда капитан ушел, Хассин вдруг вскочил, начал под­прыгивать, хлопать в ладоши и выкрикивать:

—  Как я рад, как я рад такому случаю!

Вельзевул любовно посмотрел на эти радостные прояв­ления своего любимца, а старый Ахун не утерпел и, укориз­ненно покачивая головой, почти про себя назвал мальчика «подрастающим-эгоистом».

Хассин услышал, как назвал его Ахун, и потому, остано­вившись перед ним и шаловливо смотря на него, сказал:

— Не сердись на меня, добрый Ахун. Причина моей радо­сти не эгоизм, а только случайно счастливое для меня совпа­дение. Ты слыхал? Дорогой дедушка решил не только про­сто сделать остановку, но обещал капитану и побеседовать.

Ведь ты знаешь, что разговоры дорогого дедушки всегда вызывают рассказы о тех местах, где он бывал, и ты также знаешь, как прекрасно он рассказывает, и что от этих рас­сказов в наших наличиях окристаллизировывается так много новых данных для порождения представлений.

Какой тут эгоизм?! Ведь он сам, по своей доброй воле, взвесив своим мудрым разумом все обстоятельства непред­виденного случая, решил сделать остановку, которая, оче­видно, не очень нарушает намеченные им планы.

Мне кажется, моему дорогому дедушке торопиться неза­чем, к тому же все, что требуется для его покоя и удобства, на Карнаке имеется, и здесь также много любящих его и любимых им.

Вспомни, он сказал: «силам выше своих сил не надо со­противляться», и добавил, что не только не надо сопротивляться, но даже следует покориться и принимать всякие их результаты с благоговением, в то же время благословляя и величая дивные предусмотренные дела господа нашего творца.

Я радуюсь не нашей неудаче, а тому, что явился непред­виденный, исходящий свыше случай, благодаря которому мы будем иметь возможность лишний раз слушать расска­зы дорогого дедушки.

Чем я виноват, что эти обстоятельства случайно делают­ся для меня самыми желательными и радостными!..

Нет, дорогой Ахун, не только не надо меня журить, а сле­дует вместе со мной возносить благодарность источнику всех возникающих, благопроявляющих результатов.

Вельзевул все время слушал внимательно и с улыбкой болтовню своего любимца, и, когда тот кончил, сказал:

— Ты прав, милый Хассин, и за твою правоту я даже до прихода капитана расскажу тебе то, что ты сам пожелаешь.

Услышав это, мальчик сразу подбежал, сел у ног Вельзе­вула и, немного подумав, спросил:

— Дорогой мой дедушка! Ты так много уже рассказывал мне о той солнечной системе, в которой ты провел такие долгие годы, что я теперь, пожалуй, даже мог бы логически продолжать описывать детали природы этого своеобразно­го уголка нашей Вселенной.

Меня теперь интересует уже узнать, обитают ли на пла­нетах этой солнечной системы трехмозгные существа и об­лекаются ли в них «высшие-существенские-тела»?

Вот, дорогой дедушка, про это и расскажи мне, пожалуй­ста, теперь, — смотря с любовью на Вельзевула, окончил Хассин.

—  Да, — ответил Вельзевул, — почти на всех планетах этой солнечной системы возникают и обитают трехцентровые существа и почти во всех них могут облекаться «выс­шие-существенские-тела».

«Высшие-существенские-тела», или, как их на некоторых планетах этой солнечной системы называют, «души», не облекаются в трехмозгных существах, водящихся на тех только планетах, прежде достижения которых эманация нашего Пресвятейшего «Солнца-Абсолют», вследствие многократного преломления, постепенно теряет полность сил и, в конце концов, вовсе перестает иметь в себе живот­ворящую мощь для облекания высших-существенских-тел.

Конечно, мой мальчик, на каждой из отдельных планет и этой солнечной системы планетные тела трехмозгных су­ществ образовываются и принимают внешность сообразно природе данной планеты и приспосабливаются в своих де­талях к окружающей их природе.

Например, на той планете, на которой мы, все сослан­ные, имели указание существовать, т.е. на планете Марс, трехцентровые существа оформливаются в «планетные-тела», имеющие форму, как бы тебе сказать ... форму, по­хожую на «каруна», т.е. они имеют длинное и широкое ту­ловище с громадным запасом жира и голову с огромными, выпуклыми, лучистыми глазами; на спинах своих таких громадных «планетных-тел» они имеют по два больших крыла, а на нижней стороне две сравнительно небольшие ноги с очень сильными когтями.

Почти вся сила такого огромного «планетного-тела» природой приспособлена к выработке энергии для их глаз и для их крыльев.

Благодаря всему вышесказанному трехмозгные суще­ства, водящиеся на этой планете, в состоянии свободно ви­деть везде, какая бы ни была «клдацахти» {«Клдацахти» означает темнота.}, а также пере­двигаться не только по самой планете, но и в атмосфере ее, а некоторые иногда даже ухитряются забираться и за пре­делы своей атмосферы.

На другой планете, находящейся немного ниже планеты Марс, трехмозгные существа, водящиеся на ней, вследствие больших холодов, обрастают густой и мягкой шерстью.

Внешняя форма этих трехцентровых существ подобна «тусуку», т.е. она представляет что-то вроде «двойного шара», один из которых, именно верхний, служит вмести­лищем главных органов всего «планетного-тела», а другой, нижний шар — вместилищем органов для трансформации «первой-и-второй-существенской-пищи».

В верхнем шаре имеются три наружу выходящие отвер­стия, из коих два служат для зрения, а третье — для слуха.

А другой, нижний, имеет только два вышеупомянутых отверстия: одно спереди, служащее для принятия «первой-и-второй-существенской-пищи», а второе, сзади — для от­брасывания уже ненужных для организма остатков.

На нижнем шаре укреплены также две сильно-жилистые ноги и на каждой из них имеется по одному отростку, ко­торые для них являются тем, чем для нас наши пальцы.

В этой солнечной системе, мой дорогой мальчик, имеет­ся далее еще одна, совсем маленькая планета, имеющая на­звание «Луна».

Эта оригинальная маленькая планета во время своего движения часто очень приближалась к нашей планете Марс, и я иногда целыми «кильпрено» с большим удоволь­ствием наблюдал через мой «Tecкyaнo» {«Тескуано» означает телескоп.}из обсерватории за процессом существования трехмозгных существ этой ма­ленькой планеты.

Существа этой планеты, хотя и имеют очень тщедушное «планетное-тело», но располагают зато «мощным-духом», благодаря которому они обладают исключительной на­стойчивостью и трудоспособностью.

Внешняя форма их напоминает так называемых боль­ших муравьев, подобно которым они все время копошатся и работают на и внутри своей планеты.

Результаты их постоянной деятельности в настоящее время уже видны на деле.

Между прочим, я как-то констатировал, что в продол­жении двух наших годов они как бы «рассверлили» всю свою планету.

Эту работу они принуждены были делать из-за ненор­мальных местных климатических условий, вызванных тем, что планета эта возникла непредвиденно, и высшими сила­ми не было предусмотрено регулирование климатической гармонии на ней.

«Климат» на этой планете действительно, как говорят, «сумасшедший» и, по своей переменчивости, дал бы много «очков» вперед самым «ретивым-женщинам-истеричкам», существующим на одной планете этой же солнечной систе­мы, про которую я тоже тебе расскажу.

На этой «Луне» иногда бывает такой мороз, что все за­мерзает насквозь и существам дышать в открытой ее ат­мосфере становится совершенно невозможным; а затем, вдруг, господствует на ней такая жара, что в ее атмосфере яйцо запекается в один момент.

Только два коротких периода, а именно перед и после полного оборота ее вокруг своего соседа, другой ближай­шей планеты, на этой маленькой оригинальной планете держится такая благодатная погода, что, за несколько обо­ротов вокруг своей оси, она вся зацветает и дает разные продукты для «первой-существенской-пищи» в количе­стве, на много раз превышающем общую потребность во время их существования в своем ими приспособленном оригинальном «внутри-планетном» царстве, защищенном от всех несуразностей такого «сумасшедшего», не гармони­чески изменяющего состояния атмосферы, климата.

Ближайшей к этой маленькой планете является другая, большая планета, которая тоже иногда очень близко под­ходит к планете Марс и которая называется «Земля».

Сказанная «Луна» как раз является частью этой планеты Земля, которая в настоящее время и должна постоянно поддерживать ее существование.

На только что упомянутой планете, называющейся «Земля», тоже оформливаются трехмозгные существа и в них тоже имеются все данные для того, чтобы в них могли облекаться «высшие-существенские-тела».

Но, в смысле «мощности-духа», они совершенно не по­хожи на существ, водящихся на только что сказанной ма­ленькой планете.

Внешнее облекание существа этой планеты Земля име­ют очень похожее на наше, только, во-первых, кожа их не­много слизистее нашей, и, во-вторых, они не имеют хво­ста, и головы их лишены рогов. Но что самое худшее — это их ноги, а именно — они не имеют копыт. Правда, для защиты от внешних воздействий они придумали так называемую ими «обувь», но эта выдумка очень мало им помогает.

Кроме того, что внешность их не совершенна, и разум-то их является прямо «уник-странным»!

«Существенский-разум» их, благодаря очень многим причинам, о которых я, может быть, как-нибудь тоже не­много объясню, постепенно переродился и в настоящее время является очень и очень оригинальным и в высшей степени странным.

Еще что-то хотел сказать Вельзевул, но в это время во­шел капитан судна и Вельзевул начал говорить с ним, а мальчику обещал про существа планеты Земля рассказать в другой раз.

Обращаясь к капитану, Вельзевул попросил его расска­зать, первым долгом, кто он, давно ли занимается он капитанством, насколько он любит свое дело, а затем сообщить ему кое-что, выясняющее о деталях современных космиче­ских судов.

На это капитан сказал:

— Я, ваше Высокопреподобие, как только начал прибли­жаться к возрасту ответственного существа, был моим от­цом сразу предназначен на такое поприще служения наше­му ТВОРЦУ БЕСКОНЕЧНОМУ.

Начав с самых низких должностей на междупростран­ственных судах, я, в конце концов, заслужил нести обязан­ности капитана; и вот уже восемь лет, как я состою капита­ном на судах дальнего следования.

Последнюю мою должность, а именно должность капи­тана судна Карнак, я занял, собственно говоря, вместо мое­го отца, после того как он, за свою долголетнюю безукориз­ненную службу у ЕГО БЕСКОНЕЧНОСТИ, где он нес капитанские обязанности почти с самого начала Мироздания, спо­добился получить должность правителя солнечной систе­мы «Кальман».

Короче говоря, — продолжал капитан, — я начал свою службу именно тогда, когда вы, ваше Высокопреподобие, отправлялись к месту своей ссылки.

Я тогда был еще только «подметальщиком» на тогдаш­них судах дальнего следования.

Да ... много, много времени прошло!

С тех пор все изменилось и изменено; неизменным остался только господь НАШ ВЛАДЫКА. Да будет благосло­вение «Аменцано» над ЕГО НЕИЗМЕННОСТЬЮ во веки веков!

Вы, ваше Высокопреподобие, давеча справедливо изво­лили заметить, что прежние суда были очень неудобны и громоздки.

Да, действительно, они тогда были очень сложны и гро­моздки. Я помню их тоже очень хорошо. Громадная раз­ница между тогдашними и теперешними.

В нашей молодости все подобные суда, как для междуси­стемных, так и междупланетных сообщений, приводились в движение еще с помощью космического вещества «Элекильпомагтистцен», т.е. совокупностью, состоящей из двух отдельных частей «Вездесущего-Окиданох».

Для получения этой совокупности веществ и требова­лись те многочисленные материалы, какие должны были таскать на себе прежние суда.

Такие суда после вашего отлета из этих мест просуще­ствовали недолго и скоро были заменены судами системы святого Венома.

Глава 4

Закон падения

Это случилось по объективному времяисчислению в 185 году.

Святой Венома по своим заслугам был взят с планеты «Сурт» на святую планету «Чистилище» и там, после того как освоился с новой обстановкой и с новыми обязанно­стями, начал все свободное время отдавать своему люби­мому делу.

А любимым делом его было искать, какие именно новые явления могут быть найдены в разных комбинациях уже существующих закономерных явлений.

Через некоторое время во время таких занятий этот свя­той Венома констатировал в космических законах то, что впоследствии стало знаменитым открытием, и это откры­тие он же, впервые, назвал «законом-падения».

Этот тогда узнанный им космический закон сам святой Венома формулировал следующим образом:

«Все существующее в Мире падает вниз. Низом же для каждой части Вселенной является самая близкая к ней „устойчивость“, а этой самой устойчивостью является то место или та точка, к которой направлены все линии сил, приходящие со всех направлений.

Такими точками устойчивости являются центры всех солнц и всех планет нашей Вселенной. Они и являются «низами» той области пространства, куда определенно устремляются силы со всех направлений данной части Все­ленной и где они концентрируются. В этих точках сконцен­трировано также равновесие, дающее солнцам и планетам возможность держаться на местах своих нахождений».

Дальше в этой своей формулировке святой Венома гово­рил, что всякая опущенная в пространство вещь, где бы она ни находилась, будет стремиться падать на то или дру­гое солнце или на ту или другую планету, смотря по тому, к какому солнцу или к какой планете принадлежит данная часть пространства, где эта вещь будет опущена, потому что каждое такое солнце или планета будет являться для данной сферы «устойчивостью» или «низом».

Исходя из этого, святой Венома, во время дальнейших своих изысканий, рассудил следующее:

«Если это так, то нельзя ли эту космическую особенность использовать для необходимого нам передвижения между пространствами Вселенной?»

И с тех пор он начал работать в этом направлении.

Дальнейшие его святые труды показали, что хотя это во­обще в принципе и возможно, но что использовать пол­ностью этот, им впервые узнанный, «закон-падения» для такой цели будет почти невозможно. А будет невозможно, только благодаря имеющимся вокруг почти всех космиче­ских сосредоточений атмосферам, которые будут препят­ствовать падению по прямой линии того предмета, кото­рый будет опущен в пространство.

После такого констатирования, святой Венома все свое внимание отдал на то, чтобы найти какую-нибудь возмож­ность уничтожить сказанное сопротивление атмосфер для судов, построенных на принципе падения.

После трех «луниасов» святой Венома нашел и такую возможность и, после того, как под его руководством была окончена постройка соответствующего специального со­оружения, — он приступил к практическим опытам.

Это специальное сооружение имело вид большого поме­щения, все стены которого были сделаны из особого мате­риала, похожего на стекло.

Со всех сторон этого большого помещения приделаны были нечто вроде «ставней» из материала, не пропускающего лучи космического вещества «Элекильпомагтистцен», кото­рые, хотя и плотно прилегали к стенкам сказанного помеще­ния, но могли свободно раздвигаться по всем направлениям.

В этом помещении была поставлена особая «батарея», вырабатывающая и дающая это самое вещество «Элекильпомагтистцен».

Я сам, ваше Высокопреподобие, присутствовал на пер­вых опытах, производившихся святым Венома по найден­ным им принципам.

Весь секрет состоял в том, что если через особые стекла пропускались лучи «элекильпомагтистцен», то во всем пространстве, куда они падали, уничтожалось все, из чего обыкновенно состоят сами атмосферы планет, как-то «воз­дух», всевозможные «газы», «туманы» и тому подобное. Эта часть пространства делалась, действительно, абсолют­но пустой и не имела никакого ни сопротивления, ни дви­жения, так что, если бы даже только недавно возникшее су­щество толкало это громадное сооружение, оно подалось бы вперед, как перышко.

С внешних сторон этого странного помещения были приделаны крылоподобные приспособления, которые при­водились в движение посредством того же вещества «эле­кильпомагтистцен» и служили для того, чтобы дать толчок всему этому громадному сооружению для движения в тре­буемом направлении.

Проверочной комиссией под председательством Архан­гела Адоссия результаты этих опытов были поощрены и благословлены, после чего и было приступлено к построй­ке на этих принципах большого судна.

Скоро судно было готово и пущено в дело; и через не­сколько времени постепенно по всем линиям междуси­стемных сообщений стали ходить суда только этого типа.

Хотя в дальнейшем, ваше Высокопреподобие, мало-по­малу выяснялись все большие и большие неудобства и этой системы, но она все же продолжала вытеснять все до того существовавшие системы.

Слов нет, хотя суда, построенные по этой системе, были действительно в безатмосферных пространствах безуко­ризненны и двигались там почти со скоростью «этцикольнионахных» лучей, исходящих из планет, но при прибли­жении к какому-нибудь солнцу или планете с ними было для руководящих ими существ настоящее мучение, так как требовалось очень много сложных маневров.

Причиной таких маневров был все тот же «закон-паде­ния».

Дело в том, что когда судно попадало в среду атмосфер какого-нибудь солнца или планеты, мимо которых оно должно было пройти, оно сразу начинало падать на эти солнца или планеты и, как я вам уже докладывал, требова­лось очень много внимания и больших знаний, чтобы удержать судно от падения не по своему пути.

В периоды прохождения тех судов мимо каких-либо солнц или планет было необходимо скорость их движения уменьшать иногда в сотни раз против обыкновенного.

Особенно трудно было управлять ими в тех сферах, где было большое скопление «комет».

Вот почему тогда к существам, которые должны были управлять такими судами, предъявлялись большие требо­вания и они подготовлялись для этих своих обязанностей существами с очень высоким разумом.

Но, несмотря на упомянутые недостатки, тем не менее, как я вам уже докладывал, до этого существовавшие системы все больше и больше заменялись системой святого Венома.

Суда системы святого Венома существовали уже 23 года, когда, впервые, распространился слух, что Архангел Харитон изобрел новый тип судна для междусистемных и меж­дупланетных сообщений.

Глава 5

Система Архангела Харитона

Вскоре после появления этого слуха, действительно, опять под наблюдением Великого Архангела Адоссия, начались общедоступные практические опыты над этим новым, впоследствии столь великим, изобретением.

Эта новая система была единогласно признана самой лучшей. Ее очень скоро применили для общевселенского пользования, и тем постепенно всюду с корнем уничтожи­лись все до того существовавшие системы.

И поныне эта система великого Ангела, ныне уже Архан­гела, Харитона применяется везде и всюду.

Наше судно, на котором мы сейчас летим, тоже принад­лежит к этой же системе и устройство его подобно всем су­дам системы Ангела Харитона.

Система эта очень не сложна.

Все это великое изобретение заключается в одном толь­ко «цилиндре», имеющем форму обыкновенной бочки.

Секрет этого цилиндра заключается в расположении ма­териалов, из которых сделана его внутренняя сторона.

Материалы эти расположены в известном порядке и изолированны один от другого посредством «янтаря» и имеют такое свойство, что, если в пространство, которое они окружают, попадает какое бы то ни было космическое газообразное вещество, будь это «атмосфера», «воздух», «эфир» или какие-либо другие «совокупности» однород­ных космических элементов — они, благодаря упомянуто­му расположению материалов внутри цилиндра, немедлен­но расширяются.

Этот «цилиндр-бочка» имеет наглухо закрытое дно; а крышка его, хотя тоже может быть плотно закрываема, но так приспособлена на петлях, что при давлении изнутри может открываться и вновь закрываться.

И вот, ваше Высокопреподобие, если этот «цилиндр-бочка» наполняется атмосферой, воздухом или какими-либо другими подобными веществами, то эти вещества от действия стенок этого оригинального «цилиндра-бочки» так сильно расширяются, что им этого помещения стано­вится уже недостаточно.

Стремясь найти выход из этого тесного для них помеще­ния, они толкают, конечно, также крышку «цилиндра-боч­ки» и, благодаря упомянутым петлям, эта «крышка» от­крывается и, пропустив эти расширившиеся вещества на­ружу, опять моментально захлопывается. И, вследствие того, что природа вообще не терпит никакой пустоты, од­новременно с выходом расширившихся газообразных ве­ществ, «цилиндр-бочка» наполняется опять из простран­ства свежими веществами, с которыми происходит в свою очередь то же самое, что и с предыдущими, и т.д. без конца.

Таким образом эти вещества меняются все время и крышка «цилиндра-бочки» то открывается, то закрывается.

К этой самой крышке приделан очень несложный рычаг, двигающийся от движения крышки и, в свою очередь, при­водящий в движение некоторые, тоже очень несложные «шестерни», а те в свою очередь вертят приделанные по бо­кам и сзади самого судна опахала.

Таким образом, ваше Высокопреподобие, современные суда, подобные нашему, в пространствах, где нет никакого сопротивления, просто падают вниз к ближайшей «устой­чивости», а в тех пространствах, где имеются какие-нибудь космические вещества, оказывающие сопротивление, эти вещества, какой бы плотности они ни были, благодаря это­му «цилиндру» способствуют движению судна в любом на­правлении.

Интересно заметить, что чем плотнее имеющиеся в дан­ной части Вселенной вещества-элементы, тем лучше и сильнее происходит заряд и разряд этого «цилиндра-боч­ки», и, конечно, от этого изменяется также сила движения рычагов.

Но все же — повторяю, безатмосферная сфера, т.е. про­странство, где имеется только мировой «Эфирнокрильно», является и для современных судов самой лучшей, потому что такая сфера не имеет никакого сопротивления и, следо­вательно, в ней «закон-падения» может быть полностью использован без всякого содействия работы цилиндра.

Кроме всего этого, современные суда хороши еще тем, что в них самих имеются также такие возможности, что в безатмосферных пространствах им могут даваться толчки в любом направлении и что они могут падать именно туда, куда желательно, чего с судами системы святого Венома нельзя было делать без очень сложных манипуляций.

Словом, ваше Высокопреподобие, удобство и простоту современных судов невозможно сравнить с прежними, подчас очень сложными и вместе с тем не имевшими таких возможностей, какие имеют суда, которыми мы теперь пользуемся.

Глава 6

«Перпетуум-мобиле»

Постойте!! постойте!! — так прервал Вельзевул капита­на. — Ведь то, о чем только что вы рассказали, это и есть та именно эфемерная идея, которую трехмозгные странные существа, водящиеся на планете Земля, назвали «перпетуум-мобиле», и из-за которой в один период там очень многие из них уже совсем, как они же говорят, «со­шли с ума» и многие даже совсем погибли.

Дело в том, что там, на этой злосчастной планете, когда-то, каким-то образом, кому-то пришла в голову, как они вы­ражаются, — «сумасбродная мысль» о том, что они могут создать такой «механизм», который всегда работал бы, не требуя никакого постороннего материала для своей работы.

И эта идея там так понравилась, что почти все чудаки той оригинальной планеты начали думать и даже пытаться осуществлять на деле такое «чудо».

Как много из них тогда заплатили за эту эфемерную идею своими, с большими трудностями до этого приобре­тенными, материальными и духовными благами!!.

Каждому из них тогда, по разным причинам, хотелось непременно «изобрести» этот, по их мнению, — «пустяк».

Многие из них, если только им позволяли внешние усло­вия, занимались изобретением этого «перпетуум-мобиле», несмотря на то что не имели никаких внутренних для тако­го дела данных; одни, надеясь на свои «знания», другие — на случай; большинство же занималось этим, благодаря своему уже окончательному психопатизму.

Словом, изобретать «перпетуум-мобиле» было, как они говорят, «модой» и всякому из тамошних комиков непре­менно вменялось интересоваться этим вопросом.

Я был как-то там в одном из городов, где были собраны все возможные «модели» и бесчисленные «описания» пред­полагаемых «механизмов» для такого «перпетуум-мобиле».

Чего, чего там только ни было! Какие я видел там «мудренные» и сложные машины!! В любом из виденных мною «механизмов» было, пожалуй, больше идей и «мудр­ствований», чем во всех законах Миросоздания и Миросуществования.

Как я тогда заметил, среди этих бесчисленных, разноо­бразных моделей и описаний предполагаемых механизмов преобладала идея применения так называемой «силы-тя­жести». Эта идея применения «силы-тяжести» у них выра­жается в том, что чрезвычайно сложный механизм должен был поднимать «некую» тяжесть, а эта последняя должна была падать и своим падением приводить в движение весь этот «механизм» с тем, чтобы его движение опять подни­мало эту тяжесть и т.д., и т.д.

Результатом всего этого было то, что тысячи из этих не­счастных были заперты в «сумасшедшие дома»; тысячи других, построив тогда свои мечты на этой идее, начали уже и те свои существенские обязанности, которые были установлены там кое-как в течение многих лет, или вовсе не исполнять, или стали исполнять их уже совершенно «из-рук-вон» плохо.

Я не знаю, чем бы все это кончилось, если бы одно та­мошнее совсем одуревшее, уже отжившее существо, каких они сами называют «старик», который из-за какого-то вы­кинутого им «коленца» был признан, как это у них всегда бывает, крупным авторитетом, одним ему одному извест­ным «вычислением» не доказал, что изобрести такой «пер­петуум-мобиле» совершенно невозможно.

После вашего объяснения я теперь очень хорошо пони­маю, как работает «цилиндр» системы Архангела Харитона; это и есть как раз то самое, о чем мечтали там эти несчастные.

Действительно, про «цилиндр» системы Архангела Харитона смело можно сказать, что он будет работать всегда без остановки и без затраты какого бы то ни было посторонне­го материала, при наличии одной атмосферы.

А так как мир без планет и следовательно без атмосфер су­ществовать не может, — то, значит, пока существует мир и следовательно атмосферы, «цилиндр-бочка», изобретенный великим Архангелом Харитоном, будет всегда работать.

Теперь лично у меня возникает вопрос только относи­тельно материала, из которого сделан этот «цилиндр-бочка».

Я вас очень прошу, мой дорогой капитан, объяснить мне приблизительно, из каких материалов он сделан и насколь­ко долго материалы эти могут продержаться? — спросил Вельзевул.

На такой вопрос Вельзевула капитан ответил следующее:

— Хотя этот «цилиндр-бочка» не вечен, но во всяком случае он может продержаться очень долгое время.

Основная часть его «янтарная» с «платиновыми» обруча­ми, а внутренние полосы его стенок сделаны из «каменно­го угля», «меди», «слоновой кости» и одной очень стойкой «мастики», которая не боится ни «пейщакир» {«Пейщакир» означает холод.}, ни «тейнолер» {«Тейнолер» означает тепло.}, ни «салякуриапа» {«Салякуриапа» означает вода.}, ни даже излучаемости космиче­ских сосредоточений.

А другие части, — продолжал капитан, — как внешние «рычаги», так и «шестерни», время от времени, конечно, надо обновлять, так как они хотя и сделаны из самого креп­кого металла, но от долгого употребления все же могут из­нашиваться.

Что же касается самого корпуса судна, — ручаться за долгое его существование, конечно, нельзя.

Еще что-то хотел сказать капитан, но в это время по все­му судну разнесся звук на подобие издали приходящих ко­лебаний длинного минорного аккорда оркестра из духовых инструментов.

Капитан, прося его извинить, встал и на ходу объяснил, что это требуют его и, наверно, по очень важному делу, так как все знают, что он находится у Его Высокопреподобия, и никто не осмелился бы обеспокоить слух Его Высокопре­подобия из-за маловажных дел.

Глава 7

Осознание настоящего существенного долга

После ухода капитана Вельзевул посмотрел на своего внука и, заметив необычайное состояние последнего, с беспокойством заботливо спросил:

—  Что с тобою, мой дорогой мальчик?! О чем ты так сильно задумался?

Хассин, подняв на своего деда глаза, полные грусти, за­думчиво сказал:

—  Не знаю, что со мной, мой добрый дедушка, только твой разговор с капитаном судна навел мои мысли на очень печальные думы.

Во мне в данный момент думается о таких вещах, о кото­рых я прежде никогда не думал.

Благодаря вашему разговору в моем сознании постепен­но стало очень ясно то, что по всей Вселенной нашего БЕСКОНЕЧНОГО не все было всегда таким, каким я теперь это вижу и понимаю.

Раньше я, например, никогда не позволил бы себе пове­рить, если бы даже во мне ассоциировалась такая мысль, что это судно, на котором мы летим, когда-то было не та­ким, каким оно является в данный момент. Только теперь я уже очень ясно понимаю, что все то, чем мы в настоящее время обладаем и чем мы пользуемся, словом, все совре­менные удобства и все необходимое для этого нашего удоб­ства и благополучия не всегда существовали и не так про­сто появлялись.

Оказывается, каким-то существам прошедших времен надо было для этого в течение очень долгого времени по­ложить очень много трудов и страданий и переносить очень много такого, чего, может быть, они могли бы и не переносить.

Они трудились и страдали только для того, чтобы мы те­перь все это имели и пользовались им для нашего благопо­лучия.

И все это или сознательно или несознательно они делали для нас, именно для существ, им совсем неведомых и со­вершенно для них безразличных.

А мы теперь не только их не благодарим, но даже совер­шенно ничего не знаем о них, и все это мы считаем в по­рядке вещей и над этим вопросом мы не задумываемся и о нем не беспокоимся.

Например, я столько уже лет существую во Вселенной, а мне никогда и в голову не приходила мысль, что, может быть, было время, когда всего того, что я вижу и имею, не существовало, и что это все не родилось вместе со мною, как родился вместе со мною мой нос.

И вот, дорогой и добрый мой дедушка... Теперь, когда, благодаря вашему разговору с капитаном, я всем своим на­личием начал постепенно сознавать про все это, во мне па­раллельно с этим возникла потребность выяснить моему разуму о том именно, за что лично я имею все те удобства, которыми я в настоящее время пользуюсь, и какие за это на меня возлагаются обязанности.

Вот из-за этого самого в настоящее время и происходит во мне «процесс-угрызения».

Сказав это, Хассин понурил голову и замолчал, а Вельзе­вул, смотря на него с любовью, начал говорить следующее:

— Советую тебе, мой дорогой Хассин, еще не задаваться такими вопросами. Ты повремени пока. Только лишь тог­да, когда настанет надлежащий период твоего существова­ния для осознания таких сущностных вопросов и ты бу­дешь активно размышлять о них, — ты поймешь, что ты за это должен делать.

Твой теперешний возраст еще не обязывает тебя распла­чиваться за твое существование.

Время этого нынешнего твоего возраста дано не для рас­платы за существование, а для подготовки себя для будущего к подобающим обязанностям ответственного трехмозгного существа.

И потому ты пока существуй, как тебе существуется.

Не забывай только одного, что в твоем возрасте всене­пременно необходимо всегда при восходе солнца, глядя на отблеск его сияния, устанавливать между своим сознанием и разными несознательными частями твоего общего нали­чия контактность и, поддерживая такое состояние, думать и убеждать эти свои несознательные части, как будто они сознательные, в том, что если они будут в процессе обыч­ного существования препятствовать общей функционизации, то в период ответственного возраста не только они не будут пользоваться присущими им закономерными блага­ми, но и общее наличие, в которое они входят лишь как ча­стицы, не будет в состоянии подобающе стать хорошим слугой нашему общему творцу бесконечному и этим самым достойно расплатиться за свое возникновение и су­ществование.

Повторяю еще раз, мой дорогой мальчик, старайся пока не думать о таких вопросах, о которых тебе еще рано думать.

Все придет в свое время.

Теперь спроси меня о чем ты хочешь, и я расскажу тебе.

Если до сих пор капитан не вернулся, очевидно он там за­нялся своими обязанностями и возвратится еще не скоро.

Глава 8

Нахал-мальчишка Хассин, внук Вельзевула, дерзнул назвать людей «слизняками»

Хассин моментально уселся у ног Вельзевула и ласково сказал:

—  Расскажи, дорогой дедушка, что ты сам пожелаешь. Все, что ты ни расскажешь, будет для меня самой большой радостью, уже только потому, что будешь рассказывать именно ты.

—  Нет, — возразил Вельзевул, — спроси сам, что тебя больше всего интересует. Мне доставит в данный момент большое удовольствие рассказывать тебе именно о том, о чем тебе особенно хочется знать.

—  Дорогой и милый дедушка, расскажи тогда что-ни­будь о тех ... как их?.. Я забыл!!, да ... о «слизняках».

—  Что? О каких «слизняках»? — спросил Вельзевул, не поняв вопроса мальчика.

—Помнишь, дедушка, — ответил Хассин, — недавно, когда ты рассказывал о трехмозгных существах, водящих­ся на разных планетах той солнечной системы, в которой ты существовал так долго, ты, между прочим, говорил, что на одной планете ... забыл, как ты ее назвал, что на этой са­мой планете существуют трехцентровые существа, которые в общем походят на нас, но что кожа их немного слизистее нашей.

—Ааааа!!. — засмеялся Вельзевул, — ты, наверно, спра­шиваешь о тех существах, которые водятся на планете Зем­ля и которые себя называют «людьми».

— Да! дедушка, да!., об этих самых «существах-людях» и расскажи немного подробнее; мне хочется знать о них по­больше, — закончил Хассин.

Тогда Вельзевул сказал:

— О них я мог бы рассказать очень много, так как я ча­сто бывал на этой планете и подолгу существовал среди них и со многими этими земными трехмозгными существами даже дружил.

Побольше знать о них, действительно, очень интересно, так как они очень оригинальны.

У них есть многое такое, чего не увидишь ни у каких дру­гих существ, ни на какой другой планете нашей Вселенной.

Я знаю их очень хорошо, так как их возникновение и дальнейшее завершение и существование в течение мно­гих, очень многих веков по их времяисчислению протекли на моих глазах.

И не только возникновение их самих произошло на моих глазах, но даже и завершительное оформливание са­мой планеты, на которой они возникают и существуют, произошло при мне.

Когда мы впервые прибыли на эту солнечную систему и обосновались на планете Марс, на этой планете Земля ни­чего еще не было и она не успела даже еще окончательно остыть после своей концентрации.

Эта самая планета еще с самого начала стала причиной многих больших забот для нашего бесконечного.

Если хочешь, я расскажу тебе сначала о том, какие собы­тия общекосмического характера, связанные с этой плане­той, послужили причиной упомянутых забот нашего БЕСКОНЕЧНОГО».

—  Да, мой милый дедушка, расскажи сначала об этом; наверное и это будет так же очень интересно, как и все рас­сказываемое тобой.

Глава 9

Причина возникновения Луны

Вельзевул начал свой рассказ так: — Когда мы прибыли на планету Марс, на которой нам и было указано существовать, мы начали там понемно­гу устраиваться.

Мы были еще всецело поглощены хлопотами по органи­зации всего внешне необходимого для более или менее сносного существования среди той, совершенно чуждой нам, природы, как вдруг, в один из самых хлопотливых дней, вся планета Марс сотряслась и немного погодя по­всюду распространился такой «одуряющий» запах, что первое время нам показалось будто во Вселенной все сме­шалось с чем то, как бы сказать, «невыразимым».

Только по прошествии значительного времени, когда упомянутый запах улетучился и мы пришли в себя и стали постепенно разбираться в том, что произошло, мы поня­ли, что причиной такого ужасного явления была именно эта самая планета Земля, которая временами подходила очень близко к нашей планете Марс и которую мы поэто­му имели возможность иногда наблюдать ясно даже без «Тескуано».

Как оказалось, по причинам, которые мы не могли еще себе объяснить, планета эта «лопнула», и два отделивших­ся от нее куска отлетели в пространство.

Я тебе уже говорил, что эта солнечная система в то вре­мя еще только образовывалась и не совсем еще «слилась» с так называемой «гармонией-взаимного-поддерживания-всех-космических-сосредоточий».

Позже выяснилось, что, согласно сказанной «общекосмической-гармонии-взаимного-поддерживания-всех-космических-сосредоточий», в этой системе должна была функционировать также одна комета так называемого «большого-круга», которая и поныне существует под на­званием «Комета-Кондур».

Вот эта самая комета, хотя и была в то время уже «скон­центрирована», осуществляла свой «совершительный путь» еще впервые.

Как нам тоже позже объяснили по секрету компетент­ные священные Индивидуумы, линия пути сказанной ко­меты должна была скрещиваться с линией, по которой пролегал путь и этой планеты Земля. И вследствие ошибоч­ного вычисления какого-то священного Индивидуума, спе­циалиста по делам Миросоздания и Мироподдержания, время прохождения через точку пересечений линий путей этих обоих сосредоточений совпало, и, вследствие этой ошибки, планета «Земля» и комета «Кондур» столкнулись и столкнулись так сильно, что от этого удара, как я уже ска­зал, от планеты Земля откололись два больших куска и по­летели в пространство.

Этот удар повлек за собою такие серьезные последствия, потому что, из-за недавнего возникновения этой планеты, на ней еще не успела вполне оформиться атмосфера, кото­рая в подобном случае могла бы послужить как бы буфером.

И вот, мой мальчик, об этом общекосмическом несчас­тье был немедленно извещен и наш бесконечный.

Вследствие такого донесения, с Пресвятейшего Солнца-Абсолют немедленно и была отправлена в эту солнечную систему Орс целая комиссия, состоявшая из Ангелов и Ар­хангелов — специалистов по делам Миросоздания и Мироподдержания — под общим руководством превеликого Архангела Саккакия.

Эта Превеликая Комиссия прибыла на нашу планету Марс ввиду близости ее к планете Земля, и с этой нашей планеты и начала делать свои расследования.

Священные члены этой Превеликой Комиссии тогда нас сразу успокоили, сказав, что опасность ожидавшегося не­счастья большого космического масштаба уже миновала.

А Архиинженер Архангел Алгематант был так добр и лично объяснил нам, что, по всей вероятности, произошло следующее:

«Отделившиеся от планеты Земля куски полученную ими от удара инерцию потеряли, прежде чем перелетели границу той части пространства, которая является сферой этой планеты, и потому, согласно „закону-падения“, эти куски стали падать обратно к основному куску.

Но упасть на этот свой основной кусок они уже больше не могли, потому что они за это время успели подпасть и окончательно подчиниться влиянию космического закона, называемого „закон-догоняния“, и теперь они будут в от­ношении своего основного куска делать правильные эл­липтические круги, точно так же, как основной кусок, т.е. планета Земля, совершала и совершает таковые вокруг сво­его солнца Орс.

И это будет продолжаться все время, если какое-нибудь новое, непредвиденное несчастье большого масштаба не изменит этого, в том или другом смысле.

Слава-случаю!.. — закончил Его Пантаразмерность, — Гармоническое общесистемное движение от всего этого не нарушилось, и мирное существование этой системы Орс скоро опять восстановилось».

Но все же, мой мальчик, тогда эта Превеликая Комиссия, приняв во внимание все данные, как имеющиеся налицо, так и могущие явиться в будущем, нашла, что хотя куски планеты Земля пока и могут временно удерживаться в на­стоящем своем положении, но что в будущем они могут, ввиду каких-то ими предполагаемых, так называемых «тастартунарных-перемещений», выйти из этого положения и наделать массу неисправимых бед, как для самой системы Орс, так и для других соседних солнечных систем.

Поэтому Превеликая Комиссия решила во избежание этого принять, на всякий случай, заранее некоторые меры и признала, что самой лучшей в данном случае мерой было бы, чтобы основной кусок, т.е. планета Земля, постоянно посылала своим отделившимся кускам, для поддержки их священные вибрации «Аскокина».

Это священное вещество на планетах может образовы­ваться только в том случае, если оба имеющиеся в данной планете основные космические законы — священный «Эптапарапаршинох» и священный «Триамазикамно» — будут функционировать, так называемое «Ильносопарно», т.е. когда упомянутые священные космические законы в дан­ном космическом сосредоточении будут преломляться и проявляться также и на ее поверхности самостоятельно, но, конечно, самостоятельно только в известных пределах.

И вот, мой мальчик...

Ввиду того, что подобное космическое осуществление возможно только с соизволения ЕГО БЕСКОНЕЧНОСТИ, то великий Архангел Саккакий, в сопровождении некоторых других священных членов этой Превеликой Комиссии, не­медленно отправился к ЕГО БЕСКОНЕЧНОСТИ, чтобы упро­сить ЕГО дать упомянутое соизволение.

И после того, когда упомянутые священные Индивидуу­мы испросили у бесконечного соизволение на осущест­вление на этой планете «Ильносопарного-процесса», и ког­да такой процесс был осуществлен под руководством того же великого Архангела Саккакия, то с тех пор и на этой планете, как и на многих других, начало возникать «соответствующее-Ильносопарно», благодаря чему сказанные отколовшиеся куски существуют и поныне, не являясь угрозой для несчастья большого масштаба.

Один из этих двух кусков, а именно больший, тогда име­новался «Лундерперцо», а малый «Анулиос», и вначале их так и называли обыкновенные трехмозгные существа, воз­никшие позже на этой планете; но существа позднейших времен в разные периоды называли их различно, причем в самые поздние периоды большой кусок стали называть «Луна», а наименование малого куска постепенно стали забывать. А что касается существ настоящего времени, то они уже не только никак этот маленький кусок не называ­ют, но даже не подозревают о его существовании.

Интересно кстати отметить, что существа одного мате­рика этой планеты, называвшегося «Атлантида» и впослед­ствии погибшего, знали еще про этот второй кусок своей планеты и тоже называли его «Анулиос», а существа по­следнего периода того же материка, у которых стали окри-сталлизовываться и делаться частью общего их наличия ре­зультаты последствий свойств того, так называемого, «органа-Кундабуфера», о котором, мне уже кажется, при­дется объяснить тебе очень подробно, стали называть его также и «Кимезпай», смысл какого названия тогда означал — «никогда-не-дающий-спокойно-спать».

Современные трехмозгные существа этой странной пла­неты не знают про этот бывший ее кусок главным образом потому, что сравнительно небольшая его величина и отда­ленность места его движения делают его для их зрения со­вершенно невидимым, и еще потому, что «никакая бабуш­ка» им не сказала, что в старину знавали и про такой ма­ленький «спутник» их планеты.

А если, случайно, кто-нибудь из них его и видит через свою, хотя и хорошую, но все же «детскую игрушку», так называемую «подзорная труба», то он своего внимания на нем не останавливает, принимая его просто за большой «аэролит».

Современные существа, пожалуй, его больше и не уви­дят, так как их натуре уже стало совсем свойственно видеть только недействительность.

Надо отдать им справедливость, они, действительно, за последние века артистически уже намеханизировались не видеть ничего действительного.

Итак, мой мальчик, благодаря вышесказанному, и на этой планете Земля прежде всего начали возникать, как это и должно быть так называемые «подобия-всего-целого», или, как еще говорят, «Микрокосмосы», и дальше из этих Микрокосмосов начала образовываться так называемая «Одюристольная» и «Полормедехтическая» растительность.

Еще далее, как это тоже обыкновенно происходит, из тех же Микрокосмосов начали также группироваться разные формы так называемых «Тетартокосмосов» для всех трех системностей мозгов.

В числе последних тогда впервые и возникли такие дву­ногие Тетартокосмосы, которых ты недавно назвал «слиз­няками».

О том же, почему и каким образом на планетах при пе­реходе основных священных законов в «Ильносопарные» возникают «подобия-всего-целого», а также о том, какие факторы являются способствующими для оформливания той или другой так называемой «системности-существенских-мозгов» и вообще относительно всех законов Миросоздания и Миросуществования, я объясню тебе специаль­но как-нибудь в другой раз.

А пока знай, что эти заинтересовавшие тебя трехмозг­ные существа, возникающие на планете Земля, сначала имели в себе такие же возможности для усовершенствова­ния функций для приобретения существенской разумно­сти, какие вообще имеют везде возникающие во всей Все­ленной «Тетартокосмосы».

Но позднее, как раз в тот самый период, когда и они, как это происходит на прочих подобных планетах нашей Вели­кой Вселенной, начали постепенно одухотворяться так на­зываемым «существенским-инстинктом», вот тогда и стряслось, к их несчастью, Свыше непредвиденное, при­скорбное для них недоразумение.

Глава 10

Почему «люди» — не люди

Вельзевул глубоко вздохнул и продолжал рассказывать следующее:

— После осуществления на этой планете «Ильносопарного-процесса» прошел по объективному времяисчисле­нию один год.

В течение этого периода и на этой планете постепенно начинали уже налаживаться соответствующие процессы инволюции и эволюции всего там возникающего.

Начали, конечно также постепенно, окристаллизовываться и в трехмозгных тамошних существах соответству­ющие данные для приобретения ими объективной ра­зумности.

Короче говоря, в это время и на этой планете все уже на­чало протекать с обычной нормальной последовательностью.

И вот, мой мальчик, если бы через год туда не явилась опять Превеликая Комиссия под верховным руководством того же Архангела Саккакия, то, пожалуй, не получилось бы всех дальнейших недоразумений, связанных с трехмозгными существами, возникающими на этой злосчастной планете.

Это второе сошествие туда Превеликой Комиссии было вызвано тем, что в разумах большинства священных чле­нов ее не была еще окристаллизована полная уверенность относительно невозможности в будущем какой-нибудь не­желательной неожиданности, несмотря на предпринятые ими мероприятия, о которых я только что говорил тебе, и теперь они хотели на месте проверить результаты этих сво­их мероприятий.

В это самое второе сошествие Превеликая Комиссия и решила на всякий случай, хотя бы только спокойствия ради, осуществить еще некоторые другие специальные меры, в числе которых была и та мера, последствия от ко­торой, постепенно, не только превратились в ужасающий ужас для самых трехмозгных существ, возникающих на этой злосчастной планете, но и сделали их даже как бы зло­качественной язвой для всей Великой Вселенной.

Дело было в том, что ко времени этого второго соше­ствия Превеликой Комиссии в них уже начал, как свой­ственно для трехмозгных существ, постепенно зарождать­ся так называемый «механический-инстинкт».

И вот, священные члены этой Превеликой Комиссии и рассудили тогда, что если у двуногих трехмозгных существ этой планеты упомянутый «механический-инстинкт» бу­дет, как это обычно всегда бывает всюду в трехцентровых существах, усовершенствоваться в направлении приобре­тения объективной разумности, то они, чего доброго, преждевременно сообразят настоящие причины своего возникновения и существования и смогут наделать массу неприятностей; может случиться, что они, поняв причины своего возникновения, т.е. что они своим существованием должны поддерживать оторвавшиеся куски своей планеты и, убедившись в таком своем рабском подчинении совер­шенно чуждым им обстоятельствам, не захотят продол­жать своего существования и принципиально начнут уни­чтожать самих себя.

И вот, мой мальчик, ввиду этого, Превеликая Комиссия тогда, между прочим, и решила в общем наличии этих та­мошних трехмозгных существ временно привить особый орган с такими свойствами, чтобы они, во-первых, дей­ствительность воспринимали шиворот-навыворот, а, во-вторых, чтобы всякие приходящие повторные впечатления окристаллизовывали в них такие данные, которые бы по­рождали факторы для вызывания в них ощущения «до­вольства» и «наслаждения».

И тогда они, действительно, при помощи общевселен­ского главного Архи-химика-физика Ангела Луизоса, который тоже был в числе членов этой Великой Комиссии, осо­бым образом нарастили в тамошних трехмозгных суще­ствах, в основе их хвоста, который вначале те тоже еще имели и каковая часть их общего наличия еще была с нор­мальной внешностью, выражающей, так сказать, «полность-своего-сущностного-значения», а именно нарастили в конце их позвоночного мозга «нечто», способствующее возникновению в них упомянутых свойств.

И это «нечто» они тогда впервые и назвали «орган-Кундабуфер».

Нарастив тогда в их наличиях такой орган и убедившись на деле относительно его действия, Превеликая Комиссия, состоящая из священных Индивидуумов, во главе с вели­ким Архангелом Саккакием, успокоившись и с чистой со­вестью, вернулась обратно в центр, а там, на заинтересо­вавшей тебя планете Земля, действие этого удивительного и в высшей степени хитроумного изобретения начало с первых же дней развиваться и развиваться, как бы сказал мудрый Молла Наср-Эддин, «во всю иерихонскую трубу».

Теперь, чтобы ты мог иметь хотя бы приблизительное понятие о результатах свойств органа, изобретенного и осуществленного бесподобным Ангелом Луизосом — да будет благословлено имя его во веки веков! — непременно требуется тебе знать о разнообразных проявлениях трех­мозгных существ этой планеты, как того периода, когда в их наличии имелся еще этот «орган-Кундабуфер», так и позднейших периодов, когда этот удивительный орган и его свойства были в них уничтожены, но, благодаря мно­гим причинам, в их наличии начали окристаллизовываться последствия свойств этого органа.

Но об этом я объясню тебе после, а пока следует сказать, что сошествие туда Превеликой Комиссии состоялось еще в третий раз через три года по объективному времяисчис­лению, но уже под верховным руководством Преархисерафима Севотафтра, ввиду того, что к этому времени вели­кий Архангел Саккакий уже сподобился стать тем Божественным Индивидуумом, каким он является и поныне, а именно одним из четырех Всечетвертьдержителей всей Вселенной.

Вот при этом третьем сошествии туда, когда всесторон­ними расследованиями священных членов этой третьей Превеликой Комиссии было выяснено, что для поддержа­ния существования этих упомянутых оторвавшихся кусков уже нет надобности в дальнейшем осуществлении всех прежде нарочно предпринятых вынужденных мер, в числе других был также уничтожен, с помощью того же Архи-химика-физика Луизоса, из общего наличия тамошних трех­мозгных существ упомянутый орган Кундабуфер со всеми его удивительными свойствами.

Теперь будем продолжать начатый уже рассказ.

Итак, когда наша растерянность от происшедшей ката­строфы, грозившей всей этой солнечной системе, миновала, мы опять, потихоньку, начали продолжать на планете Марс свое, так неожиданно прерванное, устройство на новом месте.

Постепенно все мы освоились с природой и начали при­способляться к существующим там условиям.

Как я уже сказал, многие из наших окончательно при­строились там, на планете Марс, другие отправились или собирались отправиться на судне Оказия, которое было представлено существам нашего племени для междупла­нетного сообщения, существовать на другие планеты этой же солнечной системы.

Я же с некоторыми моими близкими и приближенными остался существовать на этой планете Марс.

Надо сказать, что к этому времени, к какому относится этот мой рассказ, в моей обсерватории, которую я устроил на планете Марс, был уже поставлен мой первый Тескуано, и тогда-то именно я всего себя и отдал на дальнейшее обо­рудование и усовершенствование моей обсерватории, для более детальных наблюдения за далекими сосредоточения­ми нашей Великой Вселенной и за планетами этой солнеч­ной системы.

Тогда же, в число объектов моих наблюдений, стала вхо­дить также и эта планета Земля.

Время шло.

Процесс существования и на этой планете Земля начал постепенно устанавливаться, и по внешности казалось, что там процесс существования происходит совершенно так же, как и на всех других планетах.

Но при внимательном наблюдении было, во-первых, очень заметно, как постепенно число этих трехмозгных су­ществ увеличивалось, а во-вторых, иногда можно было на­блюдать очень странные проявления их, т.е. они время от времени начинали делать нечто такое, чего никогда на дру­гих планетах трехмозгными существами не делалось, а именно, они ни с того ни с сего вдруг начинали уничтожать друг у друга существование.

Иногда такие уничтожения друг у друга существования происходили там не в одном районе, а в нескольких и дли­лись не один «дионоск» {«Дионоск» означает день.}, а много «дионосков» а иногда даже целые «орнакра» {«Орнакр» означает месяц.}.

Иногда становилось также заметно, что от этого их ужасного процесса их число быстро уменьшалось, но зато в другие периоды, когда наступало затишье от таких процес­сов, число их тоже заметно увеличивалось.

Мы к этой их особенности постепенно привыкли, объяс­нив себе, что, очевидно, органу Кундабуферу Превеликой Комиссией, по каким-нибудь высшим соображениям, тоже намеренно даны и такие свойства, т.е. мы, видя плодови­тость этих двуногих существ, тогда предполагали, что это сделано преднамеренно, вследствие того, что для нужд под­держания «общекосмического-гармонического-движения» имеется необходимость в их существовании в таком боль­шом количестве.

Если бы не эта их странная особенность, то никогда никому и в голову бы не пришло, что на этой планете — что-то «не тавось».

За этот период, к которому относится вышесказанное, я уже успел побывать почти на всех планетах этой солнечной системы, как уже обитаемых, так еще не обитаемых.

Лично мне больше всех понравились трехцентровые су­щества, которые водятся на планете, носящей название «Сатурн», и по своей внешности ничего общего с нашей внешностью не имеют, а похожи на существо-птицу «во­рон».

Интересно, между прочим, здесь отметить, что форма существа-птицы «ворон» почему-то водится на всех плане­тах не только этой солнечной системы, но и на большин­стве других планет всей Великой Вселенной, на которых возникают существа разной системности мозгов и облека­ются планетными телами различными по форме.

А разговорные сношения эти существа «вороны» между собой на этой планете Сатурн имеют вроде нашего.

Что же касается самого их говора, то это, по-моему, са­мый красивый из всех когда-либо мною слышанных гово­ров.

Их говор можно было бы сравнить с пением наших хо­роших певцов, когда они поют всем своим существом что-либо минорное.

А в своих отношениях с другими, они ... даже не знаешь, как объяснить; это возможно осознать, только существуя среди них и испытав на себе.

Можно разве только сказать, что эти «существа-птицы» сердца имеют точно такие, какие сердца имеют самые при­ближенные ангелы нашего БЕСКОНЕЧНОГО СОЗДАТЕЛЯ И ТВОРЦА.

Они существуют точно так, как велит девятая заповедь нашего ТВОРЦА, а именно:

Всякое другого представляй собственным своим и так от­носись.

Позже я непременно расскажу тебе как-нибудь намного подробнее и относительно этих трехмозгных существ, которые возникают и существуют на планете Сатурн, так как за весь период моей ссылки моим настоящим другом в этой солнечной системе было существо как раз с этой пла­неты, которое имело внешнее облекание «ворона» и кото­рое звали «Хархарх».

Глава 11

Пикантная черта оригинальности психики людей

Давай говорить опять о трехмозгных существах, возни­кающих на планете Земля, которые тебя больше всего заинтересовали и которых ты назвал «слизняками».

Я начну с того, что выражу в словах личную мою радость относительно того, что ты находишься очень далеко от тех трехцентровых существ, которых ты назвал таким «оскор­бляющим их достоинство» словом и что они никак не узна­ют об этом.

Знаешь ли ты, несчастный, еще неосознавший себя мальчишка, что сделали бы они тебе, особенно современ­ные тамошние существа, если бы слыхали, как ты их на­звал?

Что они сделали бы тебе, если бы ты был там и они до­брались до тебя, даже говорить об этом ужас берет.

В самом лучшем случае они избили бы тебя так, что ты, как говорит наш Молла Наср-Эддин, «до нового урожая ве­ников не очухался бы».

На всякий случай я советую тебе, чтобы ты всегда при на­чале всякого нового дела благословлял судьбу и умолял ее о том, чтобы она смилостивилась к тебе и всегда была бы на чеку и устраняла бы для существ планеты Земля всякие воз­можности догадаться, что ты, именно ты, любимый и един­ственный мой внук, осмелился назвать их «слизняками».

Дело в том, что за время моих наблюдений за ними с планеты Марс и за период моего существования среди них, я психику этих странных трехмозгных существ изучил очень хорошо, и потому я уже отлично знаю, что они сде­лали бы тому, кто осмелился бы дать им такое прозвище.

Хотя ты назвал их так по своей детской наивности, но трехмозгные существа этой оригинальной планеты, осо­бенно современные, в таких тонкостях не разбираются.

Кто назвал, почему назвал, в каком состоянии назвал? Не все ли равно?! Раз ты назвал их таким словом, которое они считают оскорбительным, — этого и довольно.

А разбираться в этом, по пониманию большинства из них, — является просто, как они же выражаются, — «литье из пустого в порожнее».

Как бы там ни было, но назвав трехмозгные существа» водящиеся на планете Земля таким оскорбительным сло­вом, ты поступил очень и очень опрометчиво; во-первых, создал во мне беспокойство за тебя и, во-вторых, уготовил самому себе в будущем угрозу.

Дело в том, что, хотя, как я уже сказал, ты находишься от них очень далеко и достать тебя они не будут в состоянии, чтобы лично наказать, но тем не менее, если, паче чаяния, хотя бы через двадцатые руки, они случайно узнают, как ты их оскорбил, то во всяком случае ты уже будешь обеспечен их настоящей так называемой «анафемой», а какие разме­ры примет эта самая «анафема», это будет зависеть от тех интересов, которыми в данное время они будут заняты.

Пожалуй, стоит описать тебе, как поступили бы суще­ства Земли, если бы они случайно узнали, что ты их оскор­бил. Такого рода описание может для нас послужить очень хорошим примером для выяснения странности психики этих заинтересовавших тебя трехмозгных существ.

Если бы у них в данное время было, за отсутствием дру­гих таких же бессмысленных интересов, более или менее «затишье», они по поводу такого инцидента, а именно, та­кого твоего оскорбления их, стали бы устраивать где-ни­будь в заранее выбранном месте, с заранее приглашенными и, конечно, одетыми в специальные для таких случаев ко­стюмы, так называемый «торжественный совет».

Первым долгом они для этого своего «торжественного совета» выберут кого-нибудь из своей среды так называемым «председателем» и только после этого начнут это свое разбирательство.

Прежде всего, они начнут тебя, как там же выражаются, «по косточкам разбирать», и не только тебя, но и твоего отца, деда, а может быть, дойдут и до Адама.

Дальше, если они решат, конечно, непременно «боль­шинством голосов», что ты «виновен», они присудят тебе наказание согласно указаниям того свода законов, который собран на основании прошлых подобных же «кукольных игр» существами, так называемыми «песочницами».

А если случайно «большинством голосов» они не найдут в твоем поступке решительно ничего преступного, хотя у них это бывает очень редко, — тогда все это свое разбира­тельство, изложенное подробно на бумаге и подписанное всеми, направят ... ты думаешь в огонь? Нет?., к соответ­ствующим специалистам, в данном случае в так называе­мый там «Святейший Синод». А там такой же порядок; только твое дело будут «разбирать» уже «важные» тамош­ние существа.

И только в самом конце этого их «переливания из пусто­го в порожнее» они сообразят главное, а именно, что под­судимого-то лично достать нельзя.

Вот тут и возникает самое опасное для твоей личности, а именно, когда они наконец «бессомнительно» убедятся, что тебя достать будет невозможно, все они на этот раз уже единогласно решат «предать тебя» не больше, не меньше как «анафеме», о которой я тебе упомянул.

А знаешь, что это такое, и как это делается? Нет?!.

Ну, так слушай и содрогайся.

Самые «важные» существа прикажут всем прочим суще­ствам, чтобы они во всех своих соответствующих учрежде­ниях, вроде так называемых «церквей», «молелен», «сина­гог» и «городских дум» и т.д., в специальных случаях, спе­циальными служителями в соответствующих церемониях желали бы мысленно для тебя вроде следующего: чтобы ты лишился своих рогов, чтобы твои волосы преждевременно поседели, чтобы пища в твоем желудке превратилась в обойные гвозди, чтобы у твоей будущей жены язык вырос до трех ее величин. Или, наконец, они пожелали бы тебе, чтобы, когда ты к своему рту подносишь любимое тобой пирожное, оно превратилось в гуталин, и т.д. в этом духе.

Понимаешь ли теперь, каким опасностям ты себя под­вергал тем, что этих далеких трехмозгных оригиналов на­звал «слизняками»?

Докончив так, Вельзевул с улыбкой начал смотреть на своего любимца.

Глава 12

Первое «оскаливание»

Немного погодя, Вельзевул начал говорить следующее: — По-моему, очень хорошим материалом для выяс­нения странности психики трехмозгных существ этой по­нравившейся тебе планеты может для начала послужить история, которую я сейчас вспомнил и которая связана как раз с только что упомянутой «анафемой»; а кроме того, эта история может тебя немного успокоить и дать надежду на то, что если случайно те оригинальные земные существа узнают о том, как ты их оскорбил и предадут тебя сказан­ной «анафеме», то и может для тебя получиться также очень и очень «недурно».

Эта история, которую я собираюсь тебе рассказать, про­изошла у современных тамошних трехмозгных существ со­всем недавно и была вызвана там следующими событиями:

В одной их большой «общественности» мирно суще­ствовало одно обыкновенное существо, имеющее профес­сию, называемую там «писатель».

Запомни, между прочим, и о том, кстати, что там в дав­нопрошедшие времена среди существ такой профессии встречались часто и такие, которые все же кое-что сами придумывали и писали, а в последние эпохи «писателями» из среды тамошних существ, особенно из существ настоя­щего времени, делаются исключительно такие, которые из многих уже существующих книг, предпочтительно древ­нейших, только переписывают всевозможные подходящие одна к другой фразы и таким образом составляют «новую»

книгу.

Не мешает отметить и даже подчеркнуть и то, что напи­санные разными тамошними писателями книги за послед­ние века там в своей совокупности стали представлять из себя один из главных факторов того, что скоро, очень ско­ро, разум всех прочих тамошних трехмозгных существ в смысле легкости приобретает свойства эфира.

Итак, мой мальчик...

Тот «современный писатель», про которого я начал рас­сказывать, был «писатель», как все прочие тамошние писа­тели, и ничего особенного из себя не представлял.

Однажды, когда он кончил писать какую-то свою книгу он начал обдумывать, о чем бы ему еще написать, и решил искать для этого какую-нибудь новую «идею» в книгах из его так называемой «библиотеки», которая обязательно должна иметься у каждого тамошнего «писателя».

И вот, во время таких его исканий, ему попадает в руки книга, называемая «Евангелие».

«Евангелием» называется там книга, написанная когда-то некими Матвеем, Марком, Лукой и Иоанном об Иисусе Хри­сте, посланнике нашего БЕСКОНЕЧНОГО на эту планету.

Эта книга очень распространена среди тамошних трехцентровых существ, которые существуют, якобы, согласно указаниям этого посланника.

И вот, когда этому «писателю» случайно попадает в руки эта книга, ему вдруг приходит в голову мысль о том, поче­му бы и ему не сочинить «Евангелие».

Согласно изысканиям, которые мне пришлось делать по совершенно другим моим надобностям, оказалось, что он тогда дальше размышлял следующим образом:

«Чем я хуже этих самых Иоанна, Луки, Матвея и Марка, древних дикарей?!

Я, по крайней мере, цивилизованнее их и сумею для со­временников написать „Евангелие“ куда лучше.

Непременно следует написать именно „Евангелие“, по­тому что современные люди, так называемые „Англичане“ и „Американцы“, очень любят эту книгу, а курс их фунтов и долларов на бирже в настоящее время очень и очень „не­дурен“».

Задумано — сделано.

И с этого дня он начинает «намудровывать» новое «Евангелие».

Но, когда он кончает его и сдает в типографию для напечатания, — вот тут-то и начинаются все дальнейшие собы­тия, связанные с этим его новым «Евангелием».

В другое время, пожалуй, ничего бы и не случилось и это его новое «Евангелие» просто заняло бы очередное место в библиотеках тамошних книгоманов, в числе множества других книг с изложением подобных «истин».

Но дело в том, что, к счастью или несчастью этого писа­теля, некоторым «власть-имущим» существам той боль­шой общественности, в которой и он существовал, страш­но не везло в так называемые там «рулетку» и «баккара», и потому они все требовали и требовали, чтобы обыкновен­ные существа их общественности посылали им то, что они называют «деньги». Благодаря непомерным на этот раз требованиям «денег», обыкновенные существа этой обще­ственности вышли, наконец, из своей обычной так называ­емой «спячки» и начали «хорохориться».

Оставшиеся дома «власть-имущие» существа, видя это, забеспокоились и начали принимать соответствующие «меры».

В числе этих мер было также и моментальное уничтоже­ние с лица их планеты всего нововозникающего в их отече­стве, дабы оно не мешало обыкновенным существам их об­щественности вновь впадать в «спячку».

Вот в этот самый период и появилось упомянутое «Еван­гелие» этого писателя.

«Власть-имущие» существа в содержании и этого нового «Евангелия» нашли нечто такое, которое, по их понятиям, тоже мешало обыкновенным существам их общественно­сти опять впадать в «спячку»; и потому они решили было как самого писателя, так и его «Евангелие» тоже момен­тально «тавось», как они к этому времени такое «тавось» хорошо уже наловчились делать с подобными отечествен­ными «выскочками», занимавшимися не своим делом.

Но, по каким-то соображениям, поступить так с этим писателем было невозможно, и потому они заволновались и долго судили и рядили — как быть.

Одни предлагали поместить и его просто-напросто туда же, где водится много «крыс» и «клопов»; другие предлага­ли отправить его «куда Макар телят не гонял» и т.д., и т.д., и, в конце концов, они решили этого писателя с его «Еван­гелием» предать, по всем правилам, всенародно, честь чес­тью, той «анафеме», которой они несомненно предали бы и тебя, если бы узнали, как ты их оскорбил.

И вот, мой мальчик, как выразилась странность психики современных трехмозгных существ этой оригинальной планеты в данном случае: из-за того, что писателя с его Евангелием всенародно предали этой самой «анафеме», для него получилось просто опять-таки, как говорит многоува­жаемый Молла Наср-Эддин, — «Лафа».

А произошло это следующим образом:

Обыкновенные существа данной общественности, видя такое «внимание» со стороны «власть-имущих» существ к этому писателю, очень сильно заинтересовались им и нача­ли жадно покупать и читать не только это его новое Еван­гелие, но и все до того им написанные книги.

И с тех пор у всех существ сказанной общественности постепенно заглохли, как это вообще свойственно трехцентровым существам, водящимся на этой оригинальной пла­нете, все другие интересы и они стали говорить и думать только про этого писателя.

И, как там тоже обыкновенно бывает, когда одни начали во всю расхваливать этого писателя, другие начали гово­рить против него, и в результате таких споров и разгово­ров, число заинтересованных этим писателем начало расти не только среди существ этой общественности, но также и среди существ других общественностей.

А последнее случилось потому, что часть «власть-иму­щих» существ этой общественности еще продолжала по очереди, по обыкновению с полным карманом денег, ездить в другие общественности, в которых происходили игры в «рулетку» и «баккара», и, ведя и там свои споры от­носительно этого писателя, постепенно заразили этим так­же существа других общественностей.

Короче говоря, благодаря странности их психики там постепенно сложилось так, что и в настоящее время, когда там уже давно забыто об его Евангелии, имя его стало из­вестным почти повсеместно как очень хорошего писателя.

И теперь, о чем бы этот писатель ни писал, они все на­брасываются на эти его писания и принимают их за не­оспоримые истины.

Они все его писания теперь принимают с таким же бла­гоговением, с каким тамошние же древние калькиане вы­слушивали прорицания своих священных «пифий».

Здесь очень интересно отметить, что если там в настоя­щее время любого из существ спросить об этом писателе, то оказалось бы, что каждый знает его и, конечно, станет говорить о нем, как о необыкновенном существе.

А если в то же время спросить их, о чем писал этот писа­тель, то окажется, что большинство из них, конечно, если признаются откровенно, ни одной его книги даже и не чи­тали. Все же они будут о нем спорить, говорить и, конечно, с пеной у рта настаивать, что этот писатель-существо «не­обыкновенного ума» и феноменальный знаток психики су­ществ, обитающих на их планете Земля.

Глава 13

Почему в разуме людей фантазия
может восприниматься как реальность

Дорогой и добрый мой дедушка! Будь так добр и объяс­ни мне, хотя бы приблизительно, почему же они такие, что «эфемерность» воспринимается в них как реальность?

На такой вопрос своего внука Вельзевул рассказал следу­ющее:

— На планете Земля, в трехмозгных существах, такая особенность их психики стала иметься лишь за последние периоды, и возникла эта особенность в них только пото­му, что оформившаяся в них главенствующая часть их, которая оформливается в них, как и во всех трехмозгных существах, стала постепенно допускать, что другие части всего их целого наличия воспринимали всякое новое впе­чатление без так называемых существенских «Парткдолгдюти», а только просто так, как вообще воспринимают имеющиеся в трехмозгных существах отдельные самосто­ятельные локализации, существующие под названием «существенские-центры»; на их языке я бы то же самое выра­зил так: они верят всему, что говорят другие, а не только тому, что они могли бы сами познать собственным здра­вым рассуждением, т.е. убеждаться согласно результатам, долженствующим получаться через посредство проис­ходящего в них, так сказать, «сопоставительного спора» между уже слагавшимися данными, порождающими во­обще в существах понятия в отдельных их разнородных концентрациях.

Вообще всякое новое понимание в этих странных суще­ствах окристаллизовывается только, если о ком-нибудь или о чем-нибудь говорит так-то Иван Иванович; а если об этом же самом, то же самое скажет еще и Петр Петрович, —  то они уже окончательно убеждаются, что это именно так, и никак не может быть иначе.

Только благодаря этой особенности их психики и благо­даря тому, что про сказанного писателя много стали гово­рить вышеупомянутым образом, в настоящее время почти все тамошние существа уже убеждены, что он действитель­но очень и очень большой психолог и психику существ сво­ей планеты знает бесподобно.

Между тем, на самом деле, когда я был на этой планете в последний раз и тоже слышал про сказанного писателя и для выяснения совсем другого вопроса раз специально ез­дил к нему лично, он, по моим понятиям, оказался не толь­ко, как все прочие тамошние современные писатели, очень ограниченным и, как говорит наш дорогой Молла Наср-Эддин, — «дальше своего носа невидящим», но, в смысле знания действительной психики существ своей планеты в реальных условиях, даже, — смело можно было бы сказать, — «совершенно неграмотным».

Повторяю. История с этим писателем является очень ха­рактерным примером для выяснения того, насколько в этих понравившихся тебе трехмозгных существах, особен­но в современных, отсутствует осуществление существен­ских «Парткдолгдюти», и насколько в них совершенно не окристаллизовываются, — как вообще это свойственно для трехмозгных существ, — их собственные субъектив­ные, существенские убеждения, оформленные собственны­ми их логическими размышлениями, а окристаллизовыва­ются в них «существенские-убеждения» исключительно только в зависимости от того, как скажут относительно данного вопроса другие.

Благодаря только тому, что в них отсутствует осущест­вление существенских «Парткдолгдюти», которое лишь и может дать существу осознание реальной действительно­сти, они и увидели в упомянутом писателе какие-то несу­ществующие совершенства.

Такая странная черта общей психики, а именно, — что­бы удовлетворяться только тем, что скажет Иван Иванович или Петр Петрович, и не стремиться знать больше этого, — вкоренилась в них уже давно и они совершенно больше не стремятся знать что-нибудь такое, что может быть по­знаваемо только собственным активным размышлением.

Относительно всего сказанного следует непременно за­метить, что здесь ни при чем ни орган Кундабуфер, кото­рый имели их предки, ни его последствия, которые по вине некоторых священных Индивидуумов скристаллизовались в их предках и потом стали переходить по наследству из рода в род.

Виноватыми в этом стали лично они сами своими, ими же самими постепенно установленными, ненормальными условиями для обыкновенного внешнего существенского существования, которые в их общем наличии и оформили постепенно то, что ныне уже является их внутренним «Злым Богом» и называется «Самопокой».

Впрочем, и относительно всего этого, ты сам поймешь очень хорошо после того, когда я сообщу тебе, как я уже обещал, побольше фактов, связанных с этой понравившей­ся тебе планетой.

Я тебе на всякий случай очень советую в будущем в сво­их выражениях относительно трехмозгных существ этой планеты быть очень осторожным, чтобы их как-нибудь не оскорбить, а то они, как они выражаются: «чем чорт не шу­тит», узнают о каком-нибудь твоем оскорблении и «подло­жат» тебе, по их выражению, «свинью».

И для данного случая не мешает опять вспомнить одно из мудрых изречений нашего дорогого Молла Наср-Эддина, который говорит:

«Чего, чего только на свете не бывает! Даже блоха может иногда проглотить слона».

Еще что-то хотел сказать Вельзевул, но в это время во­шел судовой слуга и передал ему полученную на его имя «эфирограмму».

Когда Вельзевул выслушал содержание сказанной «эфирограммы» и судовой слуга вышел, Хассин обратился опять к Вельзевулу со следующими словами:

— Дорогой дедушка! Продолжай, пожалуйста, рассказы­вать о трехцентровых существах, возникающих и суще­ствующих на той интересной планете, которая называется «Земля».

Вельзевул, посмотрев на своего внука опять-таки с осо­бенной улыбкой и сделав головой очень странный жест, продолжал так:

Глава 14

Начало перспектив, обещающих
не очень много веселого

Прежде всего следует сказать, что вначале и на этой пла­нете трехмозгные существа имели такое же наличие, какое имеют вообще все так называемые «Кесчапмартные» трехмозгные существа, возникающие на всех соответству­ющих планетах всей нашей Великой Вселенной, и они так­же имели такую же, так называемую, «долготу существова­ния», как всякие другие трехмозгные существа.

Всевозможные изменения в их наличии начались, глав­ным образом, после второго несчастья с этой планетой, во время которого в нее вошел главный ее материк, существо­вавший тогда под названием «Атлантида».

Вот с тех пор, вследствие того, что они начали понемно­гу создавать всевозможные такие условия внешнего существенского существования, благодаря которым качество их излучаемости стало постепенно ухудшаться и ухуд­шаться, и Великая Природа была принуждена постепенно разными компромиссами и изменениями перерождать их общее наличие для урегулирования качества излучаемых ими колебаний, требуемого ею главным образом для под­держания благополучного существования бывших частей этой планеты.

По вышесказанной причине Великая Природа постепен­но увеличила количество самих существ так, что в настоя­щее время они водятся уже почти на всех образовавшихся на этой планете твердынях.

Форма внешности их планетных тел почти одинаковая и, конечно, размерность и другие субъективные особенности каждого облекаются, как и у нас, согласно отражению наследственности, условиям момента зачатия и другим фак­торам, которые обычно являются причинами для возник­новения и оформливания всякого существа.

Они различаются еще между собой цветом кожи и фор­мой, возникающей и на них «комплекцинизации» волос, а эти последние особенности наличия каждого из них выте­кают тоже, как и всюду, от планетных результатов той ча­сти поверхности, где данные существа возникают и оформ-ливаются до возраста ответственного существа или, как они говорят, до того, когда они становятся «совершенно­летними».

А что касается до общей психики каждого и ее основных черт, то на каких бы частях поверхности своей планеты данные существа ни возникли, они оформливаются с одни­ми и теми же особенностями общей психики, в числе кото­рых находится и то свойство тамошних трехмозгных су­ществ, благодаря которому из всей Вселенной исключи­тельно только на этой странной планете происходит «ужа-сающий-процесс», называющийся «процесс-уничтожения-друг-у-друга-существования» или, как там, на этой злос­частной планете, говорят — «война».

Кроме этой главной особенности их общей психики, в каждом из них, также безотносительно к тому, где бы они не возникли и не существовали, вполне окристаллизовываются и становятся непременной частью общего их наличия функции, существующие там под названием «эгоизм», «са­молюбие», «тщеславие», «гордость», «самомнение», «довер­чивость», «внушаемость» и несколько других свойств, со­вершенно ненормальных и совершенно неподобающих для сущности каких бы то ни было трехмозгных существ.

Из вышеперечисленных ненормальных существенских особенностей психики самой ужасной лично для них явля­ется особенность, которая называется «внушаемость».

Относительно этой в высшей степени оригинальной и странной психической особенности я как-нибудь объясню тебе специально.

Сказав это, Вельзевул задумался на этот раз больше обыкновенного и после, обращаясь опять к внуку, сказал:

— Я вижу, что трехмозгные существа, возникающие и существующие на оригинальной планете, называющейся «Земля», тебя очень заинтересовали и, так как во время этого нашего путешествия на судне Карнак нам придется для скоротания времени волей-неволей беседовать о вся­кой всячине, то я буду рассказывать тебе возможно больше именно об этих трехмозгных существах.

По-моему, для ясного понимания тобою странности психики этих трехмозгных существ, самым лучшим будет, если я расскажу тебе по порядку о моих личных спусках на эту планету и о тех происходивших там событиях, очевид­цем которых я был лично во время этих моих спусков.

Поверхность этой планеты Земля я посетил лично всего шесть раз, и такие мои личные посещения каждый раз были вызваны разными обстоятельствами.

Начну с моего первого спуска!

Глава 15

Первый спуск Вельзевула на планету «Земля»

На эту планету Земля, — начал рассказывать Вельзевул, — я спустился в первый раз из-за одного молодого су­щества нашего племени, который имел несчастье связаться всерьез с одним тамошним трехмозгным существом и, бла­годаря этому, попал в одну очень глупую историю.

Как-то раз, в мой дом на планете Марс пришли несколь­ко существ нашего племени, обитавших там же, на Марсе, и обратились ко мне с просьбой.

Они рассказали мне, что один из молодых их родствен­ников триста пятьдесят марсовых годов тому назад пересе­лился существовать на планету Земля и что с ним недавно произошел там случай очень неприятный для всех нас — его близких.

Дальше они мне сказали:

«Мы, его близкие, как существующие там на планете Земля, так и существующие здесь, на планете Марс, внача­ле хотели сами, своими возможностями, ликвидировать этот неприятный случай; но несмотря на все наши стара­ния и принятые нами меры, мы до сих пор еще не могли ничего добиться.

И теперь, когда мы окончательно убедились, что мы сами не в состоянии самостоятельно ликвидировать эту не­приятную историю, мы намереваемся беспокоить вас, ваше Преподобие, и умоляюще просим, чтобы вы были до­бры не отказать нам в вашем мудром совете, дабы выйти нам из этого печального для нас положения».

Дальше они подробно изложили мне, в чем заключалось выпавшее на их долю несчастье.

Из всего ими сказанного мне я увидел, что этот случай неприятен не только для близких этого молодого существа,

но может стать также неприятен и для существ всего наше­го племени.

И потому я не мог не взяться сразу же помочь им ликви­дировать это их недоразумение.

Вначале я пробовал помочь им в этом, оставаясь на пла­нете Марс, но когда я убедился, что оттуда что-либо сделать существенное невозможно, я решил спуститься на планету Земля и там, на месте, найти какой-нибудь выход.

После такого моего решения я на другой же день захва­тил с собою все необходимое, имевшееся у меня «под рука­ми», и на нашем судне Оказия полетел туда.

Повторяю, Оказия было то судно, на котором все суще­ства нашего племени были отправлены в эту солнечную си­стему, и оно, как я тебе уже сказал, было оставлено в поль­зование существам нашего племени для надобностей меж­дупланетных сообщений.

Судно это имело свою постоянную стоянку при планете Марс, и главное распоряжение им было Свыше предоставлено мне.

И вот, на этом судне Оказия я и спустился на планету Земля в первый раз.

Наше судно в этот раз опустилось на берега именно того материка, который при втором несчастьи с этой планетой совершенно исчез с ее поверхности.

Этот материк назывался «Атлантида», и главным образом на нем и существовали тогда трехмозгные существа этой планеты, а также и большинство существ нашего племени.

Когда мы спустились, я с судна Оказия отправился пря­мо в город, именовавшийся «Самлиос» и находившийся на сказанном материке; на нем место своего существования имело то несчастное молодое существо нашего племени, которое и было причиной этого моего спуска.

«Самлиос» был тогда очень большим городом и являлся столицей тогдашней самой большой общественности пла­неты Земля.

В этом городе существовал глава этой большой обще­ственности, которого называли «царь Апполис».

Вот с этим самым царем Апполисом и связался наш мо­лодой неопытный земляк.

Все подробности этой истории я узнал уже в самом горо­де Самлиосе.

Именно я узнал, что до этой истории наш несчастный земляк почему-то был в дружеских с этим царем отноше­ниях и часто бывал у него на дому.

Как выяснилось, раз, во время посещения дома царя Апполиса, в разговоре с ним, наш молодой земляк «держал пари», которое и послужило поводом для дальнейшего.

Прежде всего надо сказать тебе, что та общественность, над которой царь Апполис был главой, и город Самлиос, в котором он существовал, были в тот период самыми боль­шими и самыми богатыми из всех имевшихся тогда на Зем­ле общественностей и городов.

Для поддержания такого богатства и величественности царю Апполису требовалось, конечно, много так называе­мых их «денег» и очень много трудов обыкновенных су­ществ этой общественности.

Вот здесь и следует первым долгом отметить, что к пери­оду моего первого самоличного спуска на эту планету в этих заинтересовавших тебя трехмозгных существах уже не имелось органа Кундабуфера, и только начинали в некото­рых из них окристаллизовываться разные последствия свойств этого злостного для них органа.

В период, к которому относится этот мой рассказ, одним из уже хорошо скристаллизовавшихся в некоторых та­мошних существах последствий свойств этого органа и было то, которое, когда в них еще функционировал орган Кундабуфер, способствовало тому, что они очень легко и совершенно без «угрызения-совести» ничего не выполняли добровольно по взятым на себя или возлагаемых на них старшими обязательствам, а всякие обязательства ими выт полнялись только под влиянием боязни и страха от извне приходящих «застращиваний» и «угроз».

Вот это самое, уже хорошо скристаллизовавшееся в не­которых тамошних существах этого периода последствие такого свойства, и было причиной всей этой истории.

Итак, мой мальчик, дело было в том, что царь Апполис, будучи сам очень добросовестным в отношении взятых на себя обязательств для поддержания величия доверенной ему общественности, не жалел своих собственных трудов и благ, но в то же время требовал того же самого и от всех су­ществ своей общественности.

А так как в некоторых из его подданных, как я уже ска­зал, к этому периоду уже было очень хорошо окристаллизовано упомянутое последствие свойства органа Кундабуфера, то он, чтобы получать от всех требуемое для величия доверенной ему общественности, стал прибегать к всевоз­можным «застращиваниям» и «угрозам».

Его приемы были так разнообразны и в то же время так разумны, что даже те из его подданных существ, в которых уже было окристаллизовано упомянутое последствие, не могли не уважать его, хотя к его имени тогда, конечно за глаза, добавляли еще прозвище «Архихитрец».

И вот, мой мальчик, эти способы, какими царь Апполис добивался тогда от таких своих подданных требуемого для поддержания величия доверенной ему общественности, показались нашему молодому земляку почему-то неспра­ведливыми, и он, как говорили, часто возмущался и не на­ходил себе покоя, когда слышал о каком-нибудь новом способе царя Апполиса добиваться необходимого.

И как-то раз, во время одного разговора с самим царем, наш наивный молодой земляк не удержался и высказал ему в лицо свое возмущение и свои взгляды на такое его, царя Апполиса, «бессовестное» отношение к своим под­данным.

На это царь Апполис не только не вознегодовал, как во­обще на планете Земля делается в случае таких вмешательств не в свои дела, и не только не выгнал нашего зем­ляка в шею, — но даже стал говорить с ним и рассуждать о причинах своей строгости.

Они говорили очень много и результатом всего их тако­го разговора было «пари», т.е. они поставили друг другу условия, написали эти условия на бумаге и каждый подпи­сал их своей собственной кровью.

В эти их условия входило, между прочим, что царь Ап­полис обязуется с этого времени, для получения всего тре­буемого от своих подданных, применять только те меры и приемы, которые будет указывать ему наш земляк.

А в случае, если все подданные не будут так же как всег­да вносить требуемого, то наш земляк отвечает за все и обязуется уже сам доставлять в казну царя Апполиса всего столько, сколько требуется для поддержания и дальнейше­го возвеличения, как столицы, так и всей общественности.

И вот, мой мальчик, после всего этого, со следующего уже дня, царь Апполис начал действительно очень честно выполнять взятое на себя обязательство согласно условию, и все управление общественностью начал вести точно по указаниям нашего земляка.

Но результаты такого управления очень скоро показали совершенно противоположное тому, что думал и чего ожи­дал наш простак.

Подданные этой общественности, конечно, главным об­разом те, в которых уже было окристаллизовано упомяну­тое последствие свойств органа Кундабуфера, не только со­вершенно перестали вносить в казну царя Апполиса требу­емое, но даже начали таскать понемногу обратно прежде внесенное.

Так как наш земляк дал обязательство вносить требуе­мое, да еще подписал его своей кровью, — а ты ведь зна­ешь, что значит для нашего брата взятие на себя добро­вольного обязательства, да еще скрепленного своей кро­вью, то, конечно, он должен был скоро начать вносить в казну все недохватываемое.

Сначала он внес в казну все, что сам имел, а потом все, что мог достать у своих близких, обитавших там же на пла­нете Земля.

А когда и у тамошних его близких иссякло все нужное, тогда начались обращения за материалами к его близким, обитавшим на нашей планете Марс.

Скоро и на Марсе все иссякло, а казна города Самлиоса все требовала и требовала, и этим требованиям не было видно конца.

Тогда вот и заволновались все близкие этого нашего зем­ляка, и после этого они и решили обратиться ко мне с просьбой, чтобы я выручил их из этой беды.

Итак, мой мальчик, когда я прибыл в сказанный город, меня встретили там все оставшиеся на этой планете суще­ства нашего племени, как пожилые, так и молодые.

В тот же день вечером всеми нами был устроен общий совет для того, чтобы, обсуждая вместе, найти какой-ни­будь выход из создавшегося положения.

На этот наш общий совет был также приглашен сам царь Апполис, с которым наши пожилые земляки уже до этого имели много разговоров по поводу всего этого.

На этом первом нашем общем совете, царь Апполис, об­ращаясь ко всем нам, сказал следующее:

«Справедливые друзья!

Я сам лично очень сожалею о случившемся и о том, что оно вызвало для собравшихся здесь столько беспокойства, и всем своим существом сокрушаюсь, что я не в силах из­бавить вас от предстоящих хлопот.

Дело в том, — продолжал царь Апполис, — что заведен­ный и налаженный веками механизм правления моей об­щественностью в настоящее время в корне изменен, и уже невозможно вернуться к старому без серьезных послед­ствий, которые без сомнения должны вызвать возмущение большинства моих подданных. При нынешнем положении дел я один уже не в состоянии ликвидировать создавшееся без упомянутых серьезных последствий, и поэтому я вас всех прошу, во имя справедли­вости, помочь мне в этом».

И еще он тогда добавил:

«Я ужасно каюсь перед всеми вами, так как во всем этом несчастье я считаю и себя тоже очень виноватым.

А виноват я потому, что должен был предвидеть случив­шееся, так как здесь, в этих условиях, я существовал боль­ше, чем мой противник и ваш «собрат», а именно тот, с кем я заключил известное вам условие.

Откровенно говоря, мне непростительно, что я рискнул заключить такие условия с существом, которое, хотя может быть и много разумнее меня, но во всяком случае менее практично в таких делах, чем я.

Еще раз вас всех и особенно Его Преподобие прошу из­винить меня и помочь мне избавиться от этой печальной истории и суметь найти благополучный выход из создав­шегося положения.

При настоящем положении вещей я теперь могу делать только то, что вы будете мне указывать».

После ухода царя Апполиса, в тот же вечер, мы решили выбрать из своей среды несколько опытных пожилых су­ществ, которые в ту же ночь, сообща, взвесили бы все дан­ные и составили бы какой-либо приблизительный план дальнейших действий.

После этого мы, все остальные, разошлись с тем, чтобы на другой же вечер опять собраться туда же, причем на вто­рое наше собрание мы царя Апполиса не пригласили.

Когда мы собрались на другой день, то первым долгом одно из накануне выбранных пожилых существ доложило нам следующее:

«Мы всю прошлую ночь размышляли и рассуждали от­носительно всех деталей этой прискорбной истории и в ре­зультате, прежде всего, единогласно пришли к заключе­нию, что нет никакого другого выхода, кроме как вернуть­ся к прежним условиям управления.

А дальше мы все, тоже единогласно, согласились с тем, что, действительно, возврат к прежнему порядку правления обязательно должен вызвать возмущение подданных этой общественности, причем, конечно, от этого непременно произойдут все, ставшие за последнее время на Земле в та­ких случаях неизбежными, последствия этого возмущения.

И при этом, конечно, тоже как уже стало здесь обычным, многие из так называемых «власть-имущих» существ этой общественности сильно пострадают, включительно до воз­можности совершенного их уничтожения, а уже во всяком случае самому царю Апполису такой участи не миновать.

После этого мы начали рассуждать и придумывать ка­кие-нибудь возможности, чтобы отвлечь хотя бы от царя Апполиса сказанные печальные последствия.

Это последнее мы потому очень искренно хотели приду­мать, что вчера, на нашем общем собрании, царь Апполис был сам очень искренен и доброжелателен к нам, и нам всем было бы очень жаль, если бы ему пришлось пострадать.

При дальнейших наших долгих рассуждениях мы при­шли к тому заключению, что отвлечь удар от царя Апполи­са возможно, только если во время упомянутого возмуще­ния проявление гнева возмутившихся существ этой обще­ственности направить не на самого царя, а на его окружаю­щих, т.е. на его, как здесь говорят, «правительство».

Но здесь у нас возник вопрос, согласятся ли эти прибли­женные царя принять на себя последствия всего этого?

И мы пришли к категорическому заключению, что они на это, конечно, не согласятся, потому что все они будут уверенно считать, что виновником всего этого является только царь, и потому пусть он сам и расплачивается.

После всех вышесказанных выяснений мы, наконец, тоже единогласно, решили следующее:

Чтобы спасти хотя бы царя Апполиса от неизбежно ожи­даемого, существа нашего племени должны, с согласия са­мого царя Апполиса, в данной общественности заменить всех лиц, имеющих какие-либо ответственные должности, и, во время разгара «психопатизма» здешней массы, при­нять каждый на себя часть общего результата ожидаемого».

Когда этот наш выборный кончил свой доклад, мы не­много только обменялись мнениями и вынесли единоглас­ное решение поступать именно так, как придумали пожи­лые существа нашего племени.

После этого мы первым долгом отправили одного из на­ших пожилых существ предложить такой наш план царю Апполису; последний согласился на него и еще раз повто­рил свое обещание, а именно, что он все будет делать так, как мы будем ему указывать.

Тогда мы решили, не откладывая, со следующего же дня начать заменять всех должностных лиц нашими.

Но через два дня оказалось, что существ нашего племе­ни, обитающих на планете Земля, не хватит для замены всех должностных лиц этой общественности, и потому мы немедленно отправили судно Оказия обратно на планету Марс за тамошними нашими.

А пока царь Апполис под руководством двух из наших пожилых существ начал под всякими предлогами заме­нять разных должностных лиц нашими, сперва в самой столице Самлиосе, а когда через несколько дней наше суд­но Оказия прибыло с планеты Марс с существами нашего племени, подобные замены начались также и в провин­ции, и скоро всюду в этой общественности так называе­мые ответственные должности исполнялись уже существа­ми нашего племени.

Когда таким образом все были заменены, царь Апполис, под руководством все тех же наших пожилых, начал восстановлять в отношении управления общественностью прежние порядки.

Почти с первых же дней возобновления старых поряд­ков начали, как и ожидалось, проявляться результаты об­щей психики существ этой общественности, в которых уже было хорошо окристаллизовано последствие упомянутого свойства злостного органа Кундабуфера.

Сказанное недовольство тогда с каждым днем росло, и в один совсем недалекий от начала день произошло то самое, что с тех пор уже окончательно стало свойственно иметься в наличии тамошних трехмозгных существ всех последую­щих периодов, а именно, чтобы временами производить тот процесс, который они сами в настоящее время называ­ют «революция».

Во время их тогдашней «революции», как там впослед­ствии стало тоже свойственно этим трехмозгным феноме­нам нашей Великой Вселенной, ими было уничтожено мно­го такого добра, которое они накапливали веками, и уничто­жено и навсегда забыто много так называемых «знаний», ко­торых они достигли тоже веками, а также было уничтожено существование многих других, себе подобных, существ, ко­торые уже попали на путь освобождения от скристаллизо­вавшихся последствий свойств органа Кундабуфера.

Здесь очень интересно, кстати, отметить про один в выс­шей степени удивительный и непонятный факт.

Дело в том, что и во времена последующих таких же «ре­волюций» тамошние трехмозгные существа, которые, кста­ти сказать, почти все или, по крайней мере, в подавляющем большинстве, стали впадать в такой психоз, отчего-то больше всего уничтожают существование тех других, таких же себе подобных, существ, которые почему-либо более или менее попадают на путь возможности освободиться от скристаллизовавшихся в них последствий свойств этого злостного органа Кундабуфера, имевшегося к их несчастью у их предков.

Итак, мой мальчик! Пока протекал процесс этой их «ре­волюции», сам царь Апполис существовал в одном из своих так называемых «загородных дворцов» города Самлиоса.

Его никто не трогал, так как наши своей пропагандой подготовили дело так, что вся вина была приписана не царю Апполису, а его окружающим, т.е. так называемым правителям.

Мало того, существа, впавшие в сказанный «психоз», стали даже «испытывать печаль» и очень жалеть своего царя, говоря, что их «бедный царь» до сих пор был окружен бессовестными и неблагодарными подчиненными и что поэтому и произошла эта нежелательная «революция».

После того как революционный психоз совсем утих, царь Апполис вернулся в город Самлиос и начал постепен­но, опять с помощью наших пожилых, заменять наших земляков старыми своими уцелевшими служителями или набирать совершенно новых из среды прочих своих под­данных.

И когда у царя Апполиса восстановились прежние отно­шения с его подданными, они опять стали наполнять казну «деньгами» и выполнять указания своего царя, и дела об­щественности снова пошли обычным уже установившим­ся темпом.

А что касается нашего наивного «горемычного» земляка, который был причиной всего этого, ему все это было так обидно, что он не захотел больше оставаться на этой, для него особенно злосчастной, планете и вместе с нами вер­нулся обратно на планету Марс.

Он стал впоследствии очень даже хорошим старостой для всех существ нашего племени.

Глава 16

Относительность понятия о времени

После недолгой паузы, Вельзевул продолжал так: — Прежде чем рассказывать тебе дальше про понра­вившихся тебе трехмозгных существ, водящихся на плане­те Земля, по-моему, для ясного представления о странно­сти их психики и вообще для лучшего понимания всего, ка­сающегося этой оригинальной планеты, раньше всего не­пременно следует тебе иметь точное представление о их времяисчислении и о том, каким образом существенское ощущение так называемого «процесса-течения-времени» в наличии трехмозгных существ этой планеты, постепенно, изменялось и как такое ощущение протекает в наличии уже современных тамошних трехмозгных существ.

Это необходимо выяснить тебе потому, что только тогда ты будешь иметь возможность ясно представить себе и по­нять те тамошние события, о которых я тебе уже рассказы­вал и о которых еще буду рассказывать.

Прежде всего знай, что для определения времени трехмозгные существа и этой планеты так же, как и мы, основ­ной единицей своего времяисчисления считают «год», и продолжительность такого своего «года» так же, как и мы, определяют временем известного движения их планеты в отношении к другому определенному космическому сосре­доточию. А именно, они берут тот период, в течение кото­рого их планета, во время своего движения, т.е. во время процессов «падения» и «догоняния», делает в отношении своего солнца так называемый «крентональный обход».

Это вроде того, как мы, для нашей планеты Каратаз, «го­дом» считаем период времени от одного самого большого приближения солнца «Самоса» к солнцу «Селосу» до друго­го такого же его приближения.

Сто таких своих «годов» существа планеты Земля назы­вают «век».

«Год» свой они делят на двенадцать частей и каждую та­кую часть называют «месяц».

А для определения длительности этого своего месяца, они берут время того завершительного периода, в который отделившийся от их планеты большой кусок, ныне называ­емый ими «Луна», благодаря тем же космическим законам «падения» и «догоняния», делает свой полный «кренто-нальный обход» в отношении их планеты.

Требуется заметить, что двенадцать «крентональных об­ходов» упомянутой «Луны» не соответствуют в точности одному «крентональному обходу» их планеты в отношении ее же солнца; и потому они придумали кое-какие компро­миссы при исчислении этих своих месяцев, чтобы в общем итоге это более или менее отвечало действительности.

Далее, такой свой «месяц» они делят на тридцать «суток» или, как они в обиходе говорят, — «дней».

«Сутками» они считают тот период времени, когда их планета, во время осуществления упомянутых космиче­ских законов, делает свой «совершительный-самооборот». Прими, кстати, во внимание, что «днем» они еще назы­вают, когда в атмосфере их планеты, как и вообще всех прочих планет, на которых осуществляется тот космиче­ский процесс, который, как я уже говорил, называется «Ильносопарный», периодически происходит Трогоавтоэгократический процесс, который мы называем «кштацавахт»; такое явление они именуют еще словом «светло».

А что касается другого процесса, противоположного этому, а именно того, который мы называем «клдацахти», то они именуют его «ночь» или говорят о нем «темно».

Итак, значит, — трехмозгные существа, водящиеся на планете Земля, самый большой период течения времени называют «век» и такой их «век» состоит из ста «годов».

«Год» имеет двенадцать «месяцев».

«Месяц», в среднем, — тридцать «дней» или суток.

Дальше, «сутки» у них делятся на двадцать четыре «часа», «час» — на шестьдесят «минут».

«Минуту» они, в свою очередь, еще делят на шестьдесят «секунд».

А так как ты, мой мальчик, вообще еще не знаешь отно­сительно исключительных особенностей этого самого кос­мического явления, т.е. времени, то потому, первым дол­гом, надо тебе сказать, что настоящая объективная наука это космическое явление формулируют так:

«Времени, как такового, вообще не существует, а есть только совокупность результатов, вытекающих из всяких имеющихся в наличии в данном месте космических явле­ний».

Время, само по себе, никакие существа не могут ни по­нять разумом, ни почувствовать какою-либо внешней или внутренней существенской функцией. Его нельзя ощущать даже никакими градациями инстинкта, который возникает и имеется во всяких более или менее самостоятельных кос­мических сосредоточениях.

О времени можно судить только, если сравнивать между собою какие-нибудь реальные космические явления, кото­рые происходят в том самом месте и в тех же самых усло­виях, где констатируется и рассматривается время.

Следует заметить, что в Великой Вселенной все вообще, без исключения, явления, где бы они ни возникали и ни проявлялись, являются просто последовательно-законо­мерными «раздробленностями» какого-нибудь цельного явления, получившего свое первоначальное возникнове­ние на Пресвятейшем Солнце-Абсолют.

И благодаря этому все космические явления, где бы они ни происходили, получают смысл «объективности».

А такие последовательно-закономерные «раздробленно­сти» во всех отношениях, и даже в смысле их инволюций и эволюций, осуществляются на основании главного косми­ческого закона «Священного-Эптапарапаршинох».

Только Время одно не имеет смысла объективности, потому что оно не является последствием раздробленности какого-нибудь определенного космического явления. И вследствие того, что оно ни от чего не исходит и со всеми явлениями всегда сливается и становится самодовлеюще-самостоятельным, то потому его только одно во всей Все­ленной можно назвать и величать «Идеально-Уник-Субъективное-Явление».

Таким образом, мой мальчик, единственно только у вре­мени, которое иногда называют «Геропас», нет источника, от которого зависело бы его происхождение, и только оно, на подобие «Божественной-Любви», как я уже сказал, само­стоятельно, само по себе, всегда вытекает и пропорцио­нально сливается со всеми явлениями, имеющимися в дан­ном месте и в данных возникновениях в нашей Великой Вселенной.

Опять-таки, я скажу тебе, что и это все, о чем я в данный момент говорил, ты можешь ясно понять только после того, когда я, как я уже обещал, специально объясню тебе, как-нибудь позже, относительно всех основных законов Миросоздания и Миросуществования.

А пока запомни только еще о том, что вследствие того, что время не имеет источника своего возникновения и что для него невозможно, как для всех других космических яв­лений во всех космических сферах, установить точное его наличие, то потому мною уже упомянутая объективная на­ука для рассматривания его имеет «исходной единицей» та­кую же, какую она имеет для точного определения плотно­сти и качества, в смысле животворности их вибраций, всех вообще космических веществ, имеющихся во всяком месте и во всех сферах нашей Великой Вселенной.

И такой исходной единицей для определения времени еще издавна установлено считать момент так называемого священного «Эгокульнацнарного-ощущения», которое всегда появляется в святейших космических Индивидуу­мах, обитающих на Пресвятейшем Солнце-Абсолют, когда взор нашего единобытного бесконечного бывает устремлен в пространство и непосредственно касается их наличия.

Такая исходная единица установлена в объективной на­уке для того, чтобы иметь возможность точно определить и сравнить между собою разность градаций процессов, как субъективного ощущения отдельных сознательных Инди­видуумов, так и так называемой «разнотемпности» между разными объективными космическими явлениями, кото­рые выявляются в разных сферах нашей Великой Вселен­ной и которые осуществляют все, как большие, так и ма­лые, космические возникновения.

Главная особенность процесса течения времени, для на­личия разномасштабных космических возникновений, за­ключается в том, что все они его воспринимают одинаково и в одинаковой последовательности.

Для того, чтобы относительно только что мною выска­занного ты имел пока хотя бы приблизительное представ­ление, давай возьмем, например, процесс течения времени, происходящий в какой-нибудь одной капле воды, находя­щейся вон в том графине, который стоит там, на столе.

Каждая капля воды, находящаяся и в этом графине, представляет из себя тоже целый самостоятельный мир, именно мир «Микрокосмосов».

В этом маленьком мире тоже возникают и существуют, как и в других космосах, «относительно самостоятельные», бесконечно малые «индивидуумы» или «существа».

Для существ и этого бесконечно малого мира время те­чет с такой же последовательностью, в какой последова­тельности течение времени ощущается всеми индивидуу­мами во всех других космосах.

Эти мельчайшие существа для всех своих восприятий и проявлений, подобно существам космосов иных «масштабностей», имеют свои переживания определенной длительности и так же, как и те, ощущают течение време­ни, согласно сопоставлению длительности окружающих их явлений.

Они точно так же, как существа прочих космосов, рож­даются, вырастают, соединяются и разъединяются для так называемого «полового-результата», они так же болеют и страдают и, в конце концов, подобно всему существующе­му, в котором не зафиксировывается объективная ра­зумность, уничтожаются, как таковые, навсегда.

Для всего этого процесса существования и для этих бес­конечно малых существ такого самого малого мира тоже требуется время определенной пропорциональной дли­тельности, какая длительность, как и в других мирах, выте­кает также из всех окружающих явлений, выявляющихся в данной «космической масштабности».

Для них тоже требуется время определенной длины, как для процесса их возникновения и оформливания, так и для разных событий в процессе их существования, вплоть до совершенного заключительного их уничтожения.

В течение всего процесса существования существ и этой капли воды тоже требуются соответствующие последова­тельные, определенные так называемые «перевалы» тече­ния времени.

Требуется определенное время и для их радости, и для их страдания, и, словом, для всякого другого рода существенских необходимых переживаний, вплоть до так называе­мых «полос невезения» и даже «периодов-жажды-усовершенствования».

Повторяю, и у них процесс течения времени тоже имеет свою гармоническую последовательность и эта последова­тельность вытекает из совокупности всех окружающих их явлений.

Всеми упомянутыми космическими Индивидуумами и уже окончательно оформленными, так называемыми «инстинктированными» единицами длительность процесса те­чения времени вообще воспринимается и ощущается оди­наково, с той только разницей, какая, в конечном итоге, вытекает от разности их наличия и состояния в данный мо­мент этих сказанных космических возникновений.

Однако, мой мальчик, следует заметить, что хотя для от­дельных индивидуумов, существующих в каких-либо самостоятельных космических единицах, их определение течения времени в общем смысле и не является объективными, но тем не менее оно для них самих приобретает смысл объективности вследствие того, что оно ими воспринимается согласно законченности их собственного наличия.

Для более ясного понимания этой моей мысли может послужить эта же, взятая нами для примера, капля воды.

Хотя в смысле общевселенской объективности весь период процесса течения времени, протекающего в самой этой капле воды, для нее всей и является субъективным, но для существ, существующих в ней, т.е. в самой капле воды, упомянутое данное течение времени воспринимается уже и является объективным.

Для выяснения же этого последнего могут послужить су­ществующие среди понравившихся тебе трехмозгных су­ществ планеты Земля существа, так называемые «ипохон­дрики».

Этим земным «ипохондрикам» очень часто кажется, что время идет бесконечно медленно и долго, как они выража­ются, — идет «феноменально-скучно».

И вот, точно так же и некоторым из этих бесконечно ма­лых существ, существующих в этой капле воды, конечно, если представить себе, что и среди них бывают такие же «ипохондрики», может иногда казаться, что время идет очень медленно и «феноменально-скучно».

Между тем, на самом деле, с точки зрения ощущения длительности времени твоими любимцами с планеты Зем­ля, вся-то длина существования существ-«микрокосмосов» продолжается только лишь несколько их «минут», а иногда даже только несколько «секунд».

Теперь, чтобы ты еще лучше понял о времени и об его особенности, нам не мешает сравнить твой возраст с соот­ветствующим возрастом существа, имеющегося на этой планете Земля.

Вот и для такого нашего сравнения, нам следует взять ту же исходную единицу времени, которую, как я тебе уже ска­зал, для таких исчислений применяет объективная наука.

Прежде всего, ты имей в виду, что той же объективной наукой, согласно тем данным, о которых ты узнаешь тоже после того, когда я буду специально объяснять тебе отно­сительно основных законов Миросоздания и Миросуществования, установлено, что всеми вообще нормальными трехмозгными существами, в том числе, конечно, и суще­ствами, возникающими на нашей планете Каратаз, свя­щенное «Эгокульнацнарное-действие» ощущается для определения времени в сорок девять раз медленнее, чем это же самое священное действие ощущается священными Индивидуумами, пребывающими на Пресвятейшем Солн­це-Абсолют.

Следовательно, процесс течения времени для трехмозг­ных существ нашего Каратаза протекает в сорок девять раз ускореннее, чем на Солнце-Абсолют, и так оно должно было бы протекать и для существ, водящихся на планете Земля.

Между тем вычислено, что за период времени, в течение которого солнце «Самос» осуществляет свое наибольшее приближение к солнцу «Селосу», каковой период течения времени для планеты Каратаз считается «годом», планета Земля, в отношении к своему солнцу Орс, осуществляет триста восемьдесят девять своих «крентональных обходов».

Исходя из этого, наш год, по условно-объективному вре­мяисчислению, в триста восемьдесят девять раз, значит, длиннее того периода времени, который твои любимцы считают и называют своим годом.

Тебе, наверно, будет не безынтересно знать, что про все эти вычисления мне отчасти объяснил великий Архиинже­нер Вселенной, Его Соразмерность Архангел Алгематант — да усовершенствуется Он до священного Анклада!

Он это объяснил мне именно тогда, когда он, по случаю первого большого несчастья с этой планетой Земля, прибыл, в числе священных членов третьей Превеликой Комиссии, на планету Марс. А отчасти это мне объяснил капитан междупространственного судна Вездесущий, когда Я возвращался на родину и во время этого путешествия имел с ним несколько приятельских разговоров.

Теперь следует заметить еще и о том, что ты, как трехмозгное существо, возникшее на планете Каратаз, в настоящее время являешься только еще двенадцатигодовым мальчиком и в смысле бытия и разумности представляешь из себя точно такого же еще не оформившегося и не осо­знавшего себя двенадцатигодового мальчика, каковой существенский возраст переживают также и все трехмозгные существа, возникающие на планете Земля, в процессе их возрастания для бытия ответственного существа.

Все «черты» твоей общей психики, так называемые: «ха­рактер», «темперамент», «наклонности», словом, все нару­жу проявляющиеся особенности твоей психики у тебя точ­но такие же, какие имеются в незрелом и не установившем­ся тамошнем трехмозгном существе в возрасте двенадца­тигодового мальчика.

И вот, на основании всего вышесказанного, и получает­ся, что хотя, по нашему времяисчислению, ты представля­ешь из себя еще только такого же неоформившегося и еще не осознавшего себя двенадцатигодового мальчика, какие бывают и там, на планете Земля, но, по их субъективным понятиям и по их существенским ощущениям течения вре­мени, ты, по их времяисчислению, значит, уже существу­ешь не двенадцать, а целых четыре тысячи шестьсот шесть­десят восемь годов.

Благодаря всему сказанному, ты, кстати, будешь иметь материал для выяснения некоторых из тех факторов, кото­рые позже явились причинами того, что общая, должен­ствующая быть нормальною, длительность их существова­ния начала постепенно укорачиваться и ныне, в объектив­ном смысле, стала уже почти «ничто».

Для такого постепенного укорачивания общей долготы существования трехмозгных существ этой злосчастной планеты, доведшего, в конце концов, всю длительность их существования до «ничто», собственно послужила не одна, а многие очень разнообразные причины.

Из числа этих многих разнообразных причин, первой и главной, конечно, явилась та, что уже сама Природа долж­на была, соответственно приспособляясь, постепенно из­менить их наличие до такого, ныне ими имеющегося.

А относительно всех остальных причин, справедливость требует прежде всего подчеркнуть, что на этой злосчастной планете они могли бы и не возникать, если бы там не име­ла места эта первая причина; так как, по крайней мере, по моему мнению, все остальные причины, главным образом, и вытекли из этой первой, но вытекли, конечно, очень по­степенно...

Относительно всего этого ты поймешь в течение даль­нейших моих рассказов об этих трехмозгных существах, а пока я скажу тебе только о первой и главной причине, а именно о том, почему и каким образом сама Великая При­рода принуждена была считаться с их наличием и оформливать его в такое новое наличие.

Прежде всего следует тебе сказать, что во Вселенной во­обще существуют два «рода» или два принципа долготы существенского существования.

Первый «род» или «принцип-существенского-существования», который называется «фуласнитамным», свойстве­нен существованию всех трехмозгных существ, возникаю­щих на каких бы то ни было планетах нашей Великой Все­ленной, и основной целью и смыслом существования таких существ и является то, что через них должна происходить трансформация космических веществ, требующихся для так называемого «Общекосмическрго-Трогоавтоэгократического-процесса».

А по второму принципу существенского существования существуют вообще все одномозгные и двухмозгные суще­ства, тоже где бы они ни возникли.

А смысл и цель таких существований существ тоже за­ключается в том, чтобы через них трансформировались кос­мические вещества, но требующиеся не в целях общекосми­ческого характера, а только для той солнечной системы или даже только для той планеты, в которой и на которой воз­никают такие одномозгные и двухмозгные существа.

Во всяком случае, для дальнейших выяснений странно­сти психики этих понравившихся тебе трехмозгных су­ществ, тебе необходимо знать и о том, что вначале, после того, как из их наличия был изъят орган Кундабуфер со всеми его свойствами, они имели длину существования по «фуласнитамному» принципу, т.е. и они обязательно долж­ны были существовать до тех пор, пока в них облекалось и окончательно усовершенствовалось разумом так называе­мое «тело-Кесджан», или, как они сами позже стали назы­вать такую свою существенскую часть, — о которой, кста­ти сказать, современные существа уже знают только пона­слышке — именно «астральное-тело».

Но позже, мой мальчик, когда они, по причинам, о кото­рых ты узнаешь в течение дальнейших моих рассказов, нача­ли существовать уже чересчур ненормально, т.е. совершенно неподобающе трехмозгным существам, и вследствие этого, с одной стороны, перестали излучать из себя вибрации, требу­емые природе для поддержания отделившихся кусков их планеты, а, с другой стороны, стали уничтожать, из-за глав­ной особенности их странной психики, другие формы су­ществ своей планеты и тем самым постепенно уменьшать численность источников, требуемых для той же цели, вот тогда-то, именно, сама природа и была принуждена наличие этих трехмозгных существ осуществлять постепенно по вто­рому принципу, а именно, по принципу «Итокланоц», т.е. так же, как она осуществляет у одномозгных и двухмозгных существ, для того, чтобы тем самым достигалось уравнове­шение требуемых по качеству и количеству вибраций.

А что касается значения принципа «Итокланоц», то я объясню тебе и о нем тоже как-нибудь специально.

А пока запомни, что хотя основными мотивами для со­кращения долготы существования трехмозгных существ этой планеты явились не от них зависящие причины, но тем не менее, впоследствии, главным основанием для всех печальных результатов послужили и в особенности ныне продолжают служить ими же самими установленные не­нормальные условия обычного внешнего существенского существования. Благодаря этим условиям и поныне дли­тельность их существования продолжает все укорачивать­ся и укорачиваться и теперь она сократилась уже до того, что в настоящее время разница между длительностью про­цесса существования у трехмозгных существ других планет всей Вселенной и у существ планеты Земля стала уже почти такой, какая имеется между реальной действительностью существования у этих существ планеты Земля и у бесконеч­но малых существ, взятых нами в пример, в капле воды.

Понимаешь ли ты теперь, мой мальчик, что даже вели­чайший Геропас, или Время, в наличии этих несчастных трехмозгных существ, возникающих и существующих на этой планете Земля, тоже принужден осуществлять такую явную несуразность.

А благодаря всему, что я только что объяснил тебе, ты можешь войти в положение и понять беспощадного, но во всем и всегда справедливого, Геропаса!!

Сказав эти последние слова, Вельзевул умолк, а когда снова обратился к своему внуку, с тяжелым вздохом сказал:

— Эх!! Дорогой мальчик!

После того, как я тебе расскажу побольше фактов, каса­ющихся трехцентровых существ этой злосчастной планеты Земля, ты сам все поймешь и составишь свое собственное мнение относительно всего.

Ты сам очень хорошо поймешь, что хотя основными причинами всей неразберихи, которая в настоящее время царит на этой злосчастной планете Земля, и явились неко­торые «непредвиденности», Свыше исходившие от разных священных Индивидуумов, но что, для развития дальнейшей злостности, все-таки главными причинами послужили только те ненормальные условия обыкновенного существенского существования, которые они сами, постепенно, устанавливали и поныне продолжают устанавливать.

Во всяком случае, мой милый мальчик, когда ты узнаешь побольше про этих твоих любимцев, ты не только, повто­ряю, ясно увидишь, что длительность существования у этих несчастных стала, постепенно, до печали ничтожной сравнительно с той нормальной длительностью существо­вания, которая уже давно установилась, как закон, для вся­кого рода трехцентровых существ всей нашей Вселенной, но ты также поймешь, что у этих несчастных, по тем же причинам, постепенно начали исчезать и в настоящее вре­мя уже совершенно отсутствуют какие бы то ни было нор­мальные существенские ощущения относительно на ка­ких-либо космических явлений.

Существа этой злосчастной планеты, несмотря на то, что они возникли по условно-объективному времяисчислению уже много десятков годов тому назад, до сих пор еще не только не имеют никакого существенского ощущения кос­мических явлений, что свойственно всем трехцентровым существам всей нашей Вселенной, но у этих несчастных в разумах не имеется даже приблизительного преставления о настоящих их причинах.

Они даже не имеют приблизительно правильного пред­ставления о тех космических явлениях, которые проис­ходят на их собственной планете, вокруг них самих.

Глава 17

Архиабсурд

По утверждению Вельзевула наше солнце,
 оказывается, не светит и не греет

Чтобы тебе, дорогой Хассин, иметь, пока, хотя бы при­близительное представление и о том, насколько, имен­но в наличии трехцентровых существ, водящихся на плане­те Земля, особенно у тамошних существ самого последнего периода, уже совершенно отсутствует свойственная всяким трехмозгным существам всей нашей Великой Вселенной функция, которая называется «инстинктивное-ощущение-действительности», — будет, по-моему, для начала доволь­но, если я тебе объясню только о том, как они понимают и объясняют себе причины, почему на их планете периодиче­ски происходят те космические явления, которые они на­зывают «дневной свет», «темнота», «тепло», «холод» и т.п.

Все, без исключения, трехмозгные существа этой плане­ты, уже достигшие возраста ответственных существ, и даже существующие там у них множество разнообразных их «мудрований», которые они называют «науки», категори­чески уверены в том, что все эти вышеупомянутые, взятые для примера явления приходят на их планету совершенно как бы уже готовыми «пря-ме-хонь-ко» от их солнца и ... как бы в таких случаях сказал бы Молла Наср-Эддин, «ни-каких-других-итальянских-макарон».

Самое странное, в данном случае, заключается в том, что кроме некоторых существ, существовавших еще до второй тамошней «тренсапальной-пертурбации», ни у одного из них относительно такой уверенности не вкрадывалось до сих пор решительно никакого сомнения.

Не только ни один из них, имея разум, хотя и странный, но все же с неким подобием здравой логики, еще ни разу не усомнился относительно причин сказанных явлений, но ни один из них не проявил даже, касательно этих кос­мических явлений, того особого странного свойства их об­щей психики, которое тоже стало свойственным только трехмозгным существам этой планеты и которое называ­ется «фантазировать».

Сказав последние слова, Вельзевул, с горькой улыбкой, продолжал говорить следующее:

— Ты, например, имеешь нормальное наличие трехмозгного существа и намеренно, со стороны, «нарощенное» в твоем наличии «оскиано», или, как говорят там, на Земле — «воспитание», которое основано на морали, базирую­щейся только на заповедях и указаниях самого единобытного и приближенных к нему святейших Индивидуу­мов. И, тем не менее, ты не сумел бы, если бы ты случайно оказался там, среди них, не допустить в себе произойти «Существенскому-Нерхитрогулу», т.е. тому именно про­цессу, который опять-таки там, на Земле, выражают слова­ми — «внутренний-неудержимый-хохот», т.е. ты не удер­жался бы от такого хохота, видя их удивление, если бы они, каким-нибудь образом, вдруг ясно ощутили и без всякого сомнения поняли, что от самого их Солнца на их планету не только ничего такого как «свет», «темень», «тепло» и т.п., не приходит, но что этот предполагаемый ими «источ­ник тепла и света» сам почти всегда мерзнет как «бесшерст­ная собака» нашего досточтимого Молла Наср-Эддина.

На самом деле поверхность этого «Источника тепла», как это вообще бывает на всех обыкновенных солнцах нашей Ве­ликой Вселенной, покрыта льдинами, пожалуй, даже больше, чем поверхность их, так называемого, «Северного полюса».

Этот очаг «тепла» сам, наверное, заимствовал бы хоть не­много «тепла» от какого-нибудь другого источника «кос­мических веществ», чем посылать часть своего собственно­го тепла на какую-либо вообще планету, а в особенности на ту, которая хотя и принадлежит к его системе, но, вслед­ствие отделения от нее целого бока, стала «однобоким уро­дом» и в настоящее время является уже причиной «обид­ного срама» для этой бедной системы Орс.

А ты то сам, мой мальчик, знаешь ли, вообще, как и по­чему в атмосферах некоторых планет, во время Трогоавтоэгократических процессов, происходят «кштацавахт», «клдацахти», «тейнолер», «пейщакир» и т.п. явления, кото­рые твои любимцы называют «дневной свет», «темно», «хо­лод», «тепло» и т.п.? — спросил Вельзевул Хассина. — Если ты еще не представляешь себе этого вполне ясно, я объяс­ню тебе немного и об этом.

Хотя я обещал объяснить тебе про все основные законы Миросоздания и Миросуществования, со всеми подробно­стями, только позднее, но в данном случае возникает необ­ходимость, не дожидаясь этого обещанного мною специ­ального разговора, хотя бы вкратце, коснуться уже вопро­сов, относящихся к этим космическим законам.

А это сделать необходимо для того, чтобы ты имел воз­можность лучше сообразить то, о чем мы в данный момент говорим, и также для того, чтобы сказанное мною раньше претворилось в тебе надлежащим образом.

Прежде всего следует сказать, что все во Вселенной, как намеренно сотворенное, так и автоматически возникшее, существует и поддерживается исключительно на основа­нии, так называемого, «Общекосмического-Трогоавтоэгократического-процесса».

Этот превеличайший «Общекосмический-Трогоавтоэгократический-процесс» был осуществлен нашим ЕДИНОБЫТНЫМ БЕСКОНЕЧНЫМ, когда наше Превеликое и Пресвятейшее Солнце-Абсолют, на котором наш ВСЕМИЛО­СТИВЕЙШИЙ СОЗДАТЕЛЬ БЕСКОНЕЧНЫЙ имел и поныне имеет основное место Своего существования, уже суще­ствовало.

Такая система, поддерживающая все возникшее и суще­ствующее, была осуществлена нашим СОЗДАТЕЛЕМ БЕСКОНЕЧНЫМ для того, чтобы во Вселенной происходил так называемый «Обмен-веществ» или «Взаимное-питание» всего существующего и чтобы тем самым беспощадный Геропас не мог больше оказывать своего злостного действия на Солнце-Абсолют.

Этот самый превеличайший общекосмический Трогоавтоэгократический процесс осуществляется всегда и во всем на основании двух основных космических законов, первый из которых называется «Основной-первостепенный-священный-Эптапарапаршинох», а второй — «Основной-первостепен­ный-священный-Триамазикамно».

Благодаря этим двум основным священным космиче­ским законам и происходит то, что из вещества, называю­щегося «Эфирнокрильно», возникают, в известных услови­ях, сначала разные так называемые «Кристаллизации», а от них, уже позже, оформливаются, тоже при известных усло­виях, разнообразные большие и малые, более или менее са­мостоятельные, космические определенные оформливания.

Вот внутри таких космических определенных оформливаний и на них и происходят, конечно, тоже согласно двум упомянутым основным священным законам, процессы так называемых «Инволюций» и «Эволюций», как уже оформлившихся сосредоточений, так и сказанных кристаллиза­ций, и всякие полученные от таких процессов результаты в атмосферах и дальше, через посредство этих же атмосфер, сливаются и идут на осуществление сказанного «Обмена-веществ», в целях превеличайшего общекосмического Трогоавтоэгократа.

«Эфирнокрильно» является тем первоначальным веще­ством, которым заполнена вся наша Великая Вселенная и которое является основанием как для возникновения, так и для поддержания всего существующего.

Это «Эфирнокрильно» не только является основанием для возникновения всех, без исключения, больших и малых космических сосредоточений; но и все вообще космические явления происходят, как во время каких-либо трансформаций самого этого основного космического вещества, так и во время процессов «Инволюций» и «Эволюций» тех разно­образных «Кристаллизаций», или, как твои любимцы гово­рят, тех активных элементов, которые первоначальное свое возникновение тоже получали и поныне получают от этого же основного первоисточного космического вещества.

Кстати, запомни, что именно ввиду вышесказанного, «объективная-наука» и говорит, что «Во-Вселенной-все-без-исключения-материально».

Дальше тебе следует также знать, что только одна косми­ческая кристаллизация, существующая под наименовани­ем «Вездесущий-Окиданох», хотя и окристаллизовывается тоже через посредство Эфирнокрильно, первоначальное свое возникновение получает от трех святых начал «Священного-Qеомертмалогос», т.е. от эманации Пресвятейшего Солнца-Абсолют.

Этот «Вездесущий-Окиданох», или «Вездесущий-Активный-Элемент», принимает участие всюду во Вселенной для образования всех, как больших, так и малых, возникнове­ний и является вообще основной причиной для большин­ства космических явлений и в частности для явлений, про­исходящих в атмосферах.

Чтобы ты имел возможность, тоже хотя бы приблизи­тельно, понять и относительно «Вездесущего-Окиданоха», следует, прежде всего, сказать тебе, что второй основной космический закон, священный Триамазикамно, состоит из трех самостоятельных сил, т.е. этот священный закон всюду во Вселенной, во всем, без исключения, проявляется в трех «отдельных самостоятельных» аспектах.

И эти три его аспекта существуют во Вселенной под сле­дующими наименованиями:

Первый — под наименованием «Святое Утверждение»

Второй — «Святое Отрицание» и Третий — «Святое Примирение».

Вот почему также упомянутая «объективная-наука», от­носительно этого священного закона и относительно трех его самостоятельных сил, имеет, сверх других формулиро­вок, специально относящихся к этому священному закону, еще следующую формулировку:

«Закон, который выливается всегда в следствие и стано­вится причиной последующих следствий и который всегда функционирует тремя самостоятельными и совершенно противоположными характерными выявлениями, скры­тыми в нем в невидимых и не ощущаемых свойствах».

Вот такую же законность приобретает, при первоначаль­ном своем возникновении, и, согласно с нею, результирует, при дальнейших своих осуществлениях, также наш свя­щенный «uеомертмалогос», т.е. первоначальная эманация нашего Пресвятейшего Солнца-Абсолют.

И вот, мой мальчик, «Вездесущий-Окиданох» первона­чальное свое возникновение получает уже в пространстве, вне Пресвятейшего Солнца-Абсолют, от слития в одно этих трех самостоятельных начал и, при своих дальнейших инволюциях, по мере прохождения через, так называемые, «Стопиндеры» или «Центротяжестности» основного обще­космического Священного Эптапарапаршинох, соответ­ствующе изменяется в смысле так называемой «животвор­ности-вибраций».

Повторяю, «Вездесущий-Окиданох», в числе других уже определенных космических кристаллизаций, непременно всегда принимает участие как в больших, так и в малых космических образованиях, где бы во Вселенной и в каких бы окружающих их внешних условиях они не возникали.

Эта общекосмическая «Уник-Кристаллизация» или «Активный-Элемент» имеет несколько особенностей, свойственных только одному этому элементу, и благодаря этим, ему свойственным особенностям, главным образом, и про­исходит большинство космических явлений, в числе кото­рых, между прочим, имеются также и вышеупомянутые явления, происходящие в атмосферах некоторых планет.

Таких, одному ему свойственных, особенностей у «Вездесущего-Активного-Элемента» имеется несколько; для данной же темы нашей беседы нам достаточно ознакомиться только с двумя из них.

Первая особенность заключается в том, что когда концентрируется новая космическая единица, то «Вездесущий-Активный-Элемент» в таком новом возникновении не сливается и не трансформи­ровы­вается целиком в каком-либо определенном соответствующем месте, как это происходит со всеми прочими космическими кристаллизациями при всех упомянутых космических оформливаниях, а с ним, как только он, в том виде как он есть, целиком попадает в эти космические единицы, сначала сразу проис­ходит так называемый «Джартклом», т.е. он рассыпается на те свои основные три начала, из которых он получил свое первоначальное возникновение, а уже потом эти его нача­ла, каждое в отдельности, приводят к самостоятельной концентрации в данных космических единицах трех новых отдельных соответствующих оформливаний. И, таким об­разом, этот «Вездесущий-Активный-Элемент», в начале всяких таких новых возникновений, осуществляет источ­ники для возможного проявления своего собственного та­кого же священного закона Триамазикамно.

Надо также непременно заметить, что во всяких косми­ческих оформливаниях упомянутые разделенные источни­ки как для восприятия, так и для дальнейшего использова­ния в целях соответствующих осуществлений такой осо­бенности «Вездесущего-Активного-Элемента» существуют и продолжают иметь возможность функционировать все время, пока существует данная космическая единица.

И только после, когда сказанные «единицы» совершенно уничтожаются, эти святые начала священного Триамази­камно, локализированные в «Вездесущем-Активном-Элементе-Окиданох», опять сливаются и вновь превращаются в «Окиданох», но уже с наличием другого качества «живот­ворности-вибраций».

А что касается другой особенности «Вездесущего-Окиданоха», равным образом одному ему свойственной, которую нам тоже необходимо теперь же выяснить для данной темы нашего разговора, то об ней ты можешь понять толь­ко если будешь знать кое-что относительно одного второ­степенного основного космического закона, который су­ществует во Вселенной под наименованием «Священный-Аиеиоиуоа».

А этот космический закон состоит в том, что со всякими как с большими, так и с малыми возникновениями, при не­посредственном прикосновении их с эманацией как самого Солнца-Абсолют, так и других каких-либо солнц, проис­ходит так называемое «Угрызение», т.е. такой процесс, ког­да каждая часть, возникшая от результатов какого-либо святого начала священного Триамазикамно, как бы «воз­мущается» и «критикует» неподобающие бывшие восприя­тия и теперешние проявления другой части всего своего целого, полученной от результатов другого уже святого на­чала того же основного священного космического закона Триамазикамно.

Такой священный процесс «Аиеиоиуоа» или «Угрызе­ние» происходит всегда и с «Вездесущим-Активным-Элементом-Окиданох».

Особенность же этого последнего, во время этого свя­щенного процесса, заключается в том, что пока вокруг все­го его наличия имеется непосредственное действие свя­щенного «uеомертмалогос» или эманации какого-либо другого, обыкновенного солнца, то он, этот «Активный-Элемент», распадается на свои три первоначальные части, которые и существуют почти самостоятельно; а когда упо­мянутые действия прекращаются, части эти опять слива­ются и продолжают существовать уже как единое целое.

Здесь, по-моему, не мешает, между прочим, относитель­но странности психики обыкновенных трехмозгных су­ществ понравившейся тебе планеты сказать про один инте­ресный, мною замеченный, факт, который имел место в истории их существования и который касается их, как они говорят, «научного-соображения».

В периоды моих долговековых наблюдений и изучений их психики, мне несколько раз пришлось констатировать то, что, несмотря на появление у них почти с самого нача­ла их возникновения «науки», которая, кстати сказать, пе­риодически, как и все там происходит, совершенствовалась до более или менее высоких пределов, и несмотря на то, что, как во время сказанных периодов, так и во все прочие времена, возникали и опять уничтожались много миллио­нов тамошних трехмозгных существ, так называемых «уче­ных», никому из них, за исключением одного, именно не­коего так называемого китайца «Чун-Киль-Тез», о котором я позже тебе расскажу подробно, даже не приходила в го­лову мысль о том, что между теми двумя космическими яв­лениями, которые они называют «эманация» и «излуче­ние», есть какая-либо разница.

Ни один из тамошних «горе-ученых» и не подумал, что разница между этими двумя космическими процессами именно такова, о какой разнице наш досточтимый Молла Наср-Эддин как-то раз выразился следующими словами:

«Между ними такое же сходство, как между бородой зна­менитого английского Шекспира и французским, не менее знаменитым, „арманьяком“».

Для последующих выяснений происходящих в атмосфе­рах явлений и вообще относительно «Вездесущего-Активного-Элемента» тебе следует знать и запомнить еще и о том, что в периоды, когда, благодаря священному процес­су «Аиеиоиуоа» с «Окиданохом», происходит «Джартклом», то из него временно удаляется та пропорция чисто­го, т.е. совершенно «не слитого» Эфирнокрильно, какая обязательно входит во все космические образования и слу­жит для них как бы для связывания между собой всех ак­тивных элементов данного любого образования, а после, когда его три основные части сливаются, то упомянутая пропорция опять восстанавливается.

Теперь следует коснуться также, конечно, опять-таки только вкратце, вопроса о том, какое именно отношение «Вездесущий-Активный-Элемент-Окиданох» имеет для общего наличия всяких существ и какие космические ре­зультаты осуществляются благодаря ему.

Следует коснуться, главным образом, потому что тогда ты будешь иметь еще один очень яркий выясняющий факт для лучшего понимания разницы между разносистемностями мозгов существ, именно системами, называемыми «одномозгная», «двухмозгная» и «трехмозгная».

Первым долгом знай, что вообще всякое такое космиче­ское образование, которое называется «мозг», получает свое оформление от таких кристаллизаций, для возникно­вения которых, согласно священному Триамазикамно, утверждающим началом является та или другая соответ­ствующая святая сила основного священного Триамази­камно, локализированная в «Вездесущем-Окиданохе». И последующие осуществления этих же святых сил через по­средство наличия существа происходят как раз через такие локализации.

Я в будущем как-нибудь объясню тебе специально отно­сительно самого процесса возникновения в наличии су­ществ соответствующих существенских мозгов, а пока бу­дем говорить только приблизительно о том, какие именно результаты «Вездесущий-Окиданох» осуществляет через посредство этих существенских мозгов.

«Вездесущий-Активный-Элемент-Окиданох» в наличие существ попадает через все три рода существенской пищи.

Это последнее происходит потому, что, как я уже тебе говорил, и для образования всяких продуктов, служащих в целях всех трех существенских питаний, тоже обязательно принимает участие этот же самый «Окиданох», который всегда имеется в наличии этих продуктов.

И вот, мой мальчик!..

Главная особенность вездесущего Окиданоха состоит в данном случае в том, что с ним процесс «Джартклом» про­исходит и в самом наличии всяких существ, но проис­ходит с ним упомянутый процесс не вследствие соприкосновения эманации каких-либо больших космических со­средоточений, а факторами для такого его процесса в на­личии существ являются или результаты от сознательных со стороны самих существ процессов «Парткдолгдюти», о каких процессах я позже подробно тебе тоже объясню, или тот процесс самой Великой Природы, который во Все­ленной существует под наименованием «Керкульнонарное-осуществление», какой процесс означает: «Извлекать-требуемую-совокупность-вибраций-посредством-приспособляемости».

Процесс этот в существах происходит совершенно без участия их сознания.

В обоих случаях, когда Окиданох попадает в наличие су­ществ и с ним происходит процесс «Джартклом», то каж­дая из основных его частей сливается с теми, в данный мо­мент имеющимися в существе восприятиями, которые от­вечают ему, согласно так называемой «родственности-ви­браций», и дальше сосредоточиваются на соответствую­щую локализацию, т.е. на соответствующий мозг.

Вот такие слития и называются «Существенские-Импульсакри».

Здесь требуется еще отметить, что такие локализации или «мозги» в существах служат не только аппаратами для трансформации соответствующих космических веществ, в целях превеличайшего общекосмического Трогоавтоэгократа, но также и теми средствами для существ, через по­средство которых и возможно сознательное усовершен­ствование.

Вот эта самая последняя цель и зависит от качества нали­чия «Существенских-Импульсакри», которые сосредоточи­ваются или, как иначе говорят, осаждаются на упомянутые соответствующие «существенские-мозги».

Относительно качеств «Существенских-Импульсакри» имеется даже в числе непосредственных заповедей нашего ВСЕОБЪЕМЛЮЩЕГО БЕСКОНЕЧНОГО специальная заповедь, которая очень строго выполняется всеми трехмозгными существами нашей Великой Вселенной и которая выража­ется следующими словами:

«Остерегайся всегда таких восприятий, которые могут загрязнить чистоту твоих мозгов».

Возможность личного усовершенствования у трехмозгных существ имеется вследствие того, что в них локализировываются три таких центра общего их наличия, или три таких существенских мозга, на которые, после того, когда с вездесущим Окиданохом происходит процесс «Джартклом», осаждаются и приобретают возможность для даль­нейшего уже самостоятельного осуществления три святые начала священного Триамазикамно.

Вот, в том именно и состоит дело, что существа, имею­щие в себе эту трехмозгную системность, через посредство сознательного и намеренного выполнения существенских «Парткдолгдюти», могут использовать от процесса «Джартклом» вездесущего Окиданоха три его святые нача­ла для собственного своего наличия и довести это свое на­личие до так называемого «Секронуланцакного-состояния», т.е. могут становиться такими индивидуумами, кото­рые имеют свой собственный священный закон Триамази­камно и тем самым имеют возможность сознательно вос­принимать и облекать, в своем общем наличии, все то «свя­тое», которое, между прочим, также способствует осущест­влению в космических единицах функционизации объек­тивной или божественной разумности.

В том то и заключается, мой мальчик, большой ужас, что в заинтересовавших тебя трехмозгных существах, водя­щихся на планете Земля, возникают и до самого их совер­шенного уничтожения имеются такие три самостоятель­ные локализации, или три «существенских-мозга», через которые трансформировы­ваются и идут для дальнейшего соответствующего осуществления в отдельности все три святые начала священного Триамазикамно, которые они и могли бы использовать тоже для своего собственного усо­вершенствования; но зло именно в том, что, главным образом, из-за неправильных, ими же самими установленных условий обычного существенского существования, эти имеющиеся в них возможности всегда витают всуе.

Интересно отметить, что и у этих трехмозгных существ, возникающих на планете Земля, упомянутые существенские мозги местонахождение имеют в тех же частях пла­нетного тела, как и в нас, а именно:

1.  Тот мозг, который предназначен Великой Природой для сосредоточения и дальнейшего осуществления первой святой силы святого Триамазикамно, именуемой «Святое Утверждение», локализирован и находится в их голове.

2.  Второй мозг, который трансформировывает и окристаллизировывает вторую святую силу священного Триа­мазикамно, а именно «Святое Отрицание», точно так же, как и в нас, помещается в их общем наличии вдоль всей их спины, в так называемом «позвоночном столбе».

3.  А что касается до места сосредоточения и источника для дальнейшего проявления третьей святой силы священ­ного Триамазикамно, а именно «Святое Примирение», то внешняя форма этого существенского мозга у тамошних трехмозгных существ совершенно не походит на нашу.

Надо заметить, что в первоначальных тамошних трех­мозгных существах упомянутый существенский мозг локализировывался в той же части их планетного тела и внеш­нюю форму имел точно такую же, как и у нас; но по мно­гим причинам, о которых ты при дальнейших моих расска­зах сам сообразишь, Великая Природа принуждена была постепенно перерождать его и придать ему ту форму, ка­кую этот мозг имеет в современных существах.

Такой «существенский-мозг» в современных тамошних трехмозгных существах локализи­ровы­вается не в одну об­щую массу, как ему свойственно локализировываться в на­личии всяких других трехмозгных существ нашей Великой Вселенной, а частями, согласно так называемой «специфической-функционизации», и каждая такая часть локализи­ровывается в разных местах их общего планетного тела.

Хотя, по внешнему виду, этот их существенский центр имеет уже такое разноместное сосредоточение, но тем не менее все отдельные его функционизации имеют между со­бою соответствующие связи, и пока вся эта разбросанная совокупность может функционировать точно так же, как ей вообще свойственно функционировать.

Сами они эти отдельные локализации в их общем нали­чии называют «нервные-узлы».

Интересно отметить, что большая часть отдельных ча­стей этого существенского мозга локализировывается в них именно в той части их планетного тела, в которой и должен был быть такой нормальный существенский мозг, а именно в области их груди, и совокупность этих своих грудных «нервных-узлов» они называют «плексус-солярис».

И вот, мой мальчик, и в наличии каждого из этих твоих любимцев с вездесущим Окиданохом происходит процесс «Джартклом», и в них все три его святые начала сливаются самостоятельно с прочими космическими кристаллизациями и идут на соответствующие осуществления; но так как, главным образом, благодаря уже упомянутым ненормаль­ным условиям существенского существования, ими же са­мими постепенно установленными, они окончательно пе­рестали выполнять существенские «Парткдолгдюти», то, вследствие этого, из этих святых начал всего существующе­го для их собственного наличия, кроме одного отрицающе­го начала, ничто другое не претворяется.

Кристаллизации, возникающие в их наличии от первого и третьего святого начала, почти все идут только на обслужи­вание общекосмического Трогоавтоэгократического про­цесса, а для облекания их собственного наличия идут только кристаллизации от второй части вездесущего Окиданоха, а именно от «Святого Отрицания», и потому большинство из них остаются с наличием, состоящим только из планетного тела, и так, сами для себя, уничтожаются навсегда.

И относительно всех одному ему свойственных особенно­стей вездесущего всюду-проникающего активного элемента Окиданох, а также относительно дальнейших результатов, ими осуществляемых, ты будешь иметь полное представле­ние только после того, когда я, как уже обещал, как-нибудь объясню тебе более или менее подробно касательно основ­ных законов Миросоздания и Мироподдержания.

Теперь же, пока, я расскажу тебе еще о тех выяснительных экспериментах, которые относились к этой вездесу­щей космической кристаллизации и при которых я присут­ствовал лично.

Но предупреждаю тебя, что я был очевидцем упомяну­тых выяснительных экспериментов не на этой, понравив­шейся тебе планете Земля, и производили их не твои лю­бимцы, а на планете Сатурн, где их производило как раз то трехмозгное существо, которое почти за весь период моей ссылки в эту солнечную систему было моим настоящим другом и про которое я недавно обещал рассказать тебе не­много подробнее.

Глава 18

Архифантазия

Дальше Вельзевул продолжал так: — Поводом первой встречи с тем трехцентровым су­ществом, у которого я увидел упомянутые эксперименты с вездесущим Окиданохом и которое существо впоследствии сделалось моим «сущностным-другом», послужило следу­ющее:

Чтобы иметь лучшее представление относительно собы­тий данного моего рассказа, тебе очень необходимо преж­де всего знать также о том, что в самом начале моей ссыл­ки в эту солнечную систему одни мои сущностные друзья, непричастные к событиям, послужившим причиной моей ссылки, а именно друзья, находившиеся тогда здесь, произ­вели над некоторыми соответствующими трехмозгными существами этой системы относительно моей личности тот священный процесс, который существует во Вселенной под наименованием «Священный-Взнушлицвал», т.е. в на­личии сказанных трехмозгных существ посредством друго­го священного космического процесса, называющегося «Аскальнуазар», относительно моей личности было приви­то то существенское, что объективная наука определяет по­нятием «Подобосамомусебедоверие».

И вот, когда в самом начале моего прибытия в эту сол­нечную систему Орс я стал бывать на разных планетах этой системы и когда я в первый раз спустился на поверхность планеты Сатурн, то оказалось, что одним из таких существ, подвергшихся относительно моей особы священному дей­ствию «Взнушлицвал», был также сам, как его там называ­ют, «Харахрахрухри» над всеми трехцентровыми суще­ствами, возникающими и существующими на этой плане­те Сатурн.

«Харахрахрухри» на планете Сатурн называется такое су­щество, которое является единым главой над всеми прочи­ми существами этой планеты.

Такие существа-главы существуют и на всех других пла­нетах, на которых водятся трехмозгные существа, и их на разных планетах именуют разно; а на твоей планете Земля такого главу называют «Царь».

Разница только в том, что всюду, даже на планетах этой же системы, имеется для всей данной планеты один такой «царь», а на твоей оригинальной планете Земля для каж­дой, случайно отделившейся группы этих твоих любимцев, имеется один отдельный царь, а иногда даже несколько та­ких самостоятельных «царей».

Итак...

Когда я спустился в первый раз на поверхность планеты Сатурн и начал водиться с тамошними трехцентровыми существами, то случилось так, что на другой же тамошний день мне пришлось иметь свидание с упомянутым «Харах­рахрухри», который во время, как говорят, «обмена-субъективных-мнений» предложил мне на все время моего пре­бывания на их планете иметь основным местом моего су­ществования в его собственном «хархурхи», т.е. в его «дворце».

Я так и сделал.

И вот, мой мальчик, однажды, когда мы разговаривали просто, согласно течению так называемого «существенско-ассоциативного-мышления», мы, между прочим, косну­лись вопроса относительно того, какие иногда странные результаты осуществляются проявлениями особенностей вездесущего Окиданоха. Вот тогда именно почтенный «Ха­рахрахрухри» планеты Сатурн и сказал мне впервые, что один из его подданных ученых-существ, по имени «Хархарх», недавно изобрел для выяснения многих до тех пор не выясненных свойств этого космического вещества в выс­шей степени интересные искусственные приспособления, которые он называет «рхахарахр», а главную показательную часть всего этого своего нового изобретения называет «хрхахархцаха».

И далее он предложил мне, что если мне угодно, то он сделает соответствующее распоряжение о том, чтобы мне показали все эти новые изобретения и дали бы относитель­но них возможные объяснения.

Результатом всего этого было то, что я на другой же день в сопровождении одного из приближенных этого почтен­ного «Харахрахрухри» отправился к месту существования того самого Горнахура Хархарха, у которого я и увидел впервые те, тогда еще новые, выяснительные эксперимен­ты с вездесущим Окиданохом.

Горнахур Хархарх, как я уже сказал, стал впоследствии моим сущностным другом. Он считался тогда во всей Все­ленной одним из лучших ученых из среды обыкновенных трехмозгных существ; всякие его констатирования, а также изобретенные им выяснительные аппараты уже распро­странялись повсюду, и прочие ученые существа на разных планетах начинали тогда пользоваться ими все больше и больше.

Кстати не мешает заметить, что и я, только благодаря его учености, позже, на планете Марс, стал иметь в моей обсер­ватории то Тескуано, которое, после окончательной его установки, дало моему «зрению» возможность восприни­мать «видимость» или, как говорят, «приближало-видимость» дальних космических сосредоточений в семь мил­лионов двести восемьдесят пять раз.

Собственно говоря, благодаря этому именно Тескуано впоследствии моя обсерватория и стала во всей Вселенной считаться одним из самых лучших подобных искусствен­ных сооружений. А главное, благодаря такому Тескуано я сам с тех пор стал иметь полную возможность, даже оста­ваясь дома, т.е. на планете Марс, почти свободно видеть и наблюдать процессы существования, происходившие на поверхности тех частей других планет этой солнечной си­стемы, которые, согласно так называемому «общесистемному-гармоническому-движению», в данный момент мог­ли восприниматься «существенским-зрением».

После того как Горнахур Хархарх осведомился, кто мы такие и зачем мы пришли, он подошел к нам и тут же очень любезно начал свои объяснения.

Прежде чем пересказывать тебе тогдашние его объясне­ния, по-моему, не мешает раньше раз навсегда предупре­дить тебя, что все разговоры, которые я имел с разными трехцентровыми существами, возникающими и существу­ющими на разных планетах в той системе, где я принужден был существовать за мои «грехи-молодости», и каковые именно я и собираюсь передавать тебе за время этого на­шего путешествия на пространственном судне Карнак, как, например, в данном случае — разговор с этим Горнахуром Хархархом, — все они происходили на совершенно еще не­знакомых тебе разговорных наречиях, иногда даже, кстати сказать, на таком наречии, созвучия которого были весьма трудно воспроизводимыми нормальными существенскими функциями, служащими для этой цели.

Ввиду этого, мой мальчик, я не буду повторять такие разговоры дословно, а передавать тебе только смысл их на нашем «разговорном языке», но, конечно, буду продол­жать употреблять те всякие «термины» и «специфические-наименования» или, вернее сказать, те созвучия, произво­димые существенскими, так называемыми «голосовыми-связками», которые употребляются твоими любимцами на планете Земля и которые за время моих рассказов о них, благодаря моим многократным повторениям, стали уже для тебя привычными и легко воспринимаемыми.

Да ... следует еще, кстати, заметить, что слово «Горна­хур» трехмозгные существа на планете Сатурн применяют для величания друг друга, произнося его перед именем того, к кому они обращаются.

Это подобно тому, как твои любимцы с планеты Земля также придумали добавлять к имени каждого другого сло­во «Господин» или целую бессмысленную фразу, выражающую такое понятие, относительно какого понятия наш по­чтенный Молла Наср-Эддин имеет следующее изречение.

А именно, он говорит: «Все-таки в нем больше действи­тельности, чем в мудрованиях „знатока“ обезьяньего дела».

Итак, мой мальчик...

Осведомившись о том, что от него требуют, мой буду­щий сущностный друг Горнахур Хархарх знаком пригласил нас ближе к одному из отдельных специальных приспосо­блений его создания, что, как после оказалось, и было им названо «хрхахархцаха».

Когда мы подошли ближе к сказанному специальному и очень странному сооружению, он, указывая на него одним из перьев своего правого крыла, сказал:

«Вот это специальное приспособление и есть самая глав­ная часть всего моего нового изобретения и в ней и обнару­живаются и показываются результаты почти всех особен­ностей вездесущего вещества Окиданох».

И далее, указывая на все прочие, там же в «кхрх» находя­щиеся отдельные специальные приспособления, он добавил:

«Чрезвычайно важные выяснения относительно вездесу­щего и всюду возникающего Окиданоха мне удалось полу­чить потому, что благодаря всем этим отдельным мною изобретенным, специальным приспособлениям, приобре­талась возможность получить сначала из всяких проис­ходящих напланетных и впланетных процессов все три основные части вездесущего Окиданоха и искусственно слить их опять в одно целое, а потом, также искусственно раздробляя, выяснить специфические свойства каждой его части в отдельности в ее проявлениях».

Сказав это, он указал опять на «хрхахархцаха» и добавил, что благодаря этому выяснительному «аппарату», всякое обыкновенное существо не только может ясно понять де­тали свойств всех трех совершенно самостоятельных, одна с другой ничего общего в своих проявлениях не имеющих, частей «Уник-Активного-Элемента», особенности которо­го являются главной причиной всего существующего во Вселенной, но также каждое обыкновенное существо мо­жет категорически убедиться в том, что всякие результаты, нормально полученные от процессов, происходящих с этим вездесущим мировым веществом, никогда существа­ми ни восприниматься, ни ощущаться не могут; восприни­маются же некоторыми существенскими функциями толь­ко те результаты упомянутых процессов, которые проис­ходят почему-либо ненормально, по причинам, приходя­щим со стороны и исходящим или от сознательных источ­ников или от случайных механических результатов.

Та часть нового изобретения Горнахура Хархарха, кото­рую он сам называл «хрхахархцаха» и которую считал са­мой главной, по внешнему виду очень походила на «тирцикиано», или, как бы сказали твои любимцы, — на «громадную-электрическую-лампу».

Это специальное искусственное приспособление с вну­тренней стороны представляло собой подобие небольшой комнаты с одной дверью, закрывающейся совершенно гер­метически.

Стенки этого оригинального сооружения были сделаны из некой прозрачной массы, видимость которой напоми­нала то, что на твоей планете называют «стекло».

Как я после узнал, главная особенность сказанной «прозрачной-массы» заключалась в том, что, хотя существа по­средством органа зрения и могли воспринимать сквозь нее видимость всяких космических сосредоточений, но эта масса не пропускала через себя ни извне внутрь, ни изнутри вовне, никаких лучей, возникающих от каких бы то ни было причин.

Когда я начал рассматривать эту часть упомянутого уди­вительного существенского изобретения, я сквозь ее про­зрачные стенки ясно мог различить, что внутри, в самой се­редине, стояли нечто вроде стола и двух стульев, а над сто­лом висели три одинаковых «нечто», вроде теперешних на планете Земля «электрических ламп», очень похожие на «момонодуары».

На столе и рядом с ним лежали и стояли несколько раз­ных, мне пока незнакомых, аппаратов и инструментов.

Позже выяснилось, что как упомянутые, находившиеся внутри этого «хрхахархцаха» предметы, так и все то, что нам потом пришлось надеть на себя, было изготовлено из особых материалов, изобретенных тем же Горнахуром Хархархом.

Впрочем и относительно этих материалов я тебе немно­го подробнее объясню в свое время, в течение дальнейших объяснений касательно изобретений Горнахура Хархарха.

А пока прими во внимание, что, кроме уже упомянутого «хрхахархцаха», в громадном «кхрх» или в «ателье» Горна­хура Хархарха стояли еще несколько больших самостоя­тельных приспособлений, в числе которых были два совсем особые, так называемые «жизньчакан», которые сам Горнахур Хархарх называл «крхррхихирхи».

Интересно отметить, что подобие «жизньчакан» или «крхррхихирхи» имеется также и у твоих любимцев, кото­рые такой аппарат называют «динамомашина».

Там стояло также отдельно одно тоже самостоятельное большое приспособление, которое, как после выяснилось, было особой конструкции специальный «солухнорахуна», или, как бы сказали твои любимцы, «сложной-конструкции-насос-для-выкачивания-атмосферы-до-абсолютной-пустоты».

Пока я с удивлением разглядывал все сказанное, сам Горнахур Хархарх подошел к упомянутому «особой-конструкции-насосу» и левым своим крылом подвинул одну из его частей, благодаря чему в этом насосе началась работа како­го-то механизма. После этого он опять подошел к нам и, указывая тем же специальным пером своего правого крыла на самую большую «жизньчакан», или «крхррхихирхи» или, наконец, на «динамомашину», продолжал свои даль­нейшие объяснения.

Он сказал, что вначале посредством этого специального приспособления из атмосферы или из всякого впланетного и напланетного образования «всасываются» в отдель­ности имеющиеся в них все три самостоятельные части вездесущего активного элемента Окиданох и только после того эти отдельные его самостоятельные части уже в са­мой этой «крхррхихирхи» искусственно, известным обра­зом сливаются опять в одно целое. Окиданох уже в обыч­ном своем состоянии протекает и концентрируется вон в то «вместилище». При этом он опять тем же своим специ­альным пером указал на нечто, очень похожее на так на­зываемый «генератор».

«А уже оттуда», — сказал он, — «Окиданох протекает вон в ту другую „крхррхихирхи“ или „динамомашину“ и через ее посредство с ним происходит процесс „Джартклом“ и каждая его отдельная часть сосредоточивается вон в тех других „вместилищах“», и он на этот раз указал на что-то, подобное так называемым «аккумуляторам».

И только тогда я из этих второстепенных „вместилищ“ разнообразными искусственными приспособлениями беру каждую активную часть Окиданоха в отдельности для сво­их выяснительных экспериментов.

Первым долгом, — продолжал он, — я продемонстри­рую вам один из тех результатов, когда в процессе стремле­ния отдельных частей вездесущего Окиданоха слиться опять в одно целое почему-либо отсутствует одна из его ак­тивных частей.

В настоящий момент это специальное сооружение за­ключает в себе пространство действительно абсолютной пустоты, достигнутой, кстати сказать, только благодаря особому устройству выкачивающего насоса, а также особо­му по своим свойствам и крепости материалу, из которого сделаны стенки данной части моего изобретения. Из осо­бенного качества материала сделаны и инструменты, по­средством которых только и возможно производить экспе­рименты в абсолютной пустоте».

Сказав это, он передвинул еще какой-то рычаг и опять продолжал:

«Благодаря последней сделанной мною перестановке одного из рычагов, в данный момент в этом абсолютно пу­стом пространстве начался тот процесс, когда с отдельны­ми частями вездесущего Окиданоха происходит так назы­ваемое „стремление-слиться-опять-в-целое“.

Но, вследствие того, что намеренно, со стороны „могу­щего“ разума, как в данном случае с моей стороны, в упо­мянутом процессе искусственно исключено участие тре­тьей части Окиданоха, которая существует под наименова­нием „Парихрахатнатиус“, сказанный процесс там, в дан­ный момент, и происходит только между двумя его частя­ми, а именно между теми его двумя самостоятельными ча­стями, которые в науке именуются: первая — „Аноднатиус“, а вторая — „Катоднатиус“. И по причине всего только что сказанного там, вместо долженствующего быть зако­номерного результата от слития трех частей, в данный мо­мент осуществляется тот незакономерный результат, кото­рый существует под наименованием „результата-процесса-взаимного-слития-двух-противоположных-сил“ или, как это выражают обыкновенные существа, — „причина-искусственного-света“.

Происходящее в данный момент там, в этом абсолютно пустом пространстве „стремление-слиться-опять-в-целое“ двух активных частей вездесущего Окиданоха имеет силу, исчисляемую объективной наукой в три миллиона сорок тысяч, так называемых „пружанос“ или, как еще говорят, „вольт“ напряжение каковой силы показывается стрелкой вон того специального приспособления».

И он, указав на «нечто», очень похожее на существую­щий тоже на твоей планете аппарат, который называется там «вольтметр», сказал:

«Одно из преимуществ этого моего нового изобретения для демонстрации данного явления заключается в том, что, несмотря на необычную мощность происходящего там те­перь процесса „силы-стремления“, долженствующие полу­читься и исходить от такого процесса так называемые „сальничицинуарные-инерционные-колебания“, которые, кстати сказать, большинство существ считают тоже „луча­ми“, не исходят вне из места их возникновения, т.е. из это­го искусственного сооружения, в котором и выясняются особенности вездесущего Окиданоха.

А для того, чтобы существам, находящимся вне этой ча­сти моего изобретения, все же было возможно выяснить силу и данного процесса, я состав массы стенок моего со­оружения намеренно сделал в одном месте таким, чтобы она пропускала через себя упомянутые „сальничицинуарные-инерционные-колебания“ или „лучи“».

Сказав это, он подошел ближе к «хрхахархцаха» и нажал какую-то кнопку, в результате чего весь его громадный «кхрх» или «ателье» вдруг так осветился, что наши органы зрения временно перестали функционировать и только по прошествии довольно долгого времени мы могли с большим трудом поднять веки и кое-как смотреть на окружающее.

Когда мы немного пришли в себя и Горнахур Хархарх передвинул еще какой-то рычаг, вследствие чего все окру­жающее пространство приняло опять обычную видимость, он своим как всегда ангельским голосом сначала обратил наше внимание опять на «пружанометр», стрелка которого указывала все на те же цифры, а потом продолжал так:

«Вы видите что, хотя процесс столкновения двух проти­воположных составных частей вездесущего Окиданоха все еще и продолжается с прежней мощностью „силы-стрем­ления“ и хотя та часть окружности данного сооружения, которая имеет свойство пропускать упомянутые „лучи“ еще открыта, несмотря на все это, теперь уже не стало больше того явления, которое обыкновенные существа определяют как „причина-искусственного-света“.

А не стало сказанного явления только вследствие того, что я последним моим передвижением известного рычага к процессу сталкивания двух составных частей Окиданоха прибавил приток третьей самостоятельной составной его части, которая начала пропорционально сливаться с другими двумя его частями, и благодаря этому результат, выте­кающий от такого рода слития трех составных частей вез­десущего Окиданоха, в противоположность процессу неза­кономерного слития его двух частей, уже не может быть воспринимаем существами никакими их существенскими функциями».

После сказанного объяснения Горнахур Хархарх предло­жил мне решиться вместе с ним войти в эту самую показа­тельную часть всего его нового изобретения, чтобы там в ней самой стать очевидцем многих особых проявлений вез­десущего и во все проникающего «Активного-Элемента».

Я, конечно, не долго думая, сразу решился и изъявил ему свое согласие.

Решился я сразу главным образом тогда по той причине, что от этого в моем существе ожидалось получиться никог­да не изменяющееся и не разлагающееся «объективно-сущностное-удовлетворение».

Когда этот мой будущий сущностный друг получил мое согласие, он тут же дал одному из своих помощников соот­ветствующее распоряжение.

Оказалось, что для осуществления предположенного тре­бовалось предварительно делать разные приготовления.

А именно, его помощники прежде всего как на меня, так и на самого Горнахура Хархарха надели какие-то особые очень тяжелые «костюмы», вроде тех, какие твои любимцы называют «водолазные скафандры», но с очень многими наружу торчащими головками так называемых «болтов», и когда эти в высшей степени оригинальные костюмы были на нас надеты, те же его помощники начали в известной последовательности завинчивать головки этих «болтов».

С внутренней стороны упомянутых «скафандров», на концах сказанных «болтов» имелись, как оказалось, особые пластинки, которые известным образом прижимали части нашего «планетного-тела».

После и для меня стало окончательно ясно, что это было необходимо для того, чтобы с нашими планетными телами не произошло, так называемое, «тарануранура», или, как можно было бы иначе сказать, чтобы наши планетные тела не «рассыпались», что вообще происходит со всякими «напланетными» и «впланетными» образованиями, попавши­ми в совершенно безатмосферное пространство.

Кроме этих специальных костюмов, на наши головы на­дели еще «нечто» вроде так называемых тоже водолазных «шлемов», но с исходящими от них очень сложными, так называемыми «соединителями».

Один из этих «соединителей» назывался «хархринхрарх», что означало «поддержатель-пульсации», и представлял из себя нечто длинное, на подобие «резиновой трубки». Один ее конец посредством имевшихся на «шлемах» сложних приспособлений герметически пригонялся к месту на шле­ме, соответствовавшему дыхательному органу, а другой ее конец после, когда мы уже вошли в ту странную «хрхахархцаха», привинтили к находившемуся там аппарату, имев­шему в свою очередь связь с пространством, наличие кото­рого соответствует «второй-существенской-пище».

Между мной и Горнахуром Хархархом был проведен так же особый «соединитель», через посредство которого мы, находясь уже внутри «хрхахархцаха», откуда атмосфера была выкачена до абсолютной пустоты, могли свободно сноситься друг с другом.

Один конец этого «соединителя», тоже при помощи осо­бых приспособлений, имевшихся на том же «шлеме», из­вестным образом пригонялся к моим так называемым ор­ганам «слуха» и «речи», а другой конец к тем же органам Горнахура Хархарха.

Таким образом, через этот «соединитель» между мною и моим будущим сущностным другом был установлен, как бы тоже сказали твои любимцы, своеобразный «телефон».

Без такого искусственного приспособления мы тогда ни­как не могли бы сноситься друг с другом главным образом потому, что Горнахур Хархарх был в то время еще суще­ство с наличием, усовершенствованным только до состояния, называвшегося «священное-инкоцарно», а существо с таким наличием не только совершенно не может прояв­ляться, но и не может и существовать в абсолютно пустом пространстве, даже в том случае, если ему в таком про­странстве искусственно проводили бы продукты всех трех существенских пищ.

Из числа всех «соединений», имевшихся для разных це­лей на тех странных «скафандрах» и «шлемах», самым «лю­бопытным» и, как говорят, «тонко-хитро-разумным» было то «соединение», которое великим ученым Горнахуром Хархархом было сотворено для того, чтобы и в «абсолютно-пустом-пространстве» «орган-зрения» даже обыкно­венных существ мог воспринимать видимость всяких окружающих предметов.

Один конец этого удивительного «соединения» извест­ным образом, тоже посредством имевшихся на «шлемах» приспособлений, пригонялся к нашим вискам, а другой ко­нец соединялся с тем, так называемым «амскомутатором», который, в свою очередь, известным образом, через по­средство так называемых «проволок» соединен был со все­ми предметами, находившимися как внутри самого «хрха­хархцаха», так и вне его, именно с теми предметами, види­мость которых требовалась во время экспериментов.

Очень интересно отметить и то, что к обоим концам это­го искусственного приспособления почти немыслимого для сознания существенского разума обыкновенных трехмозгных существ, в свою очередь были проведены два са­мостоятельных, тоже проволочных, соединения, через ко­торые извне протекали особые, так называемые «магнит­ные токи».

Подобные соединения и сказанные особые «магнитные токи» были, как мне после тоже подробно объяснили, этим действительно великим ученым Горнахуром Хархархом созданы для того, чтобы в ученых трехмозгных существах, даже не усовершенствованных до «Священного-Инкоцарно», благодаря одному качеству «магнитного тока», для их сущностности «рефлектировалось» наличие упомянутых предметов и чтобы тем самым с их несовершенными орга­нами существенского зрения осуществлялось восприятие реальности упомянутых предметов также и в этом пустом пространстве, где совершенно отсутствуют факторы или результаты разных космических сосредоточений с получа­ющимися от них колебаниями, от осуществления которых только и возможна функционизация каких бы то ни было существенских органов.

Пригнав на нас сказанные очень тяжелые искусственные приспособления для возможного существования существ в несоответствующей сфере, помощники этого, тогда еще Великого Всевселенского ученого Горнахура Хархарха, опять-таки с помощью специальных приспособлений вта­щили нас в самую «хрхахархцаха» и, привинтив исходящие от нас другие концы искусственных «соединений» к имею­щимся в самом «хрхахархцаха» соответствующим аппара­там, сами вышли и герметически закрыли за собою тот единственный путь, через который еще было возможно иметь какую-либо связь с так называемым «Из всего еди­но-представляющим миром».

Когда мы остались в этом самом «хрхахархцаха» одни, Горнахур Хархарх, переставив один из имевшихся там, так называемых, «рубильников», сказал:

«Теперь уже началась работа „насоса“, и он скоро выка­чает все без исключения имеющиеся здесь результаты ка­ких бы то ни было космических процессов, совокупность каковых результатов именно и представляет как основу и смысл, так и процесс поддержания существования всего су­ществующего во всем этом „Из всего едино-представляю­щем мире“».

И дальше он полу саркастическим тоном добавил:

«Скоро мы будем совершенно изолированы от всего су­ществующего и функционирующего во всей Вселенной; но благодаря моему новому изобретению и нами лично ранее достигнутым знаниям, мы имеем теперь возможность не только вернуться в сказанный мир и опять стать частицей всего существующего, но также скоро сподобиться стать безучастными очевидцами некоторых таких мировых зако­нов, которые для непосвященных обыкновенных трехцентровых существ являются тем, что они называют: „великие-непостижимые-тайны-природы“, но что на са­мом деле является только естественными и очень немудре­ными „друг-от-друга-вытекающими-результатами“».

Пока он говорил, начало уже чувствоваться, что «насос», т.е. другая, тоже очень важная часть его нового изобрете­ния, в совершенстве осуществляет предназначенную ему существенским разумом работу.

Чтобы ты лучше представил себе и понял относительно совершенства и этой части нового изобретения Горнахура Хархарха, надо непременно сказать тебе еще следующее:

Несмотря на то, что и мне лично, как тоже трехмозгному существу, только благодаря некоторым совершенно особым причинам, но все-таки много раз до этого прихо­дилось попадать в безатмосферные пространства и иногда даже в течение довольно долгого времени существовать только при посредстве «Священного-Кримбулацунара», и что в моем наличие уже до этого было приобретено от ча­стого повторения обыкновение, постепенно и почти не ис­пытывая неудобства от изменяющегося наличия «второй-существенской-пищи», переходить из одной сферы в дру­гую, какие изменения происходят в связи с изменениями наличия космических веществ, трансформирующихся и всегда имеющихся вокруг как больших, так и малых кос­мических сосредоточений; и несмотря на то, что даже са­мые причины моего возникновения и дальнейший процесс моего существенского существования сложились и проте­кали совершенно особым образом, вследствие чего имею­щиеся в моем наличии разные существенские функции по­степенно до того стали, волей-неволей, тоже особенными, — тем не менее, выкачивание атмосферы упомянутым «на­сосом» начало тогда происходить с такой мощностью и на отдельные части всего моего наличия запечатлело такие сильные ощущения, что я и поныне могу очень ясно пере­живать процесс течения тогдашнего моего состояния и де­тально передать тебе о нем.

Это в высшей степени странное состояние началось во мне после начала выкачивания, когда Горнахур Хархарх стал полусаркастическим тоном говорить о предстоящем для нас положении.

Во всех моих трех «существенских-центрах», именно в тех моих трех центрах, которые вообще локализируются в наличии всякого трехцентрового существа и существуют под наименованиями «мыслительный», «чувствительный» и «двигательный» центры, — в каждом из них начали в от­дельности очень странным и непривычным образом само­стоятельно восприниматься определенные впечатления о том, что с отдельными частями моего общего «планетного-тела» стал происходить самостоятельный процесс священ­ного «Раскуарно» и что космические кристаллизации, со­ставляющие наличие этих частей, начали протекать опять «всуе».

В начале, так сказать, «инициатива-констатирования» происходила во мне обычным образом, т.е. согласно так называемой «центротяжестности-ассоциативного-переживания».

Но позже, когда сказанная «инициатива-констатирова­ния» всего происходящего во мне постепенно почти неза­метно начала становиться только функцией моей сущности, эта последняя не только сделалась единым всеобъемлющим инициатором констатирования всего происходящего во мне, но в ней только и стало восприниматься и зафиксиро­ваться все без исключения вне ее новопроисходившее.

С этого момента сущность моя и начала уже непосред­ственно воспринимать впечатления и самостоятельно кон­статировать, что от происходившего тогда в моем общем наличии стали как бы совершенно уничтожаться сначала отдельные части моего «планетного-тела», а потом постепенно также и локализация «второго» и «третьего» существенских центров. В то же время определенно констатиро­валось, что функционизация этих двух центров постепенно переходила к моему «мыслительному центру» и делалась присущей ему, благодаря чему этот последний с увеличив­шейся интенсивностью функционизации становился уже «единомощным-воспринимателем» всего вне его осущест­вляющегося и автономным инициатором констатирова­ния всего происходящего как во всем моем наличии, так и вне его.

Пока во мне происходило сказанное странное и моему разуму тогда еще непонятное «существенское-переживание», сам Горнахур Хархарх был занят перестановкой ка­ких-то «рычагов» и «рубильников», имевшихся во множе­стве по бокам стола, за которым нас посадили.

Случившееся вдруг с самим Горнахуром Хархархом про­исшествие изменило все это мое существенское пережива­ние и в моем общем наличии началось опять обычное «внутреннее-существенское-переживание».

А случилось следующее:

Горнахур Хархарх со всеми теми необычайно тяжелыми приспособлениями, которые были надеты и на него, вдруг очутился на известной высоте над стулом и начал там «ба­рахтаться» наподобие, как говорит наш дорогой Молла Наср-Эддин, «щенка-попавшего-в-глубокий-пруд».

Как потом выяснилось, друг мой Горнахур Хархарх во время перестановок упомянутых «рычагов» и «рубильни­ков» ошибся и напряг некоторые части своего «планетного-тела» свыше требуемого. От этого его наличие, со всем, что было на нем, получив сначала толчок, а потом породившуюся от этого толчка «инерцию», стало, благодаря «темпу», происходившему в его наличии от восприятия «второй-существенской-пищи» и отсутствию в этом совер­шенно пустом пространстве какого-либо сопротивления, блуждать или, как я уже сказал, «барахтаться» на подобие «щенка-попавшего-в-глубокий-пруд».

Сказав это с улыбкой, Вельзевул замолк, а немного пого­дя сделал своей левой рукой очень странный жест и с не­свойственной его голосу интонацией продолжал так:

— Теперь, когда я, постепенно вспоминая, рассказываю тебе обо всем, относящемся к событиям уже давно минув­шего периода моего существования, во мне возникает жела­ние искренно признаться тебе, именно тебе одному из тех моих прямых наследников, который тоже неизбежно дол­жен стать итогом всех моих деяний за периоды процесса мо­его прошедшего существенского существования. А именно, я хочу искренно признаться тебе в том, что в то время, ког­да моя сущность при участии подвластных только ей частей моего наличия самостоятельно решила принять личное уча­стие в научных выяснительных экспериментах с показатель­ной частью нового изобретения Горнахура Хархарха, и я без всякого принуждения со стороны вошел внутрь этой пока­зательной части, сущность моя, несмотря на сказанное, все же допустила вкрасться в мое существо и развиться в нем, параллельно с упомянутым странным переживанием, пре­ступному эгоистическому опасению за цельность моего об­щего личного существования.

Все-таки, мой мальчик, для того, чтобы ты в данный мо­мент не слишком сокрушался, я нахожу не лишним доба­вить, что это произошло во мне тогда в первый и последний раз за все периоды моего существенского существования.

Впрочем, пока, пожалуй, и не следовало бы вовсе касать­ся вопросов, которые относятся исключительно только к нашему роду.

Вернемся лучше к начатому рассказу, касавшемуся вез­десущего Окиданоха и моего сущностного друга Горнахура Хархарха. Этот последний, кстати сказать, считавшийся когда-то всюду среди обыкновенных трехмозгных ученых существ «великим ученым», ныне, хотя и продолжает су­ществовать, не только не считается уже «великим», но бла­годаря своему собственному результату, т.е. сыну, как гово­рит наш дорогой Молла Наср-Эддин, уже «тавось», или как он же иногда в подобных случаях изрекает: «Он-уже-сел-в-старую-американскую-резиновую-калошу».

Итак, когда барахтавшийся Горнахур Хархарх, только благодаря произведенному им над собой особому и очень сложному маневру, опять кое-как с большими трудностя­ми спустил, наконец, свое планетное тело, с нагруженными на него разными необычайно тяжелыми приспособления­ми на стул и на этот раз закрепил все это с помощью имев­шихся для такого случая на стуле специальных винтов, и когда мы оба более или менее приспособились и нам стало возможным сноситься друг с другом посредством упомя­нутого искусственного соединения, он, Горнахур Хархарх, первым долгом обратил мое внимание на три над столом висевших аппарата, которые, как я тебе уже сказал, очень походили на «момонодуары».

При близком рассмотрении, они все три имели одинако­вую внешность и представляли из себя подобие трех одина­ковых «стержней», в конце которых выступали по одной, так называемой, «угольной-свечи», какие бывают в аппара­тах, каковые твои любимцы называют: «дуговые-электричес­кие-лампы».

Обратив мое внимание на эти три подобия «момонодуаров» или «стержней», он сказал:

«Каждый из трех, по внешности одинаковых, аппаратов имеет непосредственное соединение с теми второстепенны­ми „вместилищами“, на которые я уже указывал, когда мы находились еще вне „хрхахархцаха“, и в которых после ис­кусственного „Джартклома“ с Окиданохом все его активные части собираются каждая в отдельности в общую массу.

Эти три самостоятельных аппарата сконструированы мною таким образом, что мы, находясь здесь в абсолютно пустом пространстве, можем из упомянутых второстепен­ных „вместилищ“ получать для требуемых экспериментов сколько угодно каждой активной части Окиданоха в чи­стом виде, а также по желанию изменять ту приобревшуюся в них силу „стремления-слиться-опять-в-одно-целое“, которая становится присущей им от степени уплотнения массового сосредоточения.

И здесь в этом абсолютно пустом пространстве я прежде всего покажу вам то самое незакономерное явление, кото­рое мы недавно наблюдали, находясь вне места его проис­хождения. А именно, я опять продемонстрирую вам то космическое явление, когда, после какого-либо закономер­ного „Джартклома“, отдельные части Окиданоха встреча­ются в пространстве вне какого-либо закономерного воз­никновения и без участия какой-либо одной части „стремятся-слиться-опять-в-целое“».

Сказав это, он сначала закрыл ту часть окружности «хрхахархцаха», масса которой имела свойства пропускать через себя «лучи», а потом, переставив два «рубильника» и нажав какую-то кнопку, вследствие чего имевшаяся на сто­ле небольшая площадка из какой-то тоже особой мастики автоматически передвинулась к упомянутым «угольным-свечам», он, обратив опять мое внимание на «амперметр» и «вольтметр», добавил:

«Я опять открыл приток частей Окиданоха, а именно „Аноднатиуса“ и „Катоднатиуса“, с той же силой „стремления-к-слитию“».

Когда я посмотрел на «амперметр» и «пружанометр» и действительно увидел, что их стрелки передвинулись и остановились на тех же цифрах, которые я заметил в пер­вый раз, находясь еще вне «хрхахархцаха», я очень удивил­ся, так как, несмотря на указание стрелок и на предупреж­дение самого Горнахура Хархарха, я не замечал и не ощу­щал никакого изменения степени восприятия видимости окружающих предметов.

И потому, не дожидаясь дальнейших его объяснений, я спросил: «Почему же нет никакого результата от такого не­закономерного „стремления-слиться-в-целое“ частей Оки­даноха?»

Прежде чем ответить на такой мой вопрос, он выключил единственную лампу, действовавшую от особого магнитного тока. Удивление мое возросло еще более, так как не­смотря на сразу наступившую темноту, все же сквозь стен­ки «хрхахархцаха» с достаточной ясностью можно было видеть, что стрелки «амперметра» и «вольтметра» все еще стояли на прежних местах.

Только когда я кое-как стал свыкаться с таким удивив­шим меня констатированием, Горнахур Хархарх сказал:

«Я вам уже говорил, что состав массы, из которой сдела­ны стенки этого искусственного сооружения, в каковом мы в данный момент находимся, имеет свойство не про­пускать через себя никаких колебаний, возникающих из каких бы то ни было источников, за исключением некото­рых колебаний от сосредоточений, находящихся вблизи, но эти колебания могут быть воспринимаемы лишь орга­нами зрения трехмозгных и то, конечно, только нормаль­ных существ.

Кроме этого, на основании закона, называющегося „Эттератогетар“, „сальничицинуарные-инерцион­ные-колебания“ или „лучи“ приобретают свойство действовать на ор­ганы восприятия существ только после прохождения гра­ницы, которая определяется наукой следующей формули­ровкой: „Результат-проявления-пропорционально-равен-силе-стремления-полученной-от-толчка“.

И вот, так как данный процесс столкновения двух частей Окиданоха имеет силу большой мощности, то и результат этого столкновения проявляется намного дальше его воз­никновения.

Теперь смотрите!!!»

Сказав это, он нажал какую-то другую кнопку, и вдруг, вся внутренность «хрхахархцаха» заполнилась таким же ослепительным светом, какой я уже испытал, когда нахо­дился вне «хрхахархцаха».

Оказалось, что сказанный свет получился от того, что Горнахур Хархарх последним своим нажатием кнопки от­крыл опять ту часть стенки «хрхахархцаха», которая имела свойства пропускать через себя «лучи».

Как он дальше пояснил, свет этот был только послед­ствием результата, получившегося от «стремления-слиться-в-целое» частей Окиданоха, происходившего в этом аб­солютно пустом пространстве, здесь в «хрхахархцаха», и проявившемуся, благодаря так называемому «отражению» извне, обратно на место своего возникновения.

После этого он продолжал так:

«Теперь я покажу вам на деле, каким образом и при ка­ких комбинациях процессов „Джартклома“ и „стремления-слиться-опять-в-целое“ активных частей Окиданоха в пла­нетах из так называемых „минералов“, составляющих вну­треннее наличие планет, возникают определенные образо­вания разнообразной плотности, как, например, так назы­ваемые „минералоиды“, „газы“, „металлоиды“, „металлы“ и т.д. и как потом эти последние, благодаря этим же факто­рам, постепенно трансформи­руются одни в другие и как вытекшие от этих трансформаций вибрации составляют тем самым ту „совокупность-вибраций“, которая и осу­ществляет для самих планет возможность устойчивости в процессе так называемого „общесистемного-гармониче­ского-движения“ .

Для такой предполагаемой мною демонстрации мне при­дется, как я всегда это делаю, вытребовать извне нужные ма­териалы, которые через посредство тоже мною предусмо­тренных приспособлений передадут мне мои ученики».

Интересно отметить, что, пока он говорил, он одновре­менно «постукивал» своей левой ногой по какому-то «не­что», очень похожему на то, что твои любимцы называют «передаточным аппаратом» знаменитого «Морза», знаме­нитого впрочем, конечно, только на планете Земля.

Немного погодя, из нижней части «хрхахархцаха» стало медленно подыматься небольшое «нечто» на подобие ко­робки, тоже с прозрачными стенками, внутри которой, как после оказалось, находились некоторые «минералы», «ме­таллоиды», «металлы» и разные газообразные вещества в жидких и твердых состояниях.

Из коробки он с помощью разных, имевшихся на одной стороне стола приспособлений прежде всего вынул слож­ной манипуляцией так называемую «красную медь» и по­ложил ее на упомянутую площадку, а потом сказал:

«Этот металл является определенной планетной кри­сталлизацией, представляющей одну из требуемых плот­ностей для сказанной устойчивости. Он является образо­ванием предшествовавших процессов действия частей вездесущего Окиданоха, и в данный момент я хочу искус­ственно и ускоренно дать произойти последующим пре­вращениям этого металла через посредство особенностей тех же факторов.

Я хочу искусственно способствовать эволюции и инво­люции его элементов в сторону большего уплотнения или, наоборот, превращению этих элементов в первоначальное их состояние.

Чтобы вам была более ясна картина предстоящих выяснительных экспериментов, я нахожу нужным прежде все­го, хотя бы вкратце, посвятить вас в мои первые личные научные выводы относительно очевидности причин и условий, по которым и в которых происходит в самых пла­нетах окристаллизование отдельных частей Окиданоха в тех или других сказанных определенных образованиях.

Очевидно сначала, от какого-либо с вездесущим Окиданохом незакономерного Джартклома, имеющего место также и в наличии всяких планет, отдельные его части ло­кализовываются в среду той части наличия планет, т.е. в тот именно минерал, которому в данный момент соответ­ствовало находиться в том самом месте, где произошел сказанный незакономерный Джартклом.

И вот, если так называемая „вибрация-плотности-эле­мента“ сказанной среды имеет „родственность-вибрации“ с упомянутой активной частью вездесущего Окиданоха, то, на основании мирового закона, называющегося „Симметричное-вхождение“, она сливается с наличием упомяну­той среды и становится ее нераздельной частью. И с этих пор данные части вездесущего Окиданоха начинают, со­вместно со сказанными элементами упомянутой среды, предоставлять требуемые в планетах соответствующие плотности, т.е. разного рода металлоиды или даже сразу и металлы, подобно металлу, поставленному мною в сферу, в которой в данный момент по моему желанию будут проис­ходить искусственные действия „стремления-слиться-в-целое“ частей Окиданоха, и какой металл, как я уже сказал, существует под наименованием „красная медь“.

И дальше, когда в планетах возникают таким образом сказанные разнообразные „металлоиды“ и „металлы“, они, как это вообще становится присущим всяким возникнове­ниям, в которых принимает участие Окиданох или какая-либо активная его часть, начинают на основании общеми­рового закона, называющегося „Взаимное-питание-всего-существующего“, излучать из своего наличия результаты внутреннего так называемого „Обмена-веществ“. А излуче­ния этих металлоидов и металлов, как это свойственно вся­ким излучениям, исходящим от напланетных и впланетных образований, которые в своих колебаниях приобрета­ют свойства Окиданоха или активных его частей, имею­щихся в так называемых центротяжестностях всяких ска­занных образований, — имеют свойства почти подобные свойствам самого Окиданоха или той или другой активной его части.

Когда таким образом возникшие в планетах сказанные массы разной плотности в нормальных окружающих усло­виях излучают из своих общих наличий требуемые для упо­мянутого мирового закона „Взаимное-питание-всего-существующего“ колебания, между этими их разносвойственными колеба­ния­ми, на основании основного мирово­го закона „Троемедехфе“, восстанавливается также взаимо­действующий контакт.

Результат же такого контакта и является, главным обра­зом, фактором для постепенного изменения разных плот­ностей в планетах.

Мои долгогодовые наблюдения дали мне почти полное убеждения в том, что только благодаря сказанному контак­ту и его результатам осуществляется „устойчивость-гармонического-равновесия“ планет.

Этот металл, называющийся „красная медь“, который я поместил в сферу для предполагаемого мною искусственно­го осуществления действий активных частей Окиданоха, имеет в данный момент так называемую „удельную-плотность“, исходя от плотности священного элемента „Qеомертмалогос“ как единицы, — 444 т.е. атом этого металла четы­реста-сорок-четыре раза плотнее и в столько же раз менее животворен, чем атом священного „Qеомертмалогоса“.

Теперь смотрите, в каком порядке будет протекать ис­кусственно ускоренная трансформация его»...

Сказав это, он сперва установил перед моим органом зрения автоматически передвигающийся Тескуано, а по­том начал с известной последовательностью включать и выключать разные «рубильники». А когда я стал наблюдать через этот Тескуано, он начал объяснять следующее:

«Теперь я открыл в сферу нахождения этого металла приток всех трех частей Окиданоха и вследствие того, что все эти три активные части имеют одинаковое „качество-уплотнения“ а следовательно и одинаковую „силу-стремления“, они, ничего не изменяя в наличии находящегося там металла, сливаются опять в этой сфере в целое; полу­чившийся таким путем вездесущий Окиданох через специ­альное соединение вытекает в обычном своем состоянии; обратно из этого „хрхахархцаха“ и концентрируется опять в первом, мною уже указанном вместилище.

Смотрите дальше!! Я начинаю намеренно увеличивать „силу-стремления“ только одной из активных частей Окиданоха. Для примера, я увеличиваю силу, называющуюся „Катоднатиус“, и вследствие этого вы видите, что элемен­ты, составляющие наличие этой „красной меди“, начали инволюционировать по направлению других веществ, по качеству составляющих обычное наличие планет».

Объясняя это последнее, он в то же время с известной последовательностью включал и выключал разные «ру­бильники».

Несмотря на то, мой мальчик, что я смотрел тогда на все происходившее очень внимательно и что все мною виден­ное запечатлелось в моем наличии «пестолнутиарно», т.е. навсегда, несмотря на все это, я, пожалуй, при всем моем желании не сумел бы теперь описать тебе словами и сотую часть происходившего тогда в том одном небольшом куске из определенного планетного образования.

Я не буду пытаться описать тебе словами относительно виденного мною тогда еще и потому, что я только что вспомнил о возможности вскоре показать тебе все это на деле; тогда и ты будешь сам очевидцем такого странного и удивительного мирового процесса.

Все же я пока скажу тебе, что тогда в том куске «красной меди» начало происходить нечто, немного похожее на те ужасающие картины, какие я иногда наблюдал с Марса че­рез мое Тескуано среди твоих любимцев на планете Земля.

Я сказал «немного» похожее, ибо то, что происходило иногда среди твоих любимцев, имело возможную для на­блюдения видимость только вначале, тогда как в упомяну­том куске «красной меди» такая видимость продолжалась до окончательного трансформационного завершения.

Провести приблизительную параллель между проис­ходящим иногда на твоей планете и происходящим тогда в том небольшом куске меди, можно было бы, если предста­вить себе будто ты находишься высоко и смотришь вниз на большую площадь, на которой тысячи твоих любимцев, охваченные самой высшей градацией тамошнего главного психоза, начинают всякими ими придуманными способа­ми уничтожать друг у друга существование, причем вместо них моментально появляются их так называемые «трупы», у которых, благодаря издевательствам над ними оставши­мися пока еще не уничтоженными, очень заметно изменя­ется их расцветка, вследствие чего постепенно также изменяется и общая видимость поверхности упомянутой боль­шой площади.

Тогда, мой мальчик, этот впоследствии мой сущностный друг Горнахур Хархарх, включая и выключая приток всех трех активных частей Окиданоха и изменяя их силу стрем­ления, изменял также плотность элементов сказанного ме­талла и этим самым превращал его, т.е. «красную медь», во всякие другие тоже определенные планетные «металлы» низшей или высшей градации животворности.

Здесь, для выяснения странности психики понравив­шихся тебе трехмозгных существ, будет очень важно и ин­тересно для тебя отметить следующее: когда Горнахур Хар­харх искусственно, с помощью своего нового изобретения, намеренно производил эволюцию и инволюцию плотно­сти и животворности элементов «красной меди», я очень определенно заметил, что раз на упомянутой площадке этот металл «красная медь» превратился в тот самый опре­деленный металл, из-за которого «горе-ученые» существа твоей планеты, в течение почти всего времени их возник­новения и существования, «мудрили» в надежде превра­тить в этот металл другие металлы, чем постоянно вводили в заблуждение своих, и без того уже, как говорят иногда твои любимцы, «сбившихся-с-панталыку».

Этот металл там называют «золото».

«Золото» есть ничто иное, как тот металл, который мы называем «прцатхалавр», «удельный-вес» которого, исходя тоже из элемента священного Qеомертмалогоса, равен тысяче четыреста тридцати девяти, т.е. элемент его являет­ся в три с чем-то раза менее животворным, чем элемент ме­талла «красная медь».

Что же касается того, что я внезапно решил не пытать­ся подробнее объяснить тебе словами все, происходившее тогда в куске упомянутой «красной меди» ввиду выражен­ного мною предположения о возможности скоро показать тебе на деле в определенных планетных образованиях про­цессы разных комбинаций проявления действия активных частей Окиданоха, то это я сделал, так как вдруг вспомнил всемилостивейшее обещание, данное мне на­шим Всечетвертьдержителем Превеликим Архихеруви­мом Пештвогнером.

Такое всемилостивейшее обещание было мне дано, как только я вернулся из ссылки и должен был, первым долгом, представиться Его Всечетвертьдержителю Архихерувиму Пештвогнеру и, припав к стопам Его, произвести перед ним так называемый «Сущностной-Священный-Алямизурнакалу».

Это я должен был сделать все из-за тех же грехов моей молодости, потому что когда я был прощен ЕГО ЕДИНОБЫТНЫМ БЕСКОНЕЧНЫМ и мне было разрешено вернуться на родину, некоторыми священными Индивидуумами было решено потребовать от меня произвести на всякий случай над моей сущностью такой священный процесс, дабы я не мог проявить себя как тогда, в период моей мо­лодости, и чтобы из-за этого не получилось бы того же са­мого и в разумах большинства индивидуумов, обитающих здесь в центре Великой Вселенной.

Ты еще наверно не знаешь, что значит священный «Алямизурнакалу» над сущностью.

Как-нибудь позже я объясню тебе очень подробно про это, а пока скажу просто словами нашего дорогого Молла Наср-Эддина, который объясняет этот процесс как «Дать-честное-слово-не-совать-своего-носа-в-дела-начальства».

Тогда, после того как я представился Его Всечетверть­держителю, он, между прочим, изволил спросить меня, взял ли я с собою все заинтересовавшие меня и собранные мною существенские произведения с разных планет той солнечной системы, в которой я существовал в период моей ссылки.

Я ответил, что взял почти все, кроме тех громоздких ап­паратов, которые соорудил для меня на планете Марс мой друг Горнахур Хархарх.

Вот тогда он и обещал мне распорядиться, чтобы при следующих рейсах пространственного судна Вездесущий, при первой же возможности было захвачено все, на что я укажу.

Вот почему, мой мальчик, я надеюсь, что на нашу плане­ту Каратаз привезут все требуемое и что поэтому, когда мы вернемся, тебе будет возможно увидеть собственными гла­зами и мне на деле все детально объяснить тебе.

А пока здесь, на пространственном судне Карнак, за вре­мя этого нашего путешествия, я буду, как я тебе уже обе­щал, рассказывать по порядку о моих спусках туда, на твою планету, равно как и о причинах таких моих так называе­мых «персональных-явлений»!

Глава 19

Рассказы Вельзевула о своем втором
спуске на планету «Земля»

Вельзевул начал так: — На эту твою планету Земля я спустился во второй раз только через одиннадцать их веков после моего перво­го на нее спуска.

Вскоре после этого моего первого спуска на поверхность этой планеты, с ней и случилось второе серьезное несчас­тье, которое, однако, имело лишь местный характер и не предвещало никакого несчастья в большом масштабе об­щекосмического характера.

Во время сказанного второго серьезного несчастья с этой планетой, материк Атлантида, являвшийся в период первого моего спуска самым большим материком и глав­ным местом существенского существования трехмозгных существ этой планеты, в числе других больших и малых твердынь тоже вошел внутрь планеты со всеми бывшими на нем трехмозгными существами и почти со всем тем, что ими в течение прошедших долгих их веков было достигну­то и приобретено.

Вместо всего этого изнутри планеты выступили тогда другие твердыни и образовали другие материки и острова, большинство которых существует еще и поныне.

На упомянутом материке Атлантида как раз и находился тот город Самлиос, где, как ты помнишь, я уже говорил тебе, существовал тот наш молодой земляк, из-за которого состоялся мой первый «персональный-спуск».

Во время упомянутого второго большого несчастья с этой планетой многие из понравившихся тебе трехцентровых существ, благодаря всевозможным случаям, уцелели, и от них и пошел их ныне уже чересчур размножив­шийся род.

Ко времени второго моего «персонального-спуска», они уже настолько размножились, что водились опять почти на всех новообразовавшихся твердынях.

А какие именно закономерно вытекающие причины по­родили в результате такое чрезмерное их размножение, ты поймешь тоже в течение дальнейших моих рассказов.

По-моему, в этом месте моих рассказов очень не меша­ет, в связи с этой земной катастрофой, кстати, заметить кое о чем, касающемся трехмозгных существ нашего племени, именно о том, благодаря чему все существовавшие на этой планете существа нашего племени, во время упомянутой с ней катастрофы, избежали рокового, так называемого «апокалипсического-конца».

Избегли они этого благодаря следующему:

В наших предшествовавших беседах я как-то уже гово­рил тебе, что большинство существ нашего племени, кото­рые местом своего существования избрали эту твою плане­ту, во время первого моего спуска существовали преиму­щественно на материке Атлантида.

И вот оказывается, что за год до сказанной катастрофы наша тамошняя так называемая «партийная-пифия» в сво­ем пророчестве потребовала, чтобы все наши оставили ма­терик Атлантида и переселились на недалеко находящийся другой небольшой материк и продолжали бы свое суще­ствование на определенной, указанной ею, части его по­верхности.

Этот небольшой материк назывался тогда «Грабонцы» и указанная «пифией» его часть действительно избегла той ужасающей пертурбации, которая произошла тогда со все­ми прочими частями общего наличия этой злополучной планеты.

Вследствие сказанной пертурбации, этот небольшой ма­терик «Грабонцы», существующий под наименованием «Африка» и поныне, намного даже увеличился, благодаря выступившим из водных пространств планеты и соединив­шимся с ним другим твердыням.

И вот, мой мальчик, наша тамошняя «партийная-пи­фия» сумела заранее предупредить существ нашего племе­ни, существовавших в то время по принуждению на этой планете, и этим самым уберечь их от неизбежной, как я тебе уже сказал, «апокалипсической-участи», только бла­годаря одному особому существенскому свойству, могу­щему, кстати сказать, быть приобретаемым существами исключительно намеренно, при посредстве так называе­мых существенских «Парткдолгдюти», о чем я тебе после расскажу.

На этот раз я лично спустился на поверхность планеты Земля по причинам, вытекшим из следующих событий.

Как-то на планете Марс мы получили из Центра эфирограмму о предстоящем новом явлении на эту планету неко­торых высочайших священных Индивидуумов. И действи­тельно, через пол-марсового года туда явились несколько Архангелов, Ангелов, Херувимов и Серафимов, большин­ство которых были из числа членов той Превеликой Ко­миссии, которая уже появлялась на нашей планете Марс при первом большом несчастье с твоей планетой.

В числе этих высочайших священных Индивидуумов был опять Его Сообразность, Ангел, — ныне уже Архангел — Луизос, о котором, помнишь, я тебе недавно рассказывал, что он во время первого большого несчастья с планетой Земля был одним из главных сподвижников в деле устране­ния последствий этого общекосмического несчастья.

И вот, мой мальчик! На другой же день после этого вто­ричного появления упомянутых священных Индивидуу­мов, Его Сообразность явился в мой дом в сопровождении одного из Серафимов, второго его помощника.

После благословения меня и после некоторых моих рас­спросов относительно Великого Центра, Его Сообразность соизволил тогда сказать мне, между прочим, что после стол­кновения кометы Кондур с планетой Земля он или другие ответственные космические Индивидуумы, ведающие делами «гармонического-миросуществования», часто спускались в эту солнечную систему для наблюдения за течением осу­ществления мероприятий, предпринятых ими для устране­ния последствий этого общекосмического недоразумения.

«А спускались мы», — продолжал Его Сообразность, — «так как, хотя мы тогда и приняли все возможные меры и уверили всех, что все будет в порядке, мы сами все же не были категорически убеждены, что не могли бы произойти какие-либо непредвиденные неожиданности.

Эти наши опасения отчасти и оправдались, но „слава случаю“ в смысле общекосмического масштаба не в серьез­ной форме, так как это новое несчастье коснулось только самой планеты Земля.

Это второе несчастье с планетой Земля», — продолжал Его Сообразность, — «случилось благодаря следующему:

Когда во время первого несчастья от этой планеты отде­лились два значительных куска, то по некоторым причи­нам так называемый „центр-тяжести“ всего ее наличия не успел сразу переместиться в соответствующее новое место. Поэтому, все время, до этого второго несчастья, планета эта существовала с неправильно расположенным „центром-тяжести“, благодаря чему движение ее все это время не было „равномерно-гармоническим“, и в ней и на ней ча­сто случались разные сотрясения и большие перемещения.

Когда же недавно „центр-тяжести“ планеты переместил­ся наконец в самый ее центр, то тогда-то и случилось это новое второе с ней несчастье.

Но зато теперь», — с оттенком самодовольства добавил Его Сообразность, — «существование этой планеты пойдет уже вполне нормально в связи с общекосмической гармо­нией.

Это второе несчастье с планетой Земля, наконец, и нас окончательно успокоило и убедило, что из-за этой планеты не может уже произойти несчастье в большом общекосми­ческом масштабе.

В настоящее время не только сама эта планета приобре­ла опять нормальное движение в общекосмическом равно­весии, но и оба отделившиеся от нее куска, которые в на­стоящее время называются „Луна“ и „Анулгос“, тоже при­обрели нормальное движение и стали хотя малыми, но са­мостоятельными „кофенщарными“, т.е. добавочными, планетами этой солнечной системы Орс».

Немного задумавшись, Его Сообразность сказал мне потом:

«Ваше Преподобие, я и явился к вам именно для перего­воров относительно будущего благополучия того большо­го куска этой планеты, который в настоящее время суще­ствует под наименованием „Луна“.

«Дело в том», — продолжал Его Сообразность, — «что этот кусок не только стал самостоятельной планетой, но в данный период времени на нем начался даже процесс обра­зования атмосферы, необходимой для всякой планеты, служащей для осуществления превеличайшего общекос­мического Трогоавтоэгократа.

И в то же время, правильному процессу образования сказанной атмосферы на этой непредвиденно возникшей маленькой планете теперь мешает одно нежелательное об­стоятельство, которое исходит от трехмозгных существ, возникших и существующих на планете Земля.

Вот относительно этого именно я и решился обратиться к вам, ваше Преподобие, и просить вас согласиться взять на себя, во имя нашего Единобытного Творца, задачу по­пытаться избавить нас от необходимости прибегнуть к ка­ким-либо крайним священным процессам, неподобающим быть применяемыми для каких бы то ни было трехцентровых существ, и с этой целью устранить это нежелательное явление каким-нибудь обычным путем, через имеющийся в их наличии собственный их существенский разум».

И в дальнейших подробных своих разъяснениях Его Со­образность сказал тогда еще, между прочим, что после вто­рой катастрофы с планетой Земля, случайно спасшиеся двуногие трехмозгные существа опять размножились, причем теперь весь процесс их существенного существования со­средоточен на другом новообразовавшемся, тоже большом, материке, который называется «Ашхарх»; что на этом боль­шом материке «Ашхарх» из них образовались три самосто­ятельные большие группы, первая из которых обосновалась в местности в то время называемой «Тиклямыш», вторая в месте называемом «Моралплейси» и третья группа в поны­не существующей местности, которая тогда называлась «Жемчания»; и что в психике существ, принадлежащих ко всем этим трем самостоятельным группам, образовались некие своеобразные «Хаватвернони», т.е. некое психическое стремление, совокупность процесса какового общепсихиче­ского стремления они сами прозвали «Религия».

«Хотя эти их „Хаватвернони“ или „Религия“ ничего об­щего между собою не имеют», — продолжал Его Сообраз­ность, — «но тем не менее, среди существ всех трех групп на почве этих их религий, очень сильно распространен оди­наковый обычай, называющийся «жертвоприношение».

А основанием для такого их обычая служит одно, только их странным разумом могущее быть осознанным, понима­ние, согласно которому, если они в честь своих богов и куми­ров будут уничтожать существование существ других форм, то этим воображаемым ими богам и кумирам якобы будет очень и очень приятно, и они за это непременно всегда и во всем должны будут им помогать и способствовать осущест­влению всяких их фантастических и сумасбродных идей.

В настоящее время этот обычай там так распространен и уничтожение существования существ разных форм для этой злостной цели приняло там такие размеры, что полу­чается уже излишество священного „Аскокина“, требуемо­го от планеты Земля для бывших ее частей, т.е. излишество тех колебаний, которые возникают при священном про­цессе „Раскуарно“ существ всяких внешних форм, возника­ющих и существующих на той планете, от которой требу­ется сказанное священное космическое возникновение.

Для нормального образования атмосферы нововозник­шей планеты Луна, сказанное излишество священного „Аскокина“ уже начало серьезно мешать правильному об­мену веществ между самой планетой Луна и ее атмосферой, и в настоящее время явилось уже опасение, что она от это­го оформится неправильно и впоследствии станет помехой для гармоничного движения всей этой системы Орс и что, чего доброго, опять породит фактор, предвещающий угро­зу катастрофы в большом общекосмическом масштабе.

И вот, ваше Преподобие, моя просьба к вам и заключа­ется, как я вам уже сказал, в том, чтобы вы, раз у вас уста­новилось обыкновение часто бывать на разных планетах этой солнечной системы, согласились взять на себя задачу специально спуститься на планету Земля и там на месте по­пытаться внедрить в сознание этих странных трехмозгных существ идею о бессмысленности такого их понимания».

Сказав еще несколько слов, Его Сообразность начал воз­носиться и, поднявшись уже довольно высоко, громким голосом еще добавил: «этим самым вы, ваше Преподобие, окажете большую услугу нашему единобытному всеобъ­емлющему БЕСКОНЕЧНОМУ».

После отбытия с планеты Марс этих священных Инди­видуумов, я решил во что бы то ни стало добиться сказан­ного и хотя бы такой своей явной помощью нашему едиНОТЯЖЕСТЬНЕСУЩЕМУ БЕСКОНЕЧНОМУ сподобиться стать частицей, но уже самостоятельной, всего существующего в общей Вселенной.

И вот, мой мальчик, проникшись этим, я на другой же день на том же судне Оказия полетел во второй раз на твою планету Земля.

На этот раз наше судно спустилось на море, тоже вновь образовавшееся от пертурбаций во время второго большо­го несчастья с планетой Земля и называвшееся в тот пери­од течения времени «Кольхидюс».

Сказанное море находилось на северо-западной стороне того новообразовавшегося большого материка Ашхарх, который в тот период являлся главным центром существо­вания тамошних трехмозгных существ.

Другие стороны этого моря обхватывали тоже нововы­ступившие присоединившиеся к материку Ашхарх твердыни, которые в общей сложности назывались сначала «Фрянкцанарали», а немного позже «Кольхидшиси».

Надо заметить, что как сказанное море, так и перечис­ленные твердыни существуют и поныне; они, конечно, но­сят уже другие наименования. А именно, материк Ашхарх в настоящее время называется «Азия», море «Кольхидюс» — «Каспийским морем», а все «Фрянкцанарали» вместе су­ществуют ныне под наименованием «Кавказ».

Оказия спустилась на это море «Кольхидюс» или «Ка­спийское море» еще и потому, что оно являлось самым подходящим, как для стоянки нашей Оказии, так и для дальнейшего намеченного мною путешествия.

А для дальнейшего путешествия это море являлось очень подходящим, потому что с восточной его стороны в него тогда впадала большая река, которая протекала почти через всю страну, именовавшуюся тогда «Тиклямыш» и яв­ляющуюся как раз местом существования сказанной пер­вой группы двуногих существ, обосновавшихся на этом материке; на ее берегах стояла столица этой страны, город «Куркаляй», куда я и решил прежде всего направиться, так как эта страна «Тиклямыш» являлась тогда самым боль­шим центром существования твоих любимцев.

Здесь не мешает кстати отметить, что упомянутая боль­шая река, называвшаяся тогда «Оксосерия», существует и в настоящее время, но она больше уже не впадает в тепереш­нее Каспийское море, потому что после одного небольшо­го планетотрясения она почти на половине своей длины повернула направо и начала вливаться в одно из углубле­ний поверхности материка Ашхарх, на котором постепен­но и образовала существующее и поныне небольшое море, называющееся «Аральское море». Старое русло этой боль­шой реки, которая ныне уже называется «Аму-Дарья», при внимательном наблюдении можно, однако, заметить и в настоящее время.

В период этого моего второго персонального спуска, страна Тиклямыш считалась и действительно являлась са­мой богатой и благодатной из всех существовавших тогда на этой планете твердынь, годных для обычного существенского существования.

Но когда с этой злосчастной планетой случилось третье большое несчастье, эта, тогда самая благодатная страна на поверхности твоей планеты, в числе других более или ме­нее цветущих твердынь ее, засыпалась «кашмануном» или, как они говорят, — «песками».

После этого третьего несчастья эта страна Тиклямыш долгие периоды называлась просто «голодная пустыня»; в настоящее время части ее называются разно, а бывшая главная часть ее называется «Каракум», т.е. «Черные пески».

В тот период на этом же материке обитала и вторая, со­вершенно самостоятельная, группа трехмозгных существ твоей планеты, и эта часть материка Ашхарх называлась тогда «страна Моралплейси».

Позже, когда эта вторая группа тоже стала иметь цен­тральный пункт своего существования и пункт этот назва­ли «город Гоб», то вся эта страна долгое время называлась «Гобландия».

Эта местность впоследствии тоже засыпалась «кашману­ном», и в настоящее время бывшую основную часть этой, когда-то тоже цветущей, страны называют просто «пусты­ня Гоби».

А что касается третьей группы тогдашних трехмозгных существ планеты Земля, то эта, тоже совершенно самосто­ятельная группа место своего существования имела на са­мой юго-восточной стороне материка Ашхарх, в противо­положном от Тиклямыша направлении, на другой совсем стороне от тех ненормальных выступов на материке Аш­харх, которые образовались тоже во время второй пертур­бации с этой злосчастной планетой.

Место существования этой третьей группы называлось тогда, как я уже сказал, «Жемчания».

Название и этой местности позже много раз менялось, а в настоящее время вся эта твердынная часть на поверхно­сти планеты Земля существует под наименованием «Индо­стан» или «Индия».

Здесь непременно следует заметить и о том, что в тот пе­риод, т.е. во время этого моего второго персонального спу­ска на поверхность твоей планеты, во всех этих понравив­шихся тебе трехмозгных существах, принадлежавших к трем перечисленным самостоятельным группам, вместо должен­ствую­щего иметься во всяких трехмозгных суще­ствах импульса, называющегося «потребное-стремление-совершенствоваться», имелось и было уже хорошо окристраллизовано тоже «потребное», но очень странное «стремление» к тому, чтобы все прочие существа их плане­ты называли и считали их страну «культурным-центром» всей планеты.

Такое странное «потребное-стремление» имелось тогда во всех трехмозгных существах твоей планеты и для каждо­го из них являлось как бы главным смыслом и целью их су­ществования. И вследствие этого в тот период между суще­ствами этих трех самостоятельных групп для достижения упомянутой цели постоянно происходила ожесточенней­шая борьба, как материальная, так и интеллектуальная.

Итак, мой мальчик...

С моря Кольхидюс или, по-современному, с Каспийско­го моря мы поплыли тогда на «сельчанах», т.е. на особого рода плотах, вверх по течению реки «Оксосерия» или, по-современному, по реке «Аму-Дарья». Плыли мы пятнад­цать земных дней и прибыли наконец в столицу существ сказанной первой азиатской группы.

По прибытии туда и после устройства на месте нашего постоянного там существования, я начал первым долгом посещать «калтааны» города «Куркаляй», т.е. такие тамош­ние учреждения, которые позже там же на материке Ашхарх стали называться «чайхана», «ашхана», «караван-са­рай» и т.д. и которые современные тамошние существа, особенно водящиеся на так называемом материке Европа, называют «кофейни», «рестораны», «клубы», «дансинги», «дома-свиданий» и т.д.

Я начал посещать прежде всего такие именно их учреж­дения, потому что там, на планете Земля, как прежде, так и теперь нельзя нигде так хорошо наблюдать и изучать спе­цифические особенности психики местных существ, как именно в таких пунктах их сборищ, а мне как раз это и надо было для выяснения себе действительного внутреннего их сущностного отношения к их обычаю «жертвоприноше­ния», чтобы лучше и легче придумать затем план действия для достижения той цели, для которой и состоялось это мое второе личное пребывание там.

Во время моих хождений по тамошним «калтаанам» я стал встречаться с разными существами, и в числе их был один, с которым мне случайно пришлось встречаться чаще.

Это тамошнее трехмозгное существо, с которым мне пришлось много раз встречаться, имело профессию «жре­ца» и звали его «Абдил».

Ввиду того, мой мальчик, что почти вся личная моя дея­тельность в этот мой второй спуск туда слилась с внешни­ми обстоятельствами жизни этого самого жреца Абдила, и ввиду того, что в этот мой спуск мне из-за него пришлось иметь очень много забот, то поэтому относительно этого тамошнего трехмозгного существа я расскажу тебе более подробно; тем более, что из рассказов о нем ты одновре­менно поймешь также о том, каких именно результатов я достиг тогда, в целях искоренения из странной психики твоих любимцев потребности уничтожения существова­ния существ других форм для «умилостивления» их богов и чтимых ими кумиров и для «угождения» им.

Хотя это земное существо, которое позже сделалось мне как бы родным, было и не первого ранга жрец, но он очень хорошо знал все детали учения господствовавшей тогда во всей стране Тиклямыш религии, особенно, конечно, психи­ку существ, принадлежавших к его так называемой «па­стве», для которых он являлся «жрецом».

Вскоре после того как у меня с ним установились «хоро­шие отношения», я выяснил, что благодаря очень многим внешним обстоятельствам, в числе которых имелась также и наследственность этого жреца Абдила и условия подго­товки его быть ответственным существом, функция, дол­женствующая иметься во всех трехцентровых существах и называемая «совесть», в существе этого жреца была еще не совсем атрофирована. И потому он, после осознания ра­зумом некоторых, мною разъясненных ему космических истин, сразу приобрел в своем наличии к подобным ему окружающим существам почти такое же отношение, како­му свойственно иметься во всех нормальных трехмозгных существах всей Вселенной, именно — он сделался, как там же говорят, «жалостливым» и «отзывчивым» по отноше­нию окружающих существ.

Прежде чем рассказывать дальше относительно этого жреца Абдила, необходимо выяснить твоему разуму, что упомянутый ужасный обычай «жертвоприношения» был там, именно на материке Ашхарх, в тот период во всем сво­ем, как говорят, «разгаре», и что уничтожение разных сла­бых «одномозгных» и «двухмозгных» существ происходило повсеместно в неисчислимом количестве.

Если в тот период они в каком-либо доме, по тому или иному случаю, обращались к своим воображаемым богам или к какому-нибудь своему фантастическому «святому», они всегда давали обещание, что в случае той или другой удачи, они в честь этих богов или святых уничтожат суще­ствование того или другого существа или нескольких су­ществ одновременно. И, если такая удача случайно осу­ществлялась, они выполняли это свое обещание с величай­шим благоговением; а если она не осуществлялась, они еще более увеличивали подобные убиения, чтобы добиться, на­конец, умилосердения своих воображаемых ими патронов.

Твои любимцы в это время даже подразделяли для этой цели существ всех прочих форм на «чистых» и «нечистых».

«Нечистыми» они называли те существа, уничтожение существования которых якобы не угодно «богам», а «чи­стыми» — таких, уничтожение существования которых якобы очень и очень угодно этим разным воображаемым и почитаемым ими кумирам.

Такие жертвоприношения делались ими не только у себя дома и не только отдельными существами, но производи­лись и целыми группами, а иногда даже всенародно, и для таких общих убийств существовали тогда специальные ме­ста, которые находились преимущественно около извест­ных сооружений в память чего-нибудь или кого-нибудь; большею же частью в память «святых», но, конечно, таких «святых», которых они сами возвеличивали и производили в таковые, т.е. святых в кавычках.

Таких специальных общественных мест, где производи­лось уничтожение существ разных внешних форм, на стра­не Тиклямыш существовало тогда несколько, из числа ко­торых больше всех славилось одно, расположенное на не­большой горе, откуда якобы когда-то какой-то чудотворец Алиман был «взят-живым» на «какое-то-небо».

Как на этом, так и на других подобных местах, особенно в специально установленные времена года, уничтожалось бесчисленное количество существ, так называемых «бы­ков», «баранов», «голубей» и т.д. и даже существ себе по­добных.

В последнем случае по обыкновению приносили в жерт­ву сильные менее сильных, вроде: отец — сына; муж — жену; старший брат — младшего и т.д., но большей частью в «жертву» приносились «рабы», каковыми там обыкно­венно делались и поныне делаются так называемые «плен­ники», т.е. существа покоренной общественности, или не­которые из каст той общественности, которая на основа­нии закона, называемого «Солиуненсиус», в данный пери­од имеет ослабленное значение для их главной особенности, именно в периоды, когда в их наличии более интенсив­но сказывается их потребное влечение к взаимному уни­чтожению.

Обычай делать «приятное-своим-богам» уничтожением существования других существ там, на твоей планете, про­изводится и поныне, но только не в таком масштабе, в ка­ком это самое злодеяние совершали твои любимцы тогда на материке Ашхарх.

Итак, мой мальчик, с этим упомянутым тамошним моим другом жрецом Абдилом, я с первых же дней моего прибы­тия в город «Куркаляй» часто беседовал на разные темы, но, конечно, и с ним я не говорил о таких вопросах, которые могли бы выдать мою настоящую природу. Подобно почти всем трехмозгным существам твоей планеты, с которыми я встречался во время всех моих спусков, и он тоже принимал меня за существо этой планеты, но считал за большого уче­ного и знатока психики подобных ему существ.

Еще с самого начала наших встреч, когда нам приходи­лось говорить о других ему подобных существах, его от­зывчивость и переживания относительно этих других меня каждый раз очень трогали. А когда мой разум окончатель­но выяснил мне, что перешедшая по наследству в его нали­чие коренная для трехцентровых существ функция, а имен­но «совесть», у него еще не совсем атрофирована, то с это­го времени в моем наличии в отношении его, начало посте­пенно возникать и в результате окристаллизовываться «реально-функционирующее-потребное-стремление» как к родному существу моей породы.

С этого времени, конечно, и он на основании космиче­ского закона — «всякая-причина-порождает-соответствующий-ей-результат», начал иметь в отношении меня «Сильнуегордпана» или, как бы сказали твои любимцы, «чувствование-подобно-самому-себе-доверия».

И вот, мой мальчик...

Когда только что сказанное было уяснено разумом, тог­да именно во мне и возникла идея осуществить через этого моего первого земного друга задачу, для которой и состо­ялся этот мой второй персональный спуск.

Тогда я и начал всякие наши разговоры намеренно наво­дить на вопрос об обычае жертвоприношения.

Несмотря на то, мой мальчик, что протекло уже очень много времени с тех пор, когда я разговаривал с этим моим земным другом, но пожалуй я и теперь еще могу дословно вспомнить и повторить один мой тогдашний разговор с ним.

Я хочу вспомнить и повторить тот именно тогдашний разговор, который был последним и послужил началом всех дальнейших событий, хотя и обусловивших для пла­нетного существования этого моего земного друга страда­тельный конец, но зато приведших его к возможностям для вечного вселенского существования.

Этот последний разговор происходил в его доме.

На этот раз я начал уже открыто объяснять ему относи­тельно совершенной нелепости и абсурдности обычая жертвоприношения.

Я говорил ему тогда следующее:

«Хорошо, у тебя есть религия, вера во что-то... Очень хорошо иметь веру во что бы то ни было, даже если точно не знать в кого и во что веришь и не представлять себе зна­чения и возможностей того, во что веришь. Верить созна­тельно или даже совершенно бессознательно для всякого существа очень необходимо и желательно.

Желательно потому, что только благодаря вере появля­ется необходимая для всякого существа интенсивность существенского самосознания и оценка личного бытия, как частицы всего существующего во Вселенной.

Но причем тут существование другого существа, которое ты уничтожаешь и, главное, — во имя его создателя!?

Ведь и эта „жизнь“ для СОЗДАТЕЛЯ, который создал ее и твою, — точно такая же, как и твоя.

Благодаря твоей психической силе и твоей хитрости, т.е. тем именно свойственным тебе данным, которыми тот же наш ОБЩИЙ СОЗДАТЕЛЬ наделил тебя для усовершенство­вания твоего разума, ты пользуешься психической слабос­тью другого существа и уничтожаешь его существование.

Понимаешь ли ты, несчастный, какое в объективном смысле действительное злое деяние ты совершаешь этим?!

Во-первых, уничтожением существования других су­ществ ты уменьшаешь для самого себя число факторов со­вокупности всех результатов, которые только и могут со­ставить требуемые условия для мочи усовершенствовать­ся подобным тебе существам, а, во-вторых, этим самым ты определенно умаляешь или совершенно уничтожаешь надежды нашего ОБЩЕГО ОТЦА СОЗДАТЕЛЯ на вложенные в тебе, как в трехмозгном существе, возможности, на ко­торые он и рассчитывает как на помощь СЕБЕ впослед­ствии.

Явная абсурдность такого ужасного существенского дей­ствия ясна уже из того, что ты воображаешь будто делаешь приятное, уничтожением существования другого существа, именно тому, кто намеренно создал и это существо.

Неужели в твою голову не приходит даже мысль, что если наш ОБЩИЙ ОТЕЦ СОЗДАТЕЛЬ создал эту самую „жизнь“, то наверное, для какой-либо определенной цели.

«Послушай», — сказал я ему дальше, — «подумай немно­го не так, как ты привык думать во все время своего суще­ствования, подобно „хорасанскому ослу“, а подумай не­много честно и искренно, как свойственно думать „богоподобному-существу“, каким ты сам себя называешь.

Когда Бог создал тебя и этих существ, у которых ты уни­чтожаешь их существование, неужели тогда наш СОЗДА­ТЕЛЬ на лбах некоторых Своих творений написал, что эти существа должны быть уничтожены в Честь и во Славу Его?

Если серьезно и искренно подумать об этом, то всякий, даже идиот с „Альбионских островов“, способен будет по­нять, что этого никогда не могло быть.

Это выдумали только люди, называющие себя „богопо­добными“, но, конечно, не тот, кто создал людей и этих других разных форм существ, которых люди уничтожают, якобы для Его угоды и удовольствия.

Для Него жизнь людей и жизнь существ всяких других форм не представляет никакой разницы.

И люди — „жизнь“, и существа других внешних форм — „жизнь“.

Им Самим премудро предусмотрено, чтобы природа приспособляла разность внешней формы существ в согла­сии с теми условиями и обстановкой, в каких предназначе­но протекать процессу существования той или другой фор­мы „жизни“.

Возьми в пример самого себя: вот с этими самыми свои­ми внутренними и внешними органами разве мог бы ты сейчас пойти броситься в воду и плавать, как рыба!

Конечно, нет! Потому что у тебя нет таких „жабр“, „плавников“ и такого „хвоста“, какие имеет рыба, т.е. „жизнь“, которой предназначено существовать в той сфе­ре, какой является „вода“.

Если бы ты вздумал броситься в воду, то моментально задохнулся бы и пошел бы ко дну на закуску тех же рыб, ко­торые в той, свойственной им, сфере, конечно, окажутся бесконечно сильнее тебя.

В таком же положении находятся и рыбы. Разве могла бы какая-либо из рыб прийти теперь к нам, посидеть с нами за этой трапезой и „в компании“ выпить этого „зеле­ного чая“ который мы сейчас пьем?

Тоже, конечно нет, потому что она не имеет соответству­ющих органов для такого рода проявления.

Она создана для воды и все ее как внутренние, так и внешние органы приспособлены для требуемых проявле­ний в воде. Она может хорошо и удачно проявляться и вы­полнять предназначенный Творцом смысл ее существова­ния только в этой, свойственной ей, сфере.

Точно также и твоя внешность и все твои внутренние органы созданы нашим общим творцом соответствую­щим образом. Тебе даны ноги, чтобы ты ходил; даны руки, чтобы приготовлять и брать требуемую тебе пищу; твой нос и связанные с ним органы приспособлены для того, чтобы ты мог воспринимать и трансформировывать в себе те космические вещества, какими в подобных тебе трехмозгных существах облекаются оба высшие существенские тела, на одно из которых уповается надежда нашего ОБЩЕ­ГО ВСЕОБЪЕМЛЮЩЕГО ТВОРЦА в помощь Своим нуждам, в целях Им предвиденных осуществлений для блага всего су­ществующего.

Короче говоря, нашим ОБЩИМ ТВОРЦОМ предвидено и дано соответствующее начало Природе, чтобы она облека­ла и приспособляла все твои, как внутренние, так и внеш­ние, органы согласно той сфере, в которой предназначено протекать процессу существования существ такой систем­ности мозгов, какой именно являешься ты.

Очень хорошим примером для выяснения этого может служить твой „собственный осел“, который в данный мо­мент стоит на привязи в твоей конюшне.

Даже в отношении этого твоего „собственного-осла“ ты злоупотребляешь данными тебе нашим общим творцом возможностями, так как и этот осел, если в данный момент и стоит принужденно в неволе, в твоей конюшне, то стоит только потому, что он создан двухмозгным, а создан он двухмозгным потому, что такая именно организация его общего наличия необходима для общекосмического суще­ствования на планетах.

И вследствие этого в наличии твоего осла законно отсут­ствует возможность „логического-мышления“, следова­тельно, он должен законно являться, как ты определяешь, существом „неразумным“ или „глупым“.

А ты, хотя ты и создан не только для сказанной цели об­щекосмического существования на планетах, но еще и как „надеждородная-нива“ будущих упований нашего ОБЩЕГО ВСЕМИЛОСТИ­ВЕЙШЕГО ТВОРЦА, т.е. создан с возможностя­ми облекать в своем наличии то „высшее-священное“, для возможного возникновения которого и был сотворен Им весь ныне существующий наш Мир, тем не менее, несмо­тря на данные тебе сказанные возможности, именно не­смотря на то, что ты создан трехмозгным, т.е. с возможно­стями „логического-мышления“, ты это свое священное свойство не применяешь для предназначенной цели, а про­являешь как „хитрость“ в отношении других его творений, как в данном случае в отношении этого твоего собственно­го осла.

Этот твой осел, за исключением имеющихся в тебе воз­можностей сознательно облекать в своем наличии упомя­нутое „высшее-священное“, представляет для общекосми­ческого процесса, а следовательно для нашего ОБЩЕГО ТВОРЦА, такую же ценность, как и ты, так как каждый из вас предназначен для какой-либо определенной цели, ка­кие определенные, отдельные цели в совокупности и осу­ществляют смысл всего существующего.

Разница между тобой и твоим собственным ослом толь­ко в форме и качестве функционизации внешней и вну­тренней организации в ваших общих наличиях.

Например, у тебя только две ноги, а у осла целых четыре и при этом любая из них несоразмеримо сильнее твоих. Можешь ли ты на этих твоих слабых ногах тащить на себе столько, сколько может этот осел?

Конечно нет, потому что твои ноги тебе даны только для ношения себя самого и того немногого, что необходимо для природой предусмотренного нормального существова­ния трехмозгного существа.

А такое на первый взгляд кажущееся несправедливое со стороны нашего справедейшего творца распределение сил и мощности сделано через Великую Природу только потому, что то излишество космических веществ, которое предусмотрительно разрешается тебе творцом и Приро­дой для использования, в целях твоего личного усовершен­ствования, твоему ослу не дано, а вместо этого сама Вели­кая Природа это же излишество космических веществ трансформировывает в его наличии для сил и мощности некоторых его органов, конечно, без личного осознания этого самим ослом, только для существования в настоя­щем, и потому это дает ему возможность несравненно больше и лучше твоего выявлять сказанную мощь.

А эти разномощные выявления разных форм существ в совокупности и могут осуществлять те именно внешние условия, в которых только и возможно для подобных тебе, т.е. трехмозгных существ, сознательное усовершенствова­ние вложенного в их наличие „зачатия-разума“ до требуе­мой градации чистого объективного разума.

Повторяю, все без исключения существа всех системностей мозгов, возникающие и существующие на Земле, в земле, в воде и в воздухе, как большие, так и самые малые, для нашего общего творца все одинаково необходимы для общей гармонии существования всего существующего.

И так как все перечисленные формы существ в общей сложности осуществляют требуемую для нашего СОЗДАТЕ­ЛЯ форму процесса существования всего существующего, то потому для Него сущность любого существа является одинаково Ему ценной и одинаково дорогой.

Все существа для нашего ОБЩЕГО ТВОРЦА только части существования целой Им одухотворенной сущности.

А что же мы видим теперь здесь?

Одна форма из существ, Им сотворенных, именно та форма существ, в наличие которых Он и вложил все свое упование для будущих благ всего существующего, пользуясь имеющимися в них преимуществами, стала господствую­щей над другими формами и уничтожает здесь их существо­вание направо и налево, да еще, якобы, „во Имя Его“.

Весь ужас в том, что, хотя здесь и происходит такое фе­номенальное противобожеское деяние в каждом доме и на каждой площади, никому из этих несчастных даже в голо­ву не приходит, что эти существа, существование которых я или мы сейчас уничтожаем, одинаково дороги Тому, Кто сотворил их, и что если и эти и другие формы существ соз­даны Им, как и мы, то наверное для какой-нибудь цели».

После всего этого сказанного, я тогда тому тамошнему приятелю жрецу Абдилу еще сказал:

«А всего досаднее, что любой человек, который уничто­жает в честь своих почитаемых кумиров существование других существ, делает это от всего своего сердца и убежден без всякого сомнения, что он этим делает „благое“ и „до­брое“ дело.

Я вполне уверен, что если бы каждый из них осознал, что уничтожением существования любого другого существа он делает для настоящего Бога и всякого настоящего Святого не только злое дело, но даже этим причиняет в их сущно­сти печаль и сокрушение о том, что в Великой Вселенной имеются такие „богоподобные“ существа-изверги, которые по отношению к другим творениям нашего ОБЩЕГО ТВОР­ЦА могут проявлять себя так бессовестно и безжалостно, если бы, повторяю, люди сознали это, то, наверное, никто из них, тоже от всего сердца, не стал бы больше уничто­жать существование других форм существ для жертвопри­ношения.

Пожалуй, тогда и на Земле начала бы осуществляться во­семнадцатая личная заповедь нашего ОБЩЕГО СОЗДАТЕЛЯ, гласящая:

„Любите всякое дыхание“.

Приношение Богу жертв уничтожением существования других Его творений, — то же самое, как если бы сейчас во­рвался кто-либо с улицы в твой дом и без всякой причины начал бы уничтожать все находящееся здесь в твоем доме „добро“, которое ты годами собирал и для приобретения которого ты тоже годами трудился и страдал.

Подумай, но подумай опять-таки искренно и представь себе только что мною сказанное и ответь, было ли бы тебе приятно и стал ли бы ты за это благодарить того ворвавше­гося с улицы нахала-разбойника.

Конечно, нет! Без конца раз нет!

Наоборот, ты всем своим существом возмутился бы и за­хотел бы наказать этого разбойника и всеми фибрами твоей психики стал бы стараться придумать, как бы отомстить ему за это...

Ты сейчас, наверно, мне ответишь, что хотя это действи­тельно так, но „я ведь только человек“!

Это верно, что ты только человек. Хорошо, что Бог есть Бог и не такой мстительный и злой, как человек.

Он, конечно, не накажет тебя и не будет тебе мстить, как ты наказал бы упомянутого разбойника, который уничто­жил твою собственность и твое, годами накопленное, добро.

Слов нет, Бог за все прощает. Это даже стало законом в Мире.

Но Его творения, в данном случае люди, не должны зло­употреблять этой Его всемилостивейшей и всюду проника­ющей добротой и обязаны не только беречь, но даже под­держивать Им сотворенное.

А люди у нас на Земле даже поделили все другие формы здешних существ на каких-то „чистых“ и „нечистых“.

Скажи, чем они руководствовались, когда делали такое подразделение?

Почему, например, баран — „чистый“, а лев — „нечи­стый“? Разве оба не одинаково — существа?!

Это тоже выдумали люди... А почему они это выдумали и так подразделили? Просто потому, что баран существо очень слабое и вдобавок глупое и они могут с ним поэтому делать, что угодно.

А льва люди назвали „нечистым“ только потому, что со львом они что угодно делать не смеют.

Лев умнее, а главное — сильнее их.

Лев не только не даст уничтожить себя, но даже не по­зволит людям близко подойти к себе. А если кто-либо из людей как-нибудь осмелится близко подойти к нему, то этот „господин-лев“ так даст подошедшему по башке, что у такого смельчака моментально собственная его жизнь по­летит туда, где „люди с острова Альбион“ еще не бывали.

Повторяю, лев „нечистый“ только потому, что люди его боятся; он в сто раз выше и сильнее их; а баран „чистый“ только потому, что он намного слабее их, и, опять-таки, повторяю, — во много раз глупее их.

Каждое существо, согласно своей природе и по градаци­ям своей разумности, перешедшей к нему по наследствен­ности, достигнутой его предками, занимает свое опреде­ленное место среди других форм существ.

Хорошим примером для выяснения только что мною сказанного может служить разность уже определенно скристаллизовавшегося наличия психики твоей собаки и твоей кошки.

Если эту твою собаку ты будешь немного баловать и приучать к тому, что тебе именно нравится, то она сделает­ся очень послушной тебе и до унижения ласковой с тобой.

Она будет за тобой бегать и выкидывать всякие „сальто-мортале“ только для того, чтобы еще больше нравиться тебе.

Ты можешь с ней фамильярничать, можешь бить, оскорблять ее, она никогда на тебя не рассердится и всегда будет еще более унижаться перед тобой.

Теперь попробуй-ка то же самое сделать с твоей кошкой.

Как ты думаешь? Будет она на твои оскорбления отве­чать тем же, чем на них отвечала собака и проделывать для твоего удовольствия то же унизительное „сальто-мортале“? Конечно, нет!

Если у кошки не хватает физической силы, чтобы сейчас же наказать тебя за эти оскорбления, то она будет это твое отношение к ней долго помнить и когда-нибудь все же за него чем-нибудь отомстит.

Говорят, бывали, например, не раз случаи, что кошка пе­регрызала спящему человеку горло. Я этому вполне верю, зная, какие мотивы могут быть у кошки для подобного по­ступка.

Нет, кошка постоит за себя, она знает себе цену, она гор­да. И это только потому, что она кошка и ее природа на том месте разумности, на каком по заслугам своих предков и должна быть.

Во всяком случае, никакое существо, также и человек, не должен обижаться за это на кошку.

Чем она виновата, что она кошка и что ее наличие, бла­годаря заслугам ее предков, занимает такую градацию по „Самосознанию“?

Кошку за это не надо ни ненавидеть, ни бить, ни оскор­блять, напротив, надо отдавать ей должное, как занимаю­щей на лестнице эволюции „Самосознания“ более высокую ступень».

Недаром, относительно взаимного отношения существ, бывший знаменитый пророк с планеты «Дезагроанскрад», великий «Архунило», в настоящее время уже помощник главного следователя всего Мегалокосмоса, о деталях объ­ективной морали как-то сказал:

«Если существо по разумности выше тебя, следует всегда преклоняться перед ним и стараться во всем подражать ему; если же оно ниже тебя, надо быть с ним справедли­вым, потому что и ты когда-то занимал такое же место по Священному Измерителю градаций разумности нашего ТВОРЦА ВСЕДЕРЖИТЕЛЯ».

И вот, дорогой мой мальчик, особенно этот мой послед­ний разговор с этим моим земным приятелем произвел на него настолько сильное впечатление, что он после этого в течение двух дней все думал и думал.

Короче говоря, результатом всего этого было то, что этот жрец Абдил в конце концов стал сознавать и ощущать относительно обычая жертвоприношения почти так, как действительно подобает.

Через несколько дней после этого моего разговора с ним был один из двух больших религиозных праздников всего Тиклямыша, называвшийся «Задик», и в том храме, где мой приятель Абдил состоял первым жрецом, он после храмовой церемонии, вместо обычной религиозной речи, начал вдруг говорить о жертвоприношении.

Я в этот день случайно тоже попал в этот большой храм и был в числе слушателей его речи.

Несмотря на то, что тема его речи для подобных случаев и в подобном месте была необычна, она, однако, никого не поразила, так как жрец Абдил на этот раз говорил небыва­ло хорошо и красиво.

Действительно, он говорил настолько хорошо и искрен­но и в этой своей красивой речи приводил так много убе­дительных и картинных примеров, что многие из находя­щихся там существ «Куркаляйя» во время его речи начали даже плакать навзрыд.

Сказанное им произвело на всех его прихожан настолько сильное впечатление, что хотя речь его против обыкнове­ния затянулась вместо полу или одного часа до следующего дня, тем не менее, даже после окончания ее, никто не хотел расходиться, и долгое время все стояли как зачарованные.

С этого же дня отрывки из его речи начали распростра­няться и среди тех, кто не слыхал ее лично.

Интересно отметить, что тогда было принято, чтобы жрецы существовали только подношениями своих прихо­жан, также и этот жрец Абдил всякие продукты для своего обычного существования имел от прихожан в виде подно­шений разных жаренных и варенных, так называемых «трупов» разных внешних форм существ, как-то: «кур», «гусей», «баранов» и т.п. Так вот, после этой знаменатель­ной речи никто не стал делать ему таких обычных подно­шений, а стали приносить и присылать только фрукты, цветы, какие-либо рукоделия и тому подобное.

Этот мой земной приятель с первого же дня после своей этой речи сразу стал для всех горожан города Куркаляй, как там вообще в таких случаях говорят, — «модным жрецом», и не только храм, в котором он состоял жрецом, всегда пе­реполнялся существами города Куркаляй, но его стали умо­лять, чтобы он приходил говорить речи и в другие храмы.

Такие речи относительно жертвоприношения он произ­носил много раз и с каждым разом число его поклонников все росло и росло, так что скоро он стал популярным не толь­ко среди существ города Куркаляй, но и всего Тиклямыша.

Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы все жрече­ство, т.е. существа-люди той же профессии, какую имел и мой приятель, не заволновалось и, обеспокоенное его по­пулярностью, не восстало бы против всего того, что он проповедывал.

Очевидно, его коллеги испугались, что с исчезновением обычая жертвоприношения они не будут уже иметь такого хорошего дохода и что авторитетность их начнет ослабе­вать, а в конце концов и совсем уничтожится.

С каждым днем число врагов жреца Абдила все росло и вместе с тем, чтобы как-нибудь уронить или уничтожить его популярность и значение, появлялись в отношении его все новые выдумки и наговоры.

Коллеги его начали произносить в своих храмах речи, доказывая совершенно противоположное тому, что в сво­их речах говорил жрец Абдил.

И, наконец, дошло до того, что жречество начало уже подкупать разных существ со свойствами «Хаснамус», что­бы они придумывали и осуществляли всякие подлости в отношении этого бедного Абдила. И действительно, эти земные ничтожества с упомянутыми свойствами несколь­ко раз даже пытались уничтожить его существование через подсыпание яда в приносимые ему разные съедобные под­ношения.

Несмотря на все это, с каждым днем увеличивалось так­же и число искренних поклонников его проповедей.

Наконец, вся корпорация жречества не вытерпела и в один печальный для моего приятеля день устроила над ним общежреческий суд, продолжавшийся в течение че­тырех дней.

Приговором этого общежреческого суда этот мой земной приятель был не только совершенно исключен из жреческо­го сословия, но на этом же собрании коллегами его были ор­ганизованы и дальнейшие способы гонения на него.

Конечно, это мало-помалу сильно повлияло на психику обыкновенных существ, и потому даже существа, окружавшие и почитавшие жреца Абдила, начали постепенно тоже избегать его и говорить всякие непристойные о нем вещи. И даже те, которые еще вчера присылали ему цветы и раз­ные другие подношения и почти боготворили его, благода­ря продолжавшимся наговорам, стали скоро также на­столько ярыми его врагами, как будто он не только их лич­но оскорбил, но даже зарезал и уничтожил всех им близких и дорогих существ.

Такова уже психика существ этой оригинальной планеты.

Словом, из-за своего искреннего желания добра своим окружающим этот мой добрый приятель перенес очень и очень много. Это еще было бы, пожалуй, ничего, если бы не последний аккорд бессовестности со стороны коллег мо­его приятеля и других окружающих его земных «богопо­добных» существ, который положил этому конец, а именно — он был ими убит.

Произошло это следующим образом:

У моего приятеля родных в городе Куркаляй совсем не было, так как он был родом из дальних мест.

Что же касается сотни слуг и других обыкновенных зем­ных ничтожеств, окружавших его из-за его бывшего важ­ного положения, то они за это время постепенно разо­шлись, потому что, конечно, мой приятель не имел уже прежнего значения.

В последнее время с ним оставалось только одно очень старое существо, которое долго существовало совместно с ним.

Собственно говоря, и этот старик остался при нем толь­ко из-за той старости, к которой большинство тамошних существ приходят благодаря ненормальному существенскому существованию, т.е. из-за совершенной негодности к чему бы то ни было требуемому в тамошних условиях существенского существования.

Ему просто некуда было деваться, потому он и не ушел от моего приятеля, а оставался существовать с ним даже во время потери им всякого значения и гонения на него.

Вот этот самый старик, в одно печальное утро зайдя в помещение моего приятеля, увидел, что тот убит и что его планетное тело разрублено на несколько кусков.

И он, зная, что я дружил с ним, сразу побежал ко мне и сообщил об этом.

Я тебе уже сказал, что я его полюбил как близкого. Пото­му, когда я узнал об этом ужасном факте, в цельном моем наличии чуть не произошел «Скиникунарцино», т.е. чуть не оборвались связи между моими отдельными существенскими центрами.

Когда в тот же день возникло опасение, что те же или другие такие же бессовестные существа могут еще изде­ваться и над частями его планетного тела, я первым долгом решил предупредить возможность осуществления хотя бы такого их злого умысла.

И потому я немедленно за очень большие деньги нанял несколько соответствующих существ и тайно от других унес его планетное тело и временно поместил его на моем «сельчане», т.е. на моем плоту, который стоял недалеко на реке «Оксосерия», где я еще оставил его, так как думал от­сюда на нем же отплыть обратно опять на море Кольхидюс к нашему судну Оказия.

Печальный конец существования моего приятеля не по­мешал тому, чтобы произведенное на многих, даже очень многих его проповедями и убеждениями сильное впечатле­ние дало свои результаты.

Действительно, количество убийств для жертвоприно­шений начало очень заметно уменьшаться, и было видно, что само время может сделать многое и что, если этот обы­чай и не уничтожится совсем, то, по крайнем мере, намно­го сократится.

Для меня пока и этого уже было достаточно.

А так как мне более оставаться там было незачем, я и ре­шил немедленно вернуться обратно на море Кольхидюс и уже там обдумать, как дальше быть с планетными телом моего друга.

Когда я прибыл на наше судно Оказия, я застал там эфирограмму с Марса, в которой мне сообщалось о прибытии туда еще партии существ с планеты Каратаз и о желатель­ности моего скорейшего возвращения.

Благодаря этой эфирограмме мне пришла в голову очень оригинальная идея, а именно, я вздумал планетное тело мо­его приятеля не оставлять на планете Земля, а взять с собой на планету Марс и там уже предать его в лоно космической концентрации, называющейся планета «Марс».

Я решил осуществить эту мою идею ввиду опасения, что ненавидящие моего приятеля враги станут искать его пла­нетное тело и если случайно узнают, где оно предано нали­чию этой планеты или, как твои любимцы говорят, — «по­хоронено», то без сомнения разыщут его и станут произво­дить над ним те или иные нежелательные действия.

Итак, с моря Кольхидюс я скоро на судне Оказия под­нялся на планету Марс и уже там наши и несколько до­брых марсиан, узнав о событиях, случившихся на планете Земля, приняли очень заботливое участие в совершении установленного обычая над привезенным мною планет­ным телом.

Они «похоронили» его с принятыми на планете Марс обрядностями и над этим местом воздвигли соответствую­щее сооружение.

Во всяком случае, это первая и наверное последняя, как твои любимцы называют, «могила» для существ планеты Земля на этой такой близкой, в то же время такой далекой и совершенно недоступной для земных существ планете Марс.

Впоследствии я узнал, что эта история дошла и до сведе­ния Всечетвертьдержителя Превеличайшего Архиарханге­ла Сетреноцынару, являющегося Всечетвертьдержителем той части Вселенной, к которой принадлежит и эта система Орс, и что он выразил по этому поводу свое одобрение и дал, кому следует, повеление относительно души этого мо­его земного приятеля.

На планете Марс меня, действительно, ожидали несколь­ко новоприбывших с планеты Каратаз существ нашего пле­мени. Кстати сказать, в числе них была также твоя бабушка, которая, согласно указаниям главного «цирликнера» планеты Каратаз, была предназначена мне как пассивная половина для дальнейшего продолжения моего рода.

Глава 20

Третий прилет Вельзевула
на планету «Земля»

После небольшой паузы, Вельзевул продолжал говорить дальше так:

— На этот раз дома, т.е. на планете Марс, я оставался не долго, лишь столько, сколько было необходимо для свида­ния и разговоров с новоприбывшими туда существами на­шего племени и для отдания некоторых распоряжений об­щеплеменного характера.

Освободившись от сказанных дел, я спустился опять на твою планету с намерением продолжать добиваться своей цели, а именно, искоренения у этих странных трехцентровых существ их ужасающего обычая делать якобы Боже­ское дело уничтожением существования существ разносистемных мозгов.

В этот мой третий спуск на Землю наше судно Оказия спустилось не на море Кольхидюс, которое в современно­сти там называют «Каспийское море», а уже на море, назы­вавшееся в тот период «море Благодать».

Мы решили спуститься на это море потому, что на этот раз я хотел попасть в столицу существ второй группы мате­рика Ашхарх, называвшуюся тогда «город Гоб» и находив­шуюся на юго-восточном берегу этого моря.

В это время и город Гоб был уже большим городом и по всей планете был известен как место производства самых лучших тканей и самых лучших их, так называемых, «драгоценных-украшений».

Город Гоб стоял по обеим сторонам устья впадавшей в «море Благодать» большой реки, называвшейся «Керия-Чи», которая брала свое начало с восточных возвышенно­стей этой страны.

В «море Благодать» с западной его стороны впадала еще другая большая река, под наименованием «Нария-Чи».

По долинам этих двух больших рек, главным образом, и существовали существа второй группы материка Ашхарх.

Если хочешь, милый мальчик, я немного расскажу тебе тоже историю возникновения этой группы существ мате­рика Ашхарх, — спросил Вельзевул Хассиня.

— Да, дедушка, да!.. Я тебя буду слушать с большим ин­тересом и великой благодарностью, — ответил его внук.

Тогда Вельзевул начал так:

— За долго долго до того тамошнего периода, к которому будет относиться мой данный рассказ, а именно, за долго до второго большого несчастья с этой злосчастной планетой, когда существовал еще и был в полном расцвете материк Атлантида, какое-то из обыкновенных трехцентровых су­ществ этого материка «выдумало», как выяснили мои позд­нейшие детальные исследования и изыскания, что толчен­ный рог существа одной особой внешней формы, которого тогда именовали «пирмарал», очень хорошо помогает от всяких, как они говорят, «недугов». Эта его «выдумка» по­том разными тогдашними «чудаками» начала сильно рас­пространяться на твоей планете, и постепенно в разумах тогдашних обыкновенных существ скристаллизовался и та­кой эфемерный руководящий фактор, из каких факторов, кстати сказать, в цельном наличии каждого из твоих лю­бимцев, особенно в современных, вообще образовывается разумность так называемого «бодрственного» существова­ния, каковые факторы главным образом и являются причи­нами частого изменения складывающихся в них убеждений.

Благодаря такому именно фактору, скристаллизовавше­муся в наличиях трехмозгных существ твоей планеты того периода, вошло в обычай, чтобы каждому, как они гово­рят, «заболевшему» той или иной болезнью всегда давать глотать этот толченный рог.

Здесь небезынтересно будет отметить, что «пирмаралы» водятся там и в настоящее время, но, так как современные существа принимают их просто за один вид существ, кото­рых они огулом называют «олени», они этих существ спе­циально никак не называют.

И вот, мой мальчик, вследствие того, что ради этих рогов существа материка Атлантида уничтожали очень много «пирмаралов» или оленей, их там вскоре вовсе не стало.

Тогда некоторые из существ этого материка, которые за это время охоту за «пирмаралами» сделали уже своей про­фессией, начали ездить для такой охоты на другие матери­ки и острова.

Охота эта была очень трудная, и так как для поимки «пирмаралов» требовалось очень много существ-охотни­ков, то поэтому профессионалы-охотники в помощь себе брали всегда всю свою семью.

И вот как-то раз, несколько таких охотничьих семей, со­единившись вместе, отправились на охоту за существами «пирмарал» на один очень далекий материк, который на­зывался тогда «Иранан» и который позже, изменившись благодаря второму несчастью, стал именоваться «материк Ашхарх».

Это и есть тот самый материк, который современные твои любимцы ныне именуют «Азия».

Для последующих моих рассказов относительно этих понравившихся тебе трехмозгных существ, по-моему, бу­дет для тебя очень полезно подчеркнуть здесь то, что во время второго земного несчастья некоторые части мате­рика «Иранан» вошли вследствие разных пертурбаций внутрь планеты и вместо них выявились и присоедини­лись к нему другие твердыни, благодаря чему он значи­тельно изменился и по величине стал почти таким же, ка­ким для планеты Земля до несчастья являлся материк Ат­лантида.

Итак, мой мальчик, сказанная группа охотников, пресле­дуя как-то раз со своими семьями стадо этих «пирмаралов», попала на берега одного водного пространства, кото­рое впоследствии стало называться «море Благодать».

Как самое это море, так и его благодатные, богатые бере­га так сильно понравились этой группе охотников, что они не захотели больше возвращаться на материк Атлантида и с тех пор остались существовать там на этих берегах.

В те времена страна эта была действительно так хороша и так «суптанинальна» для обычного существенского суще­ствования, что каждому маломальски мыслящему суще­ству она не могла не понравиться.

В тот период на этой «твердынной» части поверхности твоей планеты не только существовали еще во множестве в числе других двухмозгных существ и существа упомянутой внешней формы, именовавшиеся «пирмарал», но вокруг этого водного пространства образовалась богатая расти­тельность со множеством разнообразных «фруктовых де­ревьев», плоды которых тогда еще служили и для твоих лю­бимцев основным продуктом для их «первой-существенской-пищи».

Там водилось тогда также так много одномозгных и двухмозгных существ, называемых ими «птицы», что когда они летали стаями, то от этого делалось, как твои любимцы говорят, «совершенно-темно».

А упомянутое, находящееся в центре этой страны, водное пространство, называвшееся тогда «море Благодать», изо­биловало рыбами в таком количестве, что их можно было ловить, как тоже они говорят, почти «голыми руками».

Что же касается почвы побережья моря Благодать и до­лин обеих впадавших в него больших рек, то любое место их можно было приспособить для посевов всего, чего угодно.

Короче говоря, климат и все прочее в этой местности охотникам и их семьям тогда так понравились, что никто из них, как я уже сказал, не захотел больше возвращаться обратно на материк Атлантида и с тех пор они остались там и скоро ко всему приспособились и начали существовать и размножаться, как говорится, «припеваючи».

В этом месте моего рассказа надо тебе упомянуть про одно редкое стечение обстоятельств, которое имело позже большие последствия как для первоначальных существ этой второй группы, так и для их поколений самых позд­нейших времен.

Дело в том, что в период, когда сказанные охотники с материка Атлантида попали к морю Благодать и решили совсем остаться там, на берегах этого же моря уже суще­ствовало одно очень в те времена важное существо с мате­рика Атлантида, состоявшее там в секции «Астросоворов» членом такого «научного-общества», каких на планете Зем­ля позже уже не было и, вероятно, не будет.

Это научное общество существовало тогда под наимено­ванием «Ахлдан».

Попал же этот член «Ахлдан» сюда, на берега моря Бла­годать, по следующей причине.

Перед самым вторым большим несчастьем существовав­шие тогда на материке Атлантида настоящие ученые, орга­низаторы этого тамошнего, действительно великого, науч­ного общества Ахлдан, как-то усмотрели, что в природе скоро должно случиться что-то очень серьезное, и начали тогда очень внимательно следить за всякими явлениями природы своего материка; но, как они ни старались, им ни­как не удавалось узнать, что именно должно случиться.

Немного позже они для той же цели отправили некото­рых своих членов на другие материки и острова, чтобы пу­тем таких повсеместных наблюдений все же суметь, может быть, узнать что-нибудь о предстоящем.

Разосланные члены должны были наблюдать не только за явлениями природы планеты Земля, но и за всякими, как они тогда выражались, «небесными-явлениями».

Один из этих членов, а именно упомянутое важное су­щество, выбрал для своих наблюдений материк «Иранан» и, переселившись туда со своими слугами, обосновался как раз на берегах сказанного водного пространства, позже на­зывавшегося «море Благодать».

Вот этот самый ученый член общества Ахлдан как-то раз случайно встретился на берегах сказанного моря Благодать с некоторыми из упомянутых охотников и, узнав, что они тоже прибыли с материка Атлантида, конечно, очень обра­довался этому и начал иметь общение с ними.

Когда вскоре после этого материк Атлантида вошел внутрь планеты и этому ученому члену Ахлдан уже некуда было воз­вращаться, он остался существовать вместе с этими охотни­ками в этой местности, будущей стране «Моралплейси».

Немного позже эта группа охотников выбрала этого уче­ного, как самого разумного среди них, своим начальником, а еще позже этот член великого общества Ахлдан женился на дочери одного из охотников, по имени Римала, после чего за ним уже совсем закрепилось родоначальство над су­ществами этой второй группы материка Иранан или по-со­временному — «Азия».

С тех пор прошло много времени.

Существа этой местности планеты Земля тоже рожда­лись и опять уничтожались, и общий уровень психики и этой группы земных существ тем самым менялся, конечно, то к лучшему, то к худшему.

Размножаясь, существа эти постепенно заселяли эту страну все шире и шире, предпочитая все же заселять побе­режье моря Благодать и долины обеих упомянутых боль­ших впадающих в него рек.

Только намного позже у них образовался центр общего существования на самом, как я уже говорил, юго-восточ­ном берегу моря. Место это было названо ими, как я уже упоминал, «город Гоб», и он сделался главным местом су­ществования для главы или, как они стали впервые назы­вать, «царя» этой второй группы существ материка, кото­рый теперь называют «Азия».

Должность такого царя и здесь стала наследственной и эта наследственность начиналась от их первого выбранно­го начальника, упомянутого ученого члена научного обще­ства Ахлдан.

В тот самый период времени, о котором я начал данный мой рассказ, у существ этой второй группы являлся царем уже внук его правнука, по имени «Конюцион».

Позднейшие мои детальные изыскания и исследования выяснили, что этим самым царем Конюционом была осу­ществлена в высшей степени мудрая и преблаготворная мера для искоренения ужасающего зла, возникшего среди существ, сделавшихся волею судеб ему подвластными.

Осуществлена же упомянутая мудрейшая и благотвор­ная мера была им по следующему поводу:

Как-то раз этот самый царь Конюцион констатировал, что существа его общественности становятся все менее и менее работоспособными и что среди них небывало увели­чиваются скандалы, воровство, насилия и многое другое та­кое, чего раньше никогда не случалось, а если и случалось, то только в виде совершенно исключительных явлений.

Эти констатирования удивили и в то же время опечали­ли царя Конюциона, который очень задумался над ними и решил доискаться причины сказанного прискорбного яв­ления.

После долгих наблюдений он уяснил себе, наконец, что эта причина заключается в одной новой привычке существ его общественности, а именно, в привычке жевать семена растения, которое тогда называлось «гюльгюлян» и како­вое напланетное образование и в настоящее время возни­кает на планете Земля и твоими любимцами, считающими себя «образованными», называется «папаверум», а обыкно­венными — просто «цветок мака».

Следует непременно заметить при этом, что существа Моралплейси пристрастились тогда жевать только такие семена упомянутого напланетного образования, которые были собраны обязательно в период, так называемого, «до­спевания».

При дальнейших своих внимательных наблюдениях и беспристрастних исследованиях, царь Конюцион ясно по­нял, что в этих семенах содержится «нечто» такое, что способно совершенно менять на время все установившиеся привычки психики существ, вводящих в себя это «нечто», так что они начинали видеть, понимать, чувствовать, ощу­щать и действовать совершенно иначе, чем они за время своего существования привыкли видеть, ощущать, дей­ствовать и т.д.

Так, например, ворона кажется им павлином, корыто воды — морем, грубый стук — музыкой, доброжелатель­ность принимается ими за враждебность, оскорбление — за любовь и т.д., и т.д.

Когда царь Конюцион во всем этом ясно убедился, он немедленно разослал повсеместно преданных ему прибли­женных подданных существ, чтобы его именем строго при­казать всем существам его общественности прекратить же­вание семян упомянутого растения, причем им было пред­усмотрено также и наказание и оштрафование невыпол­нявших этого его приказа.

Благодаря таким его мерам употребление сказанных се­мян для жевания в стране Моралплейси как будто умень­шилось; но по прошествии очень короткого времени ока­залось, что число жевавших уменьшилось только на пер­вый взгляд, в действительности же оно стало еще больше.

Поняв это, мудрый царь Конюцион решил еще строже на­казывать тех, которые будут продолжать жевание, и усилил как наблюдение вообще за своими подданными, так и самый надзор за точностью выполнения наказания виновных.

А в городе Гоб он стал сам везде бывать, лично допраши­вать виновных и воздействовать на них разнообразными наказаниями, как телесными, так и нравственными.

Несмотря на все это, желательного результата не полу­чилось. Число жевавших возрастало в городе Гоб все боль­ше и больше, и с каждым днем увеличивались также соот­ветствующие донесения и из других мест подвластных ему территорий.

Тогда выяснилось, что число жующих увеличивалось, между прочим, еще и потому, что многие из тогдашних трехмозгных существ, которые ранее никогда не жевали, теперь начинали тоже жевать только из-за так называемо­го «любопытства», являющегося и поныне одной из осо­бенностей психики трехмозгных существ этой понравив­шейся тебе планеты, а именно, из желания узнать, как дей­ствуют эти семена, жевание которых преследуется и нака­зывается царем так настойчиво и неуклонно строго.

Кстати, надо подчеркнуть, что, хотя упомянутая особен­ность психики начала окристаллизовываться в твоих лю­бимцах сразу после гибели Атлантиды, но ни в каких суще­ствах прошедших эпох она не функционировала так силь­но и выпукло, как теперь в современных тамошних трех­мозгных существах, у которых ее имеется, пожалуй, боль­ше, чем волос у «тусука».

Итак, мой мальчик...

Когда, наконец, мудрый царь Конюцион окончательно убедился, что принимаемыми им до этого мерами невоз­можно искоренить страсть жевания семян «гюлыюлян» и увидел, что результатом его мер была только смерть неко­торых наказуемых, он прекратил все до того им предпри­нимавшееся и начал опять серьезно задумываться над изы­сканием какого-либо другого действительного средства для уничтожения этого, прискорбного для его обществен­ности, зла.

Как я узнал гораздо позже, — узнал же благодаря одно­му очень древнему уцелевшему монументу, — великий царь Конюцион заперся тогда у себя в опочивальне, восем­надцать дней ничего не ел и не пил и все время только очень серьезно думал и думал.

Сказанные мои позднейшие изыскания выяснили, что царь Конюцион тогда особенно сильно хотел найти способ искоренения этого зла, так как все дела его общественности становились все хуже и хуже.

Существа, предававшиеся этой страсти, почти переста­вали работать; поступления так называемых денег в кассу общественности совершенно прекратились и окончательный крах общественности был неминуем.

Тогда мудрый царь в конце концов решил бороться с этим злом косвенным образом, а именно, через слабые струнки психики существ своей общественности. С этой целью он придумал очень оригинальное «религиозное-учение», отвечавшее психике тогдашних существ, и эту свою выдумку всякими имевшимися у него возможностями на­чал широко распространять среди всех своих подданных.

В этом религиозном учении говорилось, что далеко от этого материка Ашхарх находится большой остров, на ко­тором и пребывает наш «Господин Бог».

Надо тебе сказать, что в те времена никто из обыкновен­ных земных существ еще не знал, что кроме их планеты Земля существуют еще какие-либо другие космические со­средоточения.

Существа планеты Земля тех времен были даже уверены, что еле видневшиеся далеко в пространстве «беленькие точки» ничто иное, как рисунок покрывала «мира», т.е. их именно планеты, так как весь «мир», по их тогдашним по­нятиям, заключался, как я сказал, только в их планете.

Они еще были уверены в том, что это «покрывало» дер­жится в виде «балдахина» на особых столбах, концы кото­рых упираются в их планету.

В остроумно-оригинальном «религиозном-учении» му­дрого царя Конюциона говорилось, что «Господин Бог» к нашим душам намеренно приделал те органы и члены, ко­торые мы теперь имеем, чтобы они защищали нас от окру­жающего и давали бы нам возможность хорошо и с поль­зой служить, как лично Ему самому, так и «душам», уже взятым на Его остров.

Когда же мы умираем и душа наша освобождается от всех этих специально приданных нам органов и членов, она становится такой, какой должна быть на самом деле, и тог­да именно ее сейчас же берут на этот его остров и сообраз­но тому, как она с добавочными своими частями существо­вала здесь, на нашем материке Ашхарх, наш «Господин Бог» назначает ей там соответствующее место для дальней­шего ее существования.

Если душа обязанности свои выполняла честно и добро­совестно, «Господин Бог» оставляет ее для дальнейшего су­ществования на Своем острове; душу же, которая здесь, на материке Ашхарх, лодырничала, относилась к своим обя­занностям лениво и пренебрежительно, словом, существо­вала только для удовлетворения желаний приданных ей ча­стей, или, наконец, не соблюдала Его заповедей, — такую душу наш «Господин Бог» отправляет для дальнейшего су­ществования на соседний, меньших размеров остров.

Здесь, на материке Ашхарх, существует много прибли­женных Ему «духов», которые ходят среди нас под «шапка­ми-невидимками» и благодаря им, невидимо для нас, всег­да следят за нами и о всех наших поступках доносят наше­му «Господину Богу» или докладывают Ему во время «страшного-суда».

У нас нет никакой возможности скрывать от них не только наши поступки, но и наши помышления.

Еще дальше говорилось, что, подобно нашему материку Ашхарх, и все прочие материки и острова «мира» сотворе­ны нашим «Господином Богом» и теперь существуют тоже исключительно для служения ему самому и для заслужен­ных «душ», уже обитающих на его острове.

Все материки и острова «мира» являются как бы местом приготовления и складом всего необходимого для этого его острова.

Тот остров, на котором существует сам «Господин Бог» и заслуженные «души», называется «Рай» и существование на нем просто — «лафа»!

На нем все реки — молочные, а берега — кисельные. Ни­кому не нужно там ни трудиться, ни работать. Там имеется все, что только требуется для самого счастливого, беззабот­ного, блаженного существования, так как все требуемое до­ставляется туда в большом излишке с нашего и других ма­териков и островов «мира».

Этот остров «Рай» полон красивых и молодых женщин всех племен и рас мира, и любая из них, без всяких разгово­ров, делается собственностью «души», ее пожелавшей.

На площадях этого великолепного острова имеются всегда горы украшений из разных изделий, начиная с са­мых блестящих бриллиантов и кончая самой темной бирю­зой, и каждая «душа», тоже без всяких препятствий, может брать все, что пожелает.

А на других площадях этого блаженного острова насы­паны горы особо приготовленных сластей из «маковой» и «конопляной» эссенции, и каждая «душа» может брать и их сколько ей угодно во всякое время дня и ночи.

Там нет никаких болезней, а также, конечно, никаких «вшей» и «блох», которые здесь никому из нас не дают по­коя и отравляют все наше существование.

А другой, поменьше остров, на который наш «Господин Бог» отправляет для дальнейшего существования те души, чьи временно наращенные здесь материальные части ло­дырничали и не существовали по его заповедям, называет­ся «Ад».

На этом острове все реки из горючей смолы; весь воздух его пропитан запахом, подобным запаху защищающегося хорька; на каждой площади его сотни страшных существ все время свистят в полицейские свистки; а все имеющееся на нем: «мебель», «ковры», «постели» и т.п. тканы из тон­ких иголок, остриями наружу.

Каждой душе на этом острове дается в день только по одной очень соленой лепешке, причем там нет ни капли питьевой воды. Имеется там также и многое еще другое в этом роде, чего существа планеты Земля не хотели бы не только испытать на самом деле, но даже и мысленно пере­жить.

Когда я впервые попал в страну Моралплейси, все трехмозгные существа ее были последователями «религии», по­строенной на только что упомянутом остроумном «религиозном-учении», и эта «религия» была тогда в полном своем расцвете.

С выдумщиком этого остроумного «религиозного-учения» мудрым царем Конюционом к тому времени уже дав­но произошло «Священное-Раскуарно», т.е. он давно «умер».

Но выдумка его, опять-таки, конечно, благодаря стран­ности психики твоих любимцев, укоренилась там так силь­но, что во всей стране Моралплейси не было ни одного су­щества, которое сомневалось бы в правильности ее ориги­нальных истин.

По прибытии в город Гоб, я и здесь с первого же дня на­чал посещать тамошние «калтааны», называвшиеся уже тогда «чайхана».

Следует заметить, что хотя и здесь, в стране Моралплей­си, в тот период процветал обычай жертвоприношения, но процветал он не в таком большом масштабе, как это было на стране Тиклямыш.

В городе Гоб я уже намеренно стал искать соответствую­щее существо, чтобы завести с ним дружбу по примеру того, как это было в городе Куркаляй.

И я также и здесь скоро нашел такого приятеля, но уже не «жреца» по профессии.

Здешний приятель оказался владельцем одной большой «чайхана». Хотя я с ним был, как там говорят, в очень хо­роших отношениях, но во мне все же не имелось того странного «родственного-стремления», какое в моей насто­ящей сущности возникло тогда в отношении жреца Абдила в городе Куркаляй.

Несмотря на то, что я существовал уже в течение целого месяца в городе Гоб, я еще ничего дельного для моей цели не придумал и не предпринял. Мы, т.е. я и всюду меня со­провождавший мой старый слуга Ахун, только ходили по улицам города Гоб, посещая вначале разные чайханы, а позже только чайхану здешнего моего нового приятеля.

За это время я узнал о многих нравах и обычаях существ и этой второй группы, а также о разных тонкостях их рели­гии, и через месяц я решил и здесь достигнуть своей цели через эту их религию.

После серьезного обдумывания, я нашел нужным кое-что добавить к существовавшему там «религиозному-учению», рассчитывая, что сумею, подобно мудрому царю Конюциону, как следует распространить среди них это мое добавление.

Вот тогда я и выдумал, что те духи с «шапками-невидим­ками», которые, как говорится в учении этой великой рели­гии, следят за нашими поступками и помышлениями, чтобы после доносить о них нашему «Господину Богу», суть никто иные, как существующие среди нас существа других форм.

Это они именно следят за нами и обо всем доносят наше­му «Господину Богу».

Между тем мы, люди, не только не оказываем им нужно­го почитания и почтения, но даже уничтожаем их суще­ствование, как для нашего питания, так и для жертвопри­ношения.

В моих проповедях я особенно подчеркивал, что не толь­ко не следует уничтожать в честь «Господина Бога» суще­ствование существ других форм, но что, наоборот, надо стараться выслужиться перед ними и молить их, чтобы они не доносили «Господину Богу» хотя бы о тех наших мелких нехороших проявлениях, которые мы совершаем невольно.

Это мое добавление я начал распространять всевозмож­ными способами, конечно, очень осторожно.

Вначале распространение этой моей выдумки я стал де­лать через упомянутого здешнего нового приятеля, вла­дельца чайханы.

Надо сказать, что его чайхана была по величине почти пер­вою в городе Гоб и очень славилась своей красноватой жид­костью, которую существа планеты Земля очень любят пить.

Поэтому посетителей в ней было всегда множество и она функционировала день и ночь.

Приходили сюда не только обитатели самого города, но и все заезжие со всего Моралплейси.

Я уже скоро наловчился в разговорах уверять в одном и том же как единичных посетителей, так и всех вместе при­сутствовавших в чайхане.

Сам этот мой новый приятель, содержатель чайханы, так поверил этой моей выдумке, что не находил себе места от раскаяния в своем прошлом.

Он все время волновался и страшно каялся в прежних непочтительных отношениях и в своем обращении с суще­ствами разных других форм.

Становясь с каждым днем все более ярым проповедни­ком моей выдумки, он этим самым не только помогал рас­пространению ее у себя в чайхане, но стал даже сам по сво­ей доброй воле посещать другие чайханы города Гоб, что­бы распространять взволновавшую его и всецело им овла­девшую истину.

Он проповедывал и на базарных площадях и несколько раз ездил даже специально по так называемым «святым ме­стам», которых в окрестностях города Гоб тогда имелось уже много и которые тоже были учреждены в честь кого-нибудь или в память чего-нибудь.

В этом месте будет кстати очень интересно отметить, что сказания, служащие для возникновения на планете Земля каких-либо святых мест, появляются обыкновенно благо­даря каким-нибудь земным существам, так называемым «врунам».

Эта болезнь «вранье» там тоже очень распространена.

На планете Земля врут сознательно и несознательно. Со­знательно там врут тогда, когда от этого вранья можно иметь какую-либо личную материальную пользу, а несо­знательно — тогда, когда заболевают болезнью, которая называется там «истерией».

В городе Гоб, кроме хозяина чайханы, очень скоро нача­ли мне несознательно помогать еще несколько других су­ществ, которые за это время, так же как хозяин чайханы, стали ярыми поклонниками моей выдумки; скоро и все во­обще существа этой второй группы азиатских существ нача­ли эту мою выдумку яростно распространять и доказывать друг другу, как выявившуюся вдруг непреложную «истину».

Результатом всего этого было то, что там, в этой стране Моралплейси, действительно, не только уменьшилось жертвоприношение, но начали даже выказывать суще­ствам другой формы небывало хорошее отношение.

Очень скоро там начались такие комические курьезы, что мне самому, несмотря на то, что я был автором этой выдумки, очень трудно было не смеяться.

Начались комические курьезы вроде следующих приме­ров: очень почтенный богатый купец города Гоб едет утром на собственном осле в свою лавку, а по дороге толпа разных существ стаскивает с осла этого почтенного купца и избивает его за то, что тот осмелился сесть на осла, а потом осла, на котором ехал купец, сказанная толпа с низкими по­клонами провожает туда, куда он сам пожелает.

Или некий, так называемый «дровосек» везет из леса в город на своих быках дрова для продажи.

Толпа горожан его тоже снимает с арбы и избивает, а по­том эта же толпа очень нежно распрягает быков и прово­жает их тоже туда, куда сами быки пожелают.

А если толпа заставала эту арбу на таком месте города, где она могла мешать обычному движению, то толпа горо­жан сама тащила арбу на базар и там бросала ее на произ­вол судьбы.

В городе Гоб, благодаря этой моей выдумке, очень скоро образовались разные совершенно новые обычаи.

Так, например, установилось обыкновение ставить на всех площадях и перекрестках улиц города специальные вмести­лища, называвшиеся ими «богадельное-корыто», куда по утрам всякий обыватель города Гоб бросал свои лучшие ку­ски провизии для собак и других бродячих существ разных форм, а при восходе солнца, бросать в море Благодать вся­кую пищу для существ, называющихся «рыбы».

Самым же оригинальным из новых обычаев было не от­носиться к звукам, издаваемым голосами двухмозгных и одномозгных существ разных форм, равнодушно.

Лишь только бывало услышат они выявление голоса су­ществ какой-либо фopмы, сейчас же они начинают восхва­лять имена своих богов в ожидании от них благодати.

Крик ли петуха, лай ли собаки, мяуканье ли кошки, писк ли обезьяны и т.д. — все это всегда их полошило.

Интересно отметить, что в таких случаях они почему-то всегда подымали головы и смотрели вверх, хотя согласно учению их религии предполагалось, что их Бог и помощни­ки Его существуют на одном с ними уровне, а не там, куда они возносили свои взгляды и молитвы.

 В высшей степени забавно было смотреть в эти моменты на их физиономии.

Виноват, ваше Высокопреподобие, — прервал в это время Вельзевула его старый преданный слуга Ахун, с боль­шим тоже интересом слушавший его рассказы.

—  Помните, ваше Высокопреподобие, сколько раз мы сами в этом городе Гоб падали на его улицах ниц во время криков существ разных форм?!.

На это замечание Велзевул сказал:

—  Конечно, помню   дорогой Ахун. Как не помнить та­ких комических впечатлений!

Дело в том, — продолжал он, обращаясь уже опять к Хассину, — что существа планеты Земля неимоверно гор­ды и обидчивы. Если кто-нибудь не разделяет их взглядов и не соглашается делать то же самое, что делают они, или если кто-либо критикует их проявления, они очень и очень возмущаются и обижаются.

Если при этом данное существо имеет какую-нибудь власть, то он прикажет этого другого, осмелившегося не делать того же самого, что и он, или критиковать его дей­ствия, запереть в такое помещение, где обыкновенно быва­ет очень много так называемых «крыс» и «вшей».

Иногда же обиженный, если он имеет больше физической силы и если его не может увидеть другой власть-иму­щий, поважнее его и с которым он не в очень хороших от­ношениях, просто-напросто избивает обидчика как, по вы­ражению нашего мудрого Молла Наср-Эддина, некий Си­дор избил однажды свою любимую козу.

Очень хорошо зная и эту сторону их странной психики, я не хотел их обижать и навлекать на себя их гнев, тем бо­лее, что во мне всегда было очень сильно осознание, что оскорбление какого бы то ни было религиозного чувства другого является противным всякой морали. Вследствие этого я, существуя среди них, всегда старался делать то же самое, что и они, чтобы не выделяться и этим самым не стать заметным среди них.

Кстати здесь не мешает заметить, что из-за существую­щих там ненормальных условий обыкновенного существо­вания, у твоих любимцев, трехмозгных существ этой стран­ной планеты Земля, особенно за последние их века, действи­тельно делаются заметными и, следовательно, почитаемыми другими только те именно существа, которые проявляются не так, как проявляется большинство из них, а как-нибудь несуразнее, и чем несуразнее и глупее его проявления, чем подлее и нахальнее выкидываемые им «коленца», тем такое существо становится более заметным и известным и тем большее число существ данного материка и даже прочих ма­териков знают его лично или, по крайней мере, по имени.

И наоборот, порядочное существо, у которого нет несу­разных проявлений, как бы добр и разумен он сам по себе ни был, никогда не будет для прочих существ ни извест­ным, ни даже просто заметным.

И вот, мой мальчик, то, о чем с таким злорадством на­помнил мне наш Ахун, как раз и касалось развившегося там в городе Гоб обычая придавать значение выявлению голоса существ разных форм и в частности голоса так на­зываемых «ослов», которых тогда в городе Гоб почему-то было очень много.

Существа всех прочих форм этой планеты проявляются голосом в определенное время. Так, например, петух кри­чит в полночь, а обезьяна — утром, когда она голодна и т.д. Ослы же тамошние орут, когда это им вздумается, и пото­му голос этого глупого существа можно услышать там во всякое время дня и ночи.

Там установилось, чтобы, как только раздастся звук го­лоса осла, все услышавшие его сразу падали ниц и возноси­ли молитвы к своему богу и к чтимым ими кумирам; ослы же вообще от природы имеют очень громкий голос, и крик их слышен на большое расстояние.

И вот, когда мы проходили по улицам города Гоб и виде­ли, что при крике осла горожане падали ниц, то мы, чтобы не выделяться от других, тоже падали ниц, и этот-то коми­ческий обычай, как я теперь вижу, и послужил в удоволь­ствие нашему старому Ахуну.

Наверно ты, дорогой Хассин, заметил, с каким удовлет­ворением и удовольствием наш старик после стольких ве­ков ядовито напомнил мне про это мое тогдашнее комиче­ское положение.

Сказав это, Вельзевул с улыбкой продолжал дальше свой начатый рассказ:

— Нечего говорить, что и там, во втором культурном центре трехмозгных существ твоей планеты, водившихся тогда на материке Ашхарх, уничтожение существ других форм для жертвоприношения совсем прекратилось, а если и бывали там единичные случаи, то сами существа этой группы немилосердно расправлялись с виновными.

Когда я таким образом убедился, что и здесь среди вто­рой группы существ материка Ашхарх мне так легко уда­лось на долгое время искоренить обычай жертвоприноше­ния, я решил отсюда уехать. Но на всякий случай я надумал побывать еще в ближайших больших пунктах, где води­лись существа этой же второй группы, и выбрал для этого район течения реки «Нария-Чи».

Вскоре после такого решения мы с Ахуном отплыли к ус­тью этой реки, начали плыть вверх по ее течению и убедились во время наших остановок, что в больших пунктах, которые населены были существами этой группы, к ним от существ города Гоб уже перешли те же новые обычаи и те же понятия относительно жертвоприношения уничтоже­нием существования других существ.

Наконец мы прибыли в местечко, называемое «Аргения», которое в те времена считалось самым отдаленным пунктом страны Моралплейси.

И здесь тоже существовало порядочное число существ этой второй азиатской группы, которые занимались глав­ным образом тем, что добывали из природы так называе­мую «бирюзу».

В местечке Аргения я начал, по обыкновению, посещать разные их чайханы, продолжая и здесь свой образ действия в отношении моей основной цели посещения на этот раз твоей злосчастной планеты, так как туда, ввиду отдаленно­сти этой местности от центра, еще не успели перейти и в достаточной мере распространиться новые взгляды и обы­чаи их одноплеменников.

Глава 21

Первое посещение Вельзевулом Индии

Вельзевул продолжал говорить так: — В этом местечке «Аргения» я услышал раз в одной «чайхане» разговор нескольких сидевших невдалеке от меня существ.

Они говорили и решали, когда и как им отправиться с караваном в «Жемчанию».

Прислушиваясь к их разговору, я понял, что они хотели отправиться туда для того, чтобы обменять имеющуюся у них «бирюзу» на так называемый «жемчуг».

Здесь само собой напрашивается подчеркнуть, кстати, и о том, что и жемчуг и упомянутая бирюза, равно как и многие другие так называемые «драгоценные-безделушки», твои любимцы, как прошедших эпох, так и современной эпохи, очень любили и любят носить на себе с целью, как они гово­рят, «украшения» своей внешности. А по-моему, они, если хочешь знать, делают это, конечно, инстинктивно, чтобы хотя бы этим повысить, как бы они выразились, — «цену-своего-внутреннего-самого-по-себе-ничтожного-значения».

В тот период, к которому относится данный мой рассказ, упомянутый жемчуг среди существ второй азиатской груп­пы являлся большой редкостью и имел там большую цену. В то же время в стране «Жемчания» этого жемчуга имелось очень много и он был там намного дешевле, потому что в тот период этот жемчуг добывался исключительно только в водных пространствах, окружающих эту страну.

Упомянутый разговор невдалеке от меня сидевших су­ществ из «чайхана» местечка «Аргения» сразу заинтересо­вал меня, потому что как раз тогда я и намеревался уже по­пасть в эту самую «Жемчанию», в которой водились трехмозгные существа материка Ашхарх третьей группы.

Услышанный мною тогда разговор сразу вызвал в моем мышлении ассоциацию в том смысле, что не будет ли луч­ше отправиться в страну Жемчания прямо отсюда с боль­шим караваном этих существ, вместо того чтобы возвра­щаться обратно той же дорогой к морю Благодать и оттуда на том же судне Оказия вновь добираться до этой страны.

Хотя такое путешествие, кстати сказать, почти непре­одолимое для существ Земли в те времена, должно было от­нять много времени, но мне думалось, что обратный путь к морю Благодать с его непредвиденностями потребует, по­жалуй, не намного меньше времени.

А такая ассоциация возникла тогда в моем мышлении, главным образом, потому, что я уже задолго до того очень много слышал относительно редких особенностей приро­ды тех частей этой оригинальной планеты, через которые должен был проходить путь предполагаемого каравана, вследствие чего во мне имелась скристаллизовавшаяся уже так называемая «существенская-любознательность», кото­рая, получив тогда от слышанного толчок к функционизации, сразу начала диктовать моему общему наличию по­требность убедиться во всем лично, непосредственно свои­ми собственными воспринимательными органами.

И вот, мой мальчик, благодаря сказанному, я тогда наме­ренно подсел к разговаривавшим существам и принял уча­стие в их суждениях.

В результате всего этого я и Ахун тоже попали тогда в состав их каравана и через два дня тронулись с ним в путь.

Мы проходили тогда через места действительно очень необычайные, необычайные даже для общей природы этой оригинальной планеты, некоторые части которой, кстати сказать, стали таковыми только потому, что до этого периода эта злосчастная планета уже перенесла две, почти небывалые во Вселенной, так называемые «тренсапальные-пертурбации».

С первого же дня нам пришлось проходить исключи­тельно в обстановке разных «твердынных-выступов» необычных форм, с наличиями конгломератов всевозмож­ных «внутрипланетных-минералов».

Только через один «месяц» пути, по их времяисчисле­нию, наш караван из Аргении попал в места, в почве кото­рых еще не совсем была уничтожена возможность оформливания природою напланетных образований и созидания соответствующих условий для возникновения и существо­вания разных одномозгных и двухмозгных существ.

После всевозможных трудностей, мы, идя раз в ясное утро по одной возвышенности, вдруг увидели, наконец, на горизонте очертания большого водного пространства, охватывавшего тот край материка Ашхарх, который тогда и назывался «Жемчания».

А через четыре дня мы пришли в главный пункт суще­ствования существ этой третьей группы, в тогдашний го­род «Каямонь».

Устроивши там место нашего постоянного существова­ния, мы, т.е. я и Ахун, в первые дни только и делали, что хо­дили по улицам города и наблюдали специфические прояв­ления существ этой третьей группы в процессе их обычно­го существования.

Ничего не поделаешь, мой дорогой Хассин!

Раз я тебе рассказал историю возникновения второй группы трехцентровых существ материка Ашхарх, мне те­перь уже необходимо рассказать тебе также историю воз­никновения и этой третьей группы.

— Обязательно расскажи, мой дорогой и милый дедуш­ка! — воскликнул с радостью Хассин, и на этот раз он с большим благоговением, простирая руки кверху, искренно произнес:

—  Да сподобится мой дорогой и добрый дедушка усо­вершенствоваться  разумом до  степени  «Священного-Анклада»!

Ничего не сказав на это, Вельзевул только улыбнулся и продолжал рассказывать следующее:

— История возникновения и этой третьей группы азиатских существ начинается очень немногим позже того пери ода времени, когда семьи охотников за пирмаралами с ма­терика Атлантида впервые попали на берега моря Благодать и, оставшись там, положили начало второй группе азиатских существ.

Вот в эти для современных твоих любимцев бесконечно отдаленные времена, а именно, незадолго до второй «тренсапальной-пертурбации» с этой злосчастной плане­той, в наличии тогдашних трехцентровых существ мате­рика Атлантида уже начинали окристаллизовываться не­которые последствия свойств органа Кундабуфера, ввиду чего в них возникла и уже имелась, в числе других стран­ных для трехмозгных существ потребностей, также и по­требность ношения на себе, как я тебе уже сказал, разных безделушек, якобы для украшения себя, а также в качестве какого-то, выдуманного ими, «пресловутого» так называ­емого «талисмана».

И вот, мой мальчик, одной из таких «безделушек», как тогда на материке Атлантида, так и в настоящее время на других материках планеты Земля, являлся и является этот самый «жемчуг».

Сказанный «жемчуг» образовывается в одномозгных су­ществах, которые водятся в «салякуриапе» также и твоей планеты Земля, именно в части ее, называющейся «Хантралиспана», что в переводе на разговорный язык твоих лю­бимцев означает «кровь-планеты», имеющейся в общем наличии всякой планеты, служащей частью осуществления процесса превеличайшего общекосмического Трогоавтоэгократа, и называющейся там, на твоей планете, «вода».

Это одномозгное существо, в котором образовывается упомянутый «жемчуг», вначале водилось в «салякуриапных», т.е. водных пространствах, окружавших Атлантиду, но скоро, вследствие большого спроса на сказанный жем­чуг и вследствие большого поэтому истребления этих од­номозгных «жемчугоносных» существ, их вблизи материка Атлантида больше не стало. Тогда те тамошние существа, которые истребление таких «жемчугоносных» существ сде­лали целью и смыслом своего существования, т.е. стали уничтожать их существование только для того, чтобы, овладевая частью их общего наличия, удовлетворять свой совершенно бессмысленный эгоизм, когда в ближайших водных пространствах материка Антлантида этих «жемчуго­носных» существ не стало, и начали искать их в других вод­ных пространствах, постепенно все более и более удаляясь от своего материка.

Однажды, во время таких их исканий, плоты их по при­чине долгодневных так называемых «салякурианных-перемещений» или, как они говорят, «бурь», случайно попали в такое место, где оказалось много таких «жемчугоносных» существ и где само место представляло большие удобства для уже усвоенного ими способа истребления их.

Эти водные пространства, куда случайно попали тогда истребители жемчугонсных существ и где существа эти водились во множестве, как раз и были тe именно водные пространства, которыми и поныне окружена местность, именовавшаяся тогда «Жемчания», а в настоящее время именующаяся «Индостан» или «Индия».

Упомянутые земные профессионалы искатели жемчуга того времени, попавшие туда случайно, в первые дни только и делали, что удовлетворяли вовсю свою сделавшуюся уже присущей их наличию потребность по части истребле­ния таких одномозгных существ своей планеты. Только позднее, когда они также случайно выяснили, что на бли­жайшей твердыне возникает в изобилии почти все требуе­мое для обычного существования, они решили в Атланти­ду больше не возвращаться, а обосноваться здесь для по­стоянного существования.

Только некоторые из числа этих истребителей жемчуго­носных существ вернулись тогда обратно на материк Ат­лантиду и, обменяв жемчуг на разные еще не имевшиеся на новом месте предметы, а также забрав как свои семьи, так и семьи там оставшихся, поплыли опять обратно туда.

После этого и другие из этих первых поселенцев «новой» для тогдашних существ страны часто бывали на своей прежней родине для обмена жемчуга на требуемые там предметы и, возвращаясь обратно, каждый раз захватыва­ли с собою еще по несколько существ своих родственни­ков, свойственников или просто рабочих, которые им были необходимы в их большой работе.

И вот, мой мальчик, с тех пор и эта часть поверхности планеты Земля стала известной всем, тогда еще преимуще­ственно на материке Атлантида существовавшим трехмозгным существам, под наименованием «Изобильный-край».

Таким образом, еще до второго большого несчастья с планетой Земля, на этой части материка Ашхарх тоже уже существовали многие существа материка Атлантида, а ког­да случилась вторая катастрофа с твоей планетой, то мно­гие случайно спасшиеся существа с материка Атлантида, главным образом те, которые имели уже на этой Жемчании своих родственников и свойственников, стали посте­пенно собираться туда же.

Благодаря все той же их «плодовитости», они и здесь по­степенно размножились и стали все больше и больше засе­лять и эту часть твердынной поверхности их планеты.

Вначале они там, в Жемчании, заселяли только два опре­деленных района, а именно местность вокруг устьев двух больших рек, которые протекали из глубины Жемчании и вливались в большое водное пространство, как раз в таких местах, близи которых водилось много упомянутых жем­чугоносных существ.

Когда же население там очень увеличилось, они начали заселять также глубь этой части материка Ашхарх; но из­любленными их районами остались все же долины упомя­нутых двух рек.

Когда я впервые попал в Жемчанию, я решил и там до­биваться своей цели через существующее там «хаватвернони», т.е. через их религию.

Но оказалось, что там у существ этой третьей группы ма­терика Ашхарх имелось несколько своеобразных «хаватвернони» или религий и что все они базировались на разных, совершенно самостоятельных, между собой ничего общего не имевших, так называемых «религиозных-учениях».

Ввиду этого я первым долгом начал серьезно изучать эти существовавшие там «религиозные-учения» и, когда во время этих моих изучений я констатировал, что одно из них, в основу которого было положено учение одного на­стоящего посланника нашего ОБЩЕГО СОЗДАТЕЛЯ БЕС­КОНЕЧНОГО, названного впоследствии святым Буддой, имеет больше всего последователей, я и посвятил свое вни­мание преимущественно ознакомлению с ним.

Прежде чем продолжать рассказывать тебе о трехмозгных существах, водящихся именно на этой части поверх­ности планеты Земля, по-моему, следует пока отметить, хотя бы вкратце, что с тех пор, как там у твоих любимцев возникло и начало существовать обыкновение иметь свое­образные «хаватвернони» или «религии», у них стали суще­ствовать и существуют вообще два основных вида «религиозных-учений».

Один из них выдумывается самими тамошними трехмозгными существами, в которых почему-либо возникает функционизация психики, свойственная «Хаснамусам», а другой вид религиозного учения обосновывается там на тех детализированных якобы указаниях, которые были проповедоваемы настоящими посланниками Свыше, ка­кие действительно, нет да нет, посылаются некоторыми ближайшими помощниками нашего ОБЩЕГО ОТЦА в целях оказания трехмозгным существам твоей планеты помощи в деле уничтожения в их наличиях скристаллизовавшихся последствий свойств органа Кундабуфер.

Та религия, последователями которой было большин­ство существ страны Жемчания, ознакомлению с которой я посвятил тогда свое внимание и о которой я нахожу нужным теперь же немного разъяснить тебе, возникла там сле­дующим образом.

Оказалось, как я позже выяснил, что когда трехмозгные существа этой третьей группы размножились и из среды их стали оформливаться в ответственные существа многие со свойствами «Хаснамусов», и когда такие существа начали распространять больше обычного среди прочих существ этой группы злостные идеи, то в наличии большинства трехцентровых существ этой третьей группы стало окристаллизовываться такое особое психическое свойство, ко­торое, в совокупности, уже начинало порождать фактор, очень мешающий нормальному «Обмену-веществ», осу­ществляемому превеличайшим общекосмическим Трогоавтоэго­кратом. Вот тогда, как только был замечен и такой, также исходящий от этой планеты, прискорбный резуль­тат, некоторыми пресвятейшими Индивидуумами и было соизволено отправить туда специально для этой группы та­мошних существ соответствующего священного Индиви­дуума для более или менее сносного урегулирования их существенского существования в соответствии с существова­нием всей этой солнечной системы.

Тогда и был отправлен к ним вышеупомянутый священ­ный Индивидуум, который, облекшись планетным телом земного существа, стал, как я сказал, называться святой Будда.

Облекание сказанного священного Индивидуума пла­нетным телом земного трехмозгного существа осуществи­лось там за несколько веков до первого моего посещения страны Жемчания.

В этом месте рассказов Вельзевула Хассин обратился к нему со словами:

— Дорогой дедушка, ты уже много раз в своих рассказах употребляешь выражение «Хаснамус». Относительно этого выражения я до сих пор пока понял, и то только по интона­ции твоего голоса и по созвучанию самого этого слова, что ты этим выражением определяешь таких трехмозгных существ, которых ты всегда выделяешь из числа других в том смысле, что они якобы заслуживают «объективное-презрение».

Будь добр, как всегда, и объясни мне настоящее значе­ние и точный смысл этого слова.

На это Вельзевул с присущей ему улыбкой сказал следу­ющее:

— Касательно «типности» трехмозгных существ, к кото­рым я применяю это словесное определение, я в свое время объясню тебе подробно, а пока знай, что этим самым сло­вом обозначается всякое уже определившееся общее нали­чие трехмозгных существ, как состоящих только из одного планетного тела, так и с наличием уже облекшихся высших существенских тел, в котором почему-либо не скристалли­зовались данные для Божественного импульса «объективная-совесть».

Сказав в определение слова Хаснамус только это, Вельзе­вул продолжал говорить так:

—  Вот именно тогда, мой мальчик, во время моих де­тальных исследований упомянутого религиозного учения, я также выяснил что, когда этот священный Индивидуум, окончательно облекшись наличием тамошнего трехмозг­ного существа, начал серьезно размышлять, как выполнить возложенную на него Свыше задачу, он и решил достиг­нуть этого через просвещение их разума.

Здесь непременно следует отметить, что к этому време­ни в наличии святого Будды, как выяснили те же мои детальные изыскания, уже было окристаллизовано очень ясное понимание того факта, что разумность трехцентро­вых существ планеты Земля в процессе своего ненормаль­ного оформливания становится в результате разумностью, так называемой — «инстинктотеребильной», т.е. функци­онирующей только благодаря соответствующим, извне приходящим, толчкам. Но, несмотря на это, святой Будда все же решил тогда достигнуть своей задачи через посред­ство этого их своеобразного для трехцентровых существ разума и потому первым долгом начал осведомлять этот их оригинальный разум о всяких объективных истинах.

Вначале святой Будда собрал вместе много главарей су­ществ этой группы и сказал им следующее:

«Существа, имеющие наличие подобное ВСЕСОТВЕРИВШЕМУ!

На основании некоторых „Всепрозревших и Всесправедливо руководящих Препресвятейших Законченных Резуль­татов осуществления всего существующего во Вселенной“, моя сущность послана к вам, чтобы она служила способ­ствующим фактором на пути стремления каждого из вас избавиться от последствий тех ненормальных существенских свойств, которые по причинам очень важных обще­космических необходимостей были привиты в наличии ва­ших предков и, переходя по наследию из рода в род, дошли и до вас».

Святой Будда говорил касательно этого самого еще раз, но уже только некоторым тамошним существам, им самим «посвященным», и немного подробнее.

Во второй раз по поводу этого же самого он тогда, как оказалось, выразился следующими словами:

«Существа с наличием осуществления надежды нашего ОБЩЕГО ОТЦА!

С самого почти начала возникновения вашего рода, в процессе нормального существования всей данной солнеч­ной системы, непредвиденно случилось недоразумение, предвещавшее серьезные последствия для всего существу­ющего.

Для урегулирования этого общевселенского недоразуме­ния, по выяснению некоторых высочайших препресвятейших Индивидуумов, тогда потребовались также известные изменения функционизации общего наличия ваших пред­ков, а именно, в их наличии был привит некий орган с осо­быми свойствами, благодаря которым все внешнее воспри­нималось их целым наличием и, трансформировываясь для их собственного облекания, проявлялось в них не в со­ответствии с действительностью.

Несколько позже, когда уже установилось устойчивое нормальное существование данной солнечной системы и минула необходимость в некоторых намеренно созданных осуществлениях, наш ВСЕМИЛОСТИВЕЙШИЙ ОБЩИЙ ОТЕЦ не преминул дать сразу повеление отменить некоторые ис­кусственные меры и в том числе изъять из общего наличия ваших предков ненужный уже орган Кундабуфер со всеми его особыми специфическими свойствами, что и было не­медленно исполнено соответствующими священными Ин­дивидуумами, ведующими подобными космическими осу­ществлениями.

По прошествии довольно длительного течения времени вдруг выяснилось, что, хотя упомянутыми святейшими Индивидуумами действительно и был изъят из наличия ва­ших предков сказанный орган со всеми его свойствами, ими не был предусмотрен и уничтожен в их наличии тот законно вытекающий космический результат, который су­ществует под наименованием „предрасположение“ и кото­рый возникает во всяком космическом более или менее са­мостоятельном наличии, вследствие многократного в нем повторения действия какой бы то ни было функции.

И вот оказалось, что благодаря этому „соко-предрасположению“, которое начало переходить по наследию в последующие поколения, в их наличиях начали постепенно окристаллизовываться последствия многих свойств органа Кундабуфера.

Как только впервые выяснен был такой прискорбный факт, происходивший в наличии водящихся на этой плане­те Земля трехмозгных существ, здесь, среди вас, по Всемило­стивейшему соизволению нашего ОБЩЕГО ОТЦА, немедлен­но был проявлен соответствующий священный Индивиду­ум, дабы, облекшись наличием земного трехцентрового су­щества и усовершенствовавшись объективным разумом в условиях здесь уже зафиксировавшихся, он мог бы лучше выяснить и указать вам пути для искоренения из вашего на­личия как уже скристаллизовавшихся последствий свойств органа Кундабуфера, так и имеющееся наследственное „соко-предрасположение“ для новых окристаллизований.

В тот период, когда упомянутый священный Индивиду­ум, облекшись вашим наличием и достигши уже ответ­ственного возраста трехмозгного существа подобного вам, начал непосредственно руководить обычным процессом существенского существования ваших предков, многие из них действительно совершенно освобождались от послед­ствий свойств органа Кундабуфера и этим самым или при­обретали „Бытие“ лично для себя, или становились нор­мальными источниками для возникновения нормальных наличий себе подобных „результатов“.

Но вследствие того, что еще до того, как был проявлен здесь сказанный священный Индивидуум, долгота вашего существования, благодаря очень многим уже прочно зафик­сировавшимся ненормальным, вами созданным, условиям обычного существования, была уже ненормально коротка, то и с ним — с этим священным Индивидуумом — процесс священного „Раскуарно“ должен был произойти как и у вас, т.е. он тоже должен был умереть очень скоро и преждевре­менно, не успев целиком выполнить свои предназначения, и потому здесь после его смерти постепенно опять восстано­вилось прежнее, с одной стороны, благодаря прочно зафик­сировавшимся ненормальным условиям обычного суще­ственского существования, а с другой стороны, благодаря злостной особенности вашей психики, „мудрить“.

Благодаря этой сказанной особенности вашей психики, здешние существа уже только второго поколения совре­менников упомянутого, Свыше посланного, священного Индивидуума все разъясненное и указанное им постепенно стали изменять и в конце концов все это начало совершен­но уничтожаться.

Препресвятейшими Высочайшими Общекосмическими Окончательными Результатами то же самое выявление было осуществлено еще несколько раз и каждый раз полу­чались такие же бесплодные последствия.

В данный период течения времени, когда ненормальное существенское существование трехмозгных существ плане­ты Земля, особенно существ возникающих и существую­щих на этой части ее поверхности, которая называется „Жемчания“, начало уже серьезно мешать нормальному гармоническому существованию всей этой солнечной си­стемы, сущность моя проявлена Свыше среди вас для того, чтобы она здесь на месте, сообща с вашими сущностями, изыскала пути искоренения из ваших наличий, в условиях здесь уже зафиксировавшихся упомянутых последствий, ныне имеющихся благодаря непредусмотрительности не­которых Препресвятейших Окончательных Космических Результатов».

После сказанного святой Будда с тех пор и начал, через посредство собеседований с ними, сначала выяснять себе, а потом разъяснять им, как следует проводить процесс свое­го существования и в какой последовательности следует со­знательно руководить своею положительной частью про­явлениями своих несознательных частей, чтобы из общего наличия постепенно исчезли как уже окристаллизовавшиеся последствия свойств органа Кундабуфера, так и наслед­ственное к ним предрасположение.

Как выяснили мне тогда мои все те же детальные из­ыскания, в тот период, когда внутренней психикой существ этой части поверхности Земли руководил этот настоящий посланник Свыше, святой Будда, из наличия многих из них действительно опять начали постепенно исчезать сказан­ные, очень злостные для них, последствия.

Но, к сожалению всякого Индивидуума, имеющего чи­стый разум какой бы то ни было градации, и к несчастью трехмозгных существ всех последующих поколений, воз­никших на этой планете, благодаря все той же особенности их психики «мудрить», которая и поныне является одним из главных результатов ненормально устанавливающихся там условий обычного существенского существования, уже первое поколение современников этого настоящего посланника Свыше, святого Будды, относительно всех его указаний и советов начало тоже «мудрить» и на этот раз так все «перемудрило», что до существ третьего и четвертого поколений дошло уже только то, что наш достопочтенный Молла Наср-Эддин определяет словами:

«Только-сведения-относительно-его-специфического-запаха».

Они эти его советы и указания постепенно так переина­чили, что если бы, невзначай, опять явился туда сам святой их автор и почему-либо захотел ознакомиться с ними, то едва ли он мог бы даже заподозрить, что эти советы и ука­зания преподаны именно им самим.

Здесь нельзя не выразить сущностной досады относи­тельно одного оригинального обыкновения, имеющегося у этих твоих любимцев, которое постепенно в течение дол­гих их веков, в процессе их обычного существования, тоже сделалось для них как бы закономерным.

И в данном случае, для переиначивания всех истинных указаний и точных советов святого Будды и для создания из всего этого для себя лишнего фактора для еще больше­го разжижения своей психики, послужило это же самое установившееся и уже зафиксировавшееся там оригиналь­ное обыкновение.

Это тамошнее, уже давно установившееся обыкновение заключается в том, что для них бывает достаточным ма­ленькой, другой раз почти ничтожной причины, чтобы на­чать изменять к худшему и даже совершенно уничтожать всякие, в объективном смысле, хорошие внешние или вну­тренние, уже устано­вившиеся так называемые «темпы-обычного-существования».

Ввиду того, мой мальчик, что выяснение некоторых де­талей возникновения для данного случая такой маленькой причины, которая послужила основанием для исковеркования всех истинных разъяснений и точных указаний и этого настоящего посланника Свыше, святого Будды, могут тебе послужить очень хорошим материалом для лучшего ощущения и понимания странности психики понравившихся тебе этих трехмозгных существ, — я расскажу тебе об этом по возможности подробнее, а также объясню, в какой именно последовательности проявилось тогда упомянутое обыкновение, приведшее ко всему дальнейшему «печаль­ному недоразумению», каковое недоразумение с тех пор и стало существовать там и особенно ярко проявляться ныне.

Прежде всего, следует тебе сказать, что про это их «недо­разумение» я выяснил себе гораздо позже того периода времени, к которому относится данный мой рассказ. Оно выяснилось для меня, когда мне при моем шестом спуске на эту планету понадобилось по поводу одного вопроса ка­сательно святого Ашиата Шиемаш, про которого я тебе скоро тоже объясню подробно, между прочим, узнать от­носительно одного факта из действительности этого насто­ящего посланника Свыше, святого Будды.

Оказалось, что основанием для досадного «недоразуме­ния» послужили, к сожалению, подлинные слова самого святого Будды, сказанные им в одном из его разъяснений.

Однажды святой Будда в кругу ближайших, им самим посвященных, при своих объяснениях еще очень опреде­ленно выразился относительно средств возможного уни­чтожения в их натурах перешедших по наследию упомяну­тых последствий свойств органа Кундабуфера.

Он тогда, между прочим, сказал им очень определенно следующее:

«Одним из самых лучших средств для обезвреживания имеющегося в ваших натурах предрасположения окристаллизовываться последствиям свойств органа Кундабуфера является „намеренное-страдание“, и самое большое „намеренное-страдание“ в нашем наличии может получиться, если мы будем заставлять себя мочь перетерпевать в отно­шении себя „ненравящиеся-нам-проявления-других“.

Такое объяснение святого Будды его ближайшие посвя­щенные тоже распространили тогда в числе других его определенных указаний среди обыкновенных существ, а после священного с ними процесса «Раскуарно» оно начало тоже передаваться из рода в род.

И вот, мой мальчик, когда, как я тебе уже сказал, к не­счастью обыкновенных трехцентровых существ того пери­ода, а также к несчастью существ всех дальнейших поколе­ний даже и настоящего времени, те тамошние трехцентровые существа из числа второго и третьего поколений совре­менников святого Будды, которые, — благодаря все той же особенности, зафиксировавшейся в их психике уже со вре­мени гибели Атлантиды, а именно, особенности, называв­шейся «органо-психическая-потребность-мудрить», — на­чали и относительно этого самого совета святого Будды «мудрить» и «перемудровывать», то тогда в результате и за­фиксировалось там и тоже начало переходить из рода в род очень определенное понятие, что это самое «терпение» должно производиться непременно в уединении.

В данном случае странность психики твоих любимцев как тогда выразилась, так и теперь выражается в том, что они не сообразили и не соображают тот очевидный для всякого более или менее здравого разума факт, что Боже­ственный Учитель, святой Будда, советуя им прибегать к такого рода терпению, конечно, имел в виду, чтобы они производили это «терпение» именно существуя среди про­чих подобных себе существ, для того чтобы, когда они бу­дут часто производить в своем наличии такое святое существенское осуществление по отношению «ненравящихся-им-проявлений» других себе подобных существ, тем самым в них мог бы вызываться так называемый «Трентрудианос» или, как бы они сами сказали, «химико-физический-результат», который в наличии всяких трехцентровых су­ществ вообще образовывает то существенское святое, что в общем наличии трехцентровых существ осуществляет одну из трех святых сил священного существенского Триамазикамно, и каковая святая сила в существах всегда становится утверждающей по отношению всех уже имеющихся в них отрицательных свойств.

И вот, мой мальчик, с тех пор, как начало там существо­вать упомянутое определенное понимание, твои любимцы стали уходить от тех уже установившихся условий суще­ственского существования, благодаря которым именно и становилось интенсивным имевшееся в их наличии пред­расположение к окристаллизованию последствий свойств органа Кундабуфера и в каких условиях, как предполагал Божественный Учитель Будда, сказанное «терпение в отно­шении себя неприятных проявлений других» только и мог­ло окристаллизовывать в их общем наличии требуемые для всех вообще трехцентровых существ Парткдолгдюти, и без каких намеренных осуществлений совсем невозможно и это самое «себя-усовершенствование».

Тогда для таких своих пресловутых «страданий» многие трехмозгные существа этой твоей планеты стали уходить из среды себе подобных или в одиночку или группами, т.е. с другими такими же своими единомышленниками.

Для этой цели они даже начали организовывать специ­альные поселения, где они хотя и существовали совместно, но тем не менее организовывали по возможности все так, чтобы такие свои «терпения» производить в уединении.

Вот тогда именно впервые и возникли существующие и поныне там их пресловутые, так называемые, «монасты­ри», в которых некоторые и современные твои любимцы, якобы, как они говорят, — «спасают свои души».

Итак, мой мальчик, когда я посетил впервые эту Жемчанию, большинство тамошних трехмозгных существ, как я уже сказал, были последователями этой самой религии, ко­торая и базировалась якобы на точных советах и указаниях святого Будды, и в каждом из них вера в эту свою религию была непоколебимо сильна.

В начале моего изучения всех тонкостей учения этой та­мошней религии во мне еще не имелось никакого опреде­ленного решения, как именно применять ее для достижения моей цели, но, когда во время такого изучения я случайно выяснил очень определенное и всем последователям этой религии свойственное одно понимание, возникшее там, опять же по недоразумению, на основании собственных слов, действительно сказанных самим святым Буддой, я тог­да сразу и решил, каким образом мне и здесь действовать че­рез эту их своеобразную «хаватвернони» или «религию».

Оказалось, что святой Будда в своих объяснениях им о космических истинах, между прочим, также говорил, что вообще трехцентровые существа, существующие на раз­ных планетах нашей Великой Вселенной, конечно, так же как и все трехцентровые существа Земли, должны в резуль­тате являться ничем иным, как частью того Величайшего Великого, которое является Всеобъемлением всего суще­ствующего, и основа этого Величайшего Великого находит­ся там, наверху, для удобства объемления сущности всего существующего.

Это Величайшее Великое Основание Всеобъемления все­го существующего, постоянно эманируется по всей Вселен­ной и из его частиц на планетах, в некоторых трехцентровых существах, которые достигают в своем общем наличии способности иметь собственную функционизацию обоих основных космических законов, «Священного-Эптапарапаршинох» и «Священного-Триамазикамно», облекается в такую определенную единицу, в которой Объективная Бо­жественная Разумность и приобретает только возмож­ность концентрироваться и зафиксироваться.

А это так предусмотрено и сотворено нашим ОБЩИМ ТВОРЦОМ для того, чтобы, когда эти части Великого Все­объемления, уже одухотворенные Божественной Ра­зумностью, будут возвращаться и сливаться опять с Вели­ким Первоисточником Всеобъемления, они — эти части — составляли бы то Целое, которое, в надеждах нашего ОБ­ЩЕГО ЕДИНОБЫТНОГО БЕСКОНЕЧНОГО, и должно осуществлять смысл и стремление всего существующего во всей Вселенной.

Дальше святой Будда, оказывается, им еще говорил:

«Вы, трехцентровые существа планеты Земля, как имеющие возможность приобрести в себе оба главных основных вселенских священных закона, имеете полную возмож­ность также облекаться этой святейшей частью Великого Всеобъемления всего существующего и усовершенствовать ее требующимся Божественным Разумом.

А этот Великий Всеобъемлющий Всеобъемлемого есть и называется „святая Ирана“».

Это вполне определенное разъяснение святого Будды со­временники его хорошо поняли и многие из них начали, как я уже сказал, с жаждой стремиться сначала восприни­мать и облекать в своем наличии частицы этого Величай­шего Великого, а потом посредством его выявить Боже­ственную Объективную Разумность.

И вот, когда второе и третье поколения современников святого Будды начали «мудрить» с его разъяснениями кос­мических истин, они и «намудрили» своим оригинальным разумом и для дальнейшей передачи зафиксировали очень определенное понятие о том, что этот самый «Господин Прана» уже начинает иметься в них сразу при их возникновении.

Благодаря такому недоразумению существа того периода и всех последующих поколений, а также современные, во­ображали и еще воображают, что они без всяких существенских Парткдолгдюти уже являются частью того Вели­чайшего Великого, о котором и разъяснил очень опреде­ленно лично сам святой Будда.

И вот, мой мальчик, как только я уяснил себе это недо­разумение и ясно констатировал, что существа этой страны Жемчания все без исключения были убеждены, что они уже являются частицей самого «Господина Прана», я и ре­шил сразу использовать это недоразумение и достигнуть и здесь своей цели через эту их религию.

Прежде чем дальше говорить об этом, непременно сле­дует еще заметить, что личные мои детальные изыскания касательно этого самого разъяснения святого Будды, а именно, якобы он сказал, что существа при самом своем возникновении уже имеют в себе частицу Величайшего Великого, вполне ясно мне показали, что именно этого он сказать им никак не мог.

Не мог, ибо те же мои детальные изыскания выяснили мне, что святой Будда, находясь однажды в кругу своих преданных учеников, в местности «Сенкуори», определен­но сказал:

«Если в вас скристаллизуется эта святейшая Прана, со­знательно или бессознательно со стороны вашего «Я», вы должны обязательно усовершенствование индивидуальной разумности этой совокупности пресвятейших Атомов до­вести до требуемой градации; в противном случае это свя­тейшее облекание будет, меняя разные внешние облекания, вечно страдать и маяться».

Здесь интересно отметить, что относительно этого само­го их предупредил еще другой святой Индивидуум, тоже настоящий посланник Свыше, а именно, святой Кирмининаша.

А этот святой настоящий посланник такое предупрежде­ние сделал им в следующих словах:

«Блажен кто имеет душу; блажен также кто вовсе ее не имеет; но горе и несчастье тому, кто будет иметь в себе только зачатие ее».

И вот, мой мальчик, когда я в этой Жемчании выяснил себе такой факт, то я сразу решил использовать это их за­блуждение для выполнения моей цели.

Я и здесь, в Жемчании, так же, как и в городе Гоб, снача­ла придумал детальное добавление к упомянутому религи­озному учению, а потом всякими возможными способами начал распространять эту мою выдумку.

Здесь, в Жемчании, я начал распространять о том, что святейшая Прана, о которой разъяснял наш Божественный Учитель, святой Будда, уже имеется не только в нас людях, но также и во всех прочих существах, которые возникают и существуют на нашей планете Земля.

Частица того основного Превеличайшего Великого Всеобъемления, а именно Пресвятейшая Прана, с самого начала уже вселяется в каждую форму существ всех размерно­стей, как водящихся на поверхности самой планеты, так и внутри нее, равно как и в воде и в атмосфере.

Здесь, мой мальчик, я должен с сожалением отметить, что я тогда принужден был не один раз подчеркнуть, будто эти слова были произнесены собственными устами святого Будды.

Те несколько здешних существ, с которыми у меня за это время установились «приятельские» отношения и которых я начал прежде всего уверять здесь про такую мою выдум­ку, сразу без всяких споров не только вполне уверовали в нее, но потом стали, конечно несознательно, очень хорошо помогать мне в распространении и этой моей тамошней выдумки.

И здесь эти мои приятели всегда и всюду очень усердно и яростно доказывали другим, себе подобным, что это именно так и никак иначе быть не могло.

Короче говоря, в Жемчании, благодаря этой второй моей выдумке, начали получаться неожиданно скоро очень желательные результаты.

Твои любимцы, исключительно благодаря моей выдум­ке, так изменили свои сущностные отношения к другим формам существ, что не только перестали уничтожать их существование для своего пресловутого жертвоприноше­ния, но даже начали очень искренно этих других форм су­ществ считать такими же существами, как они сами.

Если бы все это продолжалось хоть только так, и то было бы очень хорошо; но и здесь, как в стране Моралплейси, они, как им свойственно, начали скоро «мудрствовать» и проявлять всевозможные комические формы своего «Хаватвернони».

Например, только через четверть их года после начала моей проповеди, уже на улицах города Каямонь, чуть ли не на каждом шагу можно было видеть тамошних существ, идущих на так называемых «ходулях».

А стали они ходить на «ходулях», чтобы случайно не раздавить какое-либо насекомое, именно такое же, как они на­чали думать, «маленькое существо», как они сами.

Многие из них начали бояться пить воду, которая была не только что взята из источника или речки, так как они ду­мали, что если вода будет долго находиться вне источника или речки, то в нее попадут маленькие существа и они, не видя их, могут нечаянно проглотить эти маленькие «по­добные им бедные творения».

Многие из них, из-за той же осторожности, начали на­девать на свои лица так называемые «вуали», чтобы эти бедные маленькие, им подобные существа, находящиеся в атмосфере, случайно не попали в их рот или в нос и т.п., и т.п.

С этого времени здесь в Жемчании как в городе Каямонь, так и в его окрестностях стали возникать всевозмож­ные общества, целью которых было защищать разные формы «беззащитных» существ, как существующих среди них, так и тех, которых они называют «дикими».

Во всех подобных обществах имелись правила, на осно­вании которых запрещалось не только уничтожение их для жертвоприношения, но также употребление их планетных тел для своей «первой-пищи».

Э-э-эх, мой мальчик!..

«Намеренные-страдания-и-сознательные-труды» и этого священного Индивидуума, святого Будды, специально для них осуществленного с планетным подобным им наличием, опять-таки только из-за странности их психики, с тех пор витают пока всуе и еще не осуществили никаких законно-ожидавшихся действительных результатов, а только поро­дили и поныне продолжают порождать всевозможные та­мошние «псевдоучения», вроде существующих там в по­следнее время под наименованием «оккультизм», «теософизм», «спиритуализм», «психоанализм» и т.д., которые, как прежде, так и теперь, являются только средствами «обморочивания» их и без того уже обмороченной психики.

Нечего и говорить, что от указанных самим святым Буддой истин до существ настоящего времени не уцелело и не дошло решительно ничего.

Впрочем, половина одного его слова дошла даже до со­временных существ этой бесподобной планеты.

А это полуслово дошло следующим образом.

Святой Будда, между прочим, тоже объяснил суще­ствам Жемчании, каким образом и в какой части тела у их предков был приделан упомянутый знаменитый орган Кундабуфер.

Он тогда сказал им, что этот орган Ангелом Луизосом был особым образом выращен у их предков в самом конце того мозга, который, как у их предков, так и у них самих, помещен природой вдоль спины, в так называемом «по­звоночном столбе».

Святой Будда, как я тоже выяснил, сказал тогда еще, что, хотя свойства этого органа у их предков были уничтожены совершенно, но материальное образование этого органа осталось в самом нижнем конце этого мозга. И это матери­альное образование, переходя по наследию из рода в род, дошло и до них:

«Это материальное образование теперь в вас не имеет никакого значения и оно от времени может совершенно уничтожиться, если ваше существенское существование будет идти как подобает трехцентровым существам».

И как раз, когда они начали «мудрить» и придумывать всякие формы выдуманного ими того пресловутого «стра­дания», вот в это самое время относительно этого названия они тоже выкинули одно из своих обычных «коленцев».

А именно, во-первых, так как корень второй половины этого слова случайно совпал с тем словом тогдашнего язы­ка, которое означало «отражение», и так как относительно этого материального образования ими тоже был выдуман «способ», чтобы оно уничтожалось скорее, а не от времени, как им сказал святой Будда, они и по поводу этого самого названия «намудрили» по следующему соображению свое­го куцего разума.

Когда этот орган был в действии, он, конечно, в своем названии должен был иметь также корень слова «отра­жать». Теперь же, раз мы уничтожаем даже его материаль­ную основу, это наименование уже должно оканчиваться словом, корень которого обозначает «бывший», и так как «бывший» на тогдашнем их разговорном языке произно­силось «лина», они вторую половину этого слова заменили и вместо «отражение» всунули упомянутую «лину», и вме­сто слова «Кундабуфер» получилось «Кундалина».

И вот таким образом половина слова «Кундабуфер» уце­лела и, передаваясь из рода в род, в конце концов дошла и до современных твоих любимцев, конечно в сопровожде­нии тысячи разнообразных объяснений.

Даже современные так называемые «ученые» для этой части спинного мозга тоже имеют название, скомпонован­ное из очень мудренных латинских корней.

В настоящее время там вся так называемая «индусская-философия» построена тоже на этом пресловутом «Кундалини», и относительно этого слова существуют тысячи ни­чего необъясняющих, разных «сокровеннейших тайных и явных наук». А как современные земные ученые так называ­емых точных «наук» определяют значение этой части спин­ного мозга — это уже, мой мальчик, очень большая тайна.

А тайной она сделалась потому, что несколько веков тому назад это «объяснение» без всякой причины вдруг во­шло в любимую родинку знаменитой «Шехеразады», кото­рую эта бесподобная арабская фантазерка случайно имела на правой стороне своего восхитительного пупка.

И там это «научное объяснение» и остается до сих пор в неприкосновенной сохранности.

Когда я окончательно убедился, что и там, в Жемчании, мне так легко удалось уничтожить, может быть на долгое время, у существ этой группы этот их ужасный обычай, я решил там более не оставаться, а вернуться опять к морю Благодать на наше судно Оказия.

Когда мы окончательно собрались уехать из этой Жем­чании, во мне вдруг возникло намерение вернуться не по той дороге к морю Благодать, по какой мы пришли сюда, а по другой, уже совсем необычайной в те времена.

А именно, я решил вернуться через ту местность, кото­рая впоследствии стала называться «Тибет».

Глава 22

Вельзевул впервые в Тибете

Вследствие того, что предполагаемый мною на этот раз путь был для тамошних трехмозгных существ тех вре­мен еще совсем необычен, и поэтому нельзя было рассчи­тывать на возможность присоединиться к какому-либо их «каравану», мне пришлось организовать свой собственный караван, и я с того же дня начал готовить и приобретать все для этого требуемое.

Я приобрел тогда несколько десятков четвероногих су­ществ, так называемых «лошадей», «мулов», «ослов», «чамиананских коз» и т.д., и нанял несколько существ из тво­их двуногих любимцев для ухода за перечисленными суще­ствами и для исполнения требуемой в дороге во время та­кого рода передвижения полусознательной работы.

После приобретения всего необходимого я в сопровож­дении Ахуна тронулся в путь.

На этот раз мы проходили по местам еще более ориги­нальным и с еще более необычайными частями общей при­роды этой злосчастной планеты; а также на этот раз нам встречались и попадались в сферу нашего зрения намного больше разных форм одномозгных и двухмозгных су­ществ, которых там называют «дикими» и которые в те времена приходили туда из очень отдаленных мест матери­ка Ашхарх, чтобы, как там говорят, — «охотиться» для до­бывания своей первой существенской пищи.

Упомянутые «дикие» существа были в тот период осо­бенно «опасны» для тамошних трехмозгных существ и для тех форм четвероногих существ, которые твои любимцы со свойственной им «хитростью» тогда уже сумели превратить в своих рабов, принуждая их трудиться исключительно в целях удовлетворения своих эгоистических потребностей.

Особенно же опасны тамошние упомянутые «дикие» су­щества были тогда потому, что как раз в тот период в нали­чии таких диких существ окристаллизовывалась та особая функция, которая в них возникла тоже благодаря ненор­мально установившимся условиям существенского суще­ствования тамошних трехмозгных существ, и про какую особую функцию я, в свое время, объясню тебе подробно.

Места, по которым на этот раз шла наша дорога, были в тот период почти недоступны для тогдашних трехмозгных существ, главным образом из-за таких диких существ.

Трехмозгным существам в те времена по этим местно­стям возможно еще было проходить только, как они гово­рят, «днем», т.е. когда в атмосфере их планеты с активным элементом Окиданох происходит процесс «Аиеиоиуоа».

Днем они могли проходить, потому что почти все эти ди­кие земные существа в это время «крентонального» положе­ния их планеты в отношении их солнца находятся в существенском состоянии так называемого «сна», т.е. в состоя­нии автоматического вырабатывания в их наличии той энергии, которая необходима для обычного их существен­ского существования, и какое вырабатывание энергии у них происходит именно в это время; это же самое в тамошних трехцентровых существах вырабатывается наоборот только тогда, когда упомянутое священное свойство в атмосфере не происходит, и какое время суток они называют «ночь».

И вот, мой мальчик, по сказанной причине твоим лю­бимцам в те времена возможно было по этим местностям проходить, как я уже сказал, только «днем», «ночью» же требовались очень большая бдительность и применение всевозможных искусственных прикрытий для защиты от этих диких существ как самих себя, так и своего «Добра».

В период упомянутого «крентонального» положения пла­неты Земля, эти тамошние дикие существа совершенно бодрствуют и употребляют свою первую существенскую пищу. А так как в тот период они были уже приспособлены употреблять для этой цели почти одни только планетные тела возникающих на их планете слабых существ других форм, то они в это время суток всегда и стремились завла­деть каким-либо таким существом, чтобы использовать его планетное тело для удовлетворения этой своей потребности.

Эти тамошние дикие существа, особенно самые мелкие из них, в тот период уже были, конечно тоже благодаря су­ществующим на этой твоей планете ненормально устано­вившимся условиям обычного существенского существо­вания трехмозгных существ, до идеала усовершенствованы в смысле как сообразительности, так и хитрости, вслед­ствие чего, во время этого второго нашего пути нам и осо­бенно нашим рабочим в их полусознательной работе при­ходилось быть по ночам чрезвычайно внимательными и бдительными, чтобы уберечь как себя и четвероногих рабо­чих существ, так и нашу провизию.

По ночам вокруг нашей стоянки обыкновенно образо­вывалось целое «сборище» этих диких существ, приходив­ших сюда поживиться чем-нибудь подходящим для пер­вой их пищи; это «сборище» напоминало «сборища» тво­их любимцев во время, так называемой, «котировки» их «биржевых бумаг» или «выборов» ими своих представите­лей в какое-либо из обществ, в целях совместного, якобы, изыскания средств для благополучного существования подобных им существ всех без различия тамошних пре­словутых каст.

Хотя мы всю ночь жгли костры, пылавшие большим ог­нем и очень устрашающе действовавшие на этих диких су­ществ, и хотя наши двуногие рабочие, несмотря на запрещение, с помощью так называемых отравленных стрел «кильнапара» уничтожали тех из этих существ, которые слишком близко подходили к нашей стоянке, не было все же ни одной ночи, чтобы разные тамошние, так называе­мые, «львы», «тигры» или «гиены» не уносили одного или нескольких наших четвероногих существ, и их число вслед­ствие этого с каждым днем уменьшалось.

Эта обратная дорога к морю Благодать, правда, отняла у нас, мой мальчик, намного больше времени, чем та, по ко­торой мы шли к Жемчании, но все увиденное и услышан­ное нами тогда касательно странности психики твоих лю­бимцев во время прохождения по тем местам вполне оправдало потраченное нами лишнее время.

В сказанных условиях мы шли больше их «месяца» и, на­конец, случайно наткнулись на небольшое поселение трех­мозгных существ, которые, как после выяснилось, только недавно переселились туда из Жемчании.

Поселение это называлось «Синкраторца», а когда впо­следствии вся эта местность заселилась и это самое место стало главным пунктом всех существ этого района, то и вся эта страна стала называться этим именем.

Позже наименование этой местности несколько раз ме­нялось, а в настоящее время она называется «Тибет».

Так как эта случайная встреча с упомянутыми существа­ми совпала со временем наступления ночи, мы попросили у них, как там говорится, «ночлега».

Когда они разрешили нам ночевать за их ограждениями, мы очень обрадовались предстоящей спокойной ночи, так как мы все, действительно, очень устали от постоянной борьбы с дикими существами и для нас, особенно для на­ших двуногих работников, было уже очень необходимо хотя бы одну ночь провести в спокойствии.

Во время вечернего разговора с этими приютившими нас поселенцами выяснилось, что они принадлежали к сек­те, известной тогда в Жемчании под наименованием «Са­моукротители», образовавшейся из числа последователей как раз той религии, которая, как я тебе уже сказал, была якобы основана на прямых указаниях святого Будды.

Здесь не мешает, кстати, отметить, что у существ этой планеты есть еще одна особенность, которая тоже давно уже стала свойственной только им и состоит в том, что как только у них возникает какая-нибудь общая «хаватвернони» или «религия», ее последователи сейчас же начинают разделяться на разные партии, каждая из которых очень скоро и создает свою самостоятельную, обособленную, так называемую «секту».

Специфическая курьезность такой их особенности за­ключается в том, что те, которые принадлежат к какой-нибудь такой секте, сами себя «сектантами» не называют, так как они считают такое название оскорбительным; «сектан­тами» их называют только существа, к их секте не принад­лежащие.

Последователи какой-либо секты для прочих существ там являются сектантами только до тех пор, пока у них нет «пушек» и «пароходов», а как только они приобретают до­статочное число таковых, своеобразное сектанство их сразу делается господствующей религией.

Существа как этого поселения, так и многих других местностей Жемчании стали сектантами, отделившись как раз от той религии, учение которой, как я тебе уже сказал, я изучал там детально и которая впоследствии стала назы­ваться «Буддизм».

Эти сектанты, именовавшие себя «Самоукротители», возникли на почве исковерканного понимания буддийской религии, которая, как я тебе уже сказал, была ими истолко­вана как «страдание-в-уединении».

Вот для того, чтобы без всякой помехи со стороны других себе подобных производить над собою упомянутое пресловутое «страдание», эти существа, у которых мы ночевали, и забрались так далеко от своих.

Так как, мой мальчик, все, касающееся последователей этой секты, узнанное мною в ту ночь и виденное на другой, день, произвело на меня тогда такое удручающее впечатление, что я в течение очень многих их веков не мог вспоминать обо всем этом, как говорится, «без содрогания» — пока я, значительно уже позже, не уяснил себе с полной ясностью всех причин странностей психики этих твоих любимцев – я теперь и хочу рассказать относительно всего мною виденного и узнанного более подробно.

Главарями этой новой секты буддийской религии, как я это тогда выяснил во время ночного разговора, было еще там, в Жемчании, до переселения последователей секты в это уединенное место, выдумано «страдание» особой фор­мы. А именно, ими было решено уединиться в какое-ни­будь трудно доступное место, чтобы другие им подобные существа, не принадлежащие к их секте и не посвященные в ее «тайну», не мешали им производить над собою это са­мое, ими выдуманное, особой формы «страдание».

Когда после долгих исканий они, наконец, нашли это са­мое почти недоступное для обыкновенных их земляков ме­сто, куда и мы случайно попали, очень подходящим для та­кой их цели, будучи уже солидно сорганизованы и матери­ально обеспечены, они с большими трудностями пересели­лись туда, вместе со своими семьями, и впервые назвали его тогда, как я тебе уже сказал, «Синкраторца».

Вначале, пока они устраивались там, на новом месте, они между собой более или менее еще ладили; но когда они принялись на деле осуществлять выдуманное ими особой формы «страдание», семьи их, и в особенности их жены, узнав, в чем заключается эта особая форма страдания, вос­стали против этого и подняли большой скандал, в резуль­тате чего в среде их произошел раскол.

Упомянутый раскол между ними произошел незадолго до нашей случайной с ними встречи, и в то время, когда мы попали в этот «Синкраторца», они начали уже понемногу переселяться в другие, вновь найденные ими места, еще больше подходящие для обособленного существования.

Для ясного понимания дальнейшего, тебе надо знать об основной причине раскола между этими сектантами.

Оказалось, что главари этой секты еще в Жемчании за­ключили между собою условие уйти совсем из среды подоб­ных себе существ и, ни перед чем не останавливаясь, добить­ся освобождения себя от последствий свойств того органа, про который говорил Божественный Учитель, святой Будда.

В условие их входило, что они будут существовать из­вестным образом до окончательного планетного их уни­чтожения или, как они говорят, до самой их смерти, чтобы такой особой формой существования очистить свою, как они говорили, «душу» от всяких посторонних наслоений, полученных ею из-за того органа Кундабуфера, который, как сказал святой Будда, имели их предки, и, освободив­шись от этих последствий, тем самым приобрести возмож­ность, как сказал Божественный Учитель, опять слиться с Всеобъемлющей Святой Праной.

Когда же, как я уже сказал, они после своего устройства приступили к осуществлению на деле такого выдуманного ими «страдания» особой формы, и жены их, узнавши самую суть этого страдания, подняли скандал, то многие из них, попав под влияние своих жен, отказались выполнить взятые ими на себя еще в Жемчании обязательства и в результате они разделились тогда на две самостоятельные партии.

С этих пор эти сектанты, именовавшиеся раньше «Само­укротители», начали уже иметь разные наименования, а именно, те из Самоукротителей, которые остались верными взятым на себя обязательствам, стали называться «Ортодоксхайдураки», а другие, отказавшиеся от некото­рых взятых на себя на родине обязательств, стали назы­ваться «Катошкихайдураки».

Ко времени нашего прибытия в Синкраторца те из сектантов, которые стали именоваться «Ортодоксхайдураки», имели не очень далеко от этого их первоначального поселения свой хорошо организованный, так называемый, «монастырь», в котором уже происходило полностью упомянутое особой формы «страдание».

Когда мы на другой день после спокойно проведенной ночи стали продолжать наш путь, мы проходили совсем близко от этого монастыря сектантов буддийской религии толка «Ортодоксхайдураки».

И так как в это время дня мы имели обыкновение делать привал для кормления наших четвероногих рабочих, то потому попросили монахов позволить сделать нам требуе­мый привал под прикрытием их монастыря.

Как это ни странно и небывало, но тамошние существа, носящие название «монахи», нам в такой в объективном смысле справедливой просьбе на этот раз не отказали и сра­зу без всякого, ставшего для тамошних монахов всех веков и всех толков свойственного «куражения» и «оссвонорования», это нам позволили. Таким образом мы неожиданно и попали тогда в самый центр сферы тайны этого толка, ка­кую сферу существа планеты Земля с самого начала их воз­никновения очень наловчились, нет да нет, изолировывать от наблюдения даже Индивидуумов с чистым разумом.

Другими словами, они наловчились «намудровывать» что-либо, делать из этого, как они говорят, «тайну» и эту свою «тайну» так окутывать от других всякими способами, что даже существа с чистым разумом не могут разоблачить эти их «сокровенные тайны».

Монастырь секты «Ортодоксхайдураков» буддийской религии занимал большую площадь, с крепко сколочен­ным огораживанием, защищавшим все внутри имевшееся как от им подобных, так и от диких существ.

В середине этой громадной огороженной площади стоя­ла большая тоже крепко сколоченная постройка, которая и была главной частью монастыря.

В одной половине этой большой постройки происходи­ло их обычное существенское существование, а в другой они производили те свои особые манипуляции, которые и были особенностью формы верования последователей их секты и для других являлись тайной.

Кругом внешней ограды, с внутренней ее стороны, стоя­ли в ряд крепко заколоченные, одно к другому близко при­легающие, маленькие отделения, подобия «келий».

Вот эти самые «келии» и являлись тем, что представляло собой разницу между этим монастырем и вообще другими монастырями планеты Земля.

Эти будкообразные сооружения были со всех сторон совершенно заколочены и только в нижней их части имелось по одному очень небольшому отверстию, через которое с большим трудом можно было просунуть кисть руки.

Служили же эти будкообразные крепкие сооружения для того, чтобы навсегда замуровывать в них уже «заслужен­ных» существ этой секты, которые должны были заниматься в них известной манипуляцией над своими, как они на­зывают, «чувствами» и «мыслями» до окончательного уни­чтожения их планетного существования.

Вот, когда про это самое узнали жены «сектантов-Самоукротителей», они и подняли упомянутый большой «бунт».

В основном религиозном учении этой секты имелось полное разъяснение, сколько времени и какие именно ма­нипуляции следует производить над собой, чтобы в результате заслужить быть замурованным в одной из этих, крепко заколоченных «келий», получая раз в сутки кусок хлеба и небольшой кувшин воды.

Когда мы попали в ограду этого ужасного монастыря, все такие чудовищные «келии» его были уже заняты. Ухаживание за замурованными, т.е. всовывание раз в сутки через упомянутые небольшие отверстия куска хлеба и маленького кувшина воды, с большим благоговением выпол­няли сектанты-кандидаты на такое же замурование, которые в ожидании своей очереди существовали пока в ска­занном большом помещении, расположенном в середине монастырского участка.

Замурованные твои любимцы существовали в сказанных чудовищных склепах действительно до тех пор, пока такое их полное лишений, полуголодное, неподвижное существование совершенно не прекращалось.

Когда товарищи замурованных узнавали о прекраще­нии существования кого-нибудь из них, планетное тело умершего извлекалось из импровизированного склепа и тут же, на место самоуничтожившегося таким способом существа, замуровывался другой, такой же злосчастный фанатик такого их злостного религиозного учения; а ряды этих несчастных «фанатиков-монахов» заполнялись дру­гими членами этой оригинальной секты, постепенно при­бывавшими из Жемчании.

В Жемчании все последователи этой секты уже знали о существовании такого специального «удобного» места для осуществления последнего аккорда их «религиозного-учения», базировавшегося якобы на «точных» указаниях свя­того Будды, и во всех больших пунктах имелись даже так называемые «агенты», которые помогали им попадать туда.

Отдохнув и накормив наших двуногих и четвероногих рабочих, мы уехали из этого печального места жертв того злосчастного органа, который, по соображениям некото­рых Высочайших Космических Индивидуумов, почему-то непременно потребовалось тогда привить в наличие пер­вых трехмозгных существ этой злосчастной планеты...

Э-э-э!.. мой мальчик, уезжали мы оттуда, как ты себе мо­жешь ясно представить, нельзя сказать, чтобы с приятны­ми ощущениями и веселыми мыслями.

Продолжая наш путь по направлению к морю Благодать, мы проходили опять мимо очень разнообразных форм твердынных выступов, тоже с конгломератами впланетных минералов, но только выступивших на поверхность плане­ты из еще более, пожалуй, глубоких недр ее.

Здесь, кстати, не мешает сказать относительно одного констатированного мною позже в высшей степени стран­ного факта, тесно связанного с той самой частью поверхно­сти твоей планеты, которая ныне именуется «Тибет».

Дело в том, что в тот период, когда я впервые проходил по Тибету, имевшиеся на нем выступы хотя тоже необы­чайно превышали поверхность Земли, но они не особенно отличались от подобных же выступов, имевшихся как на других материках, так и на этом самом материке Ашхарх или Азия, частью которой является и Тибет.

А когда во время моего шестого и последнего персональ­ного пребывания на планете Земля мне пришлось прохо­дить опять по этим мне уже хорошо памятным местам, то я тогда и констатировал, что за эти какие-нибудь несколь­ко десятков их веков вся эта местность так выступила из планеты, что никакие выступы других материков не могут быть с ним даже и сравнимы.

Та, например, главная полоса этой возвышенной мест­ности, через которую мы тогда проходили, а именно поло­са возвышений, которую тамошние существа называют «горные-цепи», за это время так выступила из планеты, что некоторые ее выступы в настоящее время являются самы­ми высокими из всех ненормальных выступов этой «безре­зультатно-многострадальной» планеты, и если подняться на них, то, пожалуй, через посредство Тескуано можно бу­дет «ясно видеть» чуть ли не противоположную сторону этой оригинальной планеты.

Когда я впервые констатировал и такое странное явле­ние, происходящее с этой твоей до феноменальности ори­гинальной планетой, я сразу подумал, что по всей вероят­ности и такой факт в будущем станет зачатием для возник­новения какого-нибудь несчастья в большом общекосми­ческом масштабе.

Это мое первоначальное опасение стало очень скоро во мне все больше и больше усиливаться после того, как я от­носительно этого ненормального явления в одной из ру­брик заведенной мною статистики начал отмечать за пери­од каждого десятилетия какое и когда земное «плането-вздрагивание» происходило в зависимости от этих чрез­мерно высоких тибетских выступов.

Хотя «планетовздрагивания» или «землетрясения» с этой твоей планетой часто происходят и от других внутрипланетных в ней дисгармоний, возникших от двух упомя­нутых больших «тренсапальных-пертурбаций», о причи­нах которых я тебе как-нибудь тоже объясню, но боль­шинство тамошних «планетотрясений», особенно за по­следние века, происходят все же исключительно из-за этих чрезмерных выступов.

Они происходят вследствие того, что из-за этих чрезмерных выступов и атмосфера этой планеты приобрела и продолжает приобретать в своем наличии такие же чрез­мерные выступы, т.е. так называемая «пластегоклорная-окружность» атмосферы планеты Земля в некоторых местах приобрела и продолжает приобретать излишне выступающее материализованное наличие для так называ­емого «взаимного-слития-результатов-всех-планет-данной-системы», и потому во время движения этой планеты ее атмосфера в процессе, так называемой, «общесистемной-гармонии» начала в некоторые периоды как бы «зацеплять» атмосферы других планет или комет этой же системы.

И вот благодаря таким «цепляниям» и происходит в со­ответствующих местах общего наличия этой твоей плане­ты сказанное «планетовздрагивание» или «трясение».

Тебе следует также объяснить о том, что происхождение от такой причины «планетовздрагиваний» в той или иной области общего наличия планеты зависит от того, какое положение в процессе «общесистемного-гармонического-движения» имеет сама планета по отношению других со­средоточений, принадлежащих к данной системе.

Как бы там ни было, но если такой ненормальный рост тибетских гор будет и впредь так же продолжаться, то рано ли, поздно ли, большой катастрофы общекосмического масштаба не избежать...

Впрочем, когда предполагаемая мною угроза уже станет явной, то высочайшие пресвятейшие космические Инди­видуумы без сомнения и относительно этого примут в свое время соответствующие меры.

—  Позвольте, позвольте, ваше Высокопреподобие! — так прервал Вельзевула Ахун и скороговоркой сказал следу­ющее:

—  Позвольте доложить вам, ваше Высокопреподобие, случайно узнанные мною сведения, касающиеся как раз ро­ста этих самых тибетских гор, о которых вы только что из­волили говорить.

Дело в том, — продолжал Ахун, — что перед самым на­шим отлетом с планеты Каратаз я имел счастье встретить­ся с Архангелом Вилоуаром, правителем нашей солнечной системы, и Его Велелепие изволил узнать меня и говорить со мною.

Помните, ваше Высокопреподобие, когда мы существо­вали на планете «Зернакур», Его Велелепие Архангел Вилоуар был еще обыкновенным ангелом и часто захаживал к нам.

И вот, когда Его Велелепие во время разговора со мною услышал название той солнечной системы, куда мы были сосланы, он сказал мне, что на последнем препревысочайшем, препресвятейшем приеме окончательно вернувшихся обратно Космических Результатов, некий Индивидуум, святой Лама, имел счастье в присутствии всех высочайших Индивидуумов положить лично к стопам нашего единоБЫТНОГО БЕСКОНЕЧНОГО какую-то просьбу по поводу ненормального роста каких-то выступов какой-то планеты, как раз, кажется, этой солнечной системы, и наш ВСЕМИ­ЛОСТИВЕЙШИЙ БЕСКОНЕЧНЫЙ, приняв эту просьбу, тут же повелел отправить в эту солнечную систему Архангела Луизоса, чтобы он, как уже бывавший в этой системе, там, на месте, выяснил причины сказанных выступов и принял бы соответствующие меры.

Вот почему в настоящее время Его Сообразность Архан­гел Луизос спешно заканчивает свои текущие дела, чтобы отправиться туда.

—Так, так, дорогой Ахун, — сказал на это Вельзевул и добавил:

— Спасибо тебе за эти сведения, слава нашему ТВОРЦУ! Только что сказанное тобой будет по всей вероятности со­действовать уничтожению в моем наличии беспокойства, возникшего с тех пор, когда я впервые констатировал не­нормальный рост упомянутых тибетских гор, а именно беспокойства относительно совершенного исчезновения из нашей Вселенной вместе с этой планетой дорогой мне памяти о нашем без конца чтимом, над всеми мудрецами мудром, Молла Наср-Эддине.

Сказав это и придав своему лицу обычное выражение, Вельзевул продолжал так:

— По этой местности, которая в настоящее время назы­вается «Тибет», мы продолжали тогда свой путь со всевоз­можными трудностями и наконец пришли к истокам реки, называвшейся Керия-Чи, спустя несколько дней поплыли по ее течению к морю Благодать и как раз попали к наше­му судну Оказия.

Хотя после этого моего третьего спуска на твою планету Земля я долгое время «персонально» и не бывал на ней, но все же от времени до времени внимательно наблюдал за этими твоими любимцами через мой большой Тескуано.

А не пришлось мне долгое время лично бывать на ней по следующей причине.

Когда мы вернулись на планету Марс, я вскорости заин­тересовался там одной работой, которую трехмозгные су­щества планеты Марс в тот именно период начали произ­водить на поверхности своей планеты.

Чтобы тебе ясно понять, какой тамошней работой я за­интересовался, тебе необходимо прежде всего знать, что планета Марс, принадлежа к системе Орс, является для нее в трансформации космических веществ так называемым «Мднелаутным-звеном», вследствие чего она имеет так на­зываемую «Кескестасентную-твердынную-поверхность», т.е. одна половина ее поверхности состоит из твердынного наличия, а другая — из салякуриапной массы или, как бы сказали твои любимцы, одна ее половина представляет сушу, как бы один сплошной материк, а другая половина покрыта водой.

И вот, мой мальчик, ввиду того, что трехмозгные суще­ства планеты Марс для своей первой существенской пищи употребляют исключительно только «просфору» или, как это называют твои любимцы, «хлеб», они для получения такой «просфоры» на твердынной половине своей планеты сеяли всегда так называемую «пшеницу». Такая пшеница требуемую ей для так называемого «эволюционирующего-Джартклома» влагу получала исключительно от так назы­ваемой «росы», а потому в результате от одного зерна этой пшеницы получалась только седьмая часть свершительного процесса священного Эптапарапаршинох, т.е. урожай получался, как говорится, «сам-семь».

Но так как такого «размножения» пшеницы им было не­достаточно, а для получения ее в большом количестве не­обходимо было воспользоваться наличием планетной салякуриапы, то тамошние трехцентровые существа с самого начала нашего прибытия туда много толковали о том, что­бы провести эту самую салякуриапу в потребном количе­стве с противоположной стороны своей планеты на ту ее сторону, на которой происходило существенское их суще­ствование.

Когда же они через несколько их годов окончательно по­решили этот вопрос и приготовили все в данном случае нужное, они как раз перед самым моим возвращением с планеты Земля и приступили к осуществлению своего ре­шения на деле, т.е. начали для проведения салякуриапы рыть специальные каналы.

Эти работы, мой мальчик, были чрезвычайно сложны, и существа планеты Марс изобрели и продолжали изобре­тать для выполнения их всевозможные машины и приспо­собления...

Среди этих изобретенных ими машин и приспособлений было очень много оригинальных и интересных, и я, как всегда, интересуясь всякого рода новыми изобретениями, очень увлекся сказанными работами существ планеты Марс.

Пользуясь любезностью добрых марсиан, я почти все свое время проводил тогда на этих работах и потому в этот период очень редко спускался на другие планеты этой сол­нечной системы.

Только иногда я улетал для отдыха на планету Сатурн к Горнахуру Хархарху, о котором я тебе уже рассказывал и который сделался за это время моим настоящим сущност­ным другом; благодаря нему я стал владельцем такого чуда, как мой большой Тескуано, который, как я уже говорил, приближал дальние видимости в семь миллионов двести восемьдесят пять раз.

Глава 23

Четвертое самоличное пребывание Вельзевула
на планете «Земля»

Вельзевул продолжал так: — В четвертый раз на эту планету Земля я спустился из-за просьбы моего сущностного друга Горнахура Хархарха.

Прежде всего надо тебе сказать, что, после того как я со­шелся с этим Горнахуром Хархархом и стал дружить с ним, я при встречах, во время наших «субъективных-обменах-мнениями», всегда делился с ним моими впечатлениями о стран­ной психике трехцентровых существ этой твоей планеты.

В результате таких наших собеседований касательно тво­их любимцев, в конце концов и он заинтересовался ими так, что раз даже очень серьезно попросил меня держать его всегда, хотя бы приблизительно, в курсе моих наблюде­ний над ними, и с тех пор я и ему, так же как и твоему дяде Туилану, начал посылать копии всех моих конспективных записей относительно странных особенностей их психики.

А то, что Горнахур Хархарх явился причиной моего это­го спуска, вытекло из следующего.

Я как-то тебе уже говорил, что после третьего моего са­моличного спуска на твою планету, я иногда для отдыха поднимался только на планету Сатурн к этому моему другу.

Когда я во время таких моих прилетов к нему убедился в его большой учености, у меня как-то раз возникла идея по­просить его спуститься на нашем судне Оказия на планету Марс, чтобы там лично на месте своими знаниями помочь мне в оборудовании деталей моей обсерватории, свершительная постройка которой к этому времени как раз закан­чивалась.

Здесь не мешает подчеркнуть и то, что если эта моя об­серватория впоследствии стала известной и действительно самой лучшей из всех подобных искусственных сооруже­ний во всей Вселенной, то этому я, главным образом, и обя­зан учености этого самого моего сущностного друга.

И вот тогда, когда я попросил Горнахура Хархарха об этом, он, немного только подумав, дал свое согласие, и мы тут же вместе приступили к обсуждению, как именно при­вести это наше намерение в исполнение.

Дело в том, что наш путь от планеты Сатурн до планеты Марс должен был проходить по таким космическим сфе­рам, наличия которых не соответствовали наличию Горна­хура Хархарха, как существа, имеющего возможности еще только обыкновенного планетного существования.

Результатом нашего обсуждения тогда и было, что на другой же день ближайшие его помощники начали под его руководством устраивать в самом нашем судне Оказия осо­бое помещение и устанавливать в нем всевозможные при­способления и приборы для выработки таких веществ, из которых состояла атмосфера планеты Сатурн и к которым природой было приспособлено существование Горнахура Хархарха.

Когда все упомянутые приготовления были закончены, мы через один Хрх-хр-ху тронулись в путь по направлению планеты Марс и благополучно спустились там к моему дому.

А там, на планете Марс, которая имела почти такую же атмосферу как и планета Сатурн, мой сущностный друг Горнахур Хархарх очень скоро акклиматизировался и стал существовать почти как на своей планете.

Вот во время своего пребывания на Марсе он и придумал то Тескуано или ту, как твои любимцы называют, «подзорную-трубу», благодаря которой, главным образом, как я уже сказал, моя обсерватория впоследствии и стала особен­ной и известной по всей Вселенной.

Сконструированное им Тескуано является действитель­но чудом существенского разумения, так как оно увеличивает до семи миллионов двухсот восьмидесяти пяти раз ви­димость дальних космических сосредоточений, как при из­вестных процессах, происходящих с космическими веще­ствами в атмосферах, окружающих почти все космические сосредоточения, так и при известных процессах с космиче­ским Эфирнокрильно в междупространственных сферах.

Благодаря этому Тескуано я иной раз имел полную воз­можность, сидя в моем доме на Марсе, наблюдать почти за всем, что происходило на тех частях поверхности других планет этой солнечной системы, которые в процессе так называемого общесистемного движения оказывались в данное время в поле зрения моей обсерватории.

И вот, дорогой мой мальчик, когда Горнахур Хархарх го­стил тогда у меня, и мы как-то раз наблюдали вместе за су­ществованием этих твоих любимцев, один случайно под­меченный нами факт послужил причиной очень серьезно­го обмена мнениями между нами относительно трехцентровых существ этой твоей оригинальной планеты.

Следствием этого нашего «обмена-мнений» и было то, что я обязался спуститься на поверхность этой планеты и привезти оттуда на планету Сатурн известное количество существ, называемых там «обезьянами», с тем чтобы над ними произвести некоторые выяснительные эксперимен­ты относительно подмеченного нами, удивившего нас тог­да факта.

В этом места рассказа Вельзевула ему подали «лейтучанброс», т.е., особую металлическую пластинку, на которой обычно отмечается текст получаемых откуда-нибудь эфирограмм, причем адресату достаточно приложить ее к сво­ему воспринимательному слуховому органу, чтобы услы­шать все, о чем ему сообщается.

Когда Вельзевул выслушал сказанным образом содержа­ние поданного ему «лейтучанброс», он, обращаясь к своему внуку, сказал:

— Видишь, мой мальчик, какие в нашей Вселенной бы­вают совпадения.

Содержание этой эфирограммы относится как раз к тво­им любимцам в связи с только что мною упомянутыми та­мошними «существами-обезьянами».

Она послана мне с планеты Марс и в ней, между про­чим, сообщается, что трехцентровых существ планеты Земля опять начал «волновать» так называемый «обезьяний-вопрос».

Прежде всего надо тебе сказать, что в наличии этих странных трехмозгных существ, возникающих и существу­ющих на планете Земля, уже давно, по причине, тоже вы­текшей из тамошнего ненормального существенского су­ществования, скристаллизовался и периодически усилива­ется в своей функционизации странный фактор, времена­ми порождающий в их наличии «крещендирующий-импульс», согласно которому, в периоды его действия, им хо­чется во что бы то ни стало узнать: они ли произошли от этих обезьян, или эти самые обезьяны произошли от них.

Судя по этой эфирограмме, на этот раз такой вопрос больше всего волнует тех тамошних двуногих существ, ко­торые водятся на материке, называемом «Америка».

Хотя этот вопрос всегда время от времени волнует их, но иногда он делается там на долгое время, как они сами вы­ражаются, «злобой-дня».

Я очень хорошо помню, что в первый раз «волнение-умов» у них относительно происхождения этих самых обе­зьян возникло тогда, когда их, как они тоже любят выра­жаться, «культурным-центром» являлся «Тиклямыш».

Началом такого «волнения-умов» послужило «мудрова­ние» одного тамошнего ученого «новой-формации», по имени Мениткел.

Этот Мениткел сделался тогда ученым, во-первых, пото­му, что его бездетная тетка была очень хорошей так назы­ваемой «свахой» и вращалась среди «власть-имущих» су­ществ, а, во-вторых, благодаря тому, что он, когда по воз­расту подошел уже к «преддверию-бытия» ответственного существа, получил в день своего рождения в подарок книгу под названием «Руководство-для-хорошего-тона-и-для-писания-любовных-писем». И вот, будучи благодаря остав­ленному ему его дядей, бывшим владельцем «ломбарда», наследству материально хорошо обеспеченным и следова­тельно совершенно свободным, он от скуки и написал тог­да толстую научную книгу, в которой «набалабрендил» о происхождении этих самых обезьян целую теорию со все­возможными «логическими доказательствами», но, конеч­но, с такими «логическими доказательствами», какие могут восприниматься и окристаллизовываться только в разумах этих понравившихся тебе чудаков.

Этот Мениткел «доказал» тогда своей теорией, что эти их «земляки-обезьяны» происходят не больше и не меньше, как от так называемых «одичавших-людей».

А прочие тамошние существа того периода, как им уже и тогда начинало становиться свойственным, без всякой «сущностной-критики» вполне поверили этому «теткиному-племяннику», и вот с тех пор и этот взволновавший тогда странный разум твоих любимцев вопрос сделался предметом споров и фантазирований и продержался вплоть до так называемого «седьмого-очередного-большого-общепланетного-процесса-взаимоуничтожения».

В тот период, благодаря такой злостной идее в инстинк­тах большинства этих несчастных даже зафиксировался еще один ненормальный так называемый «диктаторский-фактор», который в их общем наличии стал порождать и такое ложное ощущение, будто эти существа-обезьяны яв­ляются существами «священными»; и такой ненормальный фактор, породивший сказанный кощунственный импульс, переходя по наследию из рода в род, дошел до инстинкта очень многих существ даже и настоящего времени.

Такая ложная идея, возникшая и зафиксировавшаяся там благодаря сказанному «ломбардному-отпрыску», про­существовала приблизительно в течение двух их веков и являлась неотъемлемой частью разума большинства из них, и только разные события, вытекшие из упомянутого общепланетного процесса взаимного уничтожения, про­должавшегося почти полвека, постепенно вытравляли ее, и она, в конце концов, совершенно исчезла из их общего наличия.

Но, когда их так называемое «культурное-существова­ние» сосредоточилось на материке именуемом «Европа», и когда для тамошней оригинальной болезни «мудрить», кстати сказать, уже давно подпавшей под основной косми­ческий закон Эптапарапаршинох, согласно которому она должна, в смысле интенсивности, функционировать тоже с известной периодичностью, — опять наступило время ее максимально-интенсивного проявления, то тогда, к досаде трехмозгных существ всей Вселенной, опять возник этот «обезьяний-вопрос» и, скристаллизовавшись, снова сде­лался частью наличия ненормального разума твоих любим­цев, а именно, вопрос о том, кто от кого происходит.

Толчком для возрождения этого «обезьяньего-вопроса» на этот раз явилось одно, тоже «ученое» существо и, конеч­но, тоже «великое», но «ученое» совсем уже «новой-формации», по имени Дарвин.

А этот «великий» ученый, обосновывая свою теорию на такой же их логике, стал «доказывать» совсем обратное тому, что говорил Мениткел, а именно, что они сами про­исходят от этих господ Обезьян.

Относительно объективной действительности обеих те­орий этих «великих» земных «ученых» во мне вспоминает­ся одно из мудрых изречений нашего почтенного Молла Наср-Эддина, а именно:

«Они оба очень успешно и, конечно, не без участия их счастливого рока, в залежалом навозе нашли настоящую крестную мать несравненной Шехеразады».

Во всяком случае знай и хорошо запомни, что в течение уже многих веков и этот вопрос, в числе других таких же эфемерных вопросов, является материалом для такого мышления, какое у твоих любимцев считается «высшим-проявлением-разума».

По-моему, эти твои любимцы получили бы совершенно правильный ответ на такой всегда их волнующий вопрос, именно на вопрос, каким образом возникла обезьяна, если бы они и к данному случаю сумели уместно применить одно из изречений опять-таки нашего дорогого Молла Наср-Эддина, который по очень многим поводам говорил:

«Причину-всякого-недоразумения-следует-искать-только-в-женщине».

Если бы они с такой его мудростью подошли к разреше­нию и этого «недоразуменного» вопроса, то, пожалуй, и сооб­разили бы, наконец, откуда и как произошли эти их земляки.

Вследствие того, что вопрос о генеалогии этих тамошних обезьян действительно в высшей степени сложен и необы­чаен, то я и об этом осведомлю твой разум по возможности всесторонне.

На самом деле, не они произошли от обезьяны и не обе­зьяна произошла от них, а ... причиной происхождения этой обезьяны является в данном случае, как и во всяких других тамошних недоразумениях, тоже их женщина.

Прежде всего надо тебе сказать, что род земных существ-обезьян, возникающий там ныне в нескольких разновид­ностях внешних форм, до второй тамошней «тренсапальной-пертурбации» вовсе еще не существовал, и только по­сле нее и начинается генеалогия их рода.

Причинами возникновения и такого «недоразуменного» существа, как и причинами всех прочих в объективном смысле более или менее серьезных фактов, происходящих на поверхности этой злосчастной планеты, являются два, друг от друга совершенно независимых, начала.

Первым из них явилась все та же непредусмотритель­ность некоторых высочайших препресвятейших космиче­ских Индивидуумов, а вторым послужили и для данного случая все те же, ими самими установленные, ненормаль­ные условия обычного существенского существования.

Дело в том, что когда с этой злосчастной планетой про­изошла вторая «тренсапальная-пертурбация», то, кроме главного ее материка Атлантида, внутрь планеты вошли еще и многие другие большие и малые твердыни и вместо них на поверхности планеты появились новые.

Такие перемещения частей общего наличия этой злос­частной планеты происходили тогда в течение нескольких тамошних дней с многократными планетосодроганиями и всевозможными такими проявле­ниями, которые не могли не вызывать ужаса в сознании и ощущениях всякого рода существ.

В этот самый период многие из случайно уцелевших там твоих любимцев трехмозгных существ, вместе с тоже слу­чайно уцелевшими одномозгными и двухмозгными суще­ствами прочих форм, попали на другие новообразовавши­еся твердыни, на совершенно новые, незнакомые им места.

Вот тогда многим из этих странных «кесчапмартных» трехмозгных существ активного и пассивного пола или, как они говорят, «мужчинам» и «женщинам» пришлось не­сколько тамошних годов существовать порознь без проти­воположного пола.

Прежде чем продолжать рассказывать, как все это тогда произошло, следует объяснить тебе немного подробнее от­носительно того священного вещества, которое является конечным результатом эволюционных трансформаций всякой существенской пищи и образовывается в наличии каждого существа без различия «системности-мозгов».

Это священное вещество, возникающее в наличии вся­ких существ, почти всюду именуется «Эксиоэхари», а на планете Земля твои любимцы называют его «сперма».

Благодаря Всемилостивейшему предусмотрению и пове­лению нашего ОБЩЕГО ОТЦА ТВОРЦА и согласно осущест­влению Великой Природы это священное вещество в нали­чии всяких существ без различия «системности-мозгов» и «внешнего-облекания» возникает главным образом для того, чтобы посредством его все существа сознательно или автоматически выполняли ту часть своего существенского долга, которая заключается в продолжении своего рода; а в наличии трехмозгных существ возникает еще и для того, чтобы сознательно трансформировать его в своем общем наличии для облекания высших существенских тел для сво­его собственного бытия.

Еще до второй тамошней «тренсапальной-пертурбации», какой период своей планеты современные трехмозгные су­щества определили бы словами: «до-гибели-материка-Атлантида», когда в их наличии уже начинали окристаллизовываться разные последствия свойств органа Кундабуфера, в них начинал оформливаться тот существенский импульс, который впоследствии стал над всем главенствовать.

Импульс этот именуется ныне «удовольствие» и, удо­влетворяя его, они начали существовать уже так, как не по­добает существовать трехцентровым существам, а именно, большинство из них удаление из себя этого самого священ­ного существенского вещества постепенно приспособили только для удовлетворения упомянутого импульса.

И вот, мой мальчик, вследствие того, что большинство трехмозгных существ планеты Земля с тех пор начали про­цессы удаления из себя этого, постоянно образовывающе­гося в них вещества производить не в известные периоды, нормально установленные для существ Великой Природой в соответствии с их организацией, в целях только продле­ния своего рода, и большинство из них также перестали со­знательно использовывать его для облекания своего выс­шего существенского тела, то в результате получилось, что они при неудалении его из себя уже к этому времени намеханизированными способами, естественно должны были испытывать ощущение, называемое «Сирклинимана» или, как сказали бы там твои любимцы, такое состояние, какое определяется словами «быть-не-в-своей-тарелке» и какое состояние даже непременно должно было сопровождаться так называемым «механическим-страданием».

Как-нибудь, к слову, ты напомни мне касательно упомя­нутых мною, Природой установленных, периодов для нор­мального процесса использования «Эксиоэхари» существами разной «системности-мозгов» в целях продления их рода, и я объясню тебе это подробно.

И вот, вследствие вышесказанного, а также в силу того, что и они, как и мы, являются только «кесчапмартньши» существами и нормально выделение из их наличия этого, неизбежно постоянно образовывающегося в них, священ­ного вещества, при использовании его через посредство священного процесса «Эльмуарно» для продления рода, должно происходить исключительно только совместно с противоположным полом, и так как они не имели обык­новения использовать его в целях облекания высших су­щественских тел, то потому те случайно уцелевшие та­мошние трехмозгные существа, именно из числа тех, ко­торые к этому времени уже существовали, как не подоба­ет существовать трехмозгным существам, когда им при­шлось в течение нескольких их годов существовать без противоположных своему полу существ, стали для извле­чения из себя образовывающегося в них священного ве­щества «Эксиоэхари» прибегать к разным противоестест­венным приемам.

Существа «мужского-пола» стали тогда прибегать к про­тивоестественным способам, называемым «мурдуртен» и «андроперидаст», какие ненормальности там, на планете Земля, именуются «онанизм», «педерастизм» и т.д., и эти противоестественные способы их вполне удовлетворяли.

Но для тогдашних трехмозгных существ «пассивного-пола» или, как они именуют их — «женщин», упомянутые неестественные приемы оказались недостаточно их удо­влетворяющими, и потому тогдашние бедные «женщины-сироты», будучи уже и тогда намного хитрее и изобрета­тельнее тамошних мужчин, начали находить и приучать су­щества других форм данного места быть их «партнерами».

И вот, после таких «партнерств» в нашей Вселенной на­чал появляться и такой род существ, представляющий из себя, как сказал бы наш дорогой Молла Наср-Эддин, «ни-то-и-ни-се».

Относительно возможности такого ненормального сли­тия двух разнородных «Эксиоэхари» для зачатия и возник­новения нового планетного тела существа, надо тебе объяс­нить еще следующее.

Как на планете Земля, так и на других планетах нашей Вселенной, где только водятся и существуют кесчапмартные трехмозгные существа, у которых образование Эксио­эхари, в целях возникновения нового существа, обязатель­но должно происходить в наличиях двух отдельных само­стоятельных разного пола существ, — основная разность священного Эксиоэхари, образовывающегося в наличии отдельных противоположных полов кесчапмартных су­ществ, и в «мужчине» и в «женщине» заключается в том, что в Эксиоэхари, образовывающемся в наличии существ «мужского-пола», принимает участие локализованная свя­тая «утверждающая» или «положительная» сила священно­го Триамазикамно, а для свершительного образования Эксиоэхари в наличии существ «женского-пола» принима­ет участия локализированная «отрицательная» или «оттал­кивающая» сила того же священного закона.

И благодаря тому же всемилостивейшему предусмотрению и повелению нашего ОТЦА всего существующего во Вселенной и согласно осуществлению Великой матери Природы, при известных окружающих условиях и при уча­стии третьей отдельно локализованной святой силы свя­щенного Триамазикамно, именно святой силы, именую­щейся «Примирение», слитие этих двух Эксиоэхари, возни­кающих в двух отдельных разнородных самостоятельных существах, и дает, благодаря процессу, именующемуся «процесс-священного-Эльмуарно» и происходящему меж­ду этими разнополыми существами, начало для возникно­вения нового существа.

Возможность же такого ненормального слития двух раз­нородных Эксиоэхари для данного случая произошла тог­да только благодаря одному космическому закону, называ­ющемуся «родственность-чисел-совокупности-вибраций», вытекшему благодаря второй «тренсапальной-пертурбации» с этой злосчастной планетой и продолжавшему тогда еще действовать для общего ее наличия.

Относительно только что упомянутого космического закона непременно следует теперь же сказать тебе, что он возник и стал существовать во Вселенной после того, ког­да основной священный закон «Триамазикамно» был из­менен нашим ТВОРЦОМ в целях обезвреживания Геропаса, и священные части «Триамазикамно», до этого совершен­но самостоятельные, стали зависимы от извне приходя­щих сил.

Впрочем, и этот космический закон ты всесторонне пой­мешь только тогда, когда я тебе, как уже обещал, разъясню подробно касательно вообще всех основных законов Миросоздания и Миросуществования.

А пока относительно этого вопроса знай, что вообще всюду, на нормально существующих планетах нашей Вели­кой Вселенной, Эксиоэхари, образовывающееся в наличии трехмозгных существ, в которых имеются воспринимательные и трансформирующие органы для локализации утверждающей святой части священного «Триамазикам­но», т.е. в наличии кесчапмартных существ мужского пола, на основании только что упомянутого космического зако­на, никогда не может слиться с Эксиоэхари, образовываю­щимся в наличии кесчапмартного существа двухмозгного существа противоположного пола.

А в то же время Эксиоэхари, образовывающееся в трехмозгном кесчапмартном существе «женского-пола» ино­гда, в подобных случаях, когда получается особая комбина­ция слития космических сил, и начинает действовать упо­мянутый закон «родственность-чисел-совокупности-вибраций» при известных окружающих условиях вполне мо­жет слиться с Эксиоэхари, образовывающимся в двухмозгном кесчапмартном существе «мужского-пола», но только уже в качестве активного фактора такого осуществляюще­гося процесса основного священного «Триамазикамно».

Короче говоря, в упомянутые ужасные годы на этой тво­ей планете получился и такой очень редкий во Вселенной результат, т.е. получилось слитие Эксиоэхари двух разносистемных мозгов кесчапмартных существ противополож­ных полов и результатом этого возникли прародители этих земных «недоразуменных-существ», ныне называемых «обезьяны», которые не дают покоя твоим любимцам, нет да нет волнуя их странный разум.

Когда же после упомянутого ужасного тамошнего пери­ода на твоей планете восстановился относительно нор­мальный процесс обычного существования и твои разно­полые любимцы начали вновь находить друг друга и суще­ствовать опять совместно, то с тех пор и у этих существ-обезьян продолжение рода стало осуществляться уже меж­ду себе подобными.

А такое продолжение рода этих тамошних ненормально возникших существ-обезьян могло в дальнейшем продол­жаться уже между собою, потому что зачатие для возник­новения первых таких ненормальных существ происходи­ло на основании тех же упомянутых внешних условий, бла­годаря которым вообще определяется наличие будущего кесчапмартного существа активного или пассивного пола.

Самым интересным результатом такого уже чересчур не­нормального проявления трехмозгных существ твоей пла­неты является то обстоятельство, что в настоящее время там существует очень много разнообразных по внешней форме видов поколений этих существ-обезьян, причем каждый из таких разнообразных видов имеет очень определенное вы­раженное подобие какой-либо, и поныне там существую­щей, формы двухмозгного четвероногого существа.

Это так получилось вследствие того, что слитие Эксио­эхари тамошних кесчапмартных трехмозгных существ «женского-пола», послужившее началом возникновения прародителей этих обезьян, происходило тогда с активным Эксиоэхари самых разнообразных и поныне существую­щих четвероногих существ.

И действительно, мой мальчик, когда мне, в период мо­его последнего персонального пребывания на планете Земля, приходилось во время моих путешествий на ней встречаться со сказанными разными самостоятельными видами обезьян и когда я по привычке, сделавшейся моей сущностью, наблюдал и за ними, я очень определенно констатировал, что вся внутренняя функционизация и, так называемые, «автоматические позы» каждого отдель­ного вида этих тамошних современных обезьян точно та­кие, какие имеются в цельном наличии какого-либо дру­гого тамошнего нормально возникшего четвероногого су­щества, и даже их так называемые «черты-лица» очень определенно такие же, как у сказанных четвероногих; но так называемые «черты-психики» у всех отдельных видов этих тамошних обезьян совершенно одинаковы и до ме­лочей подобны чертам психики тамошних трехмозгных существ «женского-пола».

В этом месте своих рассказов Вельзевул сделал долгую паузу и начал с улыбкой, выражавшей очень явно двусмыс­ленность, смотреть на своего любимца Хассина и после, продолжая еще улыбаться, сказал:

— В тексте только что полученной мною эфирограммы говорится еще, что эти твои любимцы-чудаки на этот раз, дабы окончательно разрешить вопрос — кто от кого про­исходит, они ли от обезьян или обезьяны от них, — реши­ли даже сделать «научные-эксперименты», и что некоторые из них уже отправились на материк «Африка», где водится много обезьян, с целью привезти оттуда требуемое число их для таких своих «научных-исследований».

Судя по этой эфирограмме, понравившиеся тебе суще­ства планеты Земля опять выкидывают свое очередное «экстраординарное-коленце».

Согласно всему тому, что я узнал о них за время моих на­блюдений, я уже предвижу, что такой «научный-эксперимент», конечно, очень серьезно заинтересует и прочих та­мошних твоих любимцев и некоторый период времени он для странного их разума будет служить материалом для бесконечных споров и пересудов.

И все это будет там в порядке вещей.

Что же касается самого «научного-эксперимента», кото­рый они предполагают делать с привезенными из Африки обезьянами, то я могу с уверенностью наперед сказать, что по крайней мере первая его половина выйдет у них без со­мнения «на-славу».

А выйдет «на-славу» потому, что сами обезьяны, будучи существами так называемого «теребильного-результата», уже по своей природе очень и очень любят заниматься «те­реблением» и несомненно уже через день будут принимать участие и сильно помогать таким твоим любимцам в этом их «научном-эксперименте».

Относительно же тех тамошних существ, которые соби­раются производить такой «научный-эксперимент», и от­носительно благого результата от такого их «научного-экс­перимента» для прочих тамошних трехмозгных существ можно получить представление, если вспомнить глубоко­мудрое изречение того же нашего досточтимого Молла Наср-Эддина, в котором он говорит: «Уже счастлив тот отец, сын которого занимается даже убийствами и грабе­жами и потому не имеет времени самого его приучить за­ниматься тоже „тереблением“».

Да, мой мальчик, кажется я тебе еще не говорил, кто и почему после ухода моего с солнечной системы Орс изве­щает меня иногда эфирограммами о важнейших событиях, происходящих на разных планетах этой системы, и, конеч­но, также и о том, что происходит на твоей планете Земля.

Помнишь, я говорил тебе, что мой первый персональ­ный спуск на поверхность этой твоей планеты Земля состо­ялся из-за одного нашего молодого соплеменника, кото­рый тогда не захотел больше оставаться там и вернулся с нами на планету Марс, где впоследствии стал очень хоро­шим старшиной над всеми существами нашего племени, существующими на планете Марс, а ныне является уже старшиной над всеми вообще существами нашего племе­ни, существующими еще по разным причинам на некото­рых планетах этой системы Орс.

Так вот, мой мальчик, когда я уходил с этой системы, я знаменитую мою обсерваторию со всем, что в ней имелось, подарил именно ему; а он в благодарность за это обещал мне ежегодно по времяисчислению планеты Марс доно­сить о всех важнейших событиях, которые будут проис­ходить на планетах этой системы.

И теперь этот самый старшина очень аккуратно сообща­ет мне о важнейших событиях, происходящих на всех пла­нетах, на которых имеется существенское существование, и, зная мой большой интерес к трехцентровым существам, водящимся на твоей планете Земля, он, как я теперь вижу, очень старается выяснять и доставлять мне сведения отно­сительно всех таких их проявлений, которые могут дать мне и теперь возможность быть постоянно в курсе всего процесса обычного существования этих трехмозгных су­ществ, несмотря на то, что я нахожусь теперь уже недося­гаемо далеко даже для их бесконечно легких мыслей.

Старшина оставшихся там наших существ, собирая раз­ные сообщаемые им сведения касательно трехмозгных су­ществ планеты Земля, узнает по собственным своим на­блюдениям за ними через посредство оставленного ему мною большого Тескуано, или черпает эти сведения из тех донесений, которые ему, в свою очередь, делают те три су­щества нашего племени, которые пожелали навсегда остаться существовать на планете Земля и в настоящее вре­мя все трое имеют на материке «Европа» разные солидные самостоятельные предприятия, необходимые в нынешних условиях существования для всякого существую­щего там трехмозгного существа.

Один из них содержит в одном из больших городов «бюро-похоронных-процессий», второй — в другом боль­шом городе имеет «бюро» для так называемых «бракоразводных-дел-и-сводничества», а третий является владельцем многих основанных им в нескольких городах «отделе­ний-контор» для так называемого «обмена-валюты».

Однако, мой мальчик, благодаря этой эфирограмме я очень отвлекся от первоначального своего рассказа.

Вернемся опять к прежней теме.

Итак, в этот мой четвертый прилет на планету Земля наше судно Оказия спустилось уже на море, называемое «Красное море».

Спустились же мы на это море, потому что его западная сторона омывала тот материк, на который я хотел попасть, именно на материк, тогда называвшийся «Грабонцы», а те­перь «Африка», и на котором и тогда, больше чем на дру­гих твердынных частях поверхности этой твоей планеты, водились требовавшиеся мне существа-обезьяны, и потому что это море в тот период для стоянки нашего судна Ока­зия было особенно удобно; главное же потому, что рядом с ним находилась страна, называвшаяся тогда «Нилия», в на­стоящее время называющаяся «Египет», где в тот период еще существовали те существа нашего племени, которые пожелали остаться существовать на этой планете и с помо­щью которых я и хотел набрать обезьян.

И вот, когда мы спустились на Красное море, мы от суд­на Оказия на «иподренехах» поплыли к берегу и после на верблюдах доехали до того города, в котором существова­ли наши и который являлся тогда столицей будущего Египта.

Этот город-столица назывался тогда «Фивы».

В первый же день моего прибытия в город «Фивы» один из существующих там существ нашего племени в разгово­ре, между прочим, мне сказал, что существа Земли этой местности придумали новую систему наблюдения со своей планеты за другими космическими сосредоточениями и в настоящее время сооружают все требуемое, чтобы осуще­ствить это на практике, и что удобства и возможности этой новой системы, как все здесь говорят, очень хорошие, и до сих пор никогда на Земле небывалые.

И когда он стал рассказывать о всем том, что сам видел, как там говорят «своими глазами», это меня сразу сильно заинтересовало, так как во время описания им некоторых деталей такого тамошнего нового сооружения мне показа­лось, что этими земными существами уже как будто найде­на возможность для устранения того неудобства, о кото­ром в последнее время я сам очень много думал, когда за­канчивал сооружение моей обсерватории на планете Марс.

И потому я решил на время отложить свое первоначаль­ное намерение сразу отправиться дальше на юг материка для набора нужных мне обезьян, а раньше направиться туда, где производилось сказанное сооружение, чтобы на месте самому лично всесторонне ознакомиться и выяснить себе в чем дело.

И вот на другой же день после прибытия в город Фивы я, в сопровождении одного из существ нашего племени, у которого уже имелось там много приятелей, в числе кото­рых был и главный строитель сказанных сооружений, и в сопровождении, конечно, нашего верного Ахуна, отпра­вился на уже так называемом «чуртетеве» вниз по течению той большой реки, которая в настоящее время именуется там «Нил».

Близ того места, где эта река вливалась в большое салякуриапное пространство, как раз заканчивались те искус­ственные сооружения, часть которых меня тогда и заинте­ресовала.

Самая местность, на которой производились работы для такой новой, как они называли, «обсерватории» и для не­скольких их других сооружений на благо существенского существования, называлась тогда «Авазлин»; спустя не­сколько тамошних годов ее начали называть «Каиронана», а в настоящее время называют уже просто «окрестность-города-Каира».

Сказанные искусственные сооружения были начаты еще давно одним из тамошних, так называемых, «фараонов», каким именем существа этой местности называли своих царей, а в период моего четвертого прилета на Землю и первого посещения мною этой местности эти им начатые специальные сооружения заканчивались уже его внуком, тоже фараоном.

Хотя заинтересовавшая меня «обсерватория» еще не со­всем была закончена, но с нее уже производились наблюде­ния за внешней видимостью космических сосредоточений и изучались исходящие от них результаты и взаимное дей­ствие этих их результатов.

В тот период на Земле таких тамошних существ, которые занимались такими наблюдениями и изучениями, называ­ли «Астрологами».

Когда же впоследствии там окончательно зафиксирова­лась их психическая болезнь, именуемая «мудрить», благо­даря которой и эти их специалисты тоже «измельчали» и сделались специалистами только по части давания назва­ний далеким космическим сосредоточениям, они стали именоваться «Астрономами».

Ввиду того, что разница значения и благого смысла в от­ношении окружающих существ между тогдашними таки­ми профессионалами из числа понравившихся тебе трехмозгных существ и теперешними, занимающимися якобы тем же самым, может показать тебе, так сказать, «очевид­ность-неуклонно-ухудшающейся-степени-окристаллизования» данных, порождающих «здравое-логическое-мышление», долженствующее иметься и в общем наличии этих твоих любимцев как существ трехмозгных, то потому я на­хожу нужным разъяснить и способствовать тебе иметь приблизительное понимание и про такую изменившуюся тоже к худшему разницу.

В тот период такие земные уже ответственного возраста трехмозгные существа, которых прочие именовали «Астрологи», кроме сказанных наблюдений и изучения разных других космических сосредоточений в целях боль­шего, как говорится, «детализирования» той отрасли об­щей науки, представителями какой они являлись, выполняли еще несколько других определенных в отношении окружающих их подобных существ, взятых на себя сущ­ностных обязанностей.

В число основных определенных их обязанностей входи­ло и то, что они, так же как наши «цирликнеры», должны были всяким супружеским парам из их, как тогда говори­ли, «паствы», согласно типности таких супругов, совето­вать время и форму процессов священного «Эльмуарно» в целях желательного и соответствующего зачатия их ре­зультатов и, когда осуществлялись такие результаты или, как они сами говорят, «новорожденные», они должны были составлять их «облекиунериш», т.е. то самое, что со­временные твои любимцы называют «гороскоп», и после они сами или их заместители должны были в течение всего периода, как оформливания для ответственного возраста, так и для дальнейшего процесса их ответственного суще­ствования, руководить и давать соответствующие указания на основании сказанной «облекиунериш» и на основании постоянно ими выясняемых космических законов, вытека­ющих от воздействия результатов прочих космических больших сосредоточений вообще на процесс существенского существования существ на всяких планетах.

Такие их указания, а также их, так сказать, «предупреди­тельные советы», состояли в следующем:

Когда в наличии какого-либо существа из их паствы дисгармонировалась или только начинала дисгармонироваться какая-нибудь функционизация, то он обращался к тако­му своего района астрологу и этот, на основании сделанно­го для него сказанного «облекиунериш» и на основании ожидаемых по их вычислениям изменений происходящих в их атмосфере процессов, вытекающих в свою очередь от воздействия прочих планет их солнечной системы, указы­вал в какие определенные периоды крентонального движе­ния их планеты, что и как именно следует им делать в от­ношении своего планетного тела! Например, в каком на­правлении лежать, как дышать, какие преимущественно производить движения, с какими типностями избегать об­щения и многое другое подобное этому.

Кроме всего этого они, на основании все тех же «облекиунериш», на седьмом году существования данных существ предназначали им соответствующие противоположные по полу пары в целях выполнения одной из главных сторон существенского долга, а именно для продления своего рода, или, как бы сказали твои любимцы, предназначали или «супруга» или «супругу».

Надо отдать справедливость твоим любимцам того пе­риода, когда существовали среди них эти «Астрологи», они тогда действительно очень строго исполняли указания этих последних и супружеские свои соединения совершали ис­ключительно только по их указаниям.

Поэтому в тот период в смысле своих супружеских соеди­нений они всегда по своим типам отвечали один другому почти так же, как сказанные пары ответствуют всюду на тех планетах, на которых водятся тоже кесчапмартные существа.

Эти тамошние древние «Астрологи» такие подборы де­лали удачно, так как хотя и были очень далеки от знания многих космических «Трогоавтоэгократических» истин, но, по крайней мере, уже очень хорошо знали законы вли­яния разных планет их солнечной системы на существа, во­дящиеся на их планете, а именно, влияние этих планет на существо как во время его зачатия для дальнейшего оформления, так и для полного приобретения им бытия ответственного существа.

Они, имея благодаря сведениям, переходившим к ним из рода в род, многовековую практику знаний, уже знали, ка­кие типы пассивного пола могут отвечать каким типам ак­тивного пола.

И благодаря всему этому пары, подобранные по их ука­занию, почти всегда оказывались соответствующими друг другу, а не такими, как это происходит там в настоящее время, а именно: они соединяются в супружеские пары по типу почти всегда друг другу не соответствующие, вследствие чего там в продолжение всего существования таких супругов около половины их, как они говорят, «внутренней-жизни» уходит только на то, что досточтимый наш Молла Наср-Эддин в одном из своих изречений выражает следующими словами:

«Какой же он хороший муж, или какая она хорошая жена, если весь внутренний мир того и другого не занят по­стоянно „грызней-своей-половины“».

Во всяком случае, мой мальчик, если бы там продолжали существовать такие «Астрологи», то наверно, благодаря дальнейшей их практике, существование существ этой не­счастной планеты постепенно дошло бы в настоящее время до того, что хотя бы в семейном отношении оно было бы немного похоже на существование подобных существ на других планетах нашей Великой Вселенной.

Но они и это благое установление в процессе своего су­ществования, как и все другие свои хорошие достижения, не успев даже еще как следует его использовать, тоже «послали-к-обжорливой-свинье» нашего почтенного Молла Наср-Эддина.

Их такие «Астрологи», как обыкновенно там бывает, тоже сначала стали постепенно мельчать, а потом и совер­шенно, как говорится, «выдохнулись».

После окончательного упразднения среди них должно­сти таких «Астрологов», вместо них появились другие и в этой же области профессионалы, но уже из числа существ «ученых-новой-формации», которые как будто начали на­блюдать и изучать тоже исходящие результаты от разных космических больших сосредоточений и их влияние на су­ществование существ их планеты; но таких профессиона­лов окружающие их обыкновенные существа, вскоре после того как заметили, что такие их «наблюдения» и «изуче­ния» заключаются уже только в том, чтобы выдумывать названия разным, ничего им не говорящим, далеким солн­цам и планетам, миллиардами существующими во Вселен­ной, и еще якобы измерять одним им известным способом, составляющим их профессиональную тайну, расстояние между теми космическими точками, которые они видят со своей планеты через свои «детские-игрушки», именуемые ими тоже «телескоп», начали их, как я уже тебе сказал, на­зывать «Астрономами».

Теперь, мой мальчик, раз мы заговорили и про этих со­временных «ультра-фантазеров», то не мешает опять, имитируя форму мышления и словесного изложения на­шего дорогого учителя Молла Наср-Эддина, тоже «иллюминационно» осветить их почитаемое твоими любимцами значение.

Первым долгом ты знай относительно того обычного космического «нечто», которое осуществлено и для этих са­мых земных типностей и которое вообще всегда само по себе осуществляется для всякой космической единицы и служит для существ с объективным разумом так называе­мым «исходным-началом» для соображения в целях выяс­нения смысла и значения данного космического результата.

Это самое «нечто», служащее «исходным-началом» для распознавания значения таких земных современных типов, является ими самими, конечно, несознательно даваемое наименование ими же «намудрованной» карте, которая на­зывается «карта-инвентаря-небесного-пространства».

Нет надобности нам делать какие-либо другие логиче­ские выводы из этого специально для них осуществленно­го «исходного-начала», достаточно только сказать, что само название такой их карты показывает, что нанесенные на ней обозначения никак не могут быть иными, как толь­ко относительными, потому что с поверхности своей пла­неты при наличии только тех возможностей, которыми они располагают, они могут, даже и ломая свои «почтенные-головы» над придумыванием названий и над исчисле­нием различного рода измерений, видеть только те солнца и планеты, которые на их счастье не очень быстро изменя­ют пути своих падений в отношении их планеты и тем са­мым дают возможность в течение долгого времени, конечно, сравнительно с краткодлительностью их собственного существования, наблюдать за ними и, как они высокопар­но выражаются, «отмечать-их-расположение».

Во всяком случае, мой мальчик, как бы дело ни обстояло с результатами деятельности и таких современных предста­вителей «науки» твоих любимцев, ты, пожалуйста, не сер­дись на них. Они если и не приносят никакой пользы тво­им любимцам, но зато и не делают им большого вреда.

Ведь надо же и им чем-нибудь заниматься!

Недаром они носят очки германского происхождения и особые халаты, сшитые в Англии.

И пусть, пусть они занимаются этим! Создатель с ними!

А то и они будут, как большинство других тамошних чу­даков, тоже занимающихся, как там говорят, «высокими-материями», от скуки заниматься «дирижерством-борьбы-пяти-против-одного».

А уже всем известно, что существа, занимающиеся этим делом, всегда излучают из себя очень вредоносные для окружающих себе подобных существ вибрации.

Ну, довольно! Оставим в покое и этих земных современ­ных «теребильщиков» и продолжим нашу прерванную определенную тему.

Но я думаю, мой мальчик, прежде чем продолжать даль­ше объяснять тебе про упомянутую обсерваторию и про другие воздвигнутые там на благо существенского суще­ствования сооружения, ввиду того, что такая «сознательная-мочь» трехмозгных существ твоей планеты, а именно «сознательная-мочь», выразившаяся в создании таких не­бывалых как до этого периода, так и после, искусственных сооружений, очевидцем которых я тогда стал, явилась тоже результатом достижений существ-членов научного обще­ства Ахлдан, образовавшегося еще на материке Атлантида до второго большого земного несчастья, будет очень умест­ным, если я предварительно расскажу тебе, хотя бы вкрат­це, историю возникновения там такого действительно ве­ликого научного общества, составившегося из обыкновенных трехмозгных существ, каким тогда на материке Атлан­тида являлось сказанное «научное общество Ахлдан».

Про это непременно следует осведомить тебя потому, что при моих дальнейших разъяснениях относительно этих понравившихся тебе трехмозгных существ планеты Земля, мне, по всей вероятности, придется не раз упомя­нуть относительно этого общества тамошних ученых существ.

Историю возникновения и существования тогда на ма­терике Атлантида такого общества надо тебе рассказать еще и для того, дабы ты имел понятие также о том, что если и там, на этой планете, какими-либо трехмозгными суще­ствами, благодаря существенским Парткдолгдюти, т.е. бла­годаря своим сознательным трудам и намеренным страда­ниям, что-либо достигается, то помимо того, что такие достижения использовываются ими самими на благо соб­ственного «бытия», известная часть их, как и у нас, по преемственному наследию переходит и делается достоянием их непосредственного потомства.

Такой имеющийся и там закономерный результат ты можешь усмотреть из того, что хотя под конец существования материка Атлантида уже начинали устанавливаться ненормальные условия обычного существенского существова­ния, а после второго большого несчастья стали ухудшаться таким темпом, что скоро окончательно «пришибли» вся­кую мочь выявляться имеющимся и в них возможностям, свойственным иметься в наличиях всяких трехмозгных cyществ, эти их «научные достижения», пусть даже частично, но все же могли механически переходить по преемственному наследию к их далеким непосредственным потомкам.

Прежде всего надо тебе сказать, что эта самая история возникновения и существования научного общества «Ахл­дан» лично мне самому стала известной благодаря одному так называемому «Телеогинуару», какие бывают в атмосфере также и этой твоей планеты Земля.

Ты наверное еще точно не знаешь, что такое «Телеогинуара», а потому постарайся претворить в соответствующих частях твоего общего наличия сведения и о таком космиче­ском осуществлении.

«Телеогинуара» — это материализованные идеи или мысли, которые после своего возникновения начинают су­ществовать почти вечно в атмосфере той планеты, на кото­рой они возникают.

«Телеогинуара» может образовываться от такого каче­ства существенского созерцания, какое имеют и могут осу­ществлять только трехмозгные существа, облекшие в сво­ем наличии свое высшее существенское тело и доведшие усовершенствование разума такой своей высшей существенской части до степени священного «Мартфотаие».

А последовательный ряд таким образом материализо­ванных существенских идей, касающихся одного какого-либо события, называется «коркаптильные-мыслительные-ленты».

Упомянутые «коркаптильные-мыслительные-ленты», которые относятся к истории возникновения научного об­щества Ахлдан, как я выяснил уже много позже, были, как оказалось, намеренно зафиксированы неким, ныне свя­тым, «Вечным-Индивидуумом» Асуаилоном, облекшимся в общем наличии трехмозгного существа, возникшего на твоей планете как раз на материке Атлантида по имени Тететос и существовавшим там за четыре века до второй большой тамошней «тренсапальной-пертурбации».

Такие «коркаптильные-мыслительные-ленты» никогда не уничтожаются пока существует данная планета, находя­щаяся в так называемом «темпе-движения-первоначального-возникновения», и не подвергаются никаким трансфор­мациям ни от каких космических причин, которым перио­дически подвержены все другие космические существа и космические кристаллизации.

Воспринять и осознать текст таких «коркаптильных-мыслительных-лент», сколько бы времени им ни протекло, может всякое трехмозгное существо, в наличии которого приобретена мочь подать в существенское существование называемое «сурптакалькное-созерцание».

И вот, мой мальчик, относительно подробностей воз­никновения там общества Ахлдан я сам узнал отчасти из текста только что упомянутого «Телеогинуара» и отчасти благодаря многим данным, ставшим мне известными мно­го позже, а именно когда я, заинтересовавшись и таким та­мошним фактом большой важности, стал делать свои обычные детальные изыскания.

Согласно тексту упомянутого «Телеогинуара» и поздней­шим мною узнанным данным, мне и стало ясно и опреде­ленно известно, что это научное общество Ахлдан, возник­шее тогда на материке Атлантида и состоявшее из трехцентровых существ Земли, основано было за семь веков и тридцать пять годов перед второй тамошней «тренсапальной-пертурбацей».

Оно было основано по инициативе одного тамошнего существа по имени Белькюльтасси, который сумел тогда же усовершенствование своей высшей существенской части довести до бытия святого «Вечного-Индивидуума» и в на­стоящее время эта его высшая часть уже обитает на святой планете «Чистилище».

При выяснении мною всех тех внутренних и внешних существенских импульсов и проявлений, которые были причиной того, что этот Белькюльтасси явился тогда основателем того действительно великого и сделавшегося в свое время во всей Вселенной так называемым «завидным-подражанию» общества из обыкновенных трехмозгных существ, — оказалось, что когда этот самый будущий святой Индивидуум Белькюльтасси как-то раз по обычаю всех нормальных существ созерцал и по ассоциации мыс­ли его сосредоточивались на самом себе, т.е. на смысле и цели своего собственного существования, он внезапно ощутил и осознал, что процесс функционизации всего его целого происходил в его прошлом не так, как он по здра­вой логике должен был бы происходить.

Такое неожиданное констатирование так глубоко по­трясло его, что с того времени он всего самого себя посвя­тил только тому, чтобы смочь во что бы то ни стало разо­браться в этом и понять.

Первым долгом он решил безотлагательно приступить к достижению такой «мочи», которая дала бы ему силы и возможность быть с самим собой совершенно искренним, т.е. суметь побороть в себе импульсы, ставшие привычны­ми в функционизации его общего наличия от многих воз­никавших и протекавших в нем разнородных ассоциаций, начинавшихся благодаря всевозможным случайным толч­кам, как извне приходящим, так и внутри его порождаю­щимся, а именно импульсы, именующиеся «Самолюбие», «Гордость», «Тщеславие» и т.д.

И когда после невероятных так называемых «органичеcких» и «психических» усилий он достиг этого, он и начал, не щадя таких, сделавшихся присущими его наличию, су­щественских импульсов, думать и вспоминать, когда имен­но и какие возникали в период его прошедшего существонания в его наличии разные существенские импульсы и как он на них сознательно или несознательно реагировал.

Анализируя себя таким образом, он начал вспоминать, какие именно импульсы вызывали в нем ту или другую ре­акцию в его самостоятельно-одухотворенных частях, т.е. в его теле, в чувстве и в мыслях, и какой становилась его об­щая сущность, когда он на что-нибудь реагировал более или менее внимательно, и как и когда вследствие таких сво­их реагирований он проявлялся сознательно своим «Я» или действовал автоматически, направляемый только своим инстинктом.

Вот именно тогда Белькюльтасси, этот носитель будуще­го святого Индивидуума, вспоминая таким образом все прежние восприятия, переживания и проявления, в результате ясно констатировал, что его внешние проявле­ния совершенно не отвечают ни восприятиям, ни оформшвшимся в нем определенным импульсам.

В дальнейшем он свои такие же искренние наблюдения стал уже делать над впечатлениями, как извне приходящи­ми, так и внутри его образовывающимися, воспринимае­мыми его общим наличием в настоящем, производя их все с той же всесторонней сознательной проверкой того, как эти впечатления воспринимаются отдельными его одухот­воренными частями, в каких случаях, каким образом эти восприятия переживаются его цельным наличием и для ка­ких проявлений они становятся импульсом.

Вот такие всесторонние сознательные наблюдения и бес­пристрастные констатирования окончательно убедили тог­да Белькюльтасси в том, что в его собственном общем на­личии происходит что-то не так, как по здравой и существенской логике должно было бы происходить.

Как мне выяснилось во время моих последующих де­тальных изысканий, Белькюльтасси, убедившись «бес­сомнительно» в верности своих наблюдений над собой, усомнился в правильности своих собственных ощущений и пониманий, а также в нормальности своей собственной психической организации, и потому поставил себе задачей прежде всего выяснить, нормален ли вообще он сам, ощу­щая и понимая все это так, а не иначе.

Для выполнения такой своей задачи он и решил выяс­нить, как ощущают и сознают то же самое другие.

С этой целью он начал расспрашивать своих друзей и знакомых и допытываться узнать от них о том, как они все это ощущают и как именно осознают свои прошлые и на­стоящие восприятия и проявления, причем делал он это, конечно, очень осторожно, чтобы не затронуть присущих им сказанных импульсов, а именно «Самолюбие», «Гор­дость» и т.д.

Благодаря таким расспросам Белькюльтасси постепенно сумел в своих друзьях и знакомых вызвать откровенность, в результате чего оказалось, что все они ощущают и видят в самих себе все то же самое, что и он. Вот среди этих друзей и знакомых Белькюльтасси тогда и оказалось несколько серьезных существ, еще не совсем подвергшихся действию последствий свойств органа Кундабуфера, которые, проникшись сутью дела, тоже заинтересовались этим очень серьезно, продолжая проверять происходившее в них самих и самостоятельно наблюдать за окружающими.

Вскоре после этого они, по инициативе того же Бель­кюльтасси, стали иногда собираться вместе и делиться меж­ду собой наблюдениями и новыми констатированиями.

После длительных проверок, наблюдений и беспри­страстных констатирований, вся эта группа земных су­ществ, как и сам Белькюльтасси, тоже категорически убе­дилась, что они не такие, какими должны были бы быть.

Немного позже к этой группе тогдашних земных су­ществ присоединилось много других, тоже со сказанными наличиями.

Позже они и учредили это самое общество, которому и дали наименование «Общества-Ахлдан».

Словом «Ахлдан» тогда выражалось следующее понятие:

«Стремление-осознать-смысл-и-цель-бытия-существ».

С самого начала учреждения этого общества во главе его стал сам Белькюльтасси и последующие действия существ этого общества начали происходить под его общим руко­водством.

В течение многих тамошних годов это общество суще­ствовало под упомянутым наименованием и существ-чле­нов этого общества называли «Ахлдансоворы»; но после, когда члены этого общества для более успешного достиже­ния общей цели разделились на несколько самостоятель­ных групп, то члены, принадлежащие к различным груп­пам, стали уже именоваться разно.

Самое подразделение их на группы произошло тогда по следующей причине:

Когда они окончательно убедились, что в их наличии имеется нечто очень нежелательное и начали искать сред­ства и возможности добиться устранения этого, чтобы стать такими, какими они по здравой логике должны были бы быть, отвечая смыслу и той цели своего существования выяснение которых во что бы то ни стало они поставили в основу своей задачи, и когда они приступили к осуществле­нию на деле такой предрешенной их разумом задачи, то скоро выяснилось, что для выполнения этого абсолютно необходимо иметь в своих разумах более детальные сведе­ния разных специальных отраслей знания.

А вследствие того, что приобретать следуемые специаль­ные знания каждому в отдельности оказалось невозможным, они для удобства и разделились на несколько групп, с тем чтобы каждая группа отдельно изучала какое-нибудь из этих специальных знаний, требовавшихся для их общих целей.

Прими, кстати, к сведению, мой мальчик, что именно тогда впервые там возникла и стала существовать настоя­щая объективная наука, которая и развивалась нормально до самого второго большого несчастья с их планетой, и что рост развития некоторых отдельных отраслей npoгpecсировал тогда даже небывалым темпом.

Благодаря этому в тот период уже и этим понравившим­ся тебе трехмозгным существам начинали постепенно ста­новиться явными многие как большие, так и малые косми­ческие так называемые «объективные-истины».

Ученые члены этого великого, первого и может быть по­следнего, земного научного общества тогда разделялись на семь самостоятельных групп или, как иначе говорят, «сек­ций», и каждая такая группа или секция получила свое определенное наименование.

Члены первой группы общества Ахлдан начали назы­ваться «Ахлданфохсоворы», что означало, что существа принадлежащие к этой секции изучают как наличие, так и взаимное действие отдельных частей общей их планеты.

Члены второй секции стали называться «Ахлданстрасоворы», а это означало, что существа, принадлежащие к этой секции, изучают так называемые «излучаемости» всех почти планет их солнечной системы и взаимное действие этих излучаемостей.

Членов, принадлежащих к третьей секции, стали имено­вать «Ахлданметросоворы», что означало существ, занима­юшихся изучением такой отрасли науки, которая была подобна отрасли нашей науки, называемой нами «Силькурнано» и отчасти соответствующей тому, что современные твои любимцы называют «математика».

Члены четвертой группы именовались «Ахлданпсихосоворы», и этим званием тогда определяли тех из членов об­щества Ахлдан, которые делали свои наблюдения над вос­приятиями, переживаниями и проявлениями себе подоб­ных существ и проверяли эти наблюдения статистически.

Членов, принадлежащих к пятой группе, называли «Ахлданхарносоворы» и это означало, что существа, принадле­жащие к этой секции, занимаются изучением такой отра­сли науки, которая объединяла в себе те две современные тамошние науки, которые твои любимцы называют «хи­мия» и «физика».

Членов, принадлежащих к шестой секции, начали име­новать «Ахлданмистессоворы», т.е. существа, которые из­учают всякие вне существ возникающие факты, как осу­ществленные сознательно со стороны, так и сами по себе возникающие, и какие из них в каких случаях воспринима­ются существами ложно.

Что же касается членов седьмой и последней группы, то их начали называть «Ахлдангезпаад­жисоворы»; эти члены общества Ахлдан предавались изучению таких проявле­ний в наличии трехмозгных существ их планеты, которые происходят в них не вследствие разных функционизаций, исходящих от различного рода качеств импульсов, по­рождаемых благодаря уже имеющимся в них данным, а от извне приходящих и от них самих независящих космиче­ских действий.

Трехмозгные существа твоей планеты, ставшие тогда членами этого общества, в смысле подхода к объективным знаниям, сделали действительно многое такое, чего там ни­когда уже не повторилось и, пожалуй, и не повторится.

И в этом случае нельзя не выразить сожаления и не по­вторить, что, к превеликому несчастью тамошних трехмозгных существ трех последующих эпох, именно тогда, когда после невероятных существенских трудов, у су­ществ-членов этого великого общества уже восстанавли­вался должный темп работы, как в смысле сознательного для них самих распознавания, так и в смысле несознатель­ной с их стороны подготовки благ для своих потомков, именно в самый разгар всего этого, это великое научное общество, как таковое, должно было прекратить свою де­ятельность и существование, частью разойдясь по другим материкам своей планеты, частью погибнув во время вто­рой «тренсапальной-пертурбации», когда весь материк Атлантида вошел внутрь планеты. Часть их разошлась по всей планете еще тогда, когда, как я говорил, некоторые члены этого общества незадолго до самой катастрофы констатировали факт, что с планетой должно случиться что-то серьезное и были командированы для наблюдения за космическими явлениями на другие материки, а другая часть — те, которые уцелели после этой катастрофы и обосновались вместе с большинством прочих существ в центре этого материка.

И вот, мой мальчик, позже, когда уцелевшие члены это­го великого общества постепенно уже на материке Грабонцы собрались вместе и понемногу «пришли-в-себя» от слу­чившейся «незакономерной-катаклизмы», они решили по­пытаться совместно восстановить и, может быть, суметь продолжить и осуществить на деле все те задачи, которые были поставлены в основу их погибшего общества.

Ввиду того, что на упомянутой части поверхности мате­рика Грабонцы к этому времени уже начали опять «во-всю-кипеть» проявления еще до несчастья установившихся не­нормальных условий существенского существования боль­шинства тамошних трехмозгных существ, эти уцелевшие члены общества Ахлдан начали приискивать на том же ма­терике другое место для своего постоянного существования, более соответствующее такой их работе, требовавшей большой обособленности.

Таким подходящим местом они признали долины боль­шой реки, протекавшей из центра этого материка к северу, куда они все и переселились вместе со своими семьями, чтобы в уединении продолжать добиваться поставленной их обществом задачи.

Вся эта местность, по которой протекала упомянутая выше река, ими впервые была названа «Сакронакари».

Название это позже несколько раз менялось, и в настоя­щее время эта местность называется уже «Египет», а упо­мянутая большая река, называвшаяся тогда «Нипильхуачи», ныне, как я уже сказал, называется «Нил».

Вскоре после обоснования на этой части поверхности на этой планете Земля некоторых бывших членов научного общества Ахлдан, туда же переселились все существа наше­го племени, находившиеся в этот период на поверхности этой понравившейся тебе планеты.

Что касается того, какую именно связь существа этого племени имели с этой частью поверхности твоей планеты и также с начальным переселением сюда случайно спасших­ся бывших членов общества Ахлдан, то она заключалась в следующем.

Я как-то уже говорил тебе, что перед самой второй «тренсапальной-пертурбацией» наша «партийная-пифия» во время своих пророчеств потребовала, чтобы все суще­ства нашего племени, для продолжения существования на этой планете, не откладывая переселились на определен­ную часть поверхности того материка, который и называ­ется в настоящее время «Африка».

Эта определенная часть поверхности материка, указан­ная пифией, и была верховьем упомянутой большой реки «Нипильхуачи», где существа нашего племени и существо­вали как в течение всего времени пока продолжалась вто­рая «тренсапальная-пертурбация», так и после, пока все стало постепенно опять приходить в относительно нормальное состояние и когда большинство уцелевших та­мошних существ уже почти забыли о происшедшем и, как будто с ними ничего и не случилось, заново устроили на са­мой середине этой будущей «Африки» свой пресловутый «культурный-центр». Вот именно тогда, когда бывшие чле­ны общества Ахлдан разыскивали подходящее место для своего постоянного существования и случайно встретились с некоторыми из существ нашего племени, то те и посове­товали им переселиться на низовья сказанной реки.

А первое знакомство и даже приятельские отношения наших со многими из членов общества Ахлдан начались еще на материке Атлантида почти с самого основания это­го общества.

Помнишь, я уже говорил тебе, что когда я спустился на эту планету в первый раз и когда в городе Самлиосе при моем участии существа нашего племени собирались вме­сте, чтобы сообща найти из создавшегося в то трудное вре­мя положения, такие общие собрания наших происходили как раз в одном из отделений «основного-кафедрального-собора» общества Ахлдан, и с тех пор уже между многими существами нашего племени и некоторыми членами этого общества завязались хорошие отношения.

И там, в этом будущем Египте, куда сказанным образом переселились те и другие, отношения наших, как с самими случайно спасшимися настоящими бывшими членами, так и с их потомками других настоящих членов, не преры­вались и продолжались почти до самого ухода наших с твоей планеты.

Хотя надежды этих нескольких, случайно спасшихся, бывших членов общества Ахлдан, на то, что они сумеют восстановить осуществление задач своего общества и не оправдались, но тем не менее только благодаря им после гибели Атлантиды в наличиях существ нескольких после­дующих поколений продолжало еще иметься «инстинктивное-убеждение» относительно смысла так называемого «свершительного-личного-бытия».

Кроме того, благодаря им все же кое-что уцелело из уже достигнутого разумом тамошних трехмозгных существ, когда он был в них еще нормален, и после по наследию не­которое время это кое-что механически начало передавать­ся из рода в род и дошло до существ очень поздних перио­дов, даже до некоторых существ современности.

К числу таких перешедших по наследству результатов научных достижений членов общества Ахлдан безусловно нужно отнести также те разумные и солидные «искусственные-сооружения», которые я увидел во время этого моего четвертого спуска на твою планету, воздвигаемые суще­ствами водящимися на этой части поверхности материка теперешней Африки, относительно которых я и собираюсь теперь осведомить тебя.

Хотя все то, о чем мне рассказывал наш земляк касатель­но упомянутой тамошней новой обсерватории, еще до того, как я все увидел воочию, и не оправдало моих ожида­ний, но тем не менее как сама обсерватория, так и другие «искусственные-сооружения» тогдашних существ этой местности оказались в высшей степени остроумными и для моего общего наличия явились данными для «обогащения» моего сознания многими продуктивными сведениями.

Чтобы ты мог ясно представить себе и понять, какие солидные по своему значению и разумности тогда трехмозгными существами этой местности были воздвигнуты раз­ные «искусственные-сооружения» для блага своего существенского существования, мне кажется, что будет уже до­статочно, если я по возможности подробно объясню тебе, в чем проявлялась особенность их разумной практической выдумки в отношении новой обсерватории, из-за которой я тогда и решил посетить эту местность.

Для этого я прежде всего должен осведомить тебя отно­сительно двух фактов, связанных с изменениями в общем наличии этих понравившихся тебе трехмозгных существ.

Первый факт заключается в том, что вначале, когда они существовали еще нормально, как подобает существовать вообще всем трехмозгным существам, и имели так называ­емые «олуестеснохное-зрение», то и они могли восприни­мать видимость всяких вне их находящихся больших и ма­лых космических сосредоточений при всяких происходя­щих в их атмосфере процессах с вездесущим Окиданох на расстоянии, свойственном вообще к восприятию органа зрения обыкновенных трехмозгных существ.

Кроме того, те из них, которые сознательно усовершен­ствовались и этим самым чуткость восприятий своего ор­гана зрения доводили тоже, как всюду трехмозгные суще­ства, до так называемого «олуесультртеснохного-состояния», приобретали возможность воспринимать также ви­димость всяких космических единиц, находящихся хотя и на расстоянии видимости свойственной обыкновенным су­ществам, но возникающих и имеющих дальнейшее суще­ствование в зависимости от кристаллизаций локализован­ных непосредственно из священного «Qеомертмалогос», т.е. из эманации нашего Пресвятейшего Солнца-Абсолют.

А позже, когда там окончательно зафиксировались все те же тамошние ненормальные условия обычного существенского существования и вследствие этого, по тем же причинам, о которых я тебе раз уже говорил, Великая При­рода была вынуждена, в числе других ограничений, переро­дить также и функционизацию их органа зрения, именно переродить их зрение в так называемое «коритеснохное», т.е. свойственное иметься в наличии одномозгных и двухмозгных существ, — то они после такого перерождена могли уже воспринимать видимость вне их находящихс всяких космических как больших, так и малых сосредото­чений только тогда, когда в атмосфере их планеты с везде­сущим активным элементом Окиданох происходит свя щенный процесс «Аиеиоиуоа», т.е. как они сами, согласно, своим пониманиям и в соответствии с собственными восприятиями говорят, «при-ночной-темноте».

А второй факт обосновывается на том общем для всех существ законе, что результаты, получае­мые от всякого проявления вездесущего Окиданоха, их органами зрения воспринимаются только при непосред­ственном соприкос­новении этих результатов с теми вибрациями, которые образовываются в существах и осуществляют функциони­зацию существенского органа для восприятия в данный момент видимости вне их находящихся космических со­средоточений, т.е. только в том случае, если сказанные ре­зультаты проявлений вездесущего Окиданоха происходят до определенной грани, дальше которой, согласно каче­ству доведенного общим наличием данного органа для восприятия видимостей, так называемая «инерция-им­пульса» затихает.

Сказанная грань для существ, имеющих в своем наличии органы для восприятия видимости, оформлившиеся толь­ко результатами совокупности «Итокланоц», очень недале­ка, и потому и существа со времени перерождения их орга­на зрения в «коритеснохное» стали воспринимать види­мость предметов только уже, так сказать, почти рядом с ними находящихся.

Здесь очень кстати выразить одно из редко там употре­бляемых глубокомысленных изречений все того же нашего Молла Наср-Эддина, которое очень метко определяет дан­ный случай, а именно такую степень ограничения восприя­тия видимости современных твоих любимцев.

Это его, там редко употребляемое, мудрое изречение со­стоит из следующих слов:

«Покажи мне слона, которого увидел слепой, тогда толь­ко я поверю, что ты ясно видишь муху».

И вот, мой мальчик, благодаря тому виденному мною тогда искусственному приспособлению для наблюдения за другими космическими сосредоточениями, которое со­оружалось на этом будущем Египте по инициативе, ис­ходящей от разумов далеких потомков существ-членов научного общества Ахлдан, каждому из этих несчастных твоих любимцев, несмотря на сделавшееся им издавна присущим «коритеснохное-зрение», приобрелась мочь тем не менее свободно воспринимать, во всякое время, как они говорят, «дня и ночи», видимость всех тех далеких космических сосредоточений, которые в процессе «общекосмического-гармонического-движения» попадали в сферу их наблюдения.

Для восполнения такого ограничения их органа воспри­ятия видимости ими было выдумано тогда следующее:

Свой Тескуано, или свою «подзорную-трубу», идея устройства которого, кстати сказать, перешла к ним тоже от их далеких предков, они установили не на поверхности планеты, как это обычно там делали и теперь опять дела­ют, а поместили этот Тескуано очень глубоко внутри пла­неты и свои наблюдения за космическими сосредоточе­ниями, находящимися вне атмосферы их планеты, стали производить через специально вырытые «трубообразные-пустоты».

Виденная мною тогда обсерватория имела пять таких пустот.

Каждая из них начиналась от разных в отношении гори­зонта мест поверхности планеты, занятых обсерваторией, но все они сходились в одну большую подземную общую пустоту, представляющую из себя подобие пещеры. Отсю­да тогдашние специалисты, именовавшиеся «Астролога­ми», и производили свои наблюдения в целях изучения, как я уже говорил, видимого наличия и результатов взаимного действия других космических сосредоточений, принадле­жащих как к их собственной солнечной системе, так и к прочим системам нашей Великой Вселенной.

Эти свои наблюдения они делали через любую из упомя­нутых «трубообразных-пустот», выходящих в разные направления горизонта в зависимости от данного положения их планеты в процессе «общекосмичес­кого-гармонического-движения» по отношению наблюдаемого космического сосредоточения.

Повторяю, мой мальчик, что, хотя главная особенность сооруженной тогда трехмозгными существами будущего Египта обсерватории оказалась для меня не новой, так как тот же принцип был проведен на моей обсерватории на Марсе с той только разницей, что мои семь очень длинных труб были установлены не внутри планеты, а над ней, все их новшества тем не менее в деталях были настолько инте­ресны, что я составил даже на всякий случай во время мое­го пребывания там подробный чертеж всего мною виден­ного и впоследствии кое-что даже использовал для моей обсерватории.

Что же касается других тамошних «искусственных-сооружений», то о них подробно я, может быть, расскажу тебе как-нибудь после, а пока скажу только, что все эти самостоятельные сооружения, еще не вполне закончен­ные, были расположены невдалеке от самой обсервато­рии и были — как я выяснил при осмотре их, под руко­водством все того же сопровождавшего нас строителя, приятеля одного из наших соплеменников — предназна­чены отчасти для той же цели, наблюдения за прочими солнцами и планетами нашей Великой Вселенной, а отча­сти для определения и намеренного направления течения окружающей атмосферы для достижения желаемого «климата».

Все эти их искусственные сооружения занимали доволь­но большую площадь в части сказанной местности и были огорожены особым плетением из растения, называвшегося тогда там «цальнакатр».

Здесь будет очень интересно отметить о том, что у глав­ного входа этой огромной ограды ими было воздвигнуто довольно большое, — конечно, большое по сравнению с величиной их общего наличия, — каменное изваяние под наименованием «Сфинкс», которое очень напомнило мне ту статую, виденную мною при моем первом персональном спуске на твою планету в город Самлиос, как раз против громадного принадлежавщего научному обществу «Ахлдан» дома, называвшегося тогда «основной-кафедральный-собор» общества Ахлдан.

Виденная мною в городе Самлиосе статуя, очень меня тогда заинтересовавшая, являлась эмблемой этого обще­ства и называлась «Совесть».

Она изображала аллегорическое существо, т.е. существо, у которого каждая часть его планетного тела была изобра­жена частью планетного тела какого-либо существующего там определенной формы существа, но именно частями та­кого существа другой формы, в котором по скристаллизо­вавшимся понятиям тамошних трехмозгных существ име­ется в идеале та или другая существенская функционизация.

Основа планетного тела сказанного аллегорического су­щества была изображена «туловищем» тамошнего опреде­ленной формы существа, которое называется «бык».

Это туловище «быка» покоилось на четырех ногах друго­го существующего там, тоже определенной формы суще­ства, называющегося «лев», а на той части туловища быка, которая называется «спина», были приделаны два больших крыла, по виду точно такие, какие имеет водящееся там сильное существо-птица, именующаяся «орел».

А на том месте, где должна бы находиться голова, име­лись прикрепленные к туловищу быка посредством куска «янтаря» две груди, представляющие собой, так называе­мые, «груди-девственницы».

Тогда на материке Атлантида, когда я, заинтересовав­шись этим общим странным аллегорическим изображени­ем, спросил относительно его значения, один ученый, член того великого общества существ-людей, объяснил мне сле­дующее:

«Это аллегорическое изображение является эмблемой общества Ахлдан и служит для всех членов стимулом для постоянного напоминания и пробуждения в них соответ­ствующих импульсов, вложенных в это аллегорическое изображение».

Далее он продолжал:

«Каждая часть этого аллегорического изображения дает каждому члену нашего общества во всех трех самостоятельно ассоциирующих частях его общего наличия, а имен­но, в теле, в мыслях и в чувстве, толчок для соответствую­щих ассоциаций для тех отдельных осознаний, которые одни только, в их совокупности, могут дать нам возмож­ность постепенно ликвидировать имеющиеся в каждом из нас, как по наследию перешедшие к нам, так и лично сами­ми нами приобретенные, нежелательные факторы, кото­рые, порождая в нас постепенно нежелательные импульсы, тем самым делают то, что мы являемся не тем, чем мы мог­ли бы быть.

Эта наша эмблема постоянно напоминает и указывает нам, что достигнуть освобождения от сказанного возмож­но только если мы непрестанно будем принуждать наше общее наличие всегда мыслить, чувствовать и действовать в соответствующих случаях согласно тому, что выражено этой нашей эмблемой.

Понимается всеми нами членами общества Ахлдан эта наша эмблема так:

Туловище этого аллегорического существа, изображен­ное туловищем „быка“, означает, что скристал­лизовавши­еся в нас факторы, порождающие в нашем наличии злост­ные для нас самих импульсы, как наследственные, так и лично нами приобретенные, возможно переродить только при неутомимом труде, а именно, при таком труде, на ка­кой из существ нашей планеты особенно способен — бык.

То, что такое туловище покоится на ногах „льва“, озна­чает, что упомянутый труд должен производиться осозна­нием и ощущением такой смелости и веры в свою „мощь“, каковыми свойствами „мощи“ из числа всех существ Зем­ли обладает преимущественно владелец таких ног — могу­щественный лев.

Крылья самой сильной и выше всех птиц летающей пти­цы орла — прикрепленные на туловище быка, членам на­шего общества постоянно напоминает о том, что, во время сказанного труда и при упомянутых внутренних психоло­гических свойствах самооценки, непрестанно следует созерцать вопросы, не относящиеся к прямым проявлениям, требуемым для обычного существенского существования.

Что же касается странного изображения головы нашего аллегорического существа в форме „грудей-девственницы“, то этим самым выражается, что всегда и во всех, как внутренних так и внешних, собственным сознанием вы­званных функционизациях, первенствовать должна такая именно „любовь“, какая может возникать и иметься толь­ко в наличии концентраций, образовывающихся на зако­номерных частях всякого цельного ответственного суще­ства, в которого вложены упования нашего ОБЩЕГО ОТЦА.

А то, что эта голова прикреплена к туловищу быка по­средством „янтаря“, это означает, что сказанная любовь должна быть совершенно беспристрастной, т.е. совершен­но изолированной от всех прочих функций, долженствую­щих происходить во всяком цельном ответственном существе».

Для того, чтобы тебе, мой мальчик, смысл этой послед­ней эмблемы, вложенный в материал называющийся там «янтарь», стал совершенно понятным, тебе надо добавить, что «янтарь» является одним из тех семи планетных обра­зований, в возникновении которых вездесущий активный элемент Окиданох принимает участие всеми своими тре­мя отдельными самостоятельными святыми частями в равной пропорции; и такие планетные и напланетные об­разования в процессе планетных осуществлений служат для так называемых «преграждений» самостоятельного течения в этих трех его локализированных самостоятель­ных святых частях.

В этом месте рассказа Вельзевул сделал небольшую пау­зу, как бы раздумывая о чем-то, и после продолжал так:

— Во время моего рассказа тебе о виденном мною тогда на уцелевшей и поныне твердынной части поверхности твоей планеты, у тамошних трехмозгных существ, из числа которых некоторые являлись непосредственными потомками существ членов тамошнего действительно великого научного общества Ахлдан, в результате проявления суще­ственского разума, благодаря разным ассоциативным вос­поминаниям всевозможных зафиксировавшихся в моем общем наличии восприятий впечатлений видимости внеш­ней обстановки сказанной местности, во мне постепенно воскресла вся картина и все ассоциативное мыслительное течение одного моего существенского переживания, имев­шего место в бытность мою там в последний раз во время моего посещения как раз этого самого современного Егип­та, когда я как-то раз сидел в раздумьи у подножия одного из случайно уцелевших с тех времен «искусственного-сооружения», ныне уже называемого там «Пирамиды».

Вот именно тогда в общей функционизации моего ра­зума, между прочим, ассоциировалось еще следующее:

Хорошо... Если кое-какие из достигнутых уже разумом существ материка Атлантида благ для обычного суще­ственского существования не сделались достоянием совре­менных существ этой планеты, — это еще может быть ло­гически оправдано, но и то лишь потому, что по космиче­ским причинам, совсем не исходящим и не зависящим от здешних трехмозгных существ, случился второй большой «незакономерный-катаклизм», во время которого погиб не только сам этот материк, но и все, что на нем уже имелось. А вот, этот Египет!.. Его величие было еще совсем недавно!..

Слов нет, благодаря третьему небольшому несчастью с этой злосчастной планетой, и пятому, о котором речь будет впереди, правда, и эта часть ее поверхности пострадала, за­сыпавшись песками. Но ведь обитавшие там трехмозгные существа не погибли, а только разошлись по разным дру­гим частям этого материка и, следовательно, в какие бы но­вые внешние условия они не попали, в их наличии, каза­лось, должны были бы сохраниться перешедшие к ним по наследию окристаллизованные результаты усовершенствованных факторов для нормального существенского «логического-мышления».

И вот, мой мальчик, когда после этой моей тамошней со­крушенной «альтузори» или, как бы сказали эти твои лю­бимцы, «скорбного-бдения», мне захотелось уяснить себе самую сущность причин и такого тамошнего печального факта, то в конце моих тщательных изысканий я понял и осознал всем своим существом, что такая тамошняя ненор­мальность происходит у них исключительно только благо­даря одному очень яркому аспекту главной особенности их странной психики, именно той особенности, которая со­всем скристаллизовалась и сделалась неотъемлемой частью их общего наличия и служит фактором для периодическо­го возникновения в них так называемой «потребной-жажды-уничтожать-все-вне-их-находящееся».

Дело в том, что когда, во время апогея развития такой ужасающей для всякого разума особенности психики трехмозгных существ, они начинают проявлять вовне эту фе­номенальную особенность этого своего общего развития, т.е., когда они начинают на какой-либо части поверхности своей планеты производить «процесс-взаимоуничтоже­ния», то они попутно без всякой соображаемой цели и даже без, так называемой, «органической-потребности» уничто­жают также все, что только попадает в сферу восприятия их органа зрения. Вот в периоды такого феноменально-психопатического апогея они и уничтожают также все име­ющиеся в данном месте и в данное время намеренно про­изведенные предметы, произведенные как ими самими, т.е. теми, между которыми происходит такой ужасающий про­цесс, так и произведения, случайно уцелевшие и дошедшие до них от существ предшествовавших эпох.

Итак, мой мальчик, в период этого моего четвертого са­моличного пребывания на поверхности твоей планеты, я попал вначале в страну, ныне называемую Египет, и, просу­ществовав там несколько дней среди далеких потомков существ членов великого научного общества Ахлдан и позна­комившись с некоторыми уцелевшими результатами их существенских Парткдолгдюти для блага их потомства, я по­том в сопровождении двух наших соплеменников отпра­вился в южные страны этого же материка, и уже там мы с помощью местных трехмозгных существ наловили требуе­мое число существ обезьян.

Покончив с этим, я вызвал по телепатии наше судно Оказия, которое спустилось к нам в первую же, кстати ска­зать, очень темную ночь, и, когда мы нагрузили этих су­ществ-обезьян в то специальное отделение судна Оказия, которое под руководством Горнахура Хархарха было со­оружено для него самого, мы сразу поднялись обратно на планету Марс. А через три марсовых дня я на том же суд­не вместе с этими обезьянами поднялся уже на планету Сатурн.

Я тогда так скоро сам поднялся на планету Сатурн, не­смотря на то, что нами было предрешено, что эксперимен­ты над обезьянами мы будем делать в следующем году, по­сле того, как они как следует акклиматизируются и освоят­ся с существованием в новых условиях, потому что во вре­мя нашего последнего личного свидания с Горнахуром Хархархом я обещал ему присутствовать на его семейном торжестве, которое должно было скоро состояться.

Семейное же торжество Горнахура Хархарха заключа­лось в том, что окружающие его, такие же существа как он, должны были освящать недавно произведенного им пер­вого наследника.

Я обещал быть на таком его семейном торжестве «Хрихрахри» для того, чтобы принять на себя в отношении не­давно возникшего его наследника так называемую «Альнатурорную-существенскую-обязанность».

Здесь интересно отметить, что подобного рода процеду­ра для принятия на себя такой существенской обязанности имела место и у древних трехмозгных существ твоей планеты и дошла даже до современных твоих любимцев, но эти последние, как и во всем, восприняли только внешнюю форму этой серьезной и важной процедуры, и существ, ко­торые якобы принимают на себя такие обязанности, совре­менные твои любимцы называют «крестный отец» и «крестная мать».

Этого наследника Горнахура Хархарха тогда назвали «Рахурх».

Глава 24

Прилет Вельзевула на планету «Земля» в пятый раз

Вельзевул продолжал рассказывать следующее:

 — После моего четвертого пребывания на поверхно­сти планеты Земля прошло опять много годов.

За эти годы я, конечно, по-прежнему, иногда вниматель­но наблюдал и за существенским существованием этих тво­их любимцев через посредство Тескуано.

За это время число их особенно увеличилось, и они уже заселили почти все большие и малые твердынные части по­верхности этой твоей планеты, и среди них, конечно, все время, в известные периоды продолжала происходить и их главная особенность, а именно, они временами начинали уничтожать друг у друга существование.

За это время, именно между моим четвертым и пятым посещениями, с поверхностью твоей планеты произошли большие изменения; произошло много перемен также и в сосредоточенностях мест оседлости этих твоих любимцев. Так, например, все те их «культурные-центры» на материке Ашхарх, в которых я самолично был во времена прежних моих спусков на Землю, а именно, страны Тиклямыш и Моралплейси, ко времени пятого моего прибытия туда уже совершенно не существовали.

Причиной уничтожения этих их «культурных-центров» и изменения вообще поверхности этой планеты опять явилось несчастье с этой злосчастной планетой, по счету уже третье.

Это третье несчастье было исключительно местного ха­рактера и произошло оттого, что в течение нескольких лет в ее атмосфере стали происходить необычайные, так называемые,  «ускоренные-пере­ме­­ще­ния-частей-атмосферы», или, как бы там твои любимцы сказали, «большие ветры».

Причиной таких ненормальных «перемещений» или «больших ветров» явились тогда опять-таки те два куска, которые отделились от этой твоей планеты во время пер­вого большого несчастья и позже стали самостоятельными маленькими планетами этой солнечной системы и которые в настоящее время называются «Луна» и «Анулиос».

Собственно говоря, главной причиной этого третьего земного несчастья явилась тогда большая из отделившихся ее частей, именно Луна, маленький же кусок Анулиос в этом несчастьи был почти не при чем.

Ускоренные перемещения в атмосфере Земли получи­лись оттого, что, когда на случайно возникшей маленькой планете Луна окончательно образовалась своя атмосфера и она продолжала совершать свое падение обратно на свою основу с уже упомянутым законом «догоняния» по устано­вившемуся за это время пути, и это вновь возникшее опре­деленное наличие на «Луне» пока еще не приобрело со сво­ей стороны гармонию в «общесистемной-гармонии-движения», то такое, так сказать, в общем целом несгармони-рованное так называемое «осмуальное-трение» и вызывало в атмосфере Земли упомянутые «ускоренные-перемещения» или «большие ветры».

Эти необычайно большие ветры начали тогда, как гово­рится, «выветривать» силой своих течений возвышенные «твердынные-части» и засыпать соответствующие «низины».

Такими «низинами» как раз и оказались также обе мест­ности материка Ашхарх, на которых был главным образом сосредоточен процесс существования первой и второй группы существ современной Азии, а именно, основные части местностей Тиклямыш и Моралплейси.

Тогда же были засыпаны песками как части страны Жемчания, так и та местность центра материка Грабонцы, на которой, как я уже говорил, после гибели Атлантиды по­лучился главный, как они выражаются, «культурный-центр» для всех тамошних трехмозгных существ, и какая местность, в те времена самая цветущая часть поверхности этой твоей планеты, ныне является уже пустыней, называ­емой «Сахара».

Имей также в виду, что кроме упомянутых местностей во время тогдашних ненормальностей ветра песком были засыпаны еще несколько других небольших твердынных пространств поверхности этой несчастной планеты.

Здесь интересно отметить, что относительно проис­ходившего в тот самый период изменения мест постоянно­го существования тогдашних трехмозгных существ, каким-то образом узнали и современные твои любимцы, и они, нацепив и на это свой «ярлык», в данном случае — «Вели­кое переселение народов», пришпилили его к своей так на­зываемой «науке».

В настоящее время некоторые из тамошних «ученых» во всю пыхтят и надрываются узнать, почему и как это про­изошло, чтобы осведомить об этом всех других. В данное время там существуют по этой части несколько теорий, ко­торые, хотя одна с другой ничего общего не имеют и в объ­ективном смысле одна фантастичнее другой, — тем не ме­нее все они признаны тамошней так называемой «официальной-наукой».

А на самом же деле действительные причины переселе­ния тогдашних трехмозгных существ вытекли из того, что, как только началось упомянутое «выветривание», существа обитавшие на материке Ашхарх, боясь быть засыпанными песками, стали передвигаться в другие более или менее без­опасные места.

И такое передвижение тамошних трехмозгных существ произошло в следующем порядке.

Большая часть трехмозгных существ, обитавших на Тиклямыше, двинулась на юг того же материка Ашхарх, в страну, которая впоследствии стала называться «Персия». А другая часть двинулась на север, и места, где они обосно­вались, стали впоследствии называться «Киргизчери».

Что же касается существ, обитавших в стране Моралплейси, часть их начала передвигаться по направлению востока, а другая, большая часть, пошла на запад.

Когда пошедшие на восток перевалили восточные воз­вышенности, они обосновались на краях большого «салякуриапного-пространства» и эта местность впоследствии стала именоваться «Китай».

А та часть существ Моралплейси, которая стала искать своего спасения в передвижении на запад, кочуя с места на место, перешла, в конце концов, на другой, рядом находя­щийся материк, который впоследствии стал называться «Европа».

А трехмозгные существа, которые к этому периоду еще оставались существовать в центре материка Грабонцы, ра­зошлись по всей его поверхности.

И вот, мой мальчик, это мое пятое персональное подня­тие на твою планету относится уже к периоду времени по­сле такого, только что сказанного, перераспределения групп общественности этих твоих любимцев.

А причинами моего личного поднятия туда послужили следующие события.

Прежде всего надо тебе сказать, что главная странность психики твоих любимцев, а именно «периодическая-потребность-уничтожать-существование-другого-себе-подобного», меня с каждым их веком стала интересовать все больше и больше и параллельно с этим во мне возрастало «потребное-желание» узнать точные причины такой фено­менальной для трехмозгного существа особенности.

И вот, мой мальчик, чтобы иметь больше материала для выяснения этого сильно меня заинтересовавшего вопроса, я между четвертым и пятым моими пребываниями на пла­нете Земля свои наблюдения через Тескуано с планеты Марс за существованием этих оригинальных трехмозгных существ организовал следующим образом:

Я намеренно подмечал целый ряд отдельных существ из числа твоих любимцев в течение многих их годов и, или я сам лично, или тот, кому я поручал это, внимательно сле­дили специально за ними, стараясь, по возможности, ниче­го не пропускать и всесторонне выяснить всякие особенно­сти в их проявлениях в процессе тамошнего обычного су­ществования.

И надо признаться, мой мальчик, что когда я бывал со­вершенно свободным, я иной раз с большим интересом це­лыми «синоноумами» или, как соответствующее течение времени там приблизительно определяют твои любимцы, целыми «часами», следил за движениями сказанных подме­ченных нами тамошних трехцентровых существ и пытался логически объяснить себе их так называемые «психические-переживания».

И вот, во время таких моих наблюдений с планеты Марс через посредство моего Тескуано, во мне как-то раз вдруг «осенилось» то, что и послужило началом дальнейшего мо­его, уже совсем серьезного, изучения психики этих понра­вившихся тебе трехмозгных существ.

А именно, во мне «осенилось», что ведь длина их суще­ствования с каждым веком, даже с каждым годом, очень определенным равномерным темпом сокращается и со­кращается.

Конечно, когда я впервые это констатировал, я принял тут же во внимание не только главную особенность их пси­хики, т.е. периодическое взаимоуничтожение, но и тамош­ние бесчисленные, тоже исключительно только на этой планете существующие, так называемые, «болезни», боль­шее число которых, кстати сказать, возникло и продолжа­ет возникать из-за тех же ими самими установленных не­нормальных внешних условий обычного существенского существования, которые отчасти и не дают им нормально просуществовать до священного Раскуарно.

Когда я это впервые отметил и мне начали вспоминать­ся прежде полученные касательно этого впечатления, то все отдельные, самостоятельно одухотворенные части мое­го общего наличия заполнились убеждением и моя сущность восприяла упомянутое «осенение» о том, что дей­ствительно вначале эти трехмозгные существа твоей плане­ты существовали, по их времяисчислению, до двенадцати веков, а некоторые даже и до пятнадцати веков.

Чтобы ты мог более или менее ясно представить себе, ка­ким темпом шло за это время сокращение длины их суще­ствования, тебе достаточно знать, что когда я оставлял на­всегда эту солнечную систему, предел длины их существова­ния был уже, как максимум, семьдесят-девяносто их годов. В последнее время, если там кто-нибудь из них просуще­ствует хотя бы до сказанного предела, то все прочие суще­ства этой оригинальной планеты считают уже, что данное существо просуществовало «очень-прилично-долго».

А если кто-нибудь из них просуществует случайно немно­го более одного века, то такое существо показывают в их му­зеях и, конечно, про него знают все прочие тамошние суще­ства, так как его фотографии и описания образа его суще­ствования, вплоть до перечисления всякого его «шага», по­стоянно помещаются во всех их так называемых «газетах».

И вот, мой мальчик, так как в тот период течения време­ни, когда я вдруг констатировал и такой тамошний факт, у меня на планете Марс особых дел не было, а пытаться вы­яснить такую новую странность через посредство Тескуано было совершенно невозможно, то потому я решил под­няться туда лично с тем, чтобы может быть там, на месте, выяснить себе, в чем же причины еще и этого.

Через несколько марсовых дней после такого моего ре­шения я опять на судне Оказия поднялся туда.

Ко времени этого моего пятого самоличного поднятия на твою планету, их «центром-для-входящих-и-исходящих-результатов-усовершенствования-существенской-сообразительности» или, как они сами называют, «культурным-центром» являлся уже город Вавилон, куда я и решил направиться.

На этот раз наше судно Оказия спустилось на так назы­ваемый теперь «Персидский залив», так как мы еще перед отлетом через посредство Тескуано выяснили, что для дальнейшего нашего путешествия, а именно, чтобы по­пасть в город Вавилон, и для стоянки самого судна Оказия, самым удобным местом явится это самое салякуриапное пространство поверхности твоей планеты, существующее там ныне под наименованием «Персидский залив».

Это водное пространство было удобно для моего даль­нейшего путешествия потому, что в него втекала та боль­шая река, по берегам которой был расположен город Вави­лон и по течению которой мы хотели поплыть, чтобы по­пасть туда.

В тот период течения времени этот «бесподобно-величе­ственный» Вавилон процветал во всех отношениях. Он представлял из себя «культурный-центр» не только для су­ществ, водящихся на материке Ашхарх, но и для всех су­ществ прочих больших и малых твердынь, отвечавших по­требностям обычного существенского существования на этой планете.

Когда я впервые попал в этот их «культурный-центр» там, в это самое время, как раз ими самими готовилось то, что впоследствии и послужило главной причиной для уско­рения темпа перерождения их «психической-организации», особенно в смысле атрофирования в них инстинк­тивной функционизации тех трех основных факторов, ко­торым свойственно непременно иметься в наличии всяких трехмозгных существ, именно факторов, порождающих такие существенские импульсы, какие существуют под наи­менованием: «Вера», «Надежда» и «Любовь».

Эти существенские факторы, по наследию из рода в род перерождаясь, сделали то, что уже в наличиях современных твоих любимцев вместо настоящей существенской психи­ки, какой свойственно иметься в наличии всяких трехмозг­ных существ, имеется хотя тоже «настоящая-психика», но такая «настоящая-психика», которую очень хорошо можно определить одним из мудрых изречений нашего дорогого Молла Наср-Эддина, состоящим из следующих слов:

 «В-ней-имеется-все-кроме-сути-и-даже-зачатия-для-таковой».

Тебе обязательно следует рассказать возможно подроб­нее, что именно происходило в тот период в Вавилоне по­тому, что все эти сведения могут послужить для тебя очень хорошим материалом для лучшего уяснения и претворе­ния в твоем разуме всех причин, совокупность которых, в конце концов, и породила ту странную психику трехмозгных существ, какую уже имеют современные твои любим­цы и которая тебя так заинтересовала.

Прежде всего надо сказать тебе, что сведения касательно тогдашних событий, о которых я буду теперь передавать тебе, были почерпнуты мною, главным образом, из среды тех тамошних трехмозгных существ, которых прочие су­щества именуют «ученые».

Прежде чем продолжать дальше, следует здесь, кстати, подчеркнуть о том, каких именно существ там, на твоей планете, прочие существа называют «ученые».

Дело в том, что еще до этого моего пятого пребывания там, т.е. до того периода, когда Вавилон, как я сказал, про­цветал во всех отношениях, учеными делались и считались там прочими уже не такие, как всюду во Вселенной, и как это сперва делалось и на твоей планете, а именно такие су­щества, которые сначала благодаря своим сознательным трудам и намеренным страданиям доводят себя до способ­ности созерцать о деталях существующего с точки зрения мировозникновения и миросуществования и благодаря этому, главным образом, и усовершенствуют свое высшее тело до соответствующей градации священного измерите­ля объективной разумности, чтобы тем самым в них после ощущалось относительно космических истин постольку, поскольку их высшее тело усовершенствовано.

Там, еще со времени так называемой «тиклямышской-цивилизации» и поныне в большинстве случаев «учены­ми», особенно современными, делаются такие существа, которые возможно больше вызубривают всякие, ничего в себе не содержащие, сведения вроде таких, про которые так называемые «старые-старухи» очень любят рассказывать, что об этом говорилось, якобы, в старину.

Знай, кстати, что и у досточтимого нашего Молла Наср-Эддина для определения значения тамошних ученых име­ется тоже изречение, выраженное следующими словами:

«Все говорят, как будто нашим „ученым“ известно, что половина ста есть пятьдесят».

Там, на твоей планете, кто из твоих любимцев больше вызубривает таких сведений, которых он сам никогда не проверял и которых тем более никогда не ощущал, — тем другие считают его более ученым.

Итак, мой мальчик, когда мы попали в город Вавилон, там действительно ученых существ было очень много.

Там были собраны ученые существа того периода со всей почти этой твоей планеты.

Так как началом сбора этих существ в город Вавилон по­служили тогда очень интересные причины, то потому я расскажу тебе и про это тоже немного подробнее.

Дело в том, что тогда почти все ученые Земли были на­сильственно собраны сюда одним в высшей степени ориги­нальным персидским царем, во властвовании которого в тот период находился также и этот город Вавилон.

Чтобы тебе хорошо понять, какой основной аспект, вы­текший из совокупных результатов от ненормально уста­новившихся там условий обычного существенского суще­ствования, породил упомяну­тую оригинальность этого персидского царя, необходимо раньше уяснить тебе два за­фиксиро­вав­шихся еще издавна факта.

Первый факт заключается в том, что там, постепенно, начиная почти сразу со времени гибели материка Атланти­да, начала окристаллизовываться, а за последние века уже окончательно закристаллизовалась в наличии каждого из твоих любимцев такая особая «присущность», благодаря которой то существенское ощущение, называемое «счастье-за-свое-бытие» и испытываемое иногда всякими трехмозгными сущест­вами от удовлетворенности их внутрен­ней самооценки, в наличии твоих любимцев появляется исключительно только тогда, когда они приобретают в свое собственное распоряжение много одного, там очень известного, металла, называющегося «золото».

Большая злостность для них самих от такой особой при­сущности в их общем наличии заключается еще в том, что упомянутое ощущение от владения сказанным металлом поддерживается и прочими, окружающими такого вла­дельца, существами и даже такими окружающими его, ко­торые узнают про это только по так называемой «наслышке», а не убеждаются в этом личными соответствующими восприятиями, причем там установлено обыкновение, что­бы никогда не принимать во внимание, какими именно своими существенскими проявлениями тот сделался вла­дельцем большого количества этого металла, и такое суще­ство делается там для всех окружающих объектом, вызыва­ющим в их наличии функционизацию того скристаллизо­вавшегося последствия свойств органа Кундабуфера, кото­рое называется «зависть».

А второй факт заключается в том, что когда в наличии твоих любимцев «крещендирующе» функционирует глав­ная их особенность и, по установившемуся обычаю, между разными их общественностями происходит их процесс уничтожения друг у друга существования, то после, когда это только им присущее и для них самих злостное свойство в их общем наличии утихает и они временно прекращают такие свои процессы, царь той общественности, в которой уцелевает большее число подданных, получая звание поко­рителя, по обыкновению забирает себе все, что имеется у существ покоренной общественности.

Такой царь-покоритель там, по обыкновению, велит своим подданным забирать у покоренных все их земли, всех имеющихся в покоренной общественности молодых существ женского пола и все собранные ими веками, так называемые, «богатства».

И вот, мой мальчик, когда подданные того упомянутого оригинального персидского царя покоряли существ другой общественности, он приказывал ничего такого не брать и даже не трогать, а забирать с собою, в качестве так называ­емых «пленных», только всех ученых существ, имеющихся в этой покоренной общественности.

А для ясного представления и претворения в себе пони­мания, почему именно в индивидуальности того персид­ского царя возникло и стало только ему присущим такое оригинальное увлечение, тебе очень необходимо знать о том, что еще в период тиклямышской цивилизации, там в городе, так называемом «Чиклараль», одно трехмозгное ученое существо по имени «Харнахуму», сущность которо­го впоследствии скристаллизовалась в так называемый «Вечный-Хаснамус-Индивидуум», выдумал, будто очень легко любой имеющийся в большом количестве на поверх­ности планеты металл превратить в редкий металл «золо­то» и что для этого нужно знать только один очень малень­кий «секрет».

Эта его злостная выдумка очень тогда распространилась и, скристаллизовавшись в наличии тогдашних существ, пе­редаваясь по наследию из рода в род, начала переходить к существам последующих поколений в постепенно офор­мившуюся определенную и такую тамошнюю губительно-фантастическую науку, под наименованием «Алхимия», именно под наименованием той великой и действительно существовавшей там, в давно минувшие эпохи, когда в на­личии их предков еще не совсем скристаллизовались по­следствия свойств органа Кундабуфера, и каковая отрасль настоящего знания могла быть необходимой и действи­тельно полезной для тамошних трехмозгных существ даже современности.

Итак, тому персидскому царю в тот период, к которому относится данный мой рассказ, для каких-то его, по всей вероятности, хаснамусских целей понадобилось очень мно­го этого редкого на поверхности планеты Земля металла, называемого «золото», и вследствие того, что и до его нали­чия дошло понятие о выдуманном способе нынешнего «Хаснамус-Индивидуума» Харнахуму, он и захотел иметь золото при помощи такого легкого способа.

Когда этот персидский царь окончательно решил полу­чить золото путем «Алхимии», он тут впервые осознал всем своим существом, что ему еще неизвестен тот маленький «секрет», без которого совершенно невозможно осуще­ствить это его желание. Вот тогда он задумался над тем, как узнать этот маленький «секрет».

В результате его дум и было им осознано следующее:

Раз «ученым» уже известны всякие другие «тайны», то кому-нибудь из них должна быть известна и эта «тайна».

Придя окончательно к такому осознанию, он, с усилен­ной функционизацией «существенского-удивления» в том, почему ему раньше не приходила в голову такая простая идея, вызвал к себе некоторых из приближенных ему под­чиненных и приказал им узнать кому из ученых существ его столицы ведома эта «тайна».

Когда на другой день ему доложили, что никто из ученых существ столицы этой тайны не знает, он велел спрашивать также всех вообще ученых, имевшихся среди существ под­властной ему общественности; а когда через несколько дней он опять получил такой же отрицательный ответ, он снова задумался, на этот раз очень серьезно.

Вначале его серьезные думы привели его разум к тому пониманию, что, без сомнения, кто-нибудь из ученых су­ществ его общественности знает и этот «секрет», но, вслед­ствие того, что у существ этой корпорации очень сильно развито держать строго «профессиональную-тайну», то по­тому никто не хочет выдать ее другому.

Результатом его серьезных дум и было то, что он осо­знал, что надо не спрашивать, а допрашивать ученых су­ществ про эту тайну.

В тот же день им были даны ближайшим его помощни­кам соответствующие указания, а те уже стали «допрашивать» именно так, как там уже давно принято «допраши­вать» обыкновенных существ власть-имущими существами.

А после того, как этот оригинальный персидский царь окончательно убедился, что ученые существа его обще­ственности действительно не знают про эту тайну, он начал искать «ученых» существ, знающих такую тайну, в других общественностях.

А так как цари других общественностей не соглашались добровольно выдавать своих ученых существ, чтобы он их тоже «допрашивал», он и решил принудить непокорных царей к тому силой. И с тех пор он стал во главе подвласт­ных ему многочисленных полчищ, и при помощи их начал производить свои так называемые «военные-экскурсии».

Имел же тот персидский царь тогда много ему подвласт­ных полчищ, потому что в тот самый период от того райо­на поверхности этой твоей планеты, где находилась та об­щественность, над которой он случайно состоял царем, в наличии существ еще до этого времени, на основании так называемой «предусмотрительной-приспособляемости» Великой Природы, была усилена так называемая «рождае­мость», и в данный период осуществлялось для общекос­мического Трогоавтоэго­кратического процесса требуемое, т.е., чтобы от этого района поверхности твоей планеты ис­ходило больше тех вибраций, которые возникают от уни­чтожения существенского существования.

Во время этого последнего объяснения Хассин перебил Вельзевула следующими словами:

— Дорогой дедушка, я не понимаю, почему осуществле­ние этого превеличайшего космического процесса исхождения требуемых вибраций может зависеть от определен­ного района поверхности планеты.

На   такой   вопрос   своего   внука   Вельзевул   ответил следующее:

—  Так как в недалеком будущем темой моих рассказов касательно трехмозгных существ планеты Земля я собира­юсь сделать специальный вопрос относительно их ужасающего процесса взаимоуничтожения, который они называ­ют «войнами», то ты лучше подожди с этим твоим вопро­сом до этого специального рассказа, потому что тогда, я ду­маю, ты хорошо поймешь и об этом.

Сказав это, Вельзевул продолжал опять рассказывать про вавилонские события:

— Когда упомянутый оригинальный персидский царь благодаря подвластным ему полчищам начал покорять су­щества других общественностей и насильственно отнимать имеющихся среди них «ученых», он местом для их сбора и существования назначил этот самый город Вавилон, куда они и привозились с тем, чтобы позже этот властелин по­ловины тогдашнего материка Азия на свободе мог бы «до­прашивать» и этих иностранных ученых, ища, не окажется ли кто-нибудь из них ведающим тайну о том, как превра­щать дешевые металлы в металл «золото».

Он тогда с этой целью сделал даже специальный, так на­зываемый, «поход» на страну Египет.

Сделал он тогда такой специальный «поход» туда пото­му, что в том периоде там собирались «ученые» существа со всей планеты, так как было очень распространено мнение, что якобы в этом самом Египте можно получить сведения для разных их «наук» больше чем, где-либо в другом месте на их планете.

Этот персидский царь-завоеватель забрал тогда из Егип­та всех находящихся там ученых существ, как местных, так и приезжих из других общественностей, причем в числе них было также тогда несколько так называемых «египет­ских жрецов», потомков тех именно случайно спасшихся ученых членов общества Ахлдан, которые первыми засели­ли эту страну.

Когда немного позже этого периода в наличии этого оригинального персидского царя возникло новое увлече­ние, именно увлечение уже самим процессом уничтожения существования других себе подобных существ, и оно вы­теснило старое увлечение, то он забыл про этих ученых и они начали существовать здесь, в городе Вавилоне, на сво­боде до дальнейшего его усмотрения.

Собранные таким образом сюда, в город Вавилон, почти со всей планеты «ученые» существа стали часто сталкивать­ся друг с другом и, конечно, начали, как свойственно «уче­ным» существам планеты Земля, говорить между собой о таких вопросах, которые или несоизмеримо выше их ра­зумения, или которые ни для них самих, ни для обыкновен­ных тамошних существ, никогда решительно ничего по­лезного выяснить не могут.

Вот именно тогда, во время таких встреч и разговоров, среди них и возник, как свойственно возникать тоже вооб­ще среди тамошних «ученых» существ такой, так называе­мый, «животрепещущий-сезонный-вопрос», который на этот раз каким-то образом, действительно, заинтересовал их до самого, как они выражаются, «нутра».

Этот вопрос, случайно сделавшийся «животрепещущим-сезонным-вопросом», так захватил все существо каждого из них, что они даже «снизошли» со своих так называемых «пьедесталов» и начали говорить о нем не с одними себе подобными «учеными», а везде и всюду, со всяким встреч­ным и поперечным.

Вследствие этого, интерес к этому вопросу постепенно распространился среди всех обыкновенных трехмозгных существ, существовавших в тогдашнем Вавилоне, и уже к тому времени, когда мы попали в этот Вавилон, он стал для всех тамошних существ «злобой-дня».

Относительно этого вопроса говорили и спорили не только сами эти «ученые», но такие же разговоры и воз­буждающие споры происходили во всю и среди тамошних обыкновенных существ.

Говорили и спорили молодые и старые, как мужчины, так и женщины, и даже вавилонские мясники.

Всем им, особенно «ученым», очень хотелось узнать об этом вопросе.

До нашего прибытия туда, многие из существовавших тогда в Вавилоне существ даже окончательно сошли с ра­зума из-за этого вопроса и многие уже были кандидатами на таковых.

Этот «животрепещущий-сезонный-вопрос» заключался в том, что как этим «горе-ученым», так и обыкновенным существам города Вавилона очень хотелось узнать, есть ли у них «душа».

По этому вопросу в Вавилоне существовало много все­возможных фантастических теорий и ускоренно «пеклись» еще новые. И, конечно, всякая, как там говорят, «забористая-теория» имела своих последователей.

Хотя таких разнообразных теорий там существовало множество, но они все были построены только на двух, со­вершенно противоположных началах.

Одно из этих начал они называли «Атеистическим», а другое «Идеалистическим» или «Дуалистическим».

Все «дуалистические» теории доказывали существование «души», и, конечно, ее «бессмертность» и всевозможные «пертурбации» с ней после смерти существа-человека.

А все «атеистические» теории доказывали как раз братное.

Короче говоря, мой мальчик, когда мы прибыли в город Вавилон, там творилось так называемое «вавилонское-столпотворение».

Произнося последние слова, Вельзевул немного задумал­ся и после начал так:

— Теперь я хочу объяснить тебе касательно только что мною употребленного выражения, а именно — «вавилонское-столпотворение». Это выражение употребляется очень часто на твоей планете и современными тамошними трехмозгными существами.

Я хочу коснуться этого самого, часто употребляемого там выражения и разъяснить его тебе главным образом по­тому, что, во-первых, я случайно стал очевидцем тогда всех событий, которые породили это самое выражение, а, во-вторых, потому что история возникновения этого выраже­ния и претворение его в понимание современными твоими любимцами очень ясно и поучительно может тебе хорошо уяснить о том, что благодаря все тем же ненормально уста­новившимся условиям обычного существенского суще­ствования, там ни о каких действительно случившихся со­бытиях с существами прошедших эпох до существ даль­нейших поколений никогда точные сведения не доходят. А если случайно что-либо и дойдет вроде этого выражения, то фантастический разум твоих любимцев на основании только одного, подобно этому, выражения устраивает це­лую теорию и этим самым они в своих наличиях все боль­ше и больше увеличивают те эфемерные существенские «Эгопластикуры» или, как они называют, «психические-представления», из-за которых тоже в результате во Все­ленной возникла такая странная «уник-психика» трехмозгного существа, какую имеет каждый из твоих любимцев.

Так вот, когда мы прибыли в город Вавилон и я начал, в целях выяснения заинтересовавшего меня вопроса, во­диться с разными тамошними существами и делать соот­ветствующие свои наблюдения, то вследствие того, что я почти всюду наталкивался на упомянутых во множестве собранных и собравшихся сюда ученых, само собою полу­чилось так, что я стал водиться исключительно с ними и свои наблюдения делать как через посредство их, так и че­рез их собственные индивидуальности.

В числе ученых существ, с которыми я встречался для сказанной моей цели был также некто по имени Хамолинадир, тоже насильственно привезенный сюда из Египта.

Вот с этим самым земным трехмозгным существом Хамолинадиром тогда во время таких наших встреч у меня и установились почти такие же отношения, какие вообще устанавливаются всюду между часто встречающимися трехмозгными существами.

Этот Хамолинадир был из таких тамошних ученых, в об­щем наличии которого факторы для импульсов трехмозгного существа, перешедшие по наследству, были еще не со­всем атрофированы, и также оказалось, что во время подготовительного его возраста окружающие его ответствен­ные существа подготовили его быть тоже ответственным более или менее нормально.

Надо сказать, что тогда в город Вавилон попало много и таких тамошних ученых существ.

Этот ученый Хамолинадир, хотя и имел свое возникно­вение и подготовку, чтобы стать ответ­ствен­ным существом здесь же, в городе Вавилоне, и происходил из расы тамош­них существ, так называемой, «ассирийской», но свою уче­ность получил в Египте, где находилась самая высшая шко­ла, существовавшая в те времена на «Земле» и называвша­яся «Делание-мысли-вещественной».

В том возрасте, в котором я встретил его впервые, он свое «Я» в смысле разумной директивы, имеющейся в его общем наличии, так называемой «автоматической-психической-функционизации», уже имел для трехмозгных су­ществ планеты Земля того периода самой максимальной устойчивости, вследствие чего он во времена так называе­мого «бодрственного-пассивного-состояния» имел очень определенно выраженные существенские проявления, как, например, называющиеся: «себясознание», «беспристра­стие», «искренность», «впечатлительность», «сообразитель­ность» и др.

Вскоре после нашего прибытия в Вавилон с этим Хамолинадиром я начал посещать разные вавилонские так назы­ваемые «собрания» упомянутых ученых существ и слушать всевозможные их, как они называли, «доклады», относящи­еся как раз к вопросу, который тогда являлся «злобой-дня» и служил причиной «волнения-умов» всех вавилонян.

Из-за сказанного «животрепещущего» вопроса этот мой приятель Хамолинадир тоже был очень возбужден.

Его волновало и злило то, что как уже существующие, так и вновь появляющиеся многочисленные «теории» по этому вопросу, все, несмотря на их совершенно противо­положные доказательства, были одинаково убедительны и правдоподобны.

Он говорил, что как те теории, в которых доказывается, что у нас есть «душа», изложены очень логично и убеди­тельно, так же и те теории, в которых доказывается совер­шенно противоположное, изложены не менее логично и убедительно.

Чтобы и ты мог войти в положение того симпатичного ассириянина, я объясню тебе о том, что на твоей планете вообще, как тогда в городе Вавилоне, так и в настоящее время всякие теории относи­тельно такого ли, как они на­зывают «потустороннего», или другого «разъяснения-о-деталях» какого-либо определенного факта вообще, поч­ти всегда выдумываются такими тамошними трехмозг­ными существами, в которых большинство последствий свойств   органа   Кундабуфера   окристаллизо­вываются «свершающе»; и вследст­вие этого в их наличии начинает хорошо функционировать то тамошнее существенское свойство, которое они сами называют «хитрость», и бла­годаря этому ими сознательно, конечно сознательно с та­ким разумом, которому уже давно стало свойственным иметься только в них, — и так же само по себе только ав­томатически, в их общем наличии постепенно приобрета­ются способности для «улавливания» слабых сторон пси­хики окружающих себе подобных существ, и эти способ­ности в них постепенно оформливают такие данные, ко­торые способствуют ощущать и иногда даже понимать имеющуюся в окружающих их прочих существах своео­бразную логику, и согласно таким данным ими выдумы­вается и составляется эта самая тамошняя «теория» каса­тельно того или другого вопроса; а всякий из прочих та­мошних трехмозгных существ, вследствие того, как я тебе уже говорил, что в большинстве из них из-за тамошних ими   самими   установленных   ненормаль­ных   условий обычного  существенского существования  постепенно атрофиро­ва­лась сущее­ст­вен­ская функция, называющаяся «инстинктивно-ощущать-о-космических-истинах»,  если случайно сосредоточенно ознакамливается подробно с любой из таких теорий — волей-неволей убеждается в ней всем своим наличием.

И вот, мой мальчик...

Как-то раз, это было уже семь тамошних месяцев после нашего прибытия в город Вавилон, я с моим этим тамош­ним приятелем Хамолинадиром пошел на один так называ­емый «общеученый-съезд».

Этот «общеученый-съезд» в это время был уже созван самими до этого насильственно сюда привезенными уче­ными существами, и потому на этом съезде были не толь­ко ученые, собранные сюда насильственно упомянутым персидским царем, который за это время уже перестал увлекаться наукой «Алхимией» и забыл про них, но также еще многие другие ученые, которые собрались сюда из дру­гих общественностей добровольно и, как они тогда говори­ли, «ради-науки».

На этом «общеученом-съезде» в этот день докладчики говорили по жребию.

Мой приятель Хамолинадир тоже в этот день должен был о чем-то докладывать и потому и он тянул жребий; ему досталось говорить по числу пятым.

До него докладчики докладывали или о новых ими при­думанных «теориях», или критиковали какие-нибудь уже существующие и всем известные.

Наконец, очередь дошла до того симпатичного ассириянина.

Он поднялся на так называемую «кафедру», и в это вре­мя над этой «кафедрой» служители повесили надпись, на которой было написано, о чем будет говорить данный до­кладчик. Тогда было принято делать это так.

Сказанная надпись гласила, что докладчик тему своего доклада назвал «Неустойчивость-человеческого-разума».

После этого мой земной приятель первым долгом начал разъяснять о том, какую, по его мнению, конструкцию име­ет человеческий «головной-мозг», и о том, в каких случаях и каким образом разные впечатления воспринимаются другими человеческими мозгами, и только после определенных, так называемых, «согласований» между всеми мозгами со­вокупные результаты и запечатлеваются на этот мозг.

Сначала он говорил спокойно, но чем дальше он гово­рил, тем больше он волновался и, наконец, начал почти кричать и уже с криком начал критиковать имеющийся у человека разум.

При этом он критиковал беспощадно также свой соб­ственный разум.

Продолжая кричать, он очень логично и убедительно стал доказывать относительно неустойчивости и изменчи­вости разума человека и детально выяснять, как легко до­казать этому разуму и убедить его в чем угодно.

Несмотря на то, что в крике этого моего земного прияте­ля Хамолинадира начали уже слышаться нотки его рыда­ния, он все же и с таким рыдающим криком продолжал.

Дальше он сказал:

«Всякому человеку, а также, конечно, и мне, что-либо доказать не стоит никаких трудов; требуется только знать, какими толчками и какие именно ассоциации вызвать в других человеческих мозгах, когда доказывается та или другая „истина“. Человеку очень легко доказать даже о том, что весь наш мир, а также, конечно, люди, не что иное, как только иллюзия; действительность же и реальность в мире только „мозоль“, и то та, которая растет на большом паль­це нашей левой ноги. Кроме этой „мозоли“ в мире ничего не существует, а все кажется, и то только „оквадратившимся-психопатам“».

В этом месте речи того симпатичного земного трехмозгного существа служитель поднес ему кувшин с водой, и когда он выпил с большой жадностью поданную ему воду, он продолжал говорить уже спокойнее.

Дальше он сказал:

«Возьмите в пример меня самого; я являюсь не рядовым ученым человеком, меня знает весь Вавилон и люди многих других городов как человека очень ученого и умного.

Я кончил курс учения, выше которого еще на Земле ни­когда не существовало и навряд ли будет существовать.

И что же это наивысшее развитие дало моему разуму для того вопроса, который, вот уже в течение одного или двух лет, всех вавилонян ведет к сумасшествию?

Мне этот мой получивший наивысшее развитие разум за время этого общего сумасшествия относительно вопро­са о „душе“ ничего не дал другого кроме «пять-пятниц-на-неделе».

За это время я очень внимательно и серьезно следил за всеми старыми и новоявившимися теориями о „душе“. И не было ни одной теории, с автором которой я внутренне не согласился бы, так как они все изложены очень логично и правдоподобно, и имеющийся у меня разум не мог не со­гласиться с их логичностью и правдоподобностью.

За это время даже я сам написал очень большой труд по этому „потустороннему“ вопросу и, наверное, многие из присутствующих здесь познакомились с этим моим логи­ческим мышлением и, конечно, не один из вас позавидовал такому моему логическому мышлению.

И в то же время я сейчас вам честно и искренно заявляю, что относительно этого „потустороннего“ вопроса я сам весь, со своими знаниями, которые до сих пор во мне на­блюдались, есть не больше и не меньше, как только „идиот-в-кубе“.

В настоящее время у нас, в городе Вавилоне, проис­ходит общенародное „столпотворение“, чтобы по этому столпу подняться „на небеса“ и воочию видеть, что там делается.

Столп этот строится из кирпичей, которые по внешнему виду все похожи один на другой, но делаются из совершен­но разных материалов.

Среди этих кирпичей есть и железные, и деревянные, и из „теста“ и даже из „гагачьего“ пуха.

И вот, из таких кирпичей, в самой середине Вавилона, в настоящее время строится непомерно громадная башня и всякий более или менее сознательный человек обязан сооб­разить то, что рано или поздно эта башня, конечно, долж­на провалиться и задавить не только всех людей Вавилона, но и все, что имеется в нем.

Я лично хочу еще жить и не хочу быть задавленным этой вавилонской башней и потому я немедленно, сейчас же, убегаю отсюда, а вы все — как хотите»...

Последние слова он уже произносил на ходу и убежал.

Я с тех пор этого симпатичного ассириянина больше и не видел.

Как я после узнал, он в тот же день совсем уехал из горо­да Вавилона в Ниневию и там где-то существовал до самой глубокой старости. Я также выяснил, что этот Хамолинадир никогда больше «науками» не занимался, а время сво­его существования проводил только в посадке «чунгари», по современному, — «кукуруза».

И вот, мой мальчик, тогда речь этого Хамолинадира вна­чале на тамошних существ произвела такое сильное впе­чатление, что они в течение почти одного месяца ходили, как там же говорят, — «как-в-воду-опущенные».

И когда они встречались между собой, они больше ни о чем не говорили, а только вспоминали и повторяли отдель­ные места его речи.

Они тогда так часто повторяли их, что некоторые выра­жения Хамолинадира распространялись среди обыкновен­ных существ Вавилона и стали поговорками в обыденном существовании.

Некоторые его выражения даже дошли до современных существ планеты Земля, в числе которых также является это самое его выражение, а именно: «вавилонское-столпотворение».

Современные существа теперь уже очень определенно себе представляют, что когда-то, в этом самом городе Ва­вилоне, строили какую-то башню, чтобы, якобы, поднять­ся к самому «Богу» со своими планетными телами.

Современные существа планеты Земля еще говорят и вполне уверены, что во время постройки этой «вавилонской-башни» смешались какие-то «языки».

Вообще к современным существам планеты Земля до­шло очень много таких отдельных выражений, произне­сенных или зафиксированных разными разумными суще­ствами прежних эпох по поводу каких-либо деталей цельного понимания, как от эпохи, когда «культурным-центром» являлся Вавилон, так и от других; и твои любимцы последних веков только на основании таких «кусочков» своими уже совсем «белибердическими» разумами «завари­вают» такие «ахинеи», что позавидовал бы наш Архихи­трец Люцифер.

Тогда, в Вавилоне, из числа множества учений о «поту­стороннем» вопросе два из них имели много последовате­лей, причем эти учения одно с другим ничего общего меж­ду собой не имели.

Вот эти-то самые два учения с тех пор и начали перехо­дить из рода в род и путать без того уже до этого перепу­танное их существенское «здравое-мышление».

Хотя во время перехода от поколения к поколению детали обоих этих учений изменялись, но имеющаяся в них основ­ная мысль не менялась и дошла даже до современности.

Одно из этих двух имевших тогда в Вавилоне много по­следователей учений было из числа как раз «атеистических-учений», а другое — «дуалистических», следовательно, в одном доказывалось, что в них имеется эта самая «душа», а в другом доказывалось совершенно обратное, именно, что в них нет никакой «души».

В «дуалистическом» или «идеалистическом» учении го­ворилось, что в грубом теле существа-человека имеется тонкое и невидимое тело, которое и есть «душа».

Это тонкое тело человека — бессмертное, т.е. никогда не уничтожается.

Дальше говорилось, что это «тонкое-тело», а именно «душа», должно нести соответствующую расплату за всякие, как вольные, так и невольные действия «физического-тела», и что всякий человек уже при рождении состоит из этих двух тел, именно из «физического-тела» и «души».

Дальше еще говорилось, что как только человек рожда­ется, сразу на его плечи садятся два невидимых «духа».

На правое его плечо садится «дух-добра», который назы­вается «Ангел», а на левое плечо — другой дух, «дух-зла», называющийся «Дьявол».

С первого же дня эти духи, «дух-добра» и «дух-зла», на­чинают записывать в своих «записных-книжках» все про­явления данного человека, причем дух сидящий на правом плече записывает все так называемые «хорошие-проявления», или «хорошие-поступки», а дух сидящий на левом плече — «плохие».

В обязанность этих двух духов входит внушать и застав­лять человека делать побольше таких проявлений, которые в его ведении.

Дух с правой стороны всегда старается, чтобы человек воздерживался от «делания» поступков, находящихся в ве­дении противоположного духа, и делал бы побольше по­ступков, которые в его ведении.

Дух же с левой стороны делал то же самое, но наоборот.

В этом оригинальном учении дальше говорилось, что эти два «духа-конкурента» всегда между собой в борьбе и каждый «лезет-из-кожи», чтобы человек делал больше та­ких поступков, которыми он руководит.

Когда человек умирает, эти духи оставляют его «физическое-тело» на Земле, а его «душу» берут к «Богу», который существует где-то там, «на небесах».

Там, «на небесах», этот «Бог» сидит, окруженный своими преданными Архангелами и Ангелами, и перед ним висят «весы».

По обеим сторонам «весов» стоят дежурные «духи». С правой стороны стоят дежурные духи, так называемые слу­жители «Рая», которые и есть Ангелы, а с левой стороны — служители «Ада», а такими являются «Дьяволы».

Духи, сидящие при жизни человека на плечах его, после смерти данного человека, «душу» его «приводят» к «Богу», и тогда «Бог» берет из их рук «записные-книжки», в кото­рых сделаны заметки относительно всех его поступков, и кладет их на «чаши» весов.

На правую «чашу» он кладет «записную-книжку» Анге­ла, а на левую «чашу» — «записную-книжку» Дьявола; смо­тря по тому, какая чаша весов перетянет, «Бог» приказыва­ет стоящим с данной стороны дежурным духам взять эту «душу» в свое ведение.

В ведении дежурных духов, стоящих с правой стороны, находится как раз то место, которое называется «Рай».

Это место неописуемой красоты и велелепия. В этом «Раю» изобилие дивных фруктов и бесчисленное множе­ство ароматных цветов.

Там в воздухе постоянно раздаются очаровывающие звуки херувимского пения и серафимской музыки. Кроме всего этого, было перечислено еще очень много такого, внешние действия чего, согласно сделавшимся ненормаль­но присущим восприятиям и осознаниям трехцентровых существ этой странной планеты, могут вызвать в них, как они называют, «большое-удовольствие», т.е. удовлетворе­ние тех образовавшихся в их общем наличии потребно­стей, которые вообще недостойны иметься в трехцентро­вых существах и совокупность которых и вытеснила из их наличия все без исключения, что было вложено нашим ОБ­ЩИМ ОТЦОМ, и каким данным абсолютно необходимо иметься во всяком трехмозгном существе.

В ведении же дежурных духов стоящих с левой стороны весов, а именно дьяволов, согласно этому вавилонскому учению, находится так называемый «Ад».

Относительно «Ада» говорилось, что это такое место, где нет никакой растительности и всегда царит невероятная жара и нет ни капли воды.

В этом «Аду» постоянно раздаются звуки ужасающей «какофонии» и бесящая каждого оскорбительная «брань».

Там всюду стоят всевозможные инквизиционные орудия, начиная от орудий для «колесования» и кончая оруди­ем для «рубки-тела» и механического засыпания этих мест солью и т.п. в этом духе.

В этом вавилонском «идеалистическом» учении очень обстоятельно объяснялось, что для того, чтобы «душа» че­ловека попала в такой «Рай», человек там, на Земле, должен всегда стараться дать больше материала для «записной-книжки» сидящего на его правом плече духа-Ангела.

В противном случае много материала будет иметь для своих записок дух, сидящий на левом плече, и тогда «душа» такого человека непременно попадает в этот самый ужас­ный «Ад».

Здесь Хассин не удержался и вдруг перебил Вельзевула следующими словами:

—  А какие свои проявления они считают хорошими и какие плохими?

Вельзевул посмотрел на своего внука очень странным взглядом и, покачивая головой, сказал следующее:

— Относительно того, какие существенские проявления считаются там хорошими и какие плохими, на твоей плане­те, начиная с самых древних времен и до настоящего пери­ода, передаваясь из поколения в поколение, существовали два самостоятельных, один с другим ничего общего не име­ющих понимания.

Первое из этих понятий существует там и переходит от одного поколения в другое среди таких тамошних трехмозгных существ, какими являлись еще на материке Ат­лантида члены научного общества Ахлдан и какими через несколько веков после второй «тренсапальной-пертурбации» стали опять делаться, хотя и в другом роде, тамошние существа, в основе своего общего наличия начавшие при­обретать почти то же самое и которые назывались «посвя­щенными».

Сказанное первое понятие существует там под следую­щей формулировкой:

«Всякий поступок человека, в объективном смысле хорош, если он делается по совести, и всякий поступок плох, если от него в будущем будет испытываться угрызение совести».

А второе понятие возникло там вскоре после «благоразумной-выдумки» великого царя Конюциона и, передава­ясь из поколения в поколение через обыкновенных тамош­них существ, стало постепенно распространяться почти по всей планете под наименованием «мораль».

Здесь будет очень интересно отметить касательно одной особенности этой тамошней «морали», которая начала прививаться к ней с самого начала ее возникновения и в конце концов стала ей присущей.

В чем именно заключается сказанная особенность этой земной «морали», ты легко можешь себе представить и по­нять, если сказать тебе, что она как внутри себя, так и вне себя приобрела точно такое свойство, какое «уник-свой­ство» имеет существо под наименованием «хамелеон».

Странность же и оригинальность упомянутой особен­ности тамошней «морали», особенно современной, заклю­чается в том, что функционизация ее автоматически зави­сима исключительно от аспектов настроения «местного-начальства», аспекты же такого настроения в свою оче­редь зависимы тоже автоматически от состояния четырех источников действия, существующих там под наименова­нием «теща», «пищеварение», «Иван Иванович» и «Пети-Мети».                                                                                    

А второе вавилонское учение, которое имело тогда много последователей и, передаваясь из рода в род, тоже дошло и до современных твоих любимцев, было уже из числа тог­дашних «атеистических» учений.

В этом учении тогдашними земными «кандидатами на Хаснамусов» вначале «бесшабашно» говорилось, что в мире не существует никакого такого «Бога» и тем более еще какой-то «души» у человека и что поэтому всякие такие-сякие разговоры и рассуждения о «душе» — не что иное, как только бред больных фантазеров.

А дальше доказывалось, что в мире существует только особый закон механики, согласно которому все существую­щее из одного вида переходит в другой, т.е. результаты, возникшие от каких-либо предыдущих причин, постепен­но трансформируются и становятся причинами последую­щих результатов.

Поэтому и человек — только следствие каких-то пре­дыдущих причин и, в свою очередь, должен в результате служить причиной каких-то последствий.

Дальше говорилось, что всякие, даже реально ощутимые большинством людей, так называемые «сверхъестествен­ные» явления — не что иное, как такие же результаты, вы­текающие из сказанного особого закона механики.

Полное схватывание этого закона чистым разумом зави­сит от постепенного, беспристрастного, всестороннего ознакомления с его многочисленными деталями, могущи­ми открываться чистому разуму пропорционально с самим его развитием.

А что касается разума человека, то это есть только сово­купность всех воспринятых им впечатлений, из которых постепенно и возникают в человеке данные для сопостав­ления выводов и заключений.

И результатом всего этого и получается большая осве­домленность о всевозможных, одинаково повторяющихся, окружающих человека, фактах, которые, в свою очередь, в общей организации человека, служат материалом для со­ставления в нем определенных убеждений. Вот из всего этого и оформливается в человеке разум, т.е. его собствен­ная субъективная психика.

Как бы ни говорилось в обоих только что сказанных «учениях» о «душе», и какие бы эти собравшиеся почти со всей планеты тамошние ученые ни уготовили злостные средства для постепенного превращения разума существ своих будущих потомков в настоящую мельницу «белиберды», в объективном смысле это было бы еще полбеды; весь же объективный ужас кроется в том, что от них позже результировалось большое зло не только для их потомства, но, пожалуй, даже для всего существующего.

Дело в том, что когда они во время упомянутого тогдаш­него «волнения-умов» в городе Вавилоне своими совмест­ными «мудрованиями» приобрели в своих наличиях, сверх многих уже имевшихся, еще массу новых данных для хаскамусских проявлений и разошлись по домам, они стали всюду, конечно не сознательно, распространять вроде заразо-несущих бацилл все те идеи, совокупность которых в конце концов и уничтожила окончательно последние остатки и даже следы всех результатов от святых трудов Пресвятого Ашиата Шиемаш.

Остатки именно тех святых «сознательно-страдатель­ных» трудов, которые им намеренно были осуществлены в целях создать для них же самих такие специальные внеш­ние условия обычного существенского существования, в каких только и могли постепенно исчезнуть из их наличия злостные последствия свойств органа Кундабуфера и, вза­мен того постепенно приобрестись те свойства, которым свойственно иметься в наличии всяких трехмозгных су­ществ, каковое наличие представляет из себя точное во всем подобие Мегалокосмоса.

Результатом разных «мудрований» тогда в городе Вави­лоне ученых существ Земли из-за вопроса о «душе» было также то, что вскоре после этого пятого моего самолично­го пребывания на поверхности этой твоей планеты и этот их очередной «культурный-центр», бесподобный и дей­ствительно величественный Вавилон, был до основания, как там говорят, «стерт-с-лица-Земли».

Уничтожен был тогда не только самый город Вавилон, но также и все то, что прежде существовавшими там суще­ствами в течение многих их веков было приобретено и до­стигнуто.

Во имя справедливости мне приходится теперь сказать, что инициатива уничтожения святых трудов Ашиата Шие­маш исходила не от самих этих собравшихся тогда в городе Вавилон ученых Земли, а от выдумки одного очень из­вестного «ученого» существа, существовавшего там же, на материке Азия, за несколько веков до этих вавилонских со­бытий, а именно из-за выдумки того существа, которого звали «Лентрохамсанин», облекшаяся высшая часть кото­рого, вылившись в определенную единицу и усовершен­ствовавшись разумом до требуемой градации объективной разумности, тоже стала одной из числа тех 313 «Вечных-Хаснамус-Индивидуумов», которые ныне существуют на маленькой планете, носящей название «Расплата».

Про этого Лентрохамсанина я тебе тоже расскажу, ибо сведения, относящиеся к нему, могут для тебя послужить очень хорошими выяснителями для понимания странной психики понравившихся тебе трехмозгных существ, суще­ствующих на этой оригинальной, далекой планете.

Но про этого Лентрохамсанина я расскажу тебе после того, как кончу говорить о Пресвятом Ашиата Шиемаш, так как сведения, касающиеся этого ныне уже Препресвятейшего Индивидуума Ашиата Шиемаш и его деятельно­сти, связанной с этой твоей планетой, являются самыми важными и наиболее субстанциальными для понимания тобою странностей психики этих понравившихся тебе трехмозгных существ, водящихся на планете Земля.

Глава 25

Пресвятой Ашиата Шиемаш, Свыше ниспосланный на Землю

Итак, мой мальчик...

Теперь очень внимательно слушай про сведения, каса­ющиеся Препресвятейшего, ныне уже Общекосмического Индивидуума Ашиата Шиемаш, связанные с трехмозгными существами, возникающими и существующими на этой понравившейся тебе планете Земля.

Я не раз уже говорил тебе, что по всемилостивейшему велению нашего ЛЮБВЕОБИЛЬНОГО ОБЩЕГО ОТЦА БЕС­КОНЕЧНОГО, наши космические высочайшие препресвятейшие Индивидуумы осуществляют иногда в наличии ка­кого-либо земного трехмозгного существа «определившее­ся» зачатие священного Индивидуума, чтобы, ставши зем­ным существом с таким наличием, он там, на месте, мог бы «сообразиться» и дал бы соответствующее новое направле­ние процессу их обычного существенского существования, благодаря которому, может быть, могли бы изъяться из их наличия как уже скристаллизовавшиеся последствия свойств органа Кундабуфера, так и предрасположения к новым таким окристаллизовываниям.

И вот, именно за семь веков до уже упомянутых мною ва­вилонских событий в планетном теле одного тамошнего трех­мозгного существа и было осуществлено «определившееся» зачатие священного Индивидуума, который сделался там оче­редным Свыше посланным, с именем Ашиата Шиемаш, и яв­ляется ныне уже одним из Высочайших Препресвятейших наших Общекосмических Священных Индивидуумов.

Ашиата Шиемаш возымел свое зачатие в планетном теле мальчика одной бедной семьи, ведущей свое происхождение от так называемой «сумерийской расы», в местечке, на­зывавшемся тогда «Писпаскана», расположенном недалеко от Вавилона.

Он вырастал и делался ответственным существом час­тью в этом местечке, частью в самом Вавилоне, тогда, хотя еще и не величественном, но уже значительном городе.

Пресвятой Ашиата Шиемаш был единственным Свыше посланным на твою планету, который, во-первых, добился своими святыми трудами создания на этой планете усло­вий, при которых существование ее несчастных существ на некоторое время стало немного походить на существова­ние трехмозгных существ с такими же возможностями других планет нашей Великой Вселенной, а, во-вторых, на этой планете Земля, этот святой был первым, кто отказал­ся выполнить в предназначенной ему миссии обычные, ве­ками до того установленные всеми прочими посланными Свыше приемы по отношению трехмозгных существ этой планеты.

Пресвятой Ашиата Шиемаш обыкновенных трехмозг­ных существ Земли ничему не учил и ничего им не пропо­ведовал в противоположность тому, что до и после его де­лали все посылаемые туда Свыше с той же целью.

И вследствие этого, главным образом, от его современ­ников не перешло ни в какой форме никакого учения его даже в третье поколение, не говоря уже о современных обыкновенных тамошних существах.

От современников Пресвятого Ашиата Шиемаш до су­ществ последующих поколений определенные сведения, свя­занные с его пресвятой деятельностью, начали переходить из рода в род через тамошних так называемых «посвященных» существ, через один так называемый «Легомонизм» о его рассуждении под названием «Ужас-Положения».

Кроме того, от периода его пресвятой деятельности уце­лела еще и существует и поныне одна так называемая «мраморная-скрижаль», на которой высечены его «советы» и «заповеди» к современным ему существам.

Эта уцелевшая скрижаль служит и в настоящее время главной святыней для небольшой группы посвященных та­мошних существ, так называемого «братства-Олбогмек», место существование которого находится в центре матери­ка Азия.

Смысл же названия «Олбогмек» означает: «Нет разных религий, а есть только единый Бог».

С «Легемонизмом», который передает посвященным су­ществам-людям планеты Земля далеких поколений об этом рассуждении Святого Ашиата Шиемаш, под названием «Ужас-Положения», мне случайно пришлось познакомить­ся, когда я самолично был на поверхности этой твоей пла­неты в последний раз.

Этот «Легомонизм» мне лично очень помог выяснить себе некоторые странные стороны психики этих ориги­нальных существ, именно те, которых при моем внима­тельном наблюдении за ними в течение десятков веков я прежде никак понять не мог.

—  Дорогой и любимый мой дедушка, скажи мне, пожа­луйста, что значит слово «Легомонизм»? — спросил Хассин.

— Легомонизм, ответил Вельзевул, этим словом называ­ется один из существующих там способов передачи из по­коления в поколение сведений о каких-либо событиях дав­но прошедших времен как раз через таких из тамошних трехмозгных существ, которые сподобливаются быть и именуются «посвященными».

Такой способ передачи сведений из поколения в поколе­ние придуман еще существами с материка Атлантида.

Для лучшего понимания тобою относительно упомяну­того тамошнего способа передачи сведений к существам последующих поколений через посредство Легомонизма, здесь необходимо объяснить тебе немного также касатель­но тех тамошних существ, которых прочие существа назы­вали и ныне называют «посвященными».

Там, на планете Земля, в прошедшие времена это слово применялось в одном смысле и так назывались тамошние трехмозгные существа, приобревшие в своих наличиях почти одинаковые объективные, прочими существами ощутимые данные.

Но за последние два века это слово стало там применять­ся уже в двух смыслах.

В одном — его употребляют для той же цели, как и прежде, т.е. именуют им таких тамошних существ, которые благодаря своим личным сознательным трудам и намерен­ным страданиям становятся таковыми и этим самым, как я уже только что сказал, приобретают в себе объективные за­слуги, ощутимые и другими существами, без различия системности-мозгов, и вызывающие в других почитание и доверие к ним.

А в другом смысле этим словом величают друг друга су­щества, сделавшиеся участниками тех тамошних, так назы­ваемых, «разбойничьих-шаек», которых там за сказанное время развелось не мало и участники которых поставили себе принципиальной целью «грабить» у окружающих только «сущностные» ценности.

Эти тамошние шайки разбойников, под видом того, что они, якобы, занимаются какими-то «сверхъестественны­ми» или «тайными» науками, с большим успехом занима­ются подобным «грабежом».

И вот, каждый действительный член такого тамошнего «вертепа» и называется «посвященный».

Среди таких земных «посвященных» имеются даже и «великие-посвященные», а «великими-посвященными», особенно в настоящее время, делаются те из обыкновен­ных «посвященных» по «новой-формации», которые при виртуозных своих «аферах» проходят, как там же говорит­ся, «огонь-воду-медные-трубы-и-даже-все-рулеточные-залы-Монте-Карло».

Так вот, мой мальчик, «Легомонизмом» называется пре­емственная передача событий, происходивших в давно прошедшие времена на планете Земля, от посвященных к посвященным первого порядка, т.е. от действительно за­служенных существ, которые преемственно получают све­дения от таких же заслуженных существ.

Такой способ передачи сведений придуман еще суще­ствами с материка Атлантида, и надо отдать им должную справедливость, что способ этот действительно очень ра­зумен и достигает своей цели.

Это единственный способ, благодаря которому сведения о некоторых событиях, происходивших в давно прошед­шие времена, правильно доходят до существ далеких буду­щих поколений.

Сведения же, которые переходят из поколения в поколе­ние через обыкновенные массы существ этой планеты, ско­ро забываются или совершенно исчезают или от них, как выражается наш дорогой Молла Наср-Эддин, остаются только «хвост-и-грива-и-добро-для-Шехеразады».

Вот почему, когда там до существ далеких поколений доходят обрывки сведений о каких-либо событиях и та­мошние ученые существа «новой-формации» на основа­нии таких обрывков стряпают свои «ахинеи», то случает­ся один в высшей степени оригинальный и поучительный «феномен», а именно: если случайно бывает, что содержа­ние таких «ахиней» слышат тамошние «тараканы», — то в их общем наличии сразу входит и во всю функционирует существующий там так называемый «злой-дух-святого-Вита».

А как современные ученые существа планеты Земля из дошедших до них кусочков сведений стряпают свои «ахи­неи» — это очень хорошо определяет одно из мудрых изре­чений нашего дорогого Молла Наср-Эддина, которое со­стоит из следующих слов: «Для того и существует на свете блоха, чтобы от ее чихания случился тот потоп, описанием которого так любят заниматься наши „ученые“».

Надо тебе сказать, что когда, бывало, я существовал сре­ди твоих любимцев, мне всегда трудно было воздержаться от, как выражаются твои любимцы — «хохота», когда ка­кой-нибудь из тамошних «ученых» читал «лекцию» или рассказывал мне лично о каких-либо прошедших событи­ях, очевидцем которых я сам был.

Там «лекции» эти и «рассказы» бывают полны таких ко­мических небылиц, которых, пожалуй, даже намеренно не могли бы придумать ни наш Архихитрец Люцифер, ни его помощники.

Глава 26

Легомонизм относительно рассуждения
Пресвятого Ашиата Шиемаш
под названием «Ужас-Положения»

Легомонизм, — продолжал говорить Вельзевул, — через который передавалось рассуждение Пресвятого Ашиа­та Шиемаш, имел следующее содержание:

Он начинался молитвой:

«Во имя причин моего возникновения всегда буду стре­миться быть справедливым со всяким одухотворенным на­чалом и со всеми началами будущих одухотворенных проявлений нашего ОБЩЕГО СОЗДАТЕЛЯ, ВСЕМОГУЩЕГО САМОДЕРЖЦА, БЕСКОНЕЧНОГО. Аминь

Мне, ничтожной частице всего Великого Целого, было поведено Свыше облечься планетным телом трехцентрового существа этой планеты и помочь всем прочим, таким же возникающим и существующим на ней существам, освобо­диться от последствий свойств того органа, который по ве­ликим и важным причинам был осуществлен в наличиях их предков.

Все здесь до меня специально и намеренно Свыше осу­ществленные священные Индивидуумы, стремясь к той же цели, всегда пытались достигнуть возложенной на них за­дачи через один какой-либо из трех священных путей для усовершенствования, которые для этого были предопреде­лены самим нашим ТВОРЦОМ БЕСКОНЕЧНЫМ, а именно — через священные пути, которые базируются на существенских импульсах, называющихся — „Вера“, „Надежда“ и „Любовь“.

Когда мне исполнилось семнадцать лет, я, по Велению Свыше, начал подготовлять мое планетное тело к тому, чтобы во время моего ответственного существования мочь быть беспристрастным.

В период этой моей „себя-подготовки“ я имел намере­ние, по достижении мною ответственного возраста, осу­ществлять возложенную на меня задачу тоже через один какой-либо из сказанных трех священных существенских импульсов.

Но когда в этот период моей „себя-подготовки“ мне при­шлось сталкиваться со многими существующими здесь в го­роде Вавилоне существами почти всех образующихся „типностей“ и когда во время моих беспристрастных наблюде­ний мне пришлось ознакомиться со множеством черт их су­щественских проявлений, в меня вкралось и начало возрастающе увеличиваться „сущностное-сомнение“ в возможно­сти спасти трехцентровых существ этой планеты через по­средство какого-либо из этих трех священных путей.

Разные проявления встречавшихся тогда существ, кото­рые увеличивали во мне мои сомнения, постепенно убеди­ли меня в том, что эти последствия свойств органа Кундабуфера, вследствие перехода их в течение очень долгого времени по наследию через ряд поколений, в конце концов так скристаллизовались в их наличии, что до современных существ дошли уже как бы законной частью их сущности и потому в настоящее время эти скристаллизовавшиеся по­следствия свойств органа Кундабуфера являются для их об­щего наличия как бы „натурой-в-натуре“.

Поэтому, когда я окончательно сделался ответственным существом, я, прежде чем остановить свой выбор на каком-нибудь из упомянутых трех священных путей, решил при­вести сначала свое планетное тело в состояние священного „Кшеркнара“, т.е. в состояние всемозгоуравновешенного существенского восприятия и уже только в этом состоянии сделать выбор пути для своих дальнейших действий.

С этой целью я поднялся тогда на гору „Везиниама“, где сорок суток стоял на коленях и упражнялся в сосредо­точивании.

Другие сорок дней я ничего не ел, не пил и вспоминал и анализировал все имевшиеся во мне впечатления от всех восприятий, полученных мною во время моего существо­вания здесь в период своей „себя-подготовки“.

Третьи сорок суток я продолжал стоять на коленях, тоже ничего не ел и не пил, и каждые полчаса выдергивал из раз­ных мест моей груди по два волоса.

И только когда я после этого, наконец, получил совер­шенную свободу от влияния всяких телесных и духовных ассоциаций житейских впечатлений, я стал размышлять о том, как быть.

Эти размышления очистившегося моего разума опреде­ленно тогда мне выяснили, что спасать современных су­ществ через какой-либо из названных трех священных пу­тей уже поздно.

Тогда же мои размышления выяснили мне категориче­ски, что все настоящие функции, которые должны были бы быть в людях такими, какими им свойственно быть во всех трехцентровых существах нашей Великой Вселенной, еще у далеких их предков переродились уже в другие функ­ции, а именно в функции, имевшиеся в числе свойств орга­на Кундабуфера и очень похожие на настоящие существенские священные функции „Вера“, „Любовь“ и „Надежда“.

А такое перерождение случилось по всей вероятности вследствие того, что когда у этих предков уничтожен был орган Кундабуфер и они тоже приобрели в себе факторы настоящих священных существенских импульсов, то, так как в них оставался еще вкус многих свойств органа Кунда­буфера, те свойства органа Кундабуфера, которые были по­хожи на эти три священные импульса, постепенно переме­шались с этими последними и, в результате, в их психике скристаллизовались факторы для импульсов „Вера“, „Лю­бовь“ и „Надежда“, хотя и подобные настоящим, но совер­шенно какие-то особые.

Современные здешние трехцентровые существа време­нами тоже веруют, любят и надеются, как разумом, так и своими чувствами; но, как они веруют, как любят и как на­деются — вот в этом и заключается вся особенность этих их трех существенских свойств.

Они тоже веруют, но в них этот священный импульс функционирует не самостоятельно, как это происходит во всех вообще трехцентровых существах, существующих на разных других планетах нашей Великой Вселенной, на которых водятся существа с такими же возможностя­ми, а возникает в зависимости от тех или иных факторов, которые образовались в их общем наличии благодаря все тем же последствиям свойств органа Кундабуфера, как, например, возникшие в них особые свойства, называемые ими „тщеславие“, „самолюбие“, „гордость“, „самомне­ние“ и т.д.

Вследствие этого самого, здешние трехцентровые суще­ства главным образом и подвержены восприятиям и зафиксированиям в их наличии всяких „синкрпусар“ или, как здесь выражаются, они „верят-всяким-небылицам“.

Существ этой планеты очень легко уверить в чем угодно, если только, во время восприятия ими таких „небылиц“, в них будет или сознательно со стороны или само по себе — автоматически вызываться и происходить функционизация того или другого соответствующего скристаллизовав­шегося в них данного от последствий свойств органа Кун­дабуфера из числа оформивших так называемую „субъек­тивность“ существа, как, например: „самолюбие“, „гор­дость“, „тщеславие“, „куражение“, „воображение“, „чван­ство“, „спесивость“ и т.д.

При подобных воздействиях на их перерожденный ра­зум и перерожденные в них локализации факторов, осу­ществляющих существенские ощущения, в них не только окристаллизовывается ложное убеждение касательно упомянутых небылиц, но они даже после этого с большой искренностью и полной верой будут яростно доказывать окружающим, что это именно так и никак иначе не мо­жет и быть.

В такую же ненормальную форму вылились в них дан­ные и для порождения священного импульса „любовь“.

В наличии существ и настоящего времени того странно­го импульса, который и они называют „любовь“, имеется всегда сколько угодно; но эта их странная любовь тоже есть результат некоторых из скристаллизовавшихся данных по­следствий свойств того же Кундабуфера, и такой их им­пульс в наличии каждого из них возникает и проявляется совершенно субъективно. Так субъективно и так разно, что если у десяти из них попросить объяснить, как они ощуща­ют такой свой внутренний импульс, то все эти десять, если, конечно, они по исключению ответят искренно и откро­венно, объясняя свои настоящие ощущения, а не такие, о каких они прочитали где-нибудь или о каких слышали от других, — ответят разно и будут говорить о десяти различ­ных ощущениях.

Один объяснит это ощущение в смысле половом, другой — в смысле жалости, третий — в смысле желания подчи­ниться, четвертый — общностью увлечения внешними ве­щами и т.д., и т.д., но никто из них не сумеет объяснить, хотя бы приблизительно, ощущения настоящей любви.

Ни один не сумеет объяснить это потому, что ни у кого из обыкновенных здешних существ-людей давно уже ни­когда не бывает ощущения священного существенского импульса настоящей любви. Не имея же этого „вкуса“, они и не могут и иметь какого бы то ни было представления о том священном существенском импульсе, который является самым блаженным в наличии всякого трехцентрового  существа всей Вселенной и который, согласно Божествен­ной предусмотрительности Великой Природы, оформливает в нас данные, чтобы, испытывая результаты этих дан­ных, отдыхать в блаженстве от заслуженных трудов, осу­ществленных нами в целях самоусовершенствования.

В настоящее время здесь, если кто-нибудь из этих трехмозгных существ „любит“ кого-нибудь другого, то он это­го другого „любит“ потому, что или этот другой всегда поощряет и незаслуженно возвеличивает его, или что нос это­го другого очень похож на нос той самки или самца, с ко­торыми, благодаря космическим законам „полюсности“ и „типичности“, у них установился еще не распавшийся кон­такт, или, наконец, он „любит“ другого только потому, что дядя этого другого делает хорошие дела и может когда-ни­будь и ему помочь тоже делать хорошие дела, и т.д., и т.д.

Но никогда здешние существа-люди уже не любят других настоящей, беспристрастной и неэгоистической любовью.

Благодаря такого рода имеющейся в современных здеш­них существах любви, в настоящее время их наследствен­ные предрасположения к окристаллизованию последствий свойств органа Кундабуфера уже без помехи окристаллизовываются и окончательно зафиксировываются в их натуре как закономерная их часть.

А что касается третьего священного существенского им­пульса, а именно — „сущностной-надежды“, то с ним в на­личии здешних трехцентровых существ дело обстоит еще хуже, чем с первыми двумя.

Такой существенский импульс в них не только оконча­тельно приспособился в извращенном виде ко всему име­ющемуся их наличию, но в настоящее время эта злостная новообразовавшаяся в них странная „надежда“, заменив­шая собою существенский импульс „священной-надежды“, является основной причиной того, что в них уже больше не могут приобретаться факторы для функционизации настоящих существенских импульсов — „Веры“, „Любви“ и „Надежды“.

Вследствие этой новообразовавшейся ненормальной „надежды" они всегда на что-то надеются и тем самым в них постоянно парализуются все те намеренно со сторо­ны или сами по себе случайно возникающие в них воз­можности, которые быть может еще и могли бы уничто­жить в их наличиях имеющееся наследственное предрас­положение для окристаллизования последствий свойств органа Кундабуфера.

Когда я вернулся с горы Везиниама в город Вавилон, я стал продолжать наблюдения для того, чтобы выяснить, нельзя ли как-нибудь иначе помочь этим несчастным.

В период моего одногодичного уже специального на­блюдения за всякими их проявлениями и восприятиями я категорически уяснил себе, что, хотя у существ этой плане­ты уже совершенно перерождены факторы для порожде­ния в их наличии священных существенских импульсов — „Вера“, „Надежда“ и „Любовь“, но фактор, долженствую­щий порождать тот существенский импульс, на котором вообще базируется вся психика существ трехмозгной си­стемности и какой импульс существует под наименовани­ем „объективная-совесть“, еще не атрофирован и остается в их наличии почти в своем первобытном состоянии.

Благодаря существующим здесь ненормально устано­вившимся условиям обычного внешнего существенского существования, этот фактор постепенно проник и углубил­ся в то их сознание, которое здесь называют „подсозна­ние“, и вследствие этого он в функционизации их обычно­го сознания участия совершенно не принимает.

Вот именно тогда я всеми отдельными соображающими частями, представляющими все мое „я“, бессомнительно понял, что если функционизация этого еще уцелевшего в их общем наличии существенского фактора будет прини­мать участие в общей функционизации того их сознания, под директивой которого они проводят свое повседнев­ное, как здесь называют, „бодрственное-существование“, то тогда только и возможно будет еще спасти здешних со­временных трехмозгных существ от последствий свойств того органа, который был намеренно привит их первым предкам.

Дальнейшие мои размышления утвердили меня в том, что достигнуть этого было бы возможно только в том слу­чае, если бы их обычное существенское существование протекало в течение долгого времени в условиях предусмо­трительно-соответствующих.

Когда все вышесказанное совсем претворилось во мне, я решил с этого времени всего себя посвятить только на то, чтобы создать здесь такие условия, благодаря которым функционизация уцелевшей в их подсознании „священной-совести“ перешла бы постепенно в функцию их обыч­ного сознания.

Да будет благословение над моим решением нашего ВСЕ­МОГУЩЕГО, ЛЮБВЕОБИЛЬНОГО, ОБЩЕГО ОТЦА ЕДИНОБЫТНОГО ТВОРЦА БЕСКОНЕЧНОГО. Аминь».

Так кончался «Легемонизм» о рассуждении Пресвятого Бесподобного Ашиата Шиемаш под названием «Ужас-По­ложения».

Когда я, мой мальчик, как я тебе уже сказал, в начале мо­его последнего самоличного спуска на поверхность твоей планеты впервые ознакомился подробно с этим только что мною воспроизведенным «Легомонизмом» и, сразу заинте­ресовавшись выводами этого будущего Высочайшего Препресвя­тейшего Общекосмического Индивидуума Ашиата Шиемаш, решил, вследствие того, что там не существовало никаких других «Легомонизмов» и также никаких других осведомительных источников относительно дальнейшей пресвятой его деятельности среди этих твоих любимцев, самолично непременно выяснить, какие меры он принял и как он их осуществил в дальнейшем, чтобы помочь этим несчастным освободиться от перешедших к ним по насле­дию последствий свойств злостного для них органа Кундабуфера — то потому я в это мое последнее личное пребы­вание на поверхности твоей планеты поставил себе как одну из главных моих задач, детальное изыскание и выяс­нение всей дальнейшей пресвятой деятельности там, среди твоих любимцев, этого Великого, Сущность-Любящего, ныне Высочайшего, Препресвятейшего, Общекосмическо­го Индивидуума, Ашиата Шиемаш.

А что касается той «мраморной-скрижали», которая слу­чайно уцелела от времени пресвятой деятельности Великого Ашиата Шиемаш и в настоящее время служит там главной святыней у братства тамошних посвященных существ, име­новавшихся раньше и именующихся и теперь «братья-Олбогмек», то ее мне пришлось видеть и ознакомиться с содер­жанием высеченного на этом мраморе изречения во время этого же моего последнего пребывания там.

При последующих моих выяснениях оказалось, что поз­же, когда этот Пресвятой Ашиата Шиемаш наладил там предполагаемые им особые условия обыкновенного существенского существования, то, по его инициативе и совету, в соответствующих местах многих больших городов, было поставлено несколько таких скрижалей с высеченными на них всевозможными изречениями и советами для соответ­ствующего существования.

Но когда впоследствии опять начались большие их вой­ны, все эти скрижали тоже были уничтожены самими же этими странными существами и только одна из них, а именно, имеющаяся в настоящее время у этих «братьев», как я уже сказал, каким-то образом уцелела и теперь явля­ется драгоценной собственностью этого «братства».

На этом уцелевшем мраморе было высечено о существенских священных импульсах, называющихся «Вера», «Любовь» и «Надежда», а именно было высечено так:

ВЕРА, ЛЮБОВЬ И НАДЕЖДА

Вера сознания есть свобода,

Вера чувства есть слабость,

Вера тела есть глупость.

Любовь сознания вызывает то же самое в ответ,

Любовь чувства вызывает противное,

Любовь тела зависит только от типности и полюсности.

Надежда сознания есть сила,

Надежда чувства есть рабство,

Надежда тела есть болезнь.

Прежде чем продолжать рассказывать тебе относитель­но дальнейшего, связанного с деятель­ностью Пресвятого Ашиата Шиемаш на благо твоих любимцев, по-моему, сле­дует разъяснить тебе немного подробнее касательно того внутреннего импульса, который там твои любимцы назы­вают «надежда» и про который Пресвятой Ашиата Шие­маш отметил, что дело с ним обстоит хуже, чем с двумя первыми.

Мои позднейшие личные наблюдения и исследования, сделанные специально относительно этого самого в них имеющегося странного импульса, ясно показали, что фак­торы для порождения в их наличии такого ненормального импульса лично для них самих являются действительно са­мыми злостными.

Благодаря ненормальной этой их надежде там среди них возникла и поныне существует со свойством эволюционироваться одна очень своеобразная и в высшей степени странная болезнь, именующаяся там «завтра».

Эта странная болезнь «завтра» повлекла за собою ужаса­ющие последствия, особенно для тех тамошних трехмозгных несчастных существ, которые случайно узнают и кате­горически всем своим наличием убеждаются в том, что в них имеются какие-то очень нежелательные данные, для избавления от которых им необходимо делать известные усилия, и даже сами знают, как именно их делать, но, бла­годаря упомянутой болезни «завтра», им тоже никогда не удается производить эти требуемые усилия.

Только из-за этой болезни «завтра», именно злостной части всего того большого ужасающего зла, которое по разным большим и малым причинам сосредоточено в процессе обычного существенского существования этих горемычных трехмозгных существ, и эти тамошние не­счастные существа, которые случайно узнают обо всем сказанном, своими откладываниями от «завтра» до «зав­тра» тоже лишаются возможности достигать чего-либо действительного.

Эта странная для твоих любимцев злостная болезнь «зав­тра» уже для существ современности стала помехой не только в том смысле, что они окончательно лишились вся­ких возможностей изъять из своих наличий скристаллизо­вавшиеся последствия свойств органа Кундабуфера, но препятствует также большинству из них выполнять честно хотя бы те свои существенские обязанности, которые в установившихся уже условиях обычного существенского существования стали совершенно необходимыми.

Тамошние трехмозгные существа, особенно современ­ные, благодаря болезни «завтра», почти всегда все то, что требуется сделать в данный момент, откладывают на «после», причем уверены, что «после» сделают лучше и больше.

Из-за сказанной злостной болезни «завтра» большин­ство тех тамошних несчастных существ, которые, случай­но или благодаря сознательному воздействию со стороны, сознают имеющимся в них разумом и начинают ощущать всеми своими отдельными одухотворенными частями полное свое ничтожество и узнают, также случайно, какие и как надо делать «существенские-усилия», чтобы сделать­ся такими, какими подобает быть трехмозгному существу, — тоже, откладывая от «завтра» до «завтра», почти все до­ходят до того, что в один печальный для них день в них возникают и начинают проявляться, как они говорят, предвестники старости, так называемые «бессилие» и «не­мочь», которые являются неизбежным уделом всех косми­ческих больших и малых образований в конце их свершительного бытия.

Здесь непременно надо тебе сказать и о том странном яв­лении, которое я констатировал там во время моих наблю­дений и изучений почти совершенно перерожденного на­личия этих твоих любимцев, а именно, я констатировал определенно, что у многих из них к концу их планетного существования большинство скристаллизовавшихся и сле­довательно имевшихся в их общем наличии последствий свойств все того же органа сами по себе начинают атрофи­роваться и даже некоторые совершенно исчезают, вслед­ствие чего они начинают лучше видеть и ощущать действи­тельность.

В таких случаях в общем наличии твоих любимцев появ­ляется сильное желание работать над собой, работать, как они говорят, для «спасения-своей-души».

Но, конечно, от таких их желаний ничего выйти не мо­жет по той причине, что для них это уже слишком поздно, так как то время, которое для этой цели дано было им Ве­ликой Природой, прошло и, хотя они видят и чувствуют необходимость осуществления требуемых существенских усилий, но для выполнения такого своего желания в них те­перь имеются одни лишь бесплодные позывы и «закономерные-старческие-немочи».

Итак, мой мальчик, позже мои изыскания и исследова­ния касательно дальнейшей деятельности Пресвятого Ашиата Шиемаш на благо трехмозгных существ, возника­ющих и существующих на твоей планете, мне выяснили следующее.

Когда этот великий, почти бесподобный по своему раз­уму, Священный Индивидуум окончательно убедился, что обыкновенные священные пути, которые существуют для цели усовершенствования всех трехцентровых существ Вселенной, для существ этой планеты Земля уже не годят­ся, он после годового уже специального наблюдения и из­учения их психики опять поднялся на ту же гору Везиниама и в течение нескольких земных месяцев созерцательно обдумывал, каким образом осуществить свое решение, а именно, чтобы существ этой планеты спасти от перешед­ших к ним по наследию предрасположений к окристаллизованию данных от последствий свойств органа Кундабу­фера через уцелевшие в их подсознании данные для основ­ного существенского священного импульса «совесть».

Тогда-то эти его обдумывания первым долгом оконча­тельно его убедили, что, хотя через посредство этих уцелевших в их общем наличии данных для порождения священ­ного существенского импульса действительно и возможно спасти их, но только в том случае, если проявления уцелев­ших в их подсознании данных сделаются непременными участниками функционизации того их сознания, под ди­рективой которого протекает их повседневное бодрственное существование, и такой существенский импульс будет в течение долгого периода времени проявляться через вся­кие аспекты такого их сознания.

Глава 27

Какой строй существования создал для
людей Пресвятой Ашиата Шиемаш

Дальше Вельзевул продолжал рассказывать следующее: — Дальнейшие мои изыскания и исследования выяс­нили мне также, что, когда Пресвятой Ашиата Шиемаш на горе «Везиниама» обдумал и начертал в своем разуме опре­деленный план для дальнейших своих пресвятых действий, он не вернулся больше в город Вавилон, а отправился пря­мо в находившуюся на середине материка Азия страну, именовавшуюся тогда там «Курляндтех», в главный город ее «Джульфапал».

Там он первым долгом завел сношения с «братьями» су­ществовавшего недалеко от этого города так называемого «братства-Чавтантури», название которого означало «быть-или-вовсе-не-быть».

Сказанное братство было основано за пять тамошних го­дов до прибытия туда Пресвятого Ашиата Шиемаш, по инициативе двух настоящих земных «посвященных», кото­рые стали таковыми на принципах, существовавших еще, как там тогда говорилось, до «Ашиатовой-эпохи».

Одного из этих двух тогдашних земных трехмозгных су­ществ, сделавшихся там настоящими посвященными, зва­ли «Паундолиро», а другого — «Сенсимиринико».

Замечу, кстати, что оба эти земные тогдашние настоящие посвященные к тому времени имели уже в своих общих наличиях «облекание» своих высших частей до так называе­мого «свершения» и при дальней­шем своем существовании успели тогда же усовершенствование этих своих высших частей довести до требуемой градации священной объек­тивной разумности; а в настоящее время их усовершенствованные высшие существенские части даже, так сказать, «сподобились» и ныне уже имеют пока место своего даль­нейшего существования на святой планете «Чистилище».

Согласно моим позднейшим детальным изысканиям и исследованиям, оба эти тамошние трехмозгные существа, Паундолиро и Сенсимиринико, когда в их общем наличии во всех отдельных одухотворенных частях его возникло и стало непрестанно ощущаться подозрение, перешедшее потом в убеждение, что по каким-то очевидно незаконо­мерным причинам в их общей организации приобрелось и стало функционировать «нечто», лично для них самих «очень-нежелательное», и что в то же время это «нечто-очень-нежелательное» возможно изъять из себя имеющи­мися в них собственными данными, стали тогда прииски­вать еще несколько других себе подобных существ, стремя­щихся к этой же цели, чтобы пытаться сообща добиться устранения из себя сказанного «нечто-очень-нежелательного», и затем, вскоре найдя отвечающих такой цели су­ществ среди так называемых «иноков» тех, как тогда назы­вали, «обителей», которых в тот период в окрестностях го­рода «Джульфапал» существовало уже много, они с такими ими избранными «иноками» впервые и основали упомяну­тое «братство».

И вот, когда по прибытии в город «Джульфапал» Пресвя­той Ашиата Шиемаш установил соответствующие отноше­ния с такими братьями упомянутого братства, уже работав­шими над ими самими констатированной ненормально происходящей функционизацией их психики, он начал просветлять их разум через посредство объективно-истин­ных сведений и руководить их существенскими импульса­ми таким образом, чтобы они могли ощущать все относи­тельно этих истин без участия уже имевшихся в наличии ненормально окристаллизировавшихся факторов, а также без могущих вновь возникать от результатов внешних вос­приятий, получаемых ими от ненормально установивших­ся там форм обычного существенского существования.

Просвещая сказанным образом братьев упомянутого «братства» и совещаясь с ними относительно своих пред­положений и намерений, Пресвятой Ашиата Шиемаш в то же время был занят составлением так называемых «пра­вил» или, как там еще говорят, «устава» для того братства, которое он, сообща с этими им посвященными братьями бывшего братства «Чавтантури», основал в городе Джуль­фапал и которое позже стало называться «братство-Хихчтвори», что означало: «Только тот наречется и станет сы­ном Божьим, кто обретет в себе совесть».

После того, как при участии этих братьев бывшего брат­ства «Чавтантури» все было разработано и организовано, Пресвятой Ашиата Шиемаш начал этих самых братьев по­сылать в разные места и поручал им под своим общим ру­ководством распространять сведения о том, что в людях, именно в их «подсознании», окристаллизовываются и всег­да имеются Свыше проявляемые данные для порождения в них Божественного импульса настоящей совести и что только тот, кто добьется «мочи», чтобы действия таких данных принимали участие в функционизации того их со­знания, при посредстве которого они проводят свое по­вседневное существование, имеет объективно-честное пра­во заниматься и действительно быть настоящим сыномОБЩЕГО ОТЦА ТВОРЦА ВСЕГО СУЩЕСТВУЮЩЕГО.

Эти братья стали тогда проповедовать относительно та­кой объективной истины сперва главным образом среди иноков упомянутых обителей, имевшихся в окрестностях города Джульфапал во множестве, а позже — среди обык­новенных обитателей самого города.

Результатом таких их проповедей и было, что они вы­брали вначале тридцать пять серьезных и хорошо подго­товленных так называемых «послушников» в будущие бра­тья этого основанного ими первого братства «Хихчтвори» в городе Джульфапал.

С этих пор Пресвятой Ашиата Шиемаш, продолжая про­свещение разумов бывших братьев братства Чавтантури, начал с помощью этих братьев просвещать разумы и этих тридцати пяти послушников.

Так продолжалось в течение тамошнего одного года и только после этого, из числа этих братьев бывшего брат­ства Чавтантури и тридцати пяти сказанных послушников, некоторые постепенно стали сподобливаться становиться так называемыми «всеправаимеющими» братьями этого первого братства Хихчтвори.

Таким «всеправаимеющим» братом братства Хихчтвори, согласно составленного Пресвятым Ашиата Шиемаш уста­ва, мог сделаться каждый из братьев только в том случае если, кроме других тоже предусмотренных, определенных объективных достижений, он в смысле «мочи-сознательной-директивы-функционизации-своей-собственной-психики» мог себя довести до того, чтобы быть в состоянии в совершенстве уметь убедить сто других обыкновенных су­ществ и так им доказать, каким должен в людях являться импульс существенской объективной совести и как следует проявлять его, чтобы человек мог отвечать настоящему смыслу и цели своего существования, дабы они в свою оче­редь приобрели в себе так называемую «потребную-интенсивность-мочи» доказывать и убеждать в том же еще не менее ста других.

Сподобливающегося стать таким «всеправаимеющим» братом братства Хихчтвори тогда впервые там стали назы­вать словом «жрец».

Для полного выяснения себе касательно пресвятой дея­тельности Ашиата Шиемаш тебе необходимо знать также о том, что после, когда были уничтожены все результаты пресвятых трудов Пресвятого Ашиата Шиемаш, это слово «жрец» там, так же как и слово «посвященный», о котором я тебе уже говорил, твои любимцы стали употреблять и поныне употребляют в двух совершенно различных смыс­лах. В одном смысле этим словом с тех пор называли прежде всюду, а в настоящее время продолжают называть только местами и то незначительные существующие там обособленные группировки, тех тамошних профессиона­лов, которых там теперь все называют «духовниками» или «священниками».

В другом же смысле этим словом «жрец» называли и по­ныне называют тех тамошних существ, которые своим бла­гочестивым существованием и своими заслугами за совер­шенные ими деяния на благо окружающих настолько вы­деляются из среды обыкновенных тамошних трехмозгных существ, что в наличии этих обыкновенных существ при воспоминании о них каждый раз возникает и происходит процесс, называющийся «признательность».

Уже в течение того самого времени, пока Пресвятой Ашиата Шиемаш просвещал разумы братьев бывшего братства Чавтантури и вновь избранных тридцати пяти «послушников» среди обыкновенных существ города Джульфапал и его окрестностей, начала распространяться истинная идея о том, что в общем наличии существ-людей имеются все данные для проявления «Божественного им­пульса совесть», но что этот Божественный импульс в их общем сознании участия не принимает, а не принимает участия из-за таких их проявлений, которые хотя для дан­ного времени и приносят им некоторые так называемые «совсем-поздно-расплатные» удовлетворения и много ма­териальных благ, но зато постепенно атрофируют вложен­ные в их наличия природой данные для вызывания в дру­гих окружающих существах без различия «системности-мозгов» объективный импульс «Божественной-Любви».

Распространяться же такие истинные сведения начали главным образом благодаря «идеально-разумной» пред­усмотрительности Пресвятого Ашиата Шиемаш, который каждого стремящегося стать «всеправаимеющим» братом братства Хихчтвори обязывал, как я уже сказал, кроме при­обретения всяких других определенных «самозаслуг», до­стигнуть такой «мочи», чтобы суметь убедить касательно Божественного импульса совести все три отдельные оду­хотворенные и ассоциирующие части всего целого еще других ста тамошних трехмозгных существ.

Когда организация первого в городе Джульфапал брат­ства Хихчтвори более или менее урегулировалась и налади­лась так, что дальнейшая работа могла уже продолжаться самостоятельно при посредстве только руководств, ис­ходящих от разумов братьев, имевшихся в этом самом братстве, тогда сам Пресвятой Ашиата Шиемаш начал из среды братьев, уже сделавшихся «всеправаимею­щими», выбирать таких, которые уже стали сознательно разумом и бессознательно чувством ощущать в своем подсознании сказанный Божественный импульс и вполне уверовали в то, что при известных самоусилиях возможно добиться, чтобы такой Божественный существенский импульс стал и навсегда остался бы непременной частью их обычного со­знания. И таких ощутивших и осознавших, так называе­мых «первой-степени-посвященных», он начал выделять и отдельно просвещать их разумы относительно таких «объективных-истин», которые тамошним трехмозгным суще­ствам до этого еще совершенно не бывали известны.

Такие выделившиеся первой степени посвященные су­щества тогда впервые и стали именоваться «великими-посвященными».

Здесь следует, кстати, отметить, что тогда-то именно Пресвятым Ашиата Шиемаш и были обновлены все прин­ципы «бытия» тамошних «посвященных» существ, какие впоследствии стали называться там «Ашиатовыми-обновлениями».

Вот этим самым, впервые выделенным «великим-посвященным» тогда Пресвятой Ашиата Шиемаш, ныне уже Пресвятейший, между прочим, также разъяснил подробно, что такое именно есть этот существенский импульс «объективная-совесть» и как в наличии трехмозгных существ возникают факторы для проявления такового, и раз про это он сказал следующее:

«Факторы для существенского импульса „совесть“ возникают в наличии трехмозгных существ от локализации частиц „Эманации-Печали“ нашего ЛЮБВЕОБИЛЬНОГО и ДОЛГОТЕРПЕЛИВОГО СОЗДАТЕЛЯ БЕСКОНЕЧНОГО; вот почему источник проявления настоящей совести иногда в трехцентровых существах называется ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ТВОРЦА.

Печаль же эта у нашего ОБЩЕГО ОТЦА ВСЕДЕРЖИТЕЛЯ образовывается от постоянно проис­хо­дящей во Вселенной борьбы радости и горя».

И дальше он тогда же сказал:

«У всех без исключения трехцентровых существ всей на­шей Вселенной, какими являемся и мы люди, благодаря этим скристаллизовавшимся в нашем общем наличии дан­ным для порождения в нас Божественного импульса со­весть „все-мы“ и вся наша сущность уже в основе своей есть и должна быть только страданием.

Страданием же должны быть потому, что свершительное осуществление проявления такого существенского им­пульса и в нас может происходить только от постоянной борьбы двух совершенно противоположных так называе­мых „комплексов-функционизации“ тех двух источников, которые являются друг для друга совершенно противопо­ложными началами, а именно, между процессами функционизации самого нашего планетного тела и функционизациями, параллельно идущими и прогрессивно возникаю­щими от облекающихся и усовершенствовывающихся в этом нашем планетном теле наших высших существенских тел, какие функционизации в совокупности и осуществля­ют в трехцентровых существах всякого рода разум.

Вследствие этого всякое трехцентровое существо нашей Великой Вселенной, а также и мы — люди, существующие на Земле, из-за наличия и в нас факторов для порождения Божественного импульса „объективной-совести“, непре­менно должны всегда бороться с возникающими и проис­ходящими в нашем общем наличии двумя совершенно противоположными функционизациями, дающими при этом результаты — одни, всегда нами ощущаемые как „же­лания“, а другие — как „нежелания“.

И вот, кто из нас будет сознательно способствовать про­исхождению этой внутренней борьбы и сознательно спо­собствовать „нежеланию“ взять верх над „желаниями“, то только тот и будет поступать по существу самого нашего ОБЩЕГО ОТЦА ТВОРЦА, а кто будет своим сознанием спо­собствовать обратному, — тот будет только увеличивать печаль Его».

Благодаря всему вышесказанному, мой мальчик, в тот период не истекло и трех его годов, как все обыкновенные существа города Джульфапал и его окрестностей, а также и многих других стран материка Азия, не только уже знали о том, что в них имеется и может принимать участие в функционизации их обычного «бодрственного-сознания» этот Божественный существенский импульс «настоящая-совесть» и что во всех братствах Великого Пророка Ашиата Шиемаш все посвященные и жрецы разъясняют и указы­вают, как и что следует делать, чтобы такой Божественный импульс стал принимать участие в функционизации упо­мянутого обычного «бодрственного-сознания», но и почти все стали даже стремиться и домогаться сделаться жрецами братства Хихчтвори, каких братств за это время было уже основано много и они почти самостоятельно функциони­ровали на многих других странах материка Азия.

Такие почти самостоятельные братства стали там возни­кать следующим порядком:

Когда в городе Джульфапал окончательно наладилась общая работа основанного здесь братства, Пресвятой Ашиата Шиемаш начал посылать сказанных «великих-посвященных» с соответствующими директивами в другие страны и города материка Азия, чтобы организовать и там такие же братства, а сам, оставаясь существовать в городе Джульфапал, стал отсюда руководить деятельностью этих своих помощников.

Как бы то ни было, мой мальчик, но тогда оказалось, что и твои любимцы, эти странные трехмозгные существа, почти все всеми своими одухотворенными существенскими частями тоже пожелали и стали стремиться иметь в сво­ем обычном бодрственном сознании настоящую «Божественную-объективную-совесть» и вследствие этого тогда почти все существа Азии начали под руководством посвященных и жрецов из братства Хихчтвори работать над со­бою, чтобы результаты имеющихся в их подсознании дан­ных для порождения импульса настоящей «Божественной-совести» перевести в свое обычное сознание и этим самым иметь возможность, с одной стороны — может быть, раз навсегда совершенно изъять из себя последствия свойств органа Кундабуфера, злотворные как для них самих, так, при переходе по наследию, и для возникающих последую­щих поколений, а, с другой стороны — иметь возможность сознательно принимать участие в уменьшении печали на­шего ОБЩЕГО ОТЦА БЕСКОНЕЧНОГО.

Благодаря всему этому в тот период и у твоих любимцев, особенно существовавших на материке Азия, в обычном процессе существенского существования, как в «бодрственно-сознательном» состоя­нии, так и в «пассивно-инстинк­тивном», уже начинал главенствовать вопрос о совести.

Даже те тогдашние трехмозгные существа, в наличии ко­торых еще не претворился вкус этого Божественного им­пульса, а в их странно-оригинальном, только им свой­ственном, «сознании» относи­тельно такого существенско­го импульса, могущего иметься и в них, имелись лишь еще пустые сведения, тоже уже старались во всем проявлять себя согласно им.

Общим же результатом всего сказанного явилось то, что уже через десять тамошних годов сами по себе исчез­ли те две главные ненормально установившиеся там фор­мы обычного существенского существования, из которых главным образом вытекли и поныне продолжают выте­кать большинство злостных причин, совокупность кото­рых порождает все в большей и большей степени всевоз­можные мелкие факторы, препятствующие возможности установиться там условиям для хотя бы только внешненормального существенского существования этих твоих несчастных любимцев.

А именно, во-первых — само по себе перестало суще­ствовать разделение их на многочисленные общественно­сти с разнообразными формами распорядка внешнего и даже внутреннего их существо­вания или, как они сами вы­ражаются, — «государственного-строя», а, во-вторых — в этих сказанных многочисленных общественностях тоже само собой исчезло установившееся там еще издавна под­разделение существ на разные так называемые «касты» или «сословия».

Эта вторая из сказанных двух главных ненормально установившихся форм обычного существенского суще­ствования, а именно — причисление друг друга к разным сословиям и кастам, по-моему, как и ты наверно это позже поймешь, как раз особенно и явилась там способствующим основанием для постоянного окристаллизования в общем наличии этих несчастных твоих любимцев данного для того особого психического свойства, которое во всей Все­ленной стало присущим исключительно только наличию этих трехмозгных существ.

Это исключительно особое свойство начало образовы­ваться в них вскоре после второй тамошней «тренсапальной-пертурбации» и, постепенно развиваясь и закрепляясь в них, стало переходить из рода в род по наследию, и уже к современным существам перешло как некая закономерная и неизбежная часть их общей психики, и такое особое свойство своей психики они сами назвали «эгоизм».

После, в течение дальнейших моих рассказов, касаю­щихся трехмозгных существ существовавших на планете Земля, я в соответствующем месте подробно разъясню тебе также, благодаря каким ненормально установившимся там условиям внешнего существенского существования, эти твои любимцы впервые начали причислять друг друга к разным их кастам и в силу каких последующих таких же ненормальностей эта злостная установившаяся там форма взаимоотношения продолжается и поныне, а пока относи­тельно этого самого исключительно-особого свойства их общей психики, именно «эгоизма», тебе необходимо знать о том, что причиной для возможности возникновения в их общем наличии упомянутого особого свойства послужило то, что из-за всех тех же установившихся с самого начала после сказанной второй тамошней «тренсапальной-пертурбации» ненормальных условий, их общая психика стала двойственной.

Это сделалось для меня вполне очевидным, когда в пери­од моего последнего персонального пребывания на поверх­ности этой твоей планеты я, сильно заинтересовавшись упомянутым Легомонизмом касательно рассуждений Пре­святого Ашиата Шиемаш под наименованием «Ужас-По­ложения», стал во время дальнейших моих детальных из­ысканий и исследований, относящихся к его последующей пресвятой деятельности и результатам таковой, доиски­ваться причин, каким именно образом и почему окристал­лизование упомянутых факторов, получаемых от частиц эманации печали нашего ОБЩЕГО ОТЦА ТВОРЦА для осу­ществления Божественного существенского импульса «объективной-совести» в их наличии, стало происходить именно в сказанном их «подсознании» и этим самым из­бегло окончательного перерождения, именно такого пере­рождения, какому подверглись вложенные в них данные для порождения и в их наличии существенских импульсов «Веры», «Любви» и «Надежды». Я убедился, что и в данном случае в отношении такой тамошней курьезной несуразно­сти вполне оправдывается то мудрое изречение нашего до­сточтимого и незаменимого, почтенного Молла Наср-Эддина, которое гласит:

«Всякое действительное счастье для человека может воз­никать исключительно только от тоже действительного уже испытанного им несчастья».

Упомянутая двойственность их общей психики произо­шла вследствие того, что, с одной стороны — всякие так называемые «индивидуальные-инициативы» стали ис­ходить от той возникшей в их наличии локализации, всег­да первенствующей во времена их бодрственного суще­ствования, которая есть ничто иное, как только результат извне приходящих, случайно-воспринимаемых впечатле­ний, порождаемых ненормальной окружающей их средой и в совокупности называемых ими своим «сознанием», а, с другой стороны — такие же «индивидуальные-инициати­вы» стали в них исходить, как это вообще свойственно трехмозгным существам, из имеющихся в наличии всякого рода существ той нормальной локализации, каковую они стали именовать «подсознание».

И вследствие того, что во время их бодрственного суще­ствования упомянутые «индивидуальные-инициативы» ис­ходят из таких разнородных локализаций, то потому каж­дый из них в процессе своего повседневного существова­ния является как бы разделенным на две самостоятельные личности.

Здесь следует кстати отметить, что вот эта самая их раз­двоенность явилась также причиной тому, что из их нали­чия постепенно утратился и тот необходимый для трехмозгных существ импульс, который называется «искренность».

Впоследствии у них даже вкоренилось обыкновение — намеренно подавлять только что сказанный существенский импульс, именуемый «искренность», и тамошние трехмозгные существа с первого же дня своего возникно­вения или, как они говорят, «рождения», приучаются свои­ми производителями или, по их выражению, «родителя­ми», к совершенно противоположному импульсу — имен­но к «лживости».

Учить своих детей и внушать им, чтобы они умели с дру­гими быть «неискренними» и во всем лживыми, у существ планеты Земля настоящего времени вылилось даже в со­знание своего долга в отношении собственных своих детей и такого рода воздействия на детей стало у них называться пресловутым словом «воспитание».

Они своих детей «воспитывают», чтобы они никогда не могли и не смели делать так, как может инстинктивно ру­ководить ими имеющаяся в них «совесть», а делали бы только так, как указано в руководствах под названием «хороший-тон», которые там обыкновенно выдумываются разными кандидатами на «Хаснамусов».

И конечно, когда эти дети вырастают и делаются ответ­ственными существами, они свои проявления и действия уже производят автоматически, именно так, как во время оформления их этому «учили», как им «внушали» и как их «заводили» — словом, как их «воспитывали».

Благодаря всему этому, у существ этой планеты с самого малолетства могущая быть в их сознании «совесть» посте­пенно «загоняется» во внутрь, и когда они вырастают, эта самая совесть уже и находится, как они называют, в их «подсознании».

И потому еще издавна функционизация упомянутых данных для порождения в их наличии этого самого «Божественного-импульса-совесть» в том их сознании, при по­средстве которого протекает их «повседневное-бодрственное-существование», постепенно не стала принимать ника­кого участия.

Вот почему, мой мальчик, окристаллизование в их об­щем наличии Свыше исходящего Божественного проявле­ния для «данных» возникновения и такого священного существенского в них импульса, происходит только в этом самом их подсознании, которое перестало принимать уча­стие в процессе их обычного повседневного существова­ния, и избегли того «перерождения», которому подвер­глись все прочие, долженствующие иметься и в их наличии священные существенские импульсы, как то «Вера», «Лю­бовь» и «Надежда».

В настоящее время там, если даже почему-либо действия окристаллизовавшихся в их наличиях Божественных дан­ных сказанного существенского импульса начинают в не­которых из них выявляться из их подсознания и стремиться принимать участие в функционизации этого их ненор­мально образовавшегося обычного «сознания», то они, как только заметят это, моментально принимают всякие меры, чтобы избежать этого, потому что при существующих условиях существования там уже никому не стало возмож­ным мочь существовать при функционизации в их нали­чии такого Божественного импульса настоящей объектив­ной совести.

С тех пор как в наличиях твоих любимцев окончательно привился сказанный «эгоизм», то это особое их существенское свойство, в свою очередь, явилось в них основным спо­собствующим фактором для постепенного окристаллизования в их общей психике данных для возникновения еще не­скольких, уже совсем исключительно-особых, существенских импульсов, существующих там в настоящее время под наименованием: «хитрость», «зависть», «ненависть», «лице­мерие», «презрение», «высокомерие», «самоунижение», «лу­кавство», «честолюбие», «двуличие» и т.д., и т.д.

Эти, только что мною перечисленные, такие исключительно-особые свойства психики, совершенно неподобающие иметься в трехмозгных существах, были уже полностью окристаллизованы в наличии большинства твоих лю­бимцев и являлись обязательными атрибутами психики каждого из них еще до периода Пресвятого Ашиата Шиемаш, но когда в процессе их существенского существования начали зафиксироваться и автоматически протекать новые формы существования, намеренно им привитые са­мим Ашиата Шиемаш, то эти имеющиеся в их психике странные свойства совершенно исчезли из наличия почти всех тамошних трехмозгных существ, а после, когда они сами начали уничтожать все результаты пресвятых трудов этого Сущность-Любящего Ашиата Шиемаш, эти злостные для них самих психические свойства постепенно начали во всех них опять возникать и для современных та­мошних трехмозгных существ являются уже основой всей их сущности.

Вот, мой мальчик, когда в общем наличии твоих любим­цев возникли данные для порождения этого «Уник-особо­го» существенского импульса «эгоизм» и это самое «уник-свойство», постепенно эволюционируя и порождая выте­кающие из него факторы для других, тоже особых, но уже второстепенных странных существенских импульсов, заня­ло в их общей организации место «Едино-Всесамодержавного-Владыки», и всякое выявление и даже только, как го­ворится, «позыв-к-возникновению» такого Божественного существенского импульса стало препятствовать действиям этого их «Всесамодержавного-Владыки», и вследствие это­го твоим любимцам позже уже в силу необходимости, как сознательно, так и несознательно, пришлось всегда и во всем устранять его участие в функционизации своего того сознания, через контроль которого им стало свойственно осуществлять свое бодрственное существование, то дей­ствия таких Божественных данных постепенно как бы «отодвинулись» от функционизации этого их обычного «сознания» и стали принимать участие только в функцио­низации сказанного их «подсознания».

Вот когда мои детальные изыскания и исследования вы­яснили мне все вышесказанное, тогда только я и понял причины того, почему возникло и поныне там существует это особо злостное для них по своим последствиям подраз­деление себя на разные «сословия» или «касты».

Упомянутые мною позднейшие детальные изыскания и исследования также показали мне очень определенно и ясно, что действительно в том их сознании, которое они называют «подсознанием», даже в существах настоящего времени упомянутые данные для приобретения в своем на­личии этого основного Божественного импульса «совесть» еще продолжают окристаллизовываться и, следова­тельно, иметься во все время их существования.

То, что данные этого «Божественного-существенского-импульса» еще окристаллизовываются и проявления этих данных продолжают принимать участие в процессе их существенского существования, подтверждалось, помимо сказанных исследований, еще и тем, что в периоды моих наблюдений за ними с планеты Марс для меня не раз полу­чались из-за этого большие затруднения.

Дело в том, что хотя я мог всегда беспрепятственно сво­бодно наблюдать с планеты Марс через Тескуано за суще­ствованием, происходящим на поверхности других планет этой солнечной системы, но в то же время делать наблюде­ния за процессом существования, происходящим на по­верхности твоей планеты, иногда бывало, благодаря осо­бой окраске ее атмосферы, чистая беда.

Эта особая ее окраска происходила, как я позже выяс­нил, оттого что в наличии этой атмосферы временами по­являлись в большом количестве те кристаллизации, кото­рым стало свойственно часто излучаться из наличия этих твоих любимцев, благодаря тому особому внутреннему им­пульсу, который они сами называют «Угрызение-совести».

А это стало происходить вследствие того, что ассоциа­ции, происходящие в них от воспринятых до этого впечат­лений, в большинстве случаев, как я уже сказал, состоящих из всевозможной так называемой «белиберды», в тех из. них, которые случайно получают и испытывают какой-либо так называемый «нравственный-удар», по большей части изменяются, затихают, а иногда даже на время и во­все прекращаются.

И благодаря этому у таких тамошних трехмозгных су­ществ тогда автоматически получается такая комбинация функционизации в их общем наличии, которая временно дает свободу имеющимся в их подсознании данным для выявления «Божественного-импульса-совесть» принимать участие в функционизации их обычного сознания, вслед­ствие чего в них и начинает происходить это самое «Угры­зение-совести», что и влечет за собой возникновение упо­мянутых особых кристаллизаций, которые, исходя из них с прочими их излучениями, в результатной совокупности и дают иногда атмосфере этой твоей планеты ту особую окраску, которая мешает существенскому органу зрения свободно проникать через нее.

Здесь следует кстати сказать, что эти твои любимцы, осо­бенно современные, «до-идеала» наловчились не давать та­кому своему внутреннему импульсу, именующемуся «Угрызение-совести», задерживаться надолго в их общем наличии.

Они, как только начинают ощущать начало или лишь, так сказать, «зуд» возникновения в себе функционизации такого существенского импульса, сразу, как говорится, «прихлопывают» его «no-башке», и такой еще не совсем оформившийся в них импульс моментально затихает.

Для таких «прихлопываний-по-башке» начинающегося в них «Угрызения-совести» они придумали даже несколько очень хороших специальных средств, существующих ныне там под наименованиями: «алкоголизм», «кокаинизм», «морфинизм», «никотинизм», «онанизм», «монахизм», «афинизм» и еще несколько других, наименования кото­рых тоже оканчиваются на «изм».

Повторяю тебе, мой мальчик, что в свое время я объяс­ню подробно также и о том, какие именно, вытекающие из ненормально установившихся условий обычного та­мошнего существования, результаты делаются факторами для возникновения и постоянного существования там этого злостного для них самих причисления друг друга к разным кастам.

Относительно этого я непременно как-нибудь объясню тебе, так как сведения, выясняющие такую тамошнюю их ненормальность, могут послужить очень хорошими дан­ными для твоих последующих логических сопоставлений, в целях лучшего понимания странностей психики этих по­нравившихся тебе трехмозгных существ.

А пока слушай внимательно и претвори в себе еще сведе­ния о том, что, когда в общем наличии этих твоих любим­цев «свершительно» оформилось упомянутое особое пси­хическое свойство «эгоизм», и позже оформились и другие вытекавшие и теперь еще продолжающие вытекать из него разные мною уже упомянутые второстепенные существенские импульсы, тоже особые и не имеющиеся в наличиях никаких других нормальных трехмозгных существ всей на­шей Вселенной, а также еще вследствие совершенного от­сутствия участия в их бодрственном сознании «импульса-священной-совести», тогда эти трехмозгные существа, как возникавшие и существовавшие на планете Земля до пре­святой деятельности Ашиата Шиемаш, так и после него, во время процесса своего обыкновенного существования всегда стремились и стремятся устраивать свое благополу­чие исключительно только для самих себя, а так как вооб­ще ни на каких планетах нашей Великой Вселенной не мо­жет иметься и не может хватать всего требуемого для внешнего благополучия всем одинаково, вне зависимости от так называемой «объективной-заслуженности», там по­тому и получилось, что благополучие одних начало всегда строиться на неблагополучии многих других.

Такое устраивание только своего благополучия посте­пенно и окристаллизовало в них перечисленные мною уже совершенно особо небывалые, исключительные свойства их психики, как-то «хитрость», «презрение», «ненависть», «самоунижение», «ложь», «лесть» и т.п., которые в свою очередь, с одной стороны, сделались факторами для их внешних, неподобающих трехмозгным существам прояв­лений, а, с другой стороны, являлись причинами для посте­пенного уничтожения всех внутренних, Великой Природой вложенных возможностей стать частицей всего «разумно­го-целого».

Итак, мой мальчик, в этот период, когда результаты пре­святых трудов Сущность-Любящего Ашиата Шиемаш уже начали сливаться с процессом их так называемого «внутрен­него» и «внешнего» существенского существования, и когда благодаря этому уцелевшие в их «подсознании» данные для «Божественного-импульса-совесть» постепенно начали принимать участие в функционизации их «бодрственного сознания», то и на этой планете существенское существова­ние, как личное, так и взаимное, начало происходить почти так же, как и на других планетах нашей Великой Вселенной, на которых существуют трехмозгные существа.

Тогда и эти твои любимцы начали иметь друг к другу от­ношение только как к равностепенным выявлениям ЕДИ­НОГО ОБЩЕГО ТВОРЦА и оказывать друг другу почтение только согласно лично достигнутым через посредство существенских Парткдолгдюти заслугам, т.е. через посредство личных сознательных трудов и намеренных страданий.

Вот поэтому в тот период и перестали там существовать упомянутые две главные злостные формы их обычного су­ществования, а именно разделение их на отдельные само­стоятельные общественности и подразделение самих себя в этих общественностях на разные касты или, как там иногда еще говорят, на разные сословия.

В тот период и на твоей планете все трехмозгные суще­ства стали себя и себе подобных считать просто только су­ществами, носящими в себе частицы эманации печали ОБ­ЩЕГО ОТЦА ТВОРЦА.

Это все произошло так благодаря тому, что когда дей­ствия данных Божественного существен­с­кого импульса стали принимать участие в функционизации их обычного бодрственного сознания, и они в отношении друг друга стали проявлять себя только по совести, результатом всего этого в тот период и получилось то, что владельцы переста­ли лишать свободы своих рабов, а разные власть-имущие существа сами отрекались от своих незаслуженно получен­ных прав, так как они по совести осознали и начали ощу­щать, что эти права и должности осуществляют и занима­ют не для общего блага, а только для удовлетворения раз­ных личных своих слабостей, как то: «тщеславия», «само­любия», «самопокоя» и т.д.

Конечно, и в тот период там, как и всюду на прочих пла­нетах Вселенной, на которых водятся трехмозгные суще­ства разных степеней усовершенствования, вытекающего главным образом из разности возрастов и так называемой «сущностной-мощи», продолжали иметься всевозможные начальники, руководители и «советчики-специалисты», но таковыми стали делаться там существа не по наследствен­ным правам и не по выборам, как это делалось раньше до этой благостной для них «Ашиатовой-эпохи» и как после опять восстановилось и продолжается и поныне.

Всякие такие начальники, руководители и советчики ста­новились тогда таковыми сами по себе, автоматически, согласно лично ими приобретаемым объективным заслу­гам, реально ощущаемым всеми прочими окружающими существами.

И это стало происходить следующим образом:

Все существа и этой планеты стали тогда работать над тем, чтобы иметь в своих сознаниях эту Божественную функцию «настоящую-совесть» и начали для этой цели, как это делается всюду во Вселенной, претворять в себе все существенские, так называемые, «обязкольные-стремления», состоящие из следующих пяти стремлений, а именно:

Первое — иметь в обыкновенном существенском суще­ствовании все удовлетворяющее, действительно необходи­мое для своего планетного тела.

Второе — иметь всегда неослабевающую инстинктив­ную потребность усовершенствоваться в смысле бытия.

Третье — сознательно стремиться знать все больше и больше о законах Миросоздания и Миросуществования.

Четвертое — скорее расплатиться в самом начале своего существования за свое возникновение и за индивидуаль­ность своего существования, чтобы после успеть по воз­можности больше облегчать печаль нашего ОБЩЕГО ОТЦА.

И пятое — всегда помогать скорейшему усовершенство­ванию других существ как и себе подобных, так и существ других форм до степени священного Мартфотаие, т.е. до степени самоиндивидуальности.

В этот период, когда каждое земное трехцентровое суще­ство начало существовать и сознательно работать над собой, согласно этим пяти стремлениям, многие из них стали, благодаря этому, скоро достигать заметных для других ре­зультатов объективных достижений.

Такие объективные достижения стали тогда, конечно, как говорится, «бросаться-в-глаза» всем окружающим, ко­торые и начали таких достигших выделять среди прочих из своей среды и оказывать им всякое почтение, а также с ра­достью стремиться заслужить внимание этих выделивших­ся и иметь для себя указания и советы относительно того, как им самим достигнуть такого же усовершенствования.

А такие выделившиеся существа того периода начали, в свою очередь, из среды себе подобных, т.е. тоже выделив­шихся, выделять наиболее достигших, и такое выделенное существо тогда уже механически, без всяких наследствен­ных и других прав, делалось главой над всеми такими вы­делившимися, и их директивы распространялись соответ­ственно с состоявшимся признанием его таким главой, а такое признание охватывало не только отдельные соседние твердынные части поверхности твоей планеты, но даже и соседние материки и острова.

В тот период советы и указания и вообще каждое слово таких глав для всех тамошних трехмозгных существ были священным законом и выполнялись ими с благоговением и с радостью, а не так, как это самое происходило там до по­лученных результатов от пресвятых трудов Ашиата Шиемаш и как это стало опять происходить и продолжается и поныне после уничтожения ими самими плодов его пресвя­тых трудов.

А именно, ныне эти странные трехмозгные существа, твои любимцы, всякие приказы и распоряжения своих гла­варей и своих, как они называют, «царей» выполняют толь­ко под страхом имеющихся во множестве в распоряжении у таких главарей и царей так называемых «штыков» и «кло­повников».

Результаты пресвятых трудов Ашиата Шиемаш отра­зились тогда в очень определенной форме и на главной ужасной странности проявления психики твоих любимцев, а именно, на их «потребности-влечении-периодически-уничтожать-друг-у-друга-существование».

Вытекавшие от такой ужасной особенности их психики установившиеся там процессы взаимоуничтожения на ма­терике Азия совершенно прекратились и только нет да нет продолжали еще происходить на тех больших и малых твердынных поверхностях этой твоей планеты, которые находи­лись далеко от материка Азия. Там это продолжалось толь­ко потому, что из-за дальности расстояния влияние посвя­щенных и жрецов не могло еще дойти и претвориться в на­личии существ, водящихся на сказанных твердынях.

Самым же удивительным и выразительным результатом пресвятых трудов Ашиата Шиемаш явилось то, что в тот период не только самая долгота существования этих не­счастных стала заметно подходить к нормальной, т.е. стала удлиняться, и уменьшилась также самая их, как они гово­рят, «смертность», но даже одновременно сократилось, по крайней мере в пять раз, и число проявлений их результа­тов для продления своего рода, т.е. их, как они говорят, «рождаемость».

Этим на деле оправдался один из космических законов, а именно, так называемый «закон-уравнения-вибраций», по­лучаемых от эволюции и инволюций космических веществ, требуемых для превеличайшего общекосмического Трогоавтоэгократа.

Сказанное сокращение их смертности и рождаемости начало происходить вследствие того, что и они, прибли­жаясь к нормальному для трехцентровых существ суще­ствованию, начали излучать из себя вибрации, более отве­чающие требованиям Великой Природы, и благодаря это­му в природе уменьшилась потребность в тех вибрациях, которые вообще получаются от уничтожения существова­ния существ.

Об этом космическом законе «уравнение-вибраций» ты очень хорошо тоже поймешь тогда, когда я в свое время подробно объясню тебе, как я об этом не раз уже тебе обещал, относительно всех вообще основных космических законов.

Таким вот образом, мой мальчик, и в такой последова­тельности там в тот период, благодаря сознательным тру­дам Пресвятого Ашиата Шиемаш, постепенно и создались сказанные небывалые для твоих любимцев блага, но, к ве­ликому прискорбию всех более или менее сознательно мыслящих индивидуумов всех градаций разумности, они же сами, несчастные, как им еще до этого вообще стало свойственно делать со всякими хорошими достижениями своих предков, вскоре после ухода с этой планеты Пресвя­того Ашиата Шиемаш, совсем уничтожили их, и так уни­чтожили и так стерли с поверхности своей планеты все эти блага, что уже до современных тамошних существ не до­шел даже слух о том, что когда-либо на их собственной планете существовала такая благодать.

Впрочем в некоторых записях, уцелевших и дошедших с древних времен до современных существ этой планеты, имеются сведения о том, что когда-то на их планете суще­ствовал так называемый особый род «государственного-строя» и что во главе такого государства стояли существа с высшими достижениями.

На основании этих сведений современные существа при­думали этому «государственному-строю» просто только одно название, именовав таковой «жреческим-строем» и этим и ограничились.

А в чем заключался этот «жреческий-строй», как и поче­му это было? — не все ли равно современным существам планеты Земля, чем занимались древние дикари!..

Глава 28

Основной виновник уничтожения всех
пресвятых трудов Ашиата Шиемаш.

Помнишь, мой мальчик, я тебе уже говорил, что хотя са­мое обоснование для инициативы возникновения там факторов, ставших для последующих поколений твоих лю­бимцев причинами окончательного уничтожения уцелев­ших еще остатков благих результатов сознательных трудов Пресвятого Ашиата Шиемаш, изошло не от собравшихся тогда почти со всей поверхности Земли в городе Вавилоне «ученых» существ, но тем не менее они, как еще издавна стало свойственно большинству земных ученых «новой-формации», явились как для своих современников, так и для будущих поколений несознательными распространите­лями, подобно «заразу-несущим-бациллам», уже возник­шего до них всякого зла.

Основанием для всех последующих больших и малых злостных деяний тогдашних ученых существ и их несозна­тельных злостных проявлений, относящихся к уничтоже­нию и последних остатков благих для тамошних трехмозгных существ результатов, полученных от пресвятых созна­тельных трудов Сущность-Любящего Ашиата Шиемаш, послужило, как мне выяснили мои позднейшие детальные изыскания относительно дальнейшей пресвятой его дея­тельности, выдумка одного в свое время очень «известно­го» ученого существа, тоже из числа тамошних ученых «новой-формации», по имени Лентрохамсанин.

В наличии этого земного трехмозгного существа, в ре­зультате его внутреннего, так называемого «двойственного-центротяжестного», существования, облеклась и усовер­шенствовалась до требуемой градации объективной разумности его «высшая-существенская-часть», а позже эта его «высшая-существенская-часть» стала, как я тебе уже как-то говорил, одной из числа тех трехсот тринадцати «Высших-Индивидуумов», которые носят наименование «Вечных-Хаснамус-Индивидуумов» и местом своего дальнейше­го существования во Вселенной имеют небольшую планету, существующую под наименованием «Вековечная-Расплата».

Теперь, по настоящему говоря, об этом земном трехмозгном существе Лентрохамсанине мне следовало бы ис­полнить мое обещание и объяснить тебе подробно относи­тельно выражения «Хаснамус», но я предпочитаю сделать это немного позже в соответствующем месте течения дан­ного моего рассказа.

Упомянутое этого тамошнего ученого «новой-формации» злостное измышление или, как они сами, т.е. совре­менные земные ученые, называют подобное «сочинение» или даже «создание», было осуществлено, как я тебе уже го­ворил, за два с лишним века до того периода, когда я в мое пятое самоличное пребывание там впервые попал в город Вавилон, куда были собраны частью насильственно, частью добровольно ученые существа с поверхности почти всей планеты.

Это злостное «сочинение» тамошнего прошловекового ученого дошло до ученых существ сказанной вавилонской эпохи через посредство так называемого «каширайтлира», на котором выдумка эта была начертана самим ученым Лентрохамсанином собственноручно.

Я нахожу очень нужным осведомить тебя немного под­робнее и относительно истории возникновения этого Лентрохамсанина, а также и о том, благодаря каким случайно окружавшим его обстоятельствам он сделался там «вели­ким-ученым» и «авторитетом» для существ своих совре­менников почти всей поверхности твоей планеты.

Кроме того, что эта история сама по себе очень характер­ная, она также может служить хорошо поясняющим при­мером того, уже издавна прочно установившегося в процессе существования этих понравившихся тебе трехмозгных существ обыкновения, которое приводит к тому, что некоторые из них делаются, так сказать, «авторитетами» сначала для других таких же ученых «новой-формации» и тем самым позже для всех прочих несчастных тамошних обыкновенных существ.

Подробности относительно условий возникновения и дальнейшего оформления в ответственное существо этого Лентрохамсанина мне, между прочим, случайно выясни­лись во время моих исследований о том, какие именно аспекты странной психики твоих любимцев в совокупности послужили основанием для постепенного изменения, а в конце концов и совершенного уничтожения всеблагих спе­циальных форм установлений и навыков в процессе их существенского существования, которые были введены в та­кой их процесс и прочно закреплены идеально-предусмо­трительным разумом нашего ныне Общекосмического Препресвятейшего Ашиата Шиемаш в период его самоподго­товки быть тем, кем он теперь является для всей Вселенной.

Тогда я и узнал, что этот Лентрохамсанин возник или, как там говорят, «родился» на материке Азия в столице Ниевии, в городе Кронбухоне.

Зачатие для его возникновения получилось от слития двух разнородных Эксиоэхари, образовавшихся в двух тамошних уже пожилых трехмозгных кесчапмартных существах.

Его «производители» или, как там говорят, «родители», выбрав местом для своего постоянного существования сто­лицу Ниевии, переселились туда за три тамошних года до возникновения этого будущего Всевселенского Хаснамуса.

Он был для своих пожилых и очень богатых родителей так называемым «первенцем», хотя у них и до него много раз осуществлялись «слития» их «Эксиоэхари», но, как я выяснил, они, будучи очень заняты своими делами по при­обретению богатства и не желая иметь в этом помехи, при­бегали к так называемому «тюсси» или, как там современные выражаются, к «аборту».

«Источник-активного-начала-его-происхождения» или, как там говорят, его «отец», под конец своей деятельности по приобретению богатства имел несколько собственных так называемых «караванов» и в разных городах той же Ниевии состоял владельцем нескольких специальных «ка­раван-сараев» для обмена товаров.

А «источник-пассивного-начала-его-происхождения», т.е. его «мать», имела вначале профессию так называемой «тюссиджи», а позже она организовала на одной неболь­шой горе одно так называемое «святое-место» и хорошо распространила среди прочих существ сведения относи­тельно его якобы особенного значения, а именно, что су­щества женского пола, не имеющие детей, при посещении его приобретали возможность иметь таковых.

Когда эта пара уже, как говорится, «насклоне-лет» очень разбогатела, она переселилась в столицу, город Кронбухон, чтобы существовать там уже только для своего удовольствия.

Но вскоре они ощутили, что без реального «результата» или, как они там говорят, «в бездетности» не может быть полного удовольствия, и с этих пор они, не жалея так назы­ваемых «денег», стали принимать всякие меры, чтобы по­лучить такой «результат».

Для этого они начали посещать разные существующие там для этой цели «святые-места», за исключением, конеч­но, их собственной «святой-горы», и прибегали ко всевоз­можным так называемым «медицинским-средствам», яко­бы способствующим слитию разнородных Эксиоэхари. И вот, когда случайно такое слитие действительно осуще­ствилось, то через известное время и возник этот «долгож­данный» их результат, названный впоследствии Лентро­хамсанин.

Родители в этом своем, как они говорили, «Богом-посланном-результате» или «сыне» с первого же дня его воз­никновения, как там говорится, «души-не-чаяли» и начали тратить большие деньги на его удовольствия и на так назы­ваемое «воспитание».

Дать этому своему сыну самое лучшее, какое только воз­можно на Земле «воспитание» и «образование» сделалось, между прочим, их, как там говорится, «идеалом».

Для этого они стали приглашать для него разных так на­зываемых «воспитателей» и «учителей» как из существовав­ших в стране Ниевии, так и из других разных далеких стран.

Последних, т.е. иностранных «воспитателей» и «учите­лей», они тогда вызывали главным образом из страны, ко­торая в настоящее время называется «Египет».

Когда этот земной так называемый «папенькин-и-маменькин-сынок» стал подходить к возрасту ответственного существа, он уже был, как там говорят, очень «образован­ным» и «воспитанным», т. е. имел в своем наличии очень много данных для всевозможных существенских «Эгопластикуров», состоящих, как бывает там обычно, из разных фантастических и подозрительных сведений; и согласно ненормально установившимся условиям их существова­ния, позже, когда они становятся ответственными суще­ствами, то они и проявляются автоматически от всяких со­ответствующих случайных толчков.

Когда этот будущий тамошний великий ученый достиг возраста ответственного существа, он хотя и имел дей­ствительно очень много таких сведений или, как они называют, «знаний», но в нем еще не имелось решительно никакого бытия в смысле этих им приобретенных «сведений» или «знаний».

Вот этому самому «маменькину-и-папенькину-сынку», когда он сделался тамошним ученым «новой-формации», очень захотелось стать, с одной стороны, вследствие отсутствия в его наличии какого бы то ни было «бытия», а, с другой стороны, вследствие уже хорошо в нем окристаллизованных к этому времени тех свойств последствий органа Кундабуфера, которые существуют там под наименовани­ем «тщеславие», «самолюбие», «куражение» и т.п., извест­ным ученым не только среди существ Ниевии, но и вообще среди существ всей поверхности их планеты.

Вот почему он начал соображать и всем своим наличием мечтать, как бы ему достигнуть этого.

Он тогда много дней очень серьезно думал и, наконец, решил, во-первых, выдумать теорию о таком вопросе, ко­торого еще никто не затрагивал и, во-вторых, такую свою выдумку начертать на таком «каширайтлире», на каком еще никто никогда не чертил и не будет в состоянии сде­лать этого и в будущем.

И он с этого дня приступил к осуществлению такого сво­его решения.

Первым долгом он, с помощью множества своих рабов, начал готовить каширайтлир, до этого еще никогда небы­валый.

В тот период течения времени на планете Земля каширайтлиры делались вообще из какой-нибудь части шкуры четвероного существа, называющегося там «буйвол», а Лентрохамсанин свой каширайтлир сделал из ста цельных, друг с другом соединенных, буйволовых шкур.

Каширайтлиры там были позднее заменены так называ­емым «пергаментом».

Когда этот небывалый каширайтлир был готов, будущий великий Лентрохамсанин и начал чертить на нем свое из­мышление относительно такого вопроса, касаться которо­го до него действительно никому и в голову не приходило, да и не было к тому повода.

А именно, он тогда в своих «мудрствованиях» стал вся­кими способами критиковать существовавший до этого порядок совместного существования.

Этот каширайтлир начинался так:

«Самое большое счастье человека заключается в том, чтобы не зависеть ни от какой бы то ни было посторонней личности и быть свободным от влияния какого бы то ни было другого человека».

Я тебе в другой раз как-нибудь объясню, как там, на планете Земля, эти твои любимцы понимают вообще свободу.

Дальше этим будущим Всевселенским Хаснамусом было начертано следующее:

«Слов нет, при данном государственном строе нам жи­вется куда лучше, чем когда-либо прежде; но где же та дей­ствительная наша свобода, от которой и может только за­висеть наше счастье?

Разве мы в настоящее время работаем и трудимся не так­же, как при всех прежних государственных строях?

Разве мы не трудимся и не проливаем наш пот для полу­чения того ячменя, который является самым необходимым для возможности жить и не умирать с голоду, как собака взаперти?

Наши главари, руководители и советчики все время твердят нам о каком-то другом свете, где якобы лучше, чем здесь, у нас на Земле, и где жизнь во всех отношениях для душ тех людей, которые здесь на Земле жили достойно, полна блаженства.

Чем же недостойно мы теперь живем здесь?

Разве мы не всегда трудимся и не проливаем наш пот, чтобы добывать наш насущный хлеб?

Если все, что говорят наши главари и руководители, вер­но и собственный их образ жизни здесь, на Земле, действи­тельно достоин и отвечает тому, что для этих их душ требу­ется от другого света, то тогда Бог, конечно, и на этом све­те должен, даже обязан, дать им больше возможностей, чем нам, обыкновенным смертным.

Если все, о чем говорят и в чем нас уверяют наши глава­ри и советчики, действительно верно, то пусть они нам, обыкновенным смертным, докажут это на деле.

Пусть докажут нам это, например, тем, что сумеют хотя бы очень небольшое количество обыкновенного песка, на котором, благодаря пролитию нашего пота, произрастает насущный наш ячмень, превратить в этот самый продукт.

Вот если эти наши теперешние главари и советчики сде­лают это, то я сам первый побегу и коленопреклоненно по­целую их ноги.

А пока этого нет, мы должны бороться и сами добивать­ся настоящего нашего счастья и действительной свободы от влияния посторонных личностей, а также и освобож­дать себя от необходимости проливать наш пот.

Правда, в настоящее время мы восемь месяцев в году свободны от забот по добыванию насущного хлеба, но зато с какими трудностями проходят те четыре летних месяца, когда мы должны изнурять себя, чтобы получился этот не­обходимый нам ячмень.

Эти трудности знает только тот, кто сам сеет и косит этот продукт.

Да и эти восемь месяцев мы свободны только от физиче­ских трудов, и наше сознание, именно самая дорогая и выс­шая наша часть, день и ночь пребывает в рабстве тех эфе­мерных идей, которые все время вдалбливаются нашими руководителями и советчиками.

Нет, довольно! Мы сами без этих теперешних руководи­телей и главарей, ставших таковыми без нашего ведома и согласия, должны добиваться настоящей нашей свободы и действительного нашего счастья.

А добиваться настоящей свободы и действительного счастья мы можем только, если будем все действовать как один человек, т.е., как говорится: один за всех — все за одного. И прежде всего для этого требуется ликвидировать все старое.

Мы это должны сделать для того, чтобы приготовить место для лично нами создаваемой новой жизни, действи­тельно могущей дать нам свободу и настоящее счастье.

Долой зависимость от других.

Мы хотим быть сами хозяевами наших собственных по­ложений и больше не хотим, чтобы нашими хозяевами были те, которые без нашего ведома и без нашего согласия стали править нашей жизнью.

Нашей жизнью должны править и руководить те, кого мы сами выберем из среды нас, именно из среды тех людей, которые сами добывают этот насущный ячмень.

И выбрать из нашей среды таких новых руководителей и главарей мы должны на равноправных основаниях, без различия пола и возраста, путем общего, прямого, равного и явного голосования».

Этим заканчивается текст упомянутого знаменитого каширайтлира.

Когда этот будущий Всевселенский Хаснамус Лентро­хамсанин кончил начертывать свой действительно небыва­лый там каширайтлир, он устроил очень большое и богатое пиршество и пригласил на него всех ученых существ со всей Ниевии, взяв на себя все дорожные их расходы, и в конце этого пиршества показал им свой каширайтлир.

Собравшиеся тогда на такое даровое пиршество ученые почти всей Ниевии, увидев такой действительно небывалый каширайтлир, так были удивлены этому, что вначале, как говорится там, «окаменели» и только спустя некоторое вре­мя постепенно начали, обмениваясь друг с другом изумлен­ными взглядами, шепотом делиться своими мнениями.

Они говорили друг с другом, главным образом, о том, как это могло случиться, что до сих пор никто, как из чис­ла ученых, так и из обыкновенных существ, не знал и не до­гадывался, что в собственной их стране существует ученый, имеющий такие знания. Потом вдруг один из них, а имен­но самый пожилой и пользующийся наибольшей извест­ностью, вспрыгнул как мальчишка на стол и громким голо­сом, с интонацией, еще издавна сделавшейся свойственной тамошним ученым «новой-формации» и дошедшей также и до современных ученых, произнес следующее:

«Слушайте все и будьте в ощущении сознания того, что мы, здесь находящиеся, представители земных существ, уже достигшие, благодаря нашим великим наукам, само­стоятельной индивидуаль­ности, имеем счастье первыми воочию зреть творение Свыше посланного с Божествен­ным сознанием Мессии для указания нам мировых-истин».

После этого и начался тот обычный, издавна еще суще­ствующий среди ученых существ «новой-формации» злостный, так называемый, «взаимно-урецнел», из-за которого, главным образом, там никакие случайно доходящие до них истинные знания не эволюционируют, как это бывает всю­ду во Вселенной, вследствие уже одного только течения времени, а, наоборот, даже уже достигнутые знания уни­чтожаются и сами носители их все мельчают и мельчают.

А именно, все прочие тогдашние ученые начали с шу­мом, толкая друг друга, подходить к Лентрохамсанину и, называя его «наш-долгожданный-Мессия», с умиленными взглядами высказывать ему свои так называемые «высокотеребильниалы».

Самое интересное во всем этом, а именно то, почему все прочие ученые так сильно удивились и, как говорится, рас­пустили свои «ученые-нюни», произошло из-за одного в высшей степени оригинального, складывающегося в пси­хике любого из твоих любимцев, благодаря все тем же не­нормально установившимся условиям обычного суще­ствования, такого убеждения, что если кто-либо делается единомышленником очень уже известного и важного су­щества, то этим самым и этот единомышленник для всех прочих существ будет казаться почти таким же важным.

Именно в силу этого, так как он был очень богатым и, главное, уже очень известным, все прочие тогдашние уче­ные страны Ниевии сразу стали проявлять себя сочувству­ющими этому Лентрохамсанину.

И вот, дорогой мой мальчик, когда после упомянутого пиршества ученые существа Ниевии возвратились по до­мам, то с первого же дня они, сначала среди своих близких, а потом везде и всюду, заговорили о небывалом каширайтлире, а, во-вторых, уже с пеной у рта стали уверять и всем доказывать истинность тех откровений, которые этот ве­ликий Лентрохамсанин начертал на этом каширайтлире.

Результатом всего этого было то, что и обыкновенные существа, как города Кронбухона, так и других пунктов страны Ниевии, говорили между собой только про эти «от­кровения».

И постепенно, как это тоже там бывает, существа почти повсеместно стали разделяться на две взаимопротивопо­ложные партии, из коих одна была за «выдумку» будуще­го Всевселенского Хаснамуса, а другая за уже существую­щие и хорошо зафиксировавшиеся формы существенского существования.

Так продолжалось почти в течение целого тамошнего года, и за это время ряды противников с каждой стороны все увеличивались, а также возрастало по отношению друг к другу одно из особых их свойств, называющееся «Нена­висть», в результате чего в один печальный день, в самом городе Кронбухоне, начался вдруг между существами, уже сделавшимися последователями двух упомянутых взаимо­противоположных течений, процесс их так называемого «междоусобия».

«Междоусобие» — это то же самое, что и «Война»; разни­ца состоит только в том, что в «обыкновенной войне» су­щества одной общественности уничтожают существа дру­гой общественности, а в «междоусобии» процесс взаимоу­ничтожения происходит между существами одной и той же общественности, вроде как: брат уничтожает брата, отец — сына, дядя — племянника, и так далее.

Вначале, в течение четырех дней, пока в Кронбухоне та­кой ужасающий процесс был в самом разгаре и внимание прочих существ всей страны Ниевии было сосредоточено на этом, в других городах было еще относительно спокой­но. Только изредка то здесь, то там происходили неболь­шие так называемые «стычки»; но когда в конце четвертого дня в Кронбухоне взяли верх те, которые были за «вы­думку» Лентрохамсанина, т.е. за ученых, то с тех пор то же самое началось и во всех больших и малых пунктах всей по­верхности Ниевии.

Такой повсеместный, ужасающий процесс продолжался до тех пор, пока не появились «полчища-ученых» уже, как там говорится, «почувствовавшие-крепкую-почву-под-ногами» и, принуждая всех уцелевших существ признать идеи Лентрохамсанина, — сразу всё ликвидировали, и с этого времени все трехмозгные существа Ниевии стали последо­вателями «выдумки» Лентрохамсанина и вскоре в этой об­щественности установился особый, так называемый «Республиканский-государственный-строй».

А немного позже общественность Ниевии, будучи в тот период большой и так называемой «сильной», начала, как тоже это там обыкновенно бывает, воевать с соседними общественностями с целью и им навязать свою новую форму «государственного-строя ».

Вот с тех пор, мой мальчик, на самом большом в то вре­мя материке твоей планеты, у этих странных трехмозгных существ, начали по-прежнему происходить их процессы взаимоуничтожения; и наряду с этим начали постепенно видоизменяться и, в конце концов, уничтожаться разные благие обыкновения, уже зафиксировавшиеся в процессе их обычного существования благодаря идеально пред­усмотрительному разуму нашего ныне Пресвятейшего Ашиата Шиемаш.

И тогда на поверхности твоей планеты начали опять об­разовываться с тем, чтобы вновь уничтожаться, давая ме­сто другим, их многочисленные, отдельно обособленные общественности со всевозможными «формами-внутреннего-государственного-строя».

Хотя тогда такая злостная выдумка нынешнего Всевсе­ленского Хаснамуса Лентрохамсанина сразу уже сделала то, что у твоих любимцев опять возникло обыкновение суще­ствовать отдельными обособленными общественностями и они опять начали периодически заниматься взаимоунич­тожением, но во внутреннем укладе многих этих нововоз­никших самостоятельных общественностей на материке Азия существа еще продолжали в обычном своем суще­ствовании выполнять многие небывало-разумно-пред­усмотренные Пресвятым Ашиата Шиемаш навыки для обычного их существенскогхо существования, которые уже были нераздельно слиты с их автоматически протека­ющим процессом повседневного существования.

Вот виновниками совершенного уничтожения этих са­мых еще уцелевших в некоторых общественностях навы­ков и обычаев и явились упомянутые ученые, собравшиеся тогда в городе Вавилоне.

Сделались же они тогда и в этом отношении виновными благодаря следующему:

Когда они из-за пресловутого потустороннего вопроса организовали «общепланетный-съезд» всех ученых, то в числе добровольно прибывших из них в Вавилон оказался тоже ставший ученым и правнук самого Лентрохамсанина.

Приезжая на съезд он с собою захватил, между прочим, сделанную уже на папирусе точную копию каширайтлира, начертанного самим его прадедом и доставшегося ему по наследству, и в самый разгар «сумасшествий» по поводу «вопроса-о-душе» он на одном из последних больших об­щих собраний ученых прочел содержание этой злостной «выдумки» своего прадеда; и тут случилось то, что тоже стало свойственным «горе-ученым» этой оригинальной планеты вследствие их странного разума — они сразу пе­решли от одного интересующего их вопроса к другому, а именно, от вопроса «о-душе» к вопросу о так называемой «политике».

Тогда в городе Вавилоне опять всюду возобновились со­брания и споры относительно разных видов уже существу­ющих и должных, по их мнению, образоваться «государственных-строев».

В основу всех своих споров они ставили, конечно, «истины», указанные в произведениях этого Лентрохамсанина, на этот раз изложенные в «папирусе», который был привезен его правнуком и копия с которого имелась в кармане почти каждого ученого, находившегося тогда в Вавилоне.

Они несколько месяцев спорили и рядили и в результате и на этот раз «раскололись», а именно — все находившиеся тогда в городе Вавилоне ученые разделились на две само­стоятельные так называемые «секции» под наименованием:

Первая секция «Неомоеистов» и вторая секция «Палеомоеистов».

Каждая из этих секций ученых скоро стала иметь там в го­роде Вавилоне своих приверженцев из обыкновенных су­ществ, и наверно и на этот раз все кончилось бы тоже «меж­доусобием», если бы не персидский царь, который, узнав обо всем этом, сразу же «хлопнул» их по их «ученым-головам».

Часть ученых тогда была им казнена, другая заперта вме­сте со вшами, а третья — сослана в разные такие места, куда и теперь, как бы сказал Молла Наср-Эддин, «не-привезли-бы-французского-шампан­ского». Только немногим, относительно которых явно выяснилось, что они занима­лись этим благодаря, как там говорят, «умопомешатель­ству», было позволено вернуться «на родину», а тем из них, которые совершенно не принимали участия в «политиче­ских вопросах», не только тоже была предоставлена полная свобода вернуться на родину, но, по повелению упомяну­того персидского царя, их возвращение на родину сопро­вождалось даже всевозможными почестями.

Вот именно тогда, мой мальчик, те из числа вавилонских ученых, которые по разным причинам уцелели и разошлись всюду по поверхности почти всей планеты, и стали уже по инерции продолжать свои «мудрствования» и в основу их положили те два главных вопроса, воспринятые ими — ко­нечно не сознательно, а просто механически — которые воз­никли и стали «злобой-дня» в сказанных вавилонских собы­тиях, а именно, пресловутые вопросы, трактовавшие «о-душе» человека и о «внутреннем-общественном-строе».

В итоге их таких мудрствований и получилось то, что по всему материку Азия опять начались в разных обществен­ностях междоусобия, а между отдельными обшественностями — процессы массового взаимного уничтожения.

Происходившее таким порядком уничтожение остатков результатов сознательных трудов Пресвятого Ашиата Шиемаш продолжалось на материке Азия около полутора ве­ков, и, несмотря на это, кое-где все-таки сохранились, и даже по инерции выполнялись, некоторые созданные Ашиата Шиемаш установления для благодатного их существенского существования.

Когда же в этих азиатских войнах начали принимать участие также тамошние трехмозгные существа, возни­кавшие и существовавшие на соседнем материке, имено­вавшемся и поныне именующемся «Европа», и когда с него направились и прошли почти повсеместно по мате­рику Азия «полчища» во главе с архитщеславным греком, именовавшимся «Александр-Македонский», то и эти по­следние сохранившиеся и выполнявшиеся еще установле­ния были окончательно сметены с поверхности этой злос­частной планеты, и, как говорится, «дочиста-сметены»; не осталось даже следов для воспоминания о том, что там на поверхности их планеты когда-либо могла существо­вать такая «благодать», созданная специально и намерен­но для их существования таким именно разумом, носи­тель коего является ныне одним из тех наших семи Препресвятейших Общекосмических Индивидуумов, без уча­стия которых даже сам ЕДИНОБЫТНЫЙ НАШ ОБЩИЙ ОТЕЦ ничего не решается осуществлять.

Вот теперь, мой мальчик, после моего рассказа об этом Лентрохамсанине, благодаря которому ты получил до из­вестной степени конкретное представление касательно вы­текающих последствий для последующих поколений от деяний такого из трехмозгных существ планеты Земля, типичного представителя «Вечных-Хаснамус-Индивидуумов», будет как раз уместным разъяснить тебе, как я обе­щал, немного подробнее относительно вообще значения выражения «Хаснамус».

Словом «Хаснамус» именуются и определяются вообще такие самостоятельные индивидуумы, в которых благодаря известным так называемым «Индивидуальным-импульсам» возникает «нечто», которое принимает участие в так, называемом «свершительном-оформлении» как высших могущих облекаться в общем наличии трехмозгных су­ществ самостоятельных индивидуумов, так и существ, со­стоящих только из одного планетного тела.

Это «нечто» в отдельных таких космических индивидуу­мах возникает и сливается с получающимися в процессе трансформации в них веществ окристаллизования от дей­ствий целого спектра известных так называемых «Налуоносных-импульсов».

Этот «Налуоносный-спектр-импульсов» на основании того же главного космического закона священного Эптапарапаршинох состоит по своей источниковой сущности в смысле «воспринимательного-порождения» и «результатного-проявления» из семи разнородных пластов.

Если эти отдельные аспекты всего спектра «Налуоносных-импульсов» характеризовать понятиями твоих лю­бимцев и выразить их разговорным языком, то они могут быть определены так:

Первый — всякого рода разврат, как сознательный, так и несознательный.

Второй — испытание самоудовлетворения от введения другого в заблуждение.

Третий — потребное влечение уничтожить существование другого дыхания.

Четвертый — тяготение добиваться освобождения от требуемой природой необходимости осуществлять существенские усилия.

Пятый — стремление изменять всякого рода искусствен­ностью для скрывания от других свои имеющиеся по их понятиям физические недостатки.

Шестой — спокойное самоудовольствие от пользования не лично самим заслуженным.

Седьмой — стремление не быть тем, кем есть, и тем са­мым никогда не осознавать и не ощущать своего настоя­щего места во Вселенной и не отдавать должного другим соответствующим и фактически заслуженным.

Это самое возникающее благодаря перечисленным «Налуоносным-импульсам» в наличии определенных индиви­дуумов «нечто», кроме того, что является причиной так на­зываемых «расплатно-страдательных» последствий для са­мих носителей его, еще имеет и ту особенность, что как только в наличии данных индивидуумов будет отсутство­вать действие так называемого «напряженного-стремления», излучаемость, свойственная какому-либо аспекту проявляемости этого «нечто», приобретает большую ак­тивность воздействия на окружающих и служит фактором для порождения в них того же самого.

В общем наличии всякого трехмозгного существа во время процесса планетного его существования могут воз­никать вообще четыре рода таких самостоятельных Хаснамус-Индивидуумов.

Первый род Хаснамус-Индивидуумов являют собою та­кие трехмозгные существа, которые, приобретая в своем общем наличии это «нечто», еще состоят из одного планет­ного тела и такие существа во время своего процесса свя­щенного Раскуарно, подвергаясь соответствующим по­следствиям от присутствия в их наличии свойств этого «не­что», уничтожаются навсегда, как таковые.

Второй род Хаснамус-Индивидуумов являют собою те кесджанные тела трехмозгных существ, которые облекают­ся в их общем наличии при участии этого самого «нечто» и, приобретая, как это свойственно такому космическому возникновению, качество «туринурино», т.е. неразлагаемости ни в каких сферах той планеты на которой они возни­кают, должны, подвергаясь известным переформированиям, существовать как таковые до тех пор, пока не будет изъято из них это «нечто».

Третьим родом Хаснамус-Индивидуумов являются выс­шие существенские тела или «души», во время облекания которых в общем наличии трехмозгных существ возникает и принимает участие в их облекании это «нечто»; они тоже приобретают качество «туринурино», но уже свойственное этому высшему облеканию, т.е. такие возникновения уже не подлежат разлагаемости не только в сферах той плане­ты, на которой они получают свое возникновение, но и во всех других сферах Великой Вселенной.

Четвертый род Хаснамус-Индивидуумов — это то же са­мое, что и третий, с той только разницей, что для Хаснамусов третьего рода имеется возможность когда-либо добить­ся, так сказать, «очищения» от этого «нечто», тогда как для этих четвертых такая возможность утрачена уже навсегда.

Вот почему этот четвертый вид Хаснамусов называют «Вечно-Хаснамус-Индивидуумы».

Для этих четвертых видов Хаснамус-Индивидуумов упо­мянутые «расплатно-страдательные» последствия за име­ние в их наличии этого «нечто» разны, соответственно как природе каждого типа, так и так называемой «объективной-ответственности», вытекающей от первоначального предусмотрения и упования нашего ОБЩЕГО ОТЦА в отно­шении таких космических осуществлений.

Для Хаснамусов первого рода, т.е. когда это нечто при­обретается в существах, состоящих еще из одного только планетного тела, разложение этого их планетного тела про­исходит не на общих основаниях, а именно прекращение в их организме функционизаций всяких ощущаемых им­пульсов происходит не одновременно с наступлением об­щего священного «Раскуарно», т.е. смерти.

Процесс священного «Раскуарно» начинается с ними еще во время их планетного существования и происходит частично, т.е. постепенно одна за другой перестают прини­мать участие в общем наличии данного существа функци­онизаций отдельных каких-либо его «самостоятельно-одухотворенных-локализаций» или, как бы сказали там твои любимцы: в таком существе умирает раньше один какой-либо из его мозгов со всеми ему присущими функционизациями, потом второй и только после этого наступает окон­чательная смерть существа.

Кроме того, и после окончательного умирания, распадение всяких активных элементов, из которых было оформ­лено данное «планетное-тело», происходит, во-первых, на­много медленнее обычного, а, во-вторых, при неугасаемом, а только уменьшающемся пропорционально с улетучива­нием активных элементов действии имевшихся еще при жизни упомянутых «ощущаемых-импульсов».

Для второго рода Хаснамус-Индивидуумов, т.е. когда та­ковыми делаются кесджанные тела трехмозгных существ, это соответствующее последствие заключается в том, что эти действительно несчастные возникновения, освобож­денные от планетного тела трехмозгного существа, с одной стороны, не имея в себе возможности самостоятельно, не­зависимо от планетного облекания, ни совершенствовать­ся, ни добиться изъятия из своего наличия этого злостного и не всегда даже по их вине приобретенного «нечто», явля­ющегося всегда и во всем во Вселенной препятствием для правильного протекания общекосмического Трогоавтоэгократического процесса, а, с другой стороны, из-за прису­щего им свойства «туринурино», не подлежа разложению ни в каких сферах той солнечной системы, в которой они образовались — неизбежно должны опять облекаться пла­нетным телом, в большинстве случаев внешней формы су­ществ одномозгной и двухмозгной системности, и, вслед­ствие краткодлительности вообще долготы существования таких планетных оформлений, должны были то же самое начинать в форме другого какого-либо существа данной планеты с полной неуверенностью в результатах такого своего облекания.

А что касается третьего рода Хаснамус-Индивидуумов, а именно, когда таковыми делаются высшие существенские тела трехмозгных существ, если в облекании их принимало участие это «нечто» еще в такой качественности, что не утрачена навсегда возможность избавиться от него, то с ними дело обстоит еще печальнее, главным образом вслед­ствие того, что они, — как такие высшие космические воз­никновения, на которых, согласно предусмотренного первоисточным НАЧАЛОМ ВСЕГО СУЩЕСТВУЮЩЕГО предназна­че­ния, именно таким высшим космическим осущест­влением было предназначено служить целям помощи управления всё увеличивающимся миром, и на которых уже с момента законченности их оформления, даже когда они еще не усовершенствованы разумом, налагается ответ­ственность за всякое субъективное как вольное, так и не­вольное проявление — имеют возможность добиться изъ­ятия из своего наличия этого «нечто» исключительно толь­ко действием результатов от намеренного осуществления существенских Парткдолгдюти, т.е. так называемыми «Сознательными-трудами» и «Намеренными-страданиями».

Поэтому такие высшие существенские тела неизбежно должны всегда страдать соответственно приобревшейся уже градации так называемой «степени-осознания-собственной-индивидуальности» до тех пор, пока не уничто­жится из их наличия это «нечто».

Для места страдательного существования таких высшего порядка Хаснамус-Индивидуумов, высшими святейшими Индивидуумами даже выделены намеренно из числа всей совокупности больших космических концентраций четыре дисгармонированных в субъективной функционизации планеты, находящиеся на разных самых отдаленных кон­цах нашей Великой Вселенной.

Одна из этих четырех дисгармонированных планет, на­зываемая «Расплата», уготовлена специально для «Вечно-Хаснамус-Индивидуумов», а остальные три для тех «высших-существенских-тел» Хаснамусов, в наличии которых имеется еще возможность когда-либо изъять из себя упо­мянутое зловредное «нечто».

Эти три небольшие планеты существуют под наименова­нием:

«Угрызение-совести»

«Раскаяние»

«Самоукорение».

Здесь, кстати, интересно отметить, что из числа всех высших существенских тел, облекавшихся и усовершенствовавшихся во всяких внешних формах трехмозгных существ всей Вселенной, на планету «Расплата» до сих пор попали еще только триста тринадцать «высших-существенских-тел», из числа которых двое получили свое возникновение на твоей планете и одним из которых и является «высшее- существенское-тело» этого самого Лентрохамсанина.

На этой планете «Расплата» эти «Вечно-Хаснамус-Индивидуумы» постоянно должны мучиться от невероятных страданий, которые называются «Инкиранудел» и подобны страданиям, именуемым «Угрызение-совести», но во много раз сильнее.

Главная мучительность их состояния заключается в том, что такие «высшие-существенские-тела» должны эти ужасающие страдания испытывать всегда с сознанием полной безнадежности в прекращении их.

Глава 29

Плоды древних цивилизаций и цветы современной

Согласно ассоциативному ходу моих рассказов относительно трехмозгных существ, водящихся на понравив­шейся тебе планете Земля, я теперь уже, мой мальчик, дол­жен непременно разъяснить тебе немного также о тех та­мошних двух сильных общественностях, именовавшихся «греки и римляне», которые «вчистую» смели с поверхно­сти этой злосчастной планеты даже воспоминания от полу­ченных результатов пресвятых трудов Сущность-Любяще­го Ашиата Шиемаш.

Прежде всего, следует тебе сказать, что в тот период, когда на поверхности твоей планеты, а именно на материке Азия, в наличии одного тамошнего трехмозгного существа Свыше было осуществлено определившееся уже священное зачатие нашего нынешнего Общекосмического Препресвятейшего Ашиата Шиемаш и позже в периоды его пресвятой деятель­ности и последующего постепенного уничтожения твоими любимцами всех полученных от нее результатов, на находя­щемся рядом материке, уже тогда называвшемся «Европа», тоже во множестве существовали эти странные, понравив­шиеся тебе, трехмозгные существа, давно уже сгруппировав­шиеся там в разные самостоятельные общественности.

Вот из числа таких самостоятельных общественностей в те периоды на основании тех же космических законов, о которых как-то раз я тебе уже упоминал, самыми, как там выражаются, «сильными», т.е. хорошо сорганизованными и владевшими наибольшими средствами для процессов «взаимоуничтожения», и явились эти две общественности, — «греки» и «римляне».

Про эти, с точки зрения современных твоих любимцев, «очень-древние» общественности тебе тем более следует непременно разъяснить и по возможности подробнее еще потому, что они тогда не только «смели», как я уже сказал, «вчистую» с лица этой несчастной планеты и последние благодатные для всех тамошних трехмозгных существ всех последующих эпох результаты и даже следы воспоминаний пресвятых трудов Сущность-Любящего Ашиата Шиемаш, но они именно и явились причиной тому, что в разумах со­временных твоих любимцев уже происходит настоящая «белиберда» и что в них окончательно атрофировался «основной-существенский-импульс», главный рычаг объ­ективной морали, называющийся «органический-стыд».

Ближайшее ознакомление с этими большими общественностями твоих любимцев и уготовленными ими и пе­решедшими к существам позднейших эпох разными «бла­гами» очень хорошо обрисует и сделает тебе понятным, как именно образовываются там отдельные самостоятельные общественности и также каким образом данная обществен­ность, делаясь сильною совершенно независимо от самих существ и пользуясь этим, начинает уничтожать все уже до­стигнутое другими «менее-сильными» общественностями и насильственно навязывать им свое новопридуманное, в большинстве случаев искренно воображая, что это дей­ствительно и есть якобы то самое, что требуется для других.

Я должен предупредить тебя, мой мальчик, что как исто­рию возникновения, так и все дальнейшее, связанное с древними общественностями, именовавшимися «греки» и «римляне», я расскажу тебе о них не по результатам моих личных исследований, нет, я перескажу тебе лишь сведе­ния, узнанные мною о них от одного из тех существ наше­го племени, которые пожелали навсегда остаться существо­вать на этой твоей планете.

Дело в том, что спускаясь в шестой и последний раз на планету Земля, я имел намерение во что бы то ни стало до­биться окончательного выяснения себе всех настоящих причин того, почему психика этих трехмозгных существ, могущая быть такой же, как у всех трехмозгных существ нашей Великой Вселенной, стала на этой планете такой ис­ключительно-странной.

И так как во время моих исследований я неоднократно констатировал, что основной причиной разных несуразно­стей общей психики современных существ явилась также так называемая «цивилизация», насажденная этими двумя группами существ, называющимися «греки» и «римляне», то мне и понадобилось узнать кое-какие подробности так­же относительно них.

Но, будучи в то время лично очень занят исследования­ми относительно деятельности там Пресвятого Ашиата Шиемаш, я выяснение истории возникновения отдельных твоих любимцев в этих самых обеих самостоятельных общественностях — в смысле их так называемого «субъективного-существенского-бытия» — поручил тому самому существу нашего племени, который и поныне там, как я тебе уже говорил, имеет на материке Европа, в одном боль­шом городе, «бюро-похоронных-процессий».

Согласно исследованиям этого нашего земляка оказа­лось, что давно-давно, до того периода, к которому относи­лись рассказанные мною сведения о величественном горо­де Вавилоне, именно еще тогда, когда процесс существова­ния этих странных существ происходил, главным образом, только на материке Азия и главным их культурным цен­тром являлся Тиклямыш, в тот период на упомянутом выше материке Европа, являющимся в настоящее время главным местом существования твоих любимцев, опреде­ленно организованных общественностей еще не было.

Тогда на этом материке преимущественно существовали такие двухмозгные и одномозгные существа, каких там на­зывают «дикие-четвероногие» и «пресмыкающиеся»; твоих же любимцев, двуногих существ, на этом материке суще­ствовало тогда только несколько небольших групп и они были почти такими же «дикими», как и «четвероногие».

Эти небольшие группы двуногих существ занимались тогда только тем, что уничтожали «четвероногих» и «пре­смыкающихся» существ, а иногда также и друг друга.

Число твоих любимцев на этом материке Европа увели­чилось только тогда, когда выходцы из Моралплейси, пере­кочевывая с места на место, обосновались наконец на нем.

И вот, в конце этого самого периода на этот материк Ев­ропа начали переселяться из Тиклямыша некоторые суще­ства первой азиатской группы, имевшие две совершенно разные профессии, а именно: одни из них занимались раз­ными морскими промыслами, а другие, как там говорят, «скотоводством» или «пастушеством».

Те семейства, которые занимались скотоводством, нача­ли заселять преимущественно южные берега материка, по­тому что в те времена эти места были очень удобны для со­держания и откармливания четвероногих существ.

Эту группу земных существ тогда называли «Латинаки», что означало «пастухи».

Эти пастухи со своими семьями и стадами существовали вначале разбросанно в разных местах. Потом число их по­степенно начало расти, отчасти от переселения туда же с материка Азия существ имевших такую же профессию как и они, а отчасти от того, что они становились все более и более плодовитыми, так как в этот период природа плане­ты Земля начала приспосабливаться к ухудшающемуся ка­честву требуемых природой вибраций, которые должны были образовываться от их излучения, заменяя их теми ви­брациями, которые теперь получаются уже только от про­цессов их священного «Раскуарно» или, как они говорят, «от-их-смертей».

И вот, когда число их, благодаря всему этому, значи­тельно увеличилось и внешние условия потребовали частых сношений между отдельными семьями, они впер­вые образовали общий пункт, и этот общий пункт назва­ли «Римк».

От этой группы азиатских пастухов и произошли знаменитые впоследствии «римляне», получившие такое наиме­нование свое от названия этого их первоначального обще­го пункта «Римк».

Те же азиатские существа, которые занимались «морски­ми промыслами», а именно ловлей рыбы, добыванием гу­бок, кораллов и морской травы, начали для удобства своей профессии переселяться со своими семьями и обосновы­ваться или на западных берегах своего же материка Ашхарх, или на юго-восточных берегах материка Европа, или же на островах того пролива, который и поныне отделяет материк Азия от материка Европа.

Существ этой новообразовавшейся группы трехмозгных земных существ называли тогда «Еленаки», что означало «рыбаки».

Число существ и этой группы тоже постепенно увеличи­валось, благодаря тем же причинам, какие уже сказаны в отношении группы пастухов.

Наименование существ этой второй группы много раз менялось и, в конце концов, их стали называть «греки».

И вот, мой дорогой мальчик...

Существа этих двух групп и явились одной из главных причин того, что разум современных твоих любимцев сде­лался механическим и что в них окончательно атрофирова­лись данные для порождения импульса существенского стыда.

Греки явились причиной тому, что разум тамошних трехмозгных существ постепенно начал перерождаться и переродился так, что у современных тамошних существ он уже сделался, как говорит наш дорогой Молла Наср-Эддин, «настоящей-мельницей-для-белиберды».

Римляне же послужили причиной тому, что в результате последовательных изменений в наличии современных та­мошних трехмозгных существ уже совершенно не окристаллизовываются те факторы, которые у прочих трех­мозгных существ порождают импульс, называющийся «инстинктивный-стыд», именно тот существенский импульс, на котором держатся так называемые «нравствен­ность» и «объективная-мораль».

Вот таким образом и возникли обе эти тамошние обще­ственности, ставшие впоследствии на определенное время, как там часто бывает, очень солидными и сильными. А история дальнейшего их злостного «уготованного насле­дия» для существ последующих поколений такова:

Согласно исследованиям упомянутого нашего земляка, оказывается, что первые родоначальники существ обще­ственности, которая позже стала называться «Греки», вна­чале, благодаря частым непогодам на море, мешавшим им заниматься «морскими-промыслами», часто бывали при­нуждены во время дождей и ветров находить убежище в укрытых местах, где они, от скуки, и начали заниматься разными придуманными для развлечения «играми».

Как выяснилось дальше, эти древние рыбаки вначале раз­влекались разными такими «играми», в какие в настоящее время играют там дети, но дети, надо заметить, которые еще не ходят в современные школы; детям, которые ходят в школы, задают столько уроков, заключающихся во всевоз­можной зубрежке «стихов», сочиняемых там разными кан­дидатами в Хаснамус, что эти бедные дети уже никогда не имеют времени заниматься какими-нибудь «играми».

Короче говоря, эти тамошние скучавшие бедные рыбаки вначале играли в обыкновенные, еще давно до этого там установившиеся «детские-игры»; но позже, когда один из них придумал новую игру, под названием «литие-из-пустого-в-порожнее», то она так всем понравилась, что они с тех пор начали развлекаться только ею.

Игра эта состояла в том, что кому-либо из участников ее задавали какой-нибудь вопрос и непременно о какой-ни­будь «чуши», т.е. вопрос о нарочно придуманной бессмыс­лице, а тот, кому задавался такой вопрос, должен был дать на него по возможности правдоподобный ответ.

И вот эта самая игра и послужила причиной всего даль­нейшего.

Дело в том, что среди тех древних скучавших рыбаков оказалось несколько таких «смышленых» и «хитрых», что они наловчились придумывать по принципам этой ориги­нальной «игры» очень длинные объяснения.

Когда же один из них выдумал из шкуры рыбы, называ­ющейся «акула», делать то, что позже стали называть «пер­гамент», то некоторые из таких ловкачей для «куража» пе­ред своими товарищами начали даже эти свои длинные объяснения начерчивать на таких рыбьих шкурах теми условными знаками, которые еще до этого ими были при­думаны для другой игры, называвшейся «мышеловка».

А еще немного позже, когда этих скучающих рыбаков уже сменили их поколения, то к этим последним перешли по наследству, как эти отмеченные рыбьи шкуры, так и страсть к упомянутой оригинальной «игре», причем эти новые разные выдумки своих предков и свои собственные они впервые назвали очень громким словом — «науки».

И с тех пор, ввиду того, что страсть «сочинять» такие «науки» переходила из рода в род, существа этой группы, предки которых были простыми азиатскими рыбаками, стали «специалистами» по придумыванию всевозможных таких «наук».

А эти «науки» тоже начали переходить из рода в род и некоторые из них дошли до современных существ этой планеты в почти неизмененном виде.

И потому у современных существ этой злосчастной пла­неты почти половина возникающих в их разумах так назы­ваемых «Эгопластикуров», из которых в существах вообще происходит процесс так называемого «существенского миросозерцания», кристаллизируются просто от «истин», вы­думанных там со скуки этими скучающими рыбаками и их поколениями.

А что касается древних пастухов, впоследствии составив­ших большую сильную общественность под наименовани­ем «римляне», то родоначальники этой группы тоже часто бывали принуждены загонять свои стада от непогоды в укрытые места, а самим собираться вместе, чтобы как-ни­будь коротать время.

Собираясь, они разговаривали «разные-разговоры». А когда они переговорили уже обо всем и начали скучать, один из них предложил заниматься от скуки тем делом, ко­торое они тогда впервые назвали «чинкуе-контра-уно» («пять против одного») и какое дело и в настоящее время сохранилось под тем же наименованием у их потомков, еще продолжающих там возникать и существовать.

Пока этим делом занимались существа только мужского пола, все шло «тихо-и-мирно», но когда немного позже к этому же «занятию» примкнули и, сразу оценив его, быстро пристрастились и их «пассивные-половины», т.е. их жен­щины, вот тогда они в этих «занятиях» постепенно достиг­ли таких «тонкостей», что сам наш Всевселенский Архихи­трец Люцифер, если бы даже он нарочно «ломал» свою по­чтенную голову, все же не мог бы придумать и десятой ча­сти подобных «номеров», какие изобретали тогда и «угото­вили» для существ последующих поколений этой злосчаст­ной планеты эти бывшие пастухи.

Итак, мой мальчик, когда обе эти самостоятельные груп­пировки земных трехмозгных существ размножились и приобрели всякие хорошие «средства», приобретение кото­рых вообще делается целью всех тамошних общественно­стей во все времена их существования, а именно «средства» для взаимоуни­что­жения, то они начали производить такой «процесс» с другими самостоятельными тамошними общественностями, но, конечно, преимущественно с менее сильными, а иногда и между собой.

Здесь очень интересно отметить, что когда у этих двух тамошних общественностей, почти равносильных в смыс­ле владения хорошими «средствами» для процессов взаи­моуничтожения, наступали периоды затишья таких про­цессов, то существа обеих этих групп, вследствие того, что место существования их находилось по соседству, часто сталкивались и дружили друг с другом и постепенно они взаимно друг от друга научились тем особенностям, кото­рые изобрели впервые их предки и которые сделались им свойственными, т.е. результатом таких частых встреч су­ществ этих двух общественностей получилось то, что суще­ства греки, переняв у существ римлян все тонкости сексу­альных «номеров», начали устраивать свои так называемые «афинские-вечера», а существа римляне, научившись у су­ществ греков сочинять науки, сочинили свое, впоследствии очень знаменитое, так называемое «римское-право».

С тех пор прошло очень много времени; сами изобрета­тели обоих этих видов существенского проявления давно уничтожились, и их поколения, сделавшиеся случайно «мо­гущественными», тоже уничтожились. А теперь ... совре­менные трехмозгные существа этой планеты даже с умиле­нием больше половины времени своего существования и свою кое-как приобретенную существенскую энергию не сознательно, а иногда даже сознательно, тратят на усвоение и осуществление тех двух идеалов, инициаторами возник­новения которых явились упомянутые тогдашние скучаю­щие азиатские «рыбаки» и «пастухи».

И вот, мой мальчик, оказывается, что впоследствии, ког­да обе эти группировки из твоих любимцев приобрели много упомянутых хороших средств для успешного уни­чтожения существования себе подобных существ, и, когда они очень наловчились на практике уговаривать или силой своих средств принуждать существ других общественно­стей менять их внутренние убеждения на те идеалы, кото­рые изобрели их предки, то они, как я уже сказал, начали «покорять» соседние общественности, находившиеся на материке Европа, а потом, с той же целью, с помощью сво­их набранных за это время полчищ, направились уже на материк Азия.

А там, уже на материке Азия, они такие свои злостные влияния стали распространять сначала среди существ, засе­ливших западные берега этого материка, с такими, как я уже сказал, веками привитыми существенскими импульсами для более или менее нормального существенского суще­ствования, а потом постепенно начали передвигаться вглубь его.

Такое их движение вглубь материка Азия происходило очень успешно и ряды их все увеличивались, главным oбpaзом вследствие того, что в тот период всюду на материке Азия бывшие в Вавилоне ученые продолжали полонять ра­зумы существ своими хаснамусско-политическими идеями:

А также им тогда очень помогло еще и то, что в инстинктах азиатских существ сохранялись еще результаты влия­ний «посвященных» и «жрецов», учеников Пресвятого Ашиата Шиемаш, которые в своих проповедях, между прочим, преподали одну из главных заповедей Ашиата Шиемаш, гласившую:

«Не убивай другого даже тогда, когда твоя собственная жизнь в опасности».

Пользуясь всем этим, эти бывшие рыбаки и пастухи очень легко могли продвигаться вперед, уничтожая по дороге всех тех, кто не хотел поклоняться наконец ими «обретенным-богам», т.е. их фантастическим «наукам» и «феноменальному-разврату».

Вначале эти возникшие на материке Европа «злосеятели» для всех тамошних трехмозгных существ всех последу­ющих поколений, особенно греки, двигаясь вглубь матери­ка Азия, действовали хотя медленно, — зато существенно.

Но когда немного позже, свершительно оформившись, появился и стал во главе так называемой «баранты» «Архитщеславный-Грек» и будущий Хаснамус, Александр Ма­кедонский, то с тех пор и пошло происходить сказанное сметение «вчистую» и последних остатков результатов от пресвятых намеренных трудов нашего теперешнего Общекосмического Препресвятейшего Ашиата Шиемаш, и опять там началась, как говорится, «старая-история».

Хотя всякий раз, когда у твоих любимцев, этих странных трехмозгных существ, менялось место их культурного цен тра и возникала опять новая так называемая «цивилизация», такая новая «цивилизация» приносила для существ последующих эпох что-либо новое, злостное, но никогда еще никакая из этих множеств «цивилизаций» не уготови­ла так много зла для существ позднейших эпох, включая, конечно, и современную, как эта самая пресловутая «греко-римская-цивилизация».

Не говоря уже о множестве других мелких черт психики, которым не подобает иметься у трехмозгных существ и ко­торые в данное время имеются в наличии твоих любимцев, эта цивилизация повинна главным образом в том, что из наличия трехмозгных существ последующих поколений, и особенно из наличия современных, совершенно исчезли возможности окристаллизовываться данным для «здравого-логического-мышления» и для порождения импульса «существенского самостыда».

А именно для совершенного атрофирования первого по­служили «древние-греческие-фантастические-науки», а для второго «древнеримский-разврат».

В начальный период этой греко-римской-цивилизации упомянутые злостные импульсы, ставшие уже существенскими, а именно эти «страсть-придумывать-фантастические-науки» и «страсть-к-разврату», сделались присущими существам грекам и римлянам, а позже, когда, как я уже сказал, существа этих двух общественностей случайно при­обрели упомянутую силу и начали сталкиваться с существа­ми других общественностей и влиять на них, то такими оригинальными и неестественными существенскими им­пульсами начали постепенно заражаться существа и про­чих многочисленных общественностей твоих несчастных любимцев.

Это стало происходить, с одной стороны, как я уже ска­зал, благодаря настойчивому влиянию этих двух обще­ственностей, а с другой стороны, благодаря той общей для всех трехмозгных существ этой планеты особенности их психики, уже до этого хорошо зафиксированной в ней, ко­торая там стала называться «подражание».

И вот, эти «изобретения» двух древних общественностей шаг за шагом сделали то, что уже в настоящее время и без того до той цивилизации расшатанная психика твоих лю­бимцев уже совсем и у всех без исключения расхлябалась настолько, что их как «миросозерцание», так и вообще весь уклад повседневного существования стали зиждиться и происходить исключительно на основании двух упомяну­тых изобретений существ этой «греко-римской-цивилизации», именно на основании фантазирования и «стремления-к-сексуальному-удовлетворению».

Здесь очень интересно отметить, что хотя, как я тебе уже сказал, благодаря наследию древних римлян из наличия твоих любимцев постепенно совершенно исчез свойствен­ный трехмозгным существам «органический-самостыд», тем не менее вместо такого существенского импульса в них возникло какое-то подобие такого импульса. В наличии со­временных твоих любимцев этого самого «подобие-имеющего-существенского-импульса», который они называют тоже «стыд», имеется сколько угодно, но данные для по­рождения и этого их импульса, как и всех прочих, какие-то особые.

Такой существенский импульс в их наличии возникает только тогда, когда они в их ненормально установивших­ся условиях обычного существенского существования проявляют что-либо такое, что не принято проявлять при посторонних.

А если никто из посторонних не увидит этих их проявлений, то ни от какого такого проявления, даже нежелатель­ного для их собственного сознания и чувства, в них такого импульса не возникает.

В самый последний период там уготовленные древними римлянами «блага» уже так вошли в натуру твоих любимцев, водящихся на всех материках этой злосчастной планеты, что трудно даже сказать существа какой именно совре­менной общественности получили там больше наследия от этих «добрых» римлян.

А что касается наследия, перешедшего от древних гре­ков, а именно страсти выдумывать разные фантастические «науки», то оно стало присущим не всем без различия су­ществам современности, а перешло только к некоторым из них, возникающим среди существ всех современных боль­ших и малых общественностей, водящихся на всех твердынных частях поверхности этой оригинальной планеты.

В процентном отношении эта страсть, а именно «выдумывать-фантастические-науки», перешла от древних гре­ков, по наследству, преимущественно к существам совре­менной общественности, существующей там под названи­ем «Германия».

Существ этой современной Германии смело можно на­звать «прямыми-наследниками-древнегреческой-цивилизации»; а называть можно их так потому, что в настоящее время вот они то главным образом и вносят всякие новые «науки» и изобретения в современную цивилизацию.

К великому сожалению, мой мальчик, существа этой со­временной общественности Германии во многом даже, как говорится, «перещеголяли» существ древней Греции.

Дело в том, что, благодаря выдуманным древними грека­ми «наукам», у прочих тамошних существ портилось и по­ныне портится только «существенское-мышление».

Эти же современные существа общественности Герма­ния еще очень наловчились кроме этого выдумывать и та­кие «науки», благодаря которым среди прочих твоих лю­бимцев очень сильно распространилась упомянутая та­мошняя специфическая болезнь «мудрить», и во время процесса такой болезни в них многие из них полусозна­тельно или даже совершенно автоматически случайно за­мечают какую-либо маленькую деталь общекосмического процесса, осуществляющего все существующее, и после, сообщая про это другим, совместно использовывают это для какого-либо своего так называемого «нового-изобрете­ния» и этим самым увеличивают число тех «новых-средств», каких там за последние их два века набралось столько, что совокупность действия их уже стала в настоя­щее время так называемой «равнодействующей-разлагающей-силой» в противовес так называемой «равнодействующей-созидательной-силе» природы.

И действительно, мой мальчик, в настоящее время там, только благодаря «выдуманным» существами этой совре­менной Германии таким «наукам», прочие обыкновенные трехмозгные существа этой твоей планеты, принадлежа­щие как к этой самой общественности, так и к другим, приобрев возможность изобретать и теперь почти уже ежедневно то здесь, то там «изобретая» такие «новые-изобретения» или «новые-средства» и применяя их в процес­се своего существования, ныне уже привели к тому, что тамошняя бедная природа, и без того уже ослабленная не по своей вине, почти уже не в состоянии осуществлять свои так называемые «эволюционные» и «инволюцион­ные» процессы.

Для ясного представления и лучшего понимания тобой, как именно эти современные прямые наследники превзошли своих «наследодавателей», мне теперь необходимо объяснить тебе также о некоторых в настоящее время там имеющихся и «во-всю» применяемых уже на деле «средствах», которые стали там существовать только благодари этим «природепомогающим» прямым наследникам древ­них греков.

Я разъясню тебе относительно некоторых таких там ныне всюду существующих и применяемых на деле подобных средствах, которые «изобретены» существами имений этой современной общественности «Германия».

Прежде всего я хочу, между прочим, подчеркнуть один любопытный курьез, а именно то, что эти современные «заместители» древних греков дают своим упомянутым злостным «изобретениям» названия, которые почему-то все оканчиваются на «ин».

Для примера из числа очень многих таких особо злост­ных «изобретений» этих германских существ возьмем хотя бы только пять их так называемых «химических-веществ», существующих ныне там под наименованиями: 1) саткеин, 2) анилин, 3) кокаин, 4) атропин и 5) ализарин, какими хи­мическими веществами в настоящее время там, как гово­рит наш дорогой Молла Наср-Эддин, «даже-совсем-не-экономя» пользуются существа всех материков и островов.

Первое из перечисленных, специально изобретенных этими германскими существами средств, а именно «сатке­ин», есть не что иное как «самукуруазар», т.е. один из тех семи так называемых «нейтрализирующих газов», которые возникают и всегда имеются в общем наличии каждой пла­неты и принимают участие для «свершительного-окристаллизования» всяких определенных напланетных и впланетных оформливаний и которые в отдельных состояниях всегда и во всем являются так называемыми «без-последовательности-уничтожителями-уже-возникшего».

Касательно этого германского изобретения я там как-то, между прочим, узнал еще, что когда один из числа существ этой общественности, благодаря уже сказанному, получил из каких-то «напланетных» или «впланетных» определен­ных оформливаний этот газ и, заметив упомянутым обра­зом особенность этого газа, сказал об этом некоторым дру­гим, то эти другие, вследствие того, что в этот самый пери­од в наличиях существ их общественности, следовательно и в них самих, тоже происходило так называемое «самое-интенсивное-переживание» главной особенности психики трехмозгных существ твоей планеты, т.е. «потребное-влечение-уничтожать-существование-других-себе-подобных»; и, действительно, в этот период существа этой обще­ственности были поглощены процессом взаимного уни­чтожения с существами соседних общественностей, — то потому они сразу «воодушевленно» решили посвятить себя всецело тому, чтобы узнать, каким образом особое свой­ство этого газа возможно использовать именно для скоро­го и массового уничтожения существования существ дру­гих общественностей.

Когда они приступили к практическим изысканиям, что­бы узнать способ такого «блага», один из них скоро выяс­нил, что если сконцентрировать этот газ в чистом виде та­ким образом, чтобы можно было по желанию и в требуе­мый момент освободить его в требуемое пространство, то этот газ можно хорошо использовать для упомянутой цели.

На этом и остановились, и с тех пор газ, искусственно выделенный из общей гармонии осуществления всего су­ществующего, все прочие обыкновенные существа этой общественности во время самих процессов взаимного уни­чтожения стали известным образом освобождать в про­странство именно тогда и в том месте, где сгруппировыва­лось большее число существ другой, как они называют, враждебной общественности.

Когда это выделенное особо разрушающе-действующее космическое вещество намеренно освобождается в атмо­сфере в упомянутых условиях и стремится опять слиться с соответствующими другими космическими веществами, то, если оно попадает в планетное тело вблизи находящих­ся трехмозгных существ, оно мгновенно совершенно уни­чтожает их существование или, в лучшем случае, навсегда атрофирует функционизацию какой-либо части их обще­го наличия.

Второе из мною перечисленных «химических-веществ», называющееся «анилин», является таким химическим кра­сящим веществом, посредством коего возможно перекра­шивать большинство напланетных образований, из кото­рых тамошние трехмозгные существа и производят свои всевозможные требуемые в процессе обычного существенского существования предметы.

Хотя благодаря такому «изобретению» твоим любимцам в настоящее время стало легко перекрашивать всякие предметы в любые цвета, но что сделалось с продолжи­тельностью существования таких предметов, — вот в этом самом и похоронена «любимая-кошка» их знаменитого Бисмарка.                                                                              

Раньше, когда этого злостного анилина там еще не суще­ствовало, производимые твоими любимцами предметы, необходимые для обыкновенного их существования, как, например, так называемые «ковры», «картины» и разные шерстяные, деревянные и кожаные изделия они окрашива­ли обыкновенными растительными красками, добыванию которых они научились веками, и эти вышеперечисленные предметы могли существовать 5, 10 и даже 15 их веков.

Теперь же, благодаря только этому анилину или краскам с другими названиями, в основу которых входит этот же самый анилин, от предметов, окрашенных этими новыми красками, самое большее через тридцать лет остается разве только одно воспоминание.

Надо сказать, что существа современной общественно­сти Германия явились причиной не только того, что, бла­годаря этому злостному анилину, произведения всех со­временных существ этой планеты очень скоро уничтожа­ются, но эти существа явились также причиной еще и того, что произведений, случайно уцелевших от древних времен, на этой злосчастной планете больше почти не ста­ло существовать,

А это последнее случилось потому, что они для разных хаснамусских целей и для своих пресловутых, как они на­зывают, «научных-целей» начали со всех стран собирать уцелевшие древние произведения и, не имея знания для со­хранения древних вещей, способствовали лишь ускоренно­му их уничтожению.

Впрочем, эти ими собранные древности они использова­ли и поныне пользуются ими как «образцами» той «дешев­ки», которая там всюду на этой злосчастной планете стала известна под именем «эрзац».

А что касается «изобретенного» ими третьего из пере­численных химических веществ, а именно «кокаина», то это химическое вещество не только тоже очень хорошо по­могает природе скорее разлагать планетные образования, в данном случае их собственные планетные тела, но это химическое средство на психику современных существ плане­ты Земля имеет до удивительности схожее действие с тем, какое на психику их предков имел их знаменитый орган Кундабуфер.

Когда их предки имели в себе это изобретение великого Ангела Луизоса, то они, благодаря этому органу, были всег­да точно такими же, какими делаются современные суще­ства, когда они вводят в себя это германское изобретение, называющееся «кокаин».

Я, конечно, должен тебя предупредить, мой мальчик, что если действие этого германского изобретения и оказа­лось очень схожим с действиями знаменитого органа Кундабуфера, то это случилось без сознательного намерения со стороны современных существ общественности Герма­ния; они стали коллегами великого Ангела Луизоса только случайно.

В настоящее время этот «кокаин» вводят в себя там поч­ти все существа, которые становятся настоящими предста­вителями современной цивилизации; они очень аккуратно и с величайшим наслаждением и умилительной радостью вводят в себя эту «благодать» современной культуры, ко­нечно, всегда «во-славу», как говорит наш дорогой Молла Наср-Эддин, «кривого-генерала».

Четвертое из перечисленных химических веществ, кото­рое называется «атропин», в настоящее время там тоже по­всеместно в большом ходу для самых разнообразных це­лей, но самое распространенное применение его — для одной в высшей степени оригинальной цели.

Дело в том, что благодаря все тем же ненормально там установившимся условиям обыкновенного существенского существования, их зрительные органы приобрели свой­ство видеть лица других хорошими и приятными только тогда, если глаза этих других имеют черный цвет.

А так как от этого химического вещества, называющего­ся «атропин», если его известным образом пускать в глаза существ, зрачки глаз начинают расширяться и от этого чернеют, то большинство и впускает в свои глаза этот атро­пин, чтобы выражение их лица для других казалось хоро­шим и приятным.

И, действительно, мой дорогой мальчик, те земные су­щества, которые впускают в свои глаза эту германскую «благодать», до сорока пяти годов ходят с очень «черными-глазами».

Я сказал до сорока пяти годов потому, что там до сих пор еще не было случая, чтобы после сорока пяти годов суще­ство, которое употребляло это средство, могло бы еще ви­деть и продолжать его употребление.

Наконец, пятое из перечисленных изобретений, именуе­мое «ализарин», тоже распространено почти повсеместно.

А эту «благодать» современной цивилизации там упо­требляют в дело главным образом так называемые «конди­теры» и другие специалисты, которые для прочих существ этой планеты приготовляют «превкуснейшие» продукты для первой их пищи.

Тамошние «кондитеры» и другие профессионалы, кото­рые приготовляют для прочих твоих любимцев сказанные превкуснейшие продукты для их первой пищи, это самое действительно «без-промаха-действующее» германское создание ализарин употребляют, конечно несознательно, для той же цели, какая там в конце концов сама по себе уже стала идеалом всей современной тамошней цивилизации, именно цели, выражающейся на языке нашего почтенного Молла Наср-Эддина следующими словами:

«Лишь бы в настоящем все казалось мне красивым и приятным, а там хоть трава не расти».

Во всяком случае, мой мальчик, эти современные заме­стители существ древней Греции всеми своими практиче­скими достижениями, на основании ими же выдуманных «наук», в настоящее время уже хотя и только в процессе разложения, но честь честью помогают своей бедной при­роде. Недаром у нашего дорогого Молла Наср-Эддина име­ется следующее мудрое выражение:

«Лучше ежедневно с головы родной матери выдергивать по десяти волос, чем не помогать природе».

Собственно говоря, способность выдумывать «фантастические-науки» и изобретать всякие новые средства для обычного существенского существования там от древних греков перешла не только к одним существам этой совре­менной общественности Германия, но не меньше, пожа­луй, это же самое унаследовали также существа другой со­временной общественности, тоже самостоятельной и так­же переживающей свое очередное величие.

Эта другая современная общественность твоих любим­цев называется «Англия».

К существам этой второй тамошней современной обще­ственности Англия, и только непосредственно к ним, пере­шла даже от древних греков одна особо злостная «выдум­ка» их, и существа этой современной общественности осо­бенно хорошо восприняли ее и в настоящее время осу­ществляют на деле.

Эту особо злостную свою «выдумку» древние греки на­зывали «диафарон», а современные существа называют «спорт».

Относительно этого современного тамошнего «спорта» я по возможности подробно разъясню тебе в конце данно­го моего рассказа; а пока знай, что хотя существа и этой об­щественности Англия в настоящее время тоже изобретают во множестве разные новые предметы, потребные для тво­их любимцев, в процессе их обычного существенского су­ществования, но они изобретают не химические вещества, как существа современной общественности Германия, нет ... а изобретают преимущественно так называемые «метал­лические-изделия».

Они, особенно в последнее время, наловчились изобре­тать и наделять существ, существующих по всей поверхно­сти твоей планеты, в большом количестве всякими такими «металлическими изделиями», которые называются там: «замки», «бритвы», «мышеловки», «револьверы», «косы», «пулеметы», «кастрюли», «петли», «пушки», «перочинные ножики», «патроны», «перья», «мины», «иголки» и многое другое в этом роде.

С тех пор, как существа современной общественности начали изобретать такие практические предметы, обычное существование трехмозгных существ твоей планеты стало прямо, как говорит наш дорогой Молла Наср-Эддин, «не-жизнь-а-даровой-мармелад».

Существа этой современной общественности явились для прочих современных существ твоей планеты благоде­телями и оказали, как там говорят, «человеколюбивую-помощь», особенно в деле их первой существенской обязан­ности, именно обязанности производить по временам про­цесс «взаимоуничтожения».

Благодаря им, для современных твоих любимцев выпол­нять такую свою существенскую обязанность сделалось по­степенно «сущим-пустяком».

В прошедшие эпохи этим бедным твоим любимцам без таких изобретений производить свой «существенский-долг» было очень и очень трудно и они прежде для выпол­нения его принуждены были проливать очень много пота.

Теперь же, благодаря всяким таким приспособлениям, изобретенным этими современными существами, опять таки, как говорит наш досточтимый Молла Наср-Эддин, «просто-лафа».

Современным существам уже почти нет надобности де­лать какое-либо усилие для того, чтобы совсем уничтожить существование другого себе подобного существа.

Они, иной раз, сидя спокойно в так называемом «смокинг-руме», как бы от скуки, могут уничтожать десятки, а иногда даже и сотни других себе подобных.

По-моему, теперь не мешает тебе немного рассказать так­же относительно прямых потомков существ упомянутой «греко-римской-цивилизации», ныне еще существующих.

Потомки существ когда-то «великой» и «сильной» та­мошней общественности Греция еще продолжают существовать и тоже составляют свою собственную и самостоя­тельную общественность, но в настоящее время она для прочих тамошних самостоятельных общественностей поч­ти не имеет уже никакого значения.

Они уже не делают того, что делали их предки, которые до мозга костей были специалистами выдумывать всевоз­можные фантастические «науки»; а если кто-либо из совре­менных греков и выдумывает какую-либо новую «науку», то существа других общественностей настоящего времени и внимания не обратят на такую его «выдумку».

А не обратят внимания, главным образом, потому, что общественность эта в настоящее время уже не обладает до­статочным количеством так называемых «пушек» и «паро­ходов», чтобы быть для других тамошних современных об­щественностей так называемым «авторитетом».

Зато потомки бывших великих греков, именно греки на­стоящего времени, потеряв сделавшуюся уже присущей для их наличия привычку быть для прочих тамошних трехмозгных существ так называемым «воображаемым-объектом-авторитетности», теперь там в совершенстве приспо­собились почти на всех материках и островах иметь так на­зываемые «лавочки», в которых они, не торопясь, полего­нечку и потихонечку торгуют своими так называемыми «губками», «халвой», «рахат-лукумом» и т.д., а иногда «персидскими-сушеными-фруктами» и, конечно, всегда имеют консервы рыбы, называющейся «кефаль».

А что касается до потомков знаменитых римлян, то хотя они тоже еще продолжают возникать и существовать, но они даже уже не носят наименования своих предков, хотя главный пункт своей общественности называют еще со­звучным словом «Рим».

Современные существа общественности, которую составляют потомки этих бывших пастухов, впоследствии великих римлян, прочие тамошние существа называют «итальянцы».

К существам этой так называемой «Италии» от их предков, кроме того специфического существен­ского импульса, который впервые на этой планете окристаллизовали в сво­ем наличии существа древние римляне, а после постепенно им заразили всех прочих трехмозгных существ твоей пла­неты, почти ничего другого по наследству не перешло.

В настоящее время существа и этой современной обще­ственности Италия существуют очень тихо и мирно и толь­ко «бесшумно» изобретают все новые и новые формы своих безвредных и очень невинных так называемых «макарон».

Впрочем, к некоторым существам этой современной Италии от их предков по наследству перешло одно особое очень оригинальное «свойство», называющееся «делать-приятное-другим».

Только они эту наследственную потребность, т.е. «делать-приятное», проявляют не к себе подобным суще­ствам, а к существам другой формы.

Справедливость требует сказать, что к существам неко­торых местностей современной Италии сказанное особое свойство по наследству перешло не от одних древних вели­ких римлян, а это наследственное свойство больше натурализировали их предки значительно позднейших эпох, а именно тогда, когда они начали «распространять» уже пе­реиначенное для своих эгоистических целей учение одного настоящего «священного-посланника-Свыше» среди про­чих существ, как своей собственной общественности, так и соседних более слабых общественностей.

Существа некоторых местностей современной Италии это свойство «делать-приятное-другим» в настоящее время осуществляют там следующим образом:

Они уничтожают существование четвероногих существ, называющихся «овцы» и «козы», планетные тела которых они тоже употребляют для своей первой пищи, не сразу, а чтобы им делать это самое «приятное» «потихонечку» и «полегонечку» в течение многих дней, т.е. сначала отнима­ют одну ногу, через день другую, еще через несколько дней третью ногу и т.д., пока «овца» или «коза» еще дышит, а дышать овца или коза могут без сказанных частей своего общего наличия очень долго, так как эти их части в глав­ных функционизациях восприятия космических веществ для возможности существования участия не принимают, но в функциях, осуществляющих в существах импульсы, дающие самоощущение — участие принимают.

После сказанного, мне кажется, уже нет надобности дальше распространяться о современных потомках рим­лян, являвшихся когда-то столь «грозными» и «великими» для прочих тамошних общественностей.

Теперь давай уже говорить относительно особо злостной «выдумки» древних греков, в настоящее время там на деле осуществляемой существами тамошней современной об­щественности, именующейся «Англия», каковая выдумка называется «спорт».

Существа этой современной общественности Англия, главным образом, применяющие уже на деле в процессе своего обычного существования такую особо злостную вы­думку древних греков, кроме того, что они из-за злостных последствий ее прибавили лично для себя еще один очень «верный» фактор для сокращения и без того ничтожной долготы своего существования, также в силу того, что оче­редное переживание «величия» их общественности совпа­ло с настоящим временем, и они тем самым для прочих та­мошних трехмозгных существ являются авторитетами, и, также благодаря тому, что они осуществление этой выдум­ки на деле сделали своим идеалом и поставили себе целью распространение его, вследствие всего этого они в настоя­щее время там всякими способами «вовсю» заражают этой выдумкой существ всех прочих больших и малых обще­ственностей этой злосчастной планеты.

Основанием и для этого тамошнего очень серьезного не­доразумения явилось исчезновение из общего наличия этих твоих любимцев возможности окристаллизовываться факторам, осуществляющим в трехмозгных существах «логическое-мышление».

Вследствие отсутствия в них этого «логического-мышления», все они, почти без исключения, только благодаря тому, что некоторые тамошние кандидаты в Хаснамусов сказали, что, благодаря этому самому «спорту», они могут достигнуть «чего-то» хорошего для себя, все всем своим наличием пове­рили и в настоящее время, чтобы достигнуть этого самого «чего-то», «во-всю» предаются такому «спорту».

Никто из этих несчастных не знает и, наверное, никогда не сообразит, что благодаря этому их злосчастному «спор­ту» не только ничего хорошего ими не достигается, но что они, как я тебе уже сказал, только из-за одного его еще больше сокращают и без того ничтожную долготу своего существования.

Чтобы тебе лучше представить и понять, почему долгота их существования еще больше сокращается благодаря это­му спорту, теперь своевременно объяснить тебе немного подробнее о мною как-то уже обещанном, а именно о том, какая разница между долготой существенского существо­вания по принципу «Фуласнитамному» и какая по принци­пу «Итокланоц».

Помнишь, когда я объяснил тебе, как эти твои любимцы определяют «течение-времени», я говорил, что когда из их наличия был изъят орган Кундабуфер со всеми его свойства­ми и они стали иметь длину существования, как и всякие нормальные трехмозгные существа, возникающие всюду в нашей Вселенной, по так называемому «Фуласнитамному принципу», то и они обязательно должны были существо­вать до тех пор, пока в них «свершительно» не облечется и окончательно не усовершенствуется разумом их «второе-су­щественское-тело-Кесджан» до «Священного-Ишмеча».

Но позже, когда они начали существовать все более и бо­лее неподобающим для трехцентровых существ образом и совершенно перестали осуществлять в своих наличиях предусмотренные Великой Природой существенские «Парткдолгдюти», благодаря чему только и возможно трехмозгным существам приобретать в своем наличии данные для облекания упомянутой своей высшей части, и когда вследствие всего этого также качество их излучаемости не стало отвечать требованиям превеличайшего общекосмиче­ского Трогоавтоэгократического процесса, то Великая При­рода, в целях «уравнения-вибрации», принуждена была дол­готу их существования постепенно осуществлять по прин­ципу, называемому «Итокланоц», по которому принципу вообще осуществляется всюду длительность существования одномозгных и двухмозгных существ, не имеющих тех воз­можностей, какие имеются в трехмозгных существах, и по­тому не могущих осуществлять в своих наличиях сказан­ных, предусмотренных природой, «Парткдолгдюти».

Долгота существенского существования по такому прин­ципу, а также все последующее содержание их общего на­личия приобретаются вообще от результатов, полученных от следующих семи окружающих их осуществлений:

1.  Наследственности вообще,

2.  Условий и обстановки момента зачатия,

3.  Комбинации излучаемости всех планет их солнечной системы во время оформливания их в утробе производи­тельницы,

4.  Степени существенских проявлений их производите­лей за время до достижения ими возраста ответственного существа,

5.  Качества существенского существования им подоб­ных близко их окружающих существ,

6.  Качества образовывающихся в окружающей их атмо­сфере, тоже за время достижения ими возраста совершен­нолетия так называемых «Телеокримальничных» мысли­тельных волн, т.е. искренно проявленных добрых желаний и действий со стороны так называемых «однокровных» им существ и, наконец,

7. Качества собственных, самого данного существа, су­щественских так называемых «Эгопластикуров», т.е. суще­ственского усилия для претворения в нем всех данных для получения объективной разумности.

Главная особенность существования по такому принци­пу заключается в том, что в наличии существ, существую­щих согласно ему, в зависимости от перечисленных семи внешних осуществлений, в их «существенских-локализациях», представляющих из себя в существах центральное место с источниками осуществления всех отдельных само­стоятельных частей их общего наличия или, как твои лю­бимцы говорят, в их «мозгах» окристаллизовывается так называемая «Катушкокандельность», т.е. «нечто», дающее в данных «локализациях» или «мозгах» определенное коли­чество возможных «ассоциаций» или «переживаний».

И вот, мой мальчик, вследствие того, что эти современ­ные твои любимцы, трехмозгные существа планеты Земля, уже возникают только по принципу «Итокланоц», то пото­му с момента зачатия до возраста ответственного трехмозгного существа в их мозгах окристаллизовываются такие «Катушкокандельности» с очень определенными возмож­ностями осуществления процессов ассоциаций.

Для лучшего освещения этого вопроса и для лучшего твоего понимания, а также, чтобы мне не тратить лишнего времени на объяснения касательно самой сущности и фор­мы функционизации и такого определенного космическо­го осуществления, как эта только что упомянутая «Катуш­кокандельность», закономерно окристаллизовывающаяся в «локализациях» или «мозгах» существ, существующих только на основании «Итокланоц», я хочу выясняющим примером взять вон те «искусственные-жамтестернохи», подобие каких имеют также твои любимцы и что они на­зывают «механические-часы».

Как тебе уже хорошо известно, всякие такие «искус­ственные-жамтестернохи» или «механические-часы» хотя бывают разных так называемых «систем», но все они скон­струированы на одном и том же принципе «напряжения-или-давления-развертывающейся-пружины».

Одна система «искусственных-жамтестернох» или «механических-часов» имеет в себе такую пружину, которая непременно рассчитана и подобрана так, чтобы силы дли­тельности напряжения ее от развертывания хватало на 24 часа; другая система имеет пружину на недельный срок, третья — на месячный и т.д.

Катушкокандельность в мозгах существ, существующих только по принципу «Итокланоц», представляет из себя то же самое, что и пружина в «механических-часах» разных систем.

Как длительность хода «механических-часов» зависит от имеющейся в них пружины, так и длина существования су­ществ зависит исключительно от той Катушкокандельности, какая образована в их мозгах во время их возникнове­ния и процесса дальнейшего их оформливания.

Как в часах пружина имеет только определенной длины «завод», так и такие существа могут ассоциировать или пе­реживать лишь столько, сколько возможностей для пере­живания вложено природой при окристаллизовании в их мозгах этих самых Катушкокандельностей.

Они могут ассоциировать, а, следовательно, существо­вать, лишь столько и ничуть не больше и не меньше.

Как «механические-часы» могут действовать до тех пор, пока пружина имеет так называемую «напряженность-за­вода», так и существа, в мозгах которых окристаллизовывается сказанная Катушкокандельность, и могут пережи­вать и, следовательно, существовать, пока не израсходуется образовавшаяся в их мозгах, благодаря упомянутым семи внешним условиям, такая Катушкокандельность.

И вот, мой мальчик, с тех пор, как в наличиях твоих лю­бимцев не стали получаться результаты от «Парткдолгдюти» и долгота их существования стала зависеть исключи­тельно от результатов только что мною перечисленных семи случайно сложившихся внешних условий, то, благо­даря всему этому, длина существования их, особенно у со­временных существ, стала получаться очень разнообраз­ной длительности.

Они в настоящее время долготу своего существования могут иметь, начиная от одной их минуты и до семидесяти, девяноста их годов.

И вот, благодаря всему сказанному, твои любимцы как бы ни существовали, какие бы меры ни принимали, хотя бы, как они говорят, «положили-себя-под-стеклянный-колпак», как только исчерпается содержимое скристалли­зовавшихся в их мозгах «Катушкокандельностей», — сразу перестает функционировать тот или другой их «мозг».

Разница между «механическими-часами» и твоими со­временными любимцами только в том, что в «механиче­ских-часах» имеется одна пружина, а в них имеются три та­кие самостоятельные «Катушкокандельности».

А эти самостоятельные Катушкокандельности во всех их трех самостоятельных «локализациях» в трехмозгных су­ществах вообще носят следующие наименования:

Первая — «Катушкокандельность-мыслительного-центра»,

Вторая — «Катушкокандельность-чувствительного-центра» и

Третья — «Катушкокандельность-двигательного-центра».

Даже тот за последние время часто повторяющийся факт, а именно, что процесс священного «Раскуарно» с эти­ми твоими любимцами стал осуществляться «по третям» или, как бы они сами сказали, что они стали «умирать-частично», происходит тоже от того, что, возникая и оформливаясь только на основании принципа Итокланоц, они, существуя не гармонично, расходуют неравномерно содер­жимое этих трех отдельных самостоятельных мозгов, а именно «Катушкокандельности», и потому с ними стало часто случаться такое страшное несвойственное трехмозгным существам «умирание».

В бытность мою там, среди них, я лично сам очень часто констатировал их «умирание-по-третям».

Дело в том, что твои любимцы, особенно современные, несмотря на то, что в наличии их Катушкокандельность какого-либо одного их мозга израсходовывается окончатель­но, тем не менее продолжают еще существовать, и порою порядочно долго.

Например, там часто бывает, что у какого-нибудь из них, благодаря специфически ненормальному существованию, начинает израсходовываться содержимое какой-либо Катушкокандельности; если дело коснется «двигательного-центра», как они сами называют, «спинного-мозга», тогда такое тамошнее современное трехмозгное существо, хотя продол­жает «мыслить» и «чувствовать», уже теряет возможность намеренно управлять частями своего «планетного-тела».

Здесь интересно отметить, что когда кто-либо из твоих современных любимцев таким образом уже навсегда ча­стично умирает, то их современные «цирликнеры» или, как они называют, «врачи», такую смерть очень уверенно при­нимают за болезнь и начинают всякими ставшими им уже свойственными «мудрованиями» лечить ее, давая таким воображаемым болезням всевозможные названия, созвуч­ные одному древнему, совершенно им незнакомому языку, так называемому, «латинскому».

Так, очень там распространенными болезнями с такими названиями являются следующие: «hemiplegia», «paraplegia», «paralysis progressiva», «paralysis essentialis», «tabes dorsalis», «paralysis agitans», «sclerosis disseminata» и т.д., и т.д.

Такое «умирание-по-третям» там, на понравившейся тебе планете Земля, особенно часто стало случаться за по­следние два их века и происходит с теми из твоих любим­цев, которые, благодаря своей профессии или какой-либо своей так называемой «страсти», возникающей и приобре­тающейся существами, принадлежащими ко всем тамош­ним большим и малым общественностям, из-за все тех же ненормально сложившихся условий их обычного существенского существования, изживают в большей или мень­шей степени во время своего существенского существова­ния содержимое Катушкокандельности того или другого их существенского мозга.

Например, такое «умирание-по-третям» через Катушкокандельность «двигательного-центра», или «спинного-моз­га», там часто происходит среди таких земных существ, как раз предающихся тому самому занятию, которое ныне применяют на деле существа, принадлежащие к современ­ной общественности Англия, благодаря злостной выдумке древних греков, и каковое «злостное-занятие» они теперь там называют «спорт».

Характер губительного последствия от этого тамошнего «злостного-занятия» ты хорошо поймешь из того, что ког­да в бытность мою там, среди этих твоих любимцев, я од­нажды завел специальный параграф в моей статистике для выяснения себе относительно того, как долго могут суще­ствовать те тамошние трехмозгные существа, которые по профессии делаются так называемыми «борцами», то в ре­зультате оказалось, что в этой моей статистике ни разу не было отмечено, чтобы кто-либо из них существовал боль­ше, чем сорок девять тамошних годов.

«Умирание-по-третям» же через преждевременное из­расходование Катушкокандельности «чувствительного-центра» там больше всего бывает среди таких земных су­ществ, которые делаются по профессии так называемыми «представителями-искусства».

Большинство из таких земных, особенно современных, профессионалов вначале заболевают болезнями разной формы так называемой «психопатии», а после, благодаря тому, что они в своем психопатизме начинают намеренно учиться, как они говорят, «чувствовать» и впоследствии не­однократно испытывают такой ненормальный существенский импульс, они постепенно и израсходовывают содер­жание Катушкокандельности своего «чувствительного-центра» и, этим самым дисгармонируя темп собственного общего наличия, приводят самих себя к тому оригинально­му концу, который даже среди них редко встречается.

Здесь, кстати, очень интересно отметить еще и то, что «умирание-по-третям» через «чувствительный-центр» у твоих любимцев происходит также благодаря одной очень оригинальной «психопатии», которую там называют «аль­труизм».

А что касается до преждевременной частичной смерти через Катушкокандельность «мыслительного-центра» — случаи этого рода смерти с твоими любимцами за послед­нее время бывают все чаще и чаще.

Эта разновидность смерти через существенский «мыслительный-центр» там стала происходить преимущественно среди тех твоих любимцев, которые стремятся делаться или уже являются учеными «новой-формации», и среди та­ких, которые в период своего существования заболевают страстью к чтению так называемых «книг» и «газет».

У таких тамошних трехмозгных существ, читающих в излишестве и ассоциирующих только мыслями, в результа­те содержание Катушкокандельности их «мыслительного-центра» иссякает прежде, чем содержание Катушкокан­дельности в других его существенских центрах.

И вот, мой мальчик, все эти несчастья с твоими любим­цами, а именно сокращение длины их существования, а также многие другие для них самих злостные последствия происходят исключительно вследствие того, что они еще до сих пор не додумались относительно существования космического закона, называющегося «уравнение-многоисточных-вибраций».

Если бы кому-нибудь из них пришла такая идея и они стали бы и по отношению к ней производить хотя бы свои обычные мудрования, то, пожалуй, кто-нибудь из них, в конце концов, сообразил бы об одном очень простом, как они говорят, «секрете».

Я допускаю, что кто-либо наверное сообразил бы про та­кой «секрет» потому, что, во-первых, он очень прост и оче­виден и, во-вторых, потому что они его уже давно узнали и даже часто применяют для своих так называемых «практических-применений».

Этот подразумеваемый мною простой секрет они применяют даже к тем «механическим-часам», которые мы взяли для сравнения, как выяснительный пример относительно долготы их существования.

Во всех механических часах разных систем сказанный простой секрет ими употребляется для урегулирования так называемой «силы-напряжения» упомянутой «пружины» на соответствующую часть общего механизма часов и на­зывают его, кажется, «регулятор».

Посредством этого «регулятора» возможно сделать, что­бы механизм часов, имеющий завод, например, на 24 часа, работал целый месяц и, наоборот, благодаря этому «регу­лятору», можно сделать так, чтобы тот же завод, приспосо­бленный на 24 часа, кончился в 5 минут.

В общем наличии всякого существа, существующего только на основании Итокланоц, подобно «регулятору» в механических часах, имеется «нечто» называющееся «Ирансамкип»; это «нечто» значит: «не-отдаваться-таким-своим-ассоциациям-которые-являются-результатом-функционизации-только-одного-какого-нибудь-из-своих-мозгов».

Впрочем, если бы они даже сообразили про такой про­стой секрет, то все равно не стали бы выполнять необходи­мые для этого и такие даже современным существам впол­не доступные существенские усилия, дающие им, согласно предусмотрительности природы, возможность так называ­емой «гармонической-ассоциации», только в силу которой в наличии всяких трехмозгных существ и также, стало быть, и в них вырабатывается энергия для их существенского активного существования. В настоящее же время эта энергия в наличии твоих любимцев уже может вырабаты­ваться в них только во время их совершенно бессознатель­ного состояния, т.е. во время, как они называют, «сна».

В твоих же любимцах, особенно современных, которые существуют только пассивно под директивой только одной какой-либо отдельно-одухотворенной части своего общего наличия и этим самым постоянно проявляются исключи­тельно своими, в них тоже закономерно возникающими, факторами для отрицатель­ных свойств и, следовательно, и проявлений, и происходит это самое неравномерное израс­ходование содержимости разных имеющихся в них Катушкокандельностей, а именно, всегда переживаются законо­мерно вложенные природой возможности действия како­го-либо одного или двух их мозгов и, последствием сказан­ного, преждевременно кончается содержимость одной или двух каких-либо Катушкокандельностей, и они перестают действовать точно так же, как работа в «механических-часах», в которых кончается завод или ослабляется сила име­ющегося в них «регулятора».

Позже как-нибудь я подробно тебе объясню не только о том, почему именно в существах, существующих лишь по принципу «Итокланоц», когда они существуют директивой только одного или двух одухотворенных источников, а не гармонично, комбинированно, в согласованности всех трех, в них преждевременно иссякает и, следовательно, умирает тот их мозг, который в период его существования функционировал в излишестве, но и о том, что, благодаря этому, израсходовываются также другие Катушкокандельности, даже без их действия.

Знай, кстати, и о том, что даже в настоящее время там, на твоей планете, встречаются такие из твоих любимцев, ко­торые длину своего планетного существования доводят до пяти их веков.

Вот тогда ты и поймешь очень хорошо, что у тех из тво­их любимцев, даже последнего времени, которые почему-либо узнают и правильно претворят в своем разуме отно­сительно некоторых деталей закона ассоциаций, проис­ходящих в отдельных мозгах существ, и относительно вза­имного действия этих самостоятельных ассоциаций, и ко­торые существуют более или менее согласно сказанному, то, конечно, вследствие этого, такие Катушкокандельности, образовавшиеся в их отдельных существенских моз­гах, израсходовываются не так, как у прочих тамошних су­ществ, и для их общего наличия приобретается возможность существовать намного дольше прочих тамошних рехмозгных существ.

В бытность мою там, в последний раз, я сам лично встре­чался с некоторыми такими земными современными трехмозгными существами, которые уже имели возраст двух, грех и даже около четырех их веков.

Наибольшее их число я встречал среди одного неболь­шого «братства» тамошних трехмозгных существ, имею­щего место своего постоянного существования в центре материка Азия и составляющегося из приверженцев почти всех тамошних так называемых «религий».

Существа этого братства, как оказалось, отчасти сами вы­яснили касательно упомянутых законов ассоциации в суще­ственских мозгах, отчасти такие сведения до них дошли с древних времен через тамошних настоящих посвященных.

А что касается этой самой тамошней современной обще­ственности, существа которой, главным образом, стали жертвой такой особо злостной выдумки существ упомяну­той древней цивилизации, то они в настоящее время не только применяют ее в процессе своего собственного суще­ствования, но и вовсю стараются заразить этим злом су­ществ всех прочих общественностей; и, кроме того, эти не­счастные из-за этого своего злостного спорта не только еще больше укорачивают и без того ничтожную долготу своих собственных существований, но они еще, благодаря такому своему действию, по-моему, со своей обществен­ностью сделают то, что с ней случится то же самое, что слу­чилось совсем недавно с тамошней большой обществен­ностью, которая называется «Россия».

Я про это подумал в бытность мою еще там перед самым окончательным моим уходом оттуда.

А подумал про это, когда впервые констатировал, что «власть-имущие» существа и этой не менее большой совре­менной общественности это свое злостное средство «спорт» уже начинают применять для собственных своих хаснамусских целей точно так же, как «власть-имущие» существа общественности Россия для своих таких же целей сделали с так называемым «вопросом-русской-водки».

Как «власть-имущие» существа общественности Россия тогда всякими ухищрениями старались вселить в слабую волю обыкновенных существ потребность усиленного упо­требления сказанной «русской-водки», также «власть-иму­щие» существа этой общественности Англия уже тогда на­чинали ухищряться тоже увлекать обыкновенных существ своей общественности этим самым «спортом» и поощрять его всякими способами.

Мне кажется, уже начинают оправдываться возникшие во мне тогда опасения.

А об этом я сужу на основании той эфирограммы, кото­рую недавно я получил с планеты Марс и в которой, между прочим, сообщалось, что в этой общественности Англия больше двух с половиной миллионов так называемых «без­работных-существ», и «власть-имущие» существа относи­тельно этого не принимают никаких мер, а только еще больше стараются распространить среди них этот самый их пресловутый «спорт».

Как раньше в большой общественности Россия всегда содержание всех их так называемых «газет» и «журналов» посвящалось вопросу этой «русской-водки», так теперь в этой общественности больше половины текстов всех их та­ких же тамошних «злосеятелей» посвящается этому пре­словутому «спорту».

Глава 30

Искусство

В этом месте своих рассказов Вельзевул умолк и вдруг, по­вернувшись к своему старому слуге Ахуну, который си­дел тут же и тоже слушал его с таким же вниманием, как и его внук Хассин, сказал:

— Ты что же, старина, слушаешь меня с таким же инте­ресом, как и наш Хассин? Ведь ты сам лично везде и всюду бывал со мной и на этой планете Земля и все то, о чем я те­перь рассказываю Хассину, видел воочию и сам ощущал.

Теперь, вместо того, чтобы во время моих рассказов только сидеть и «сгущать-свои-слюни», расскажи и ты что-нибудь нашему любимцу. Ничего не поделаешь! Мы долж­ны рассказывать ему как можно больше об этих странных трехмозгных существах, раз они в нем к себе возбудили та­кой большой интерес.

Наверное ведь и тебя эти чудаки с какой-нибудь сторо­ны да заинтересовали, вот о такой стороне и расскажи ему.

Когда Вельзевул кончил говорить, Ахун, немного поду­мав, ответил:

— Куда мне после ваших тонко-психологических расска­зов об этих «неразберихах» соваться со своими!

И дальше, уже с необычной серьезностью и придержива­ясь слога и даже целых выражений самого Вельзевула, про­должал:

—  Оно, конечно ... что и говорить! Эти странные трехмозгные существа и мою сущность не раз выводили из рав­новесия и почти всегда служили толчком для порождения существенского импульса удивления то в одной, то в дру­гой из моих одухотворенных частей своими «виртуозными-коленцами».

И обращаясь уже к Хассину, он сказал:

— Хорошо, дорогой наш Хассин.

Я не буду рассказывать тебе, как Его Высокопреподо­бие, детально о какой-либо странности психики этих по­нравившихся тебе трехмозгных существ нашей Великой Вселенной. Нет... Я только напомню Его Высокопреподо­бию об одном факте, причины которого возникли как раз при этом нашем пятом пребывании на поверхности этой планеты, а когда мы попали туда в шестой и в последний раз, то этот факт уже был оформлен и служил одной из главных причин тому, что в каждом из этих твоих любим­цев, с первого же дня их возникновения и до самого оформливания их в ответственные существа, он, этот факт, шаг за шагом стал извращать их мочь нормального «существенского-мышления» и превращать ее почти в «Кальтусару».

После этого, обратившись к самому Вельзевулу он с робким взглядом и уже неуверенным тоном продолжал говорить:

— Не хулите меня, ваше Высокопреподобие, за то, что я осмелюсь высказать вам только что возникшее во мне мне­ние, получившееся как результат соображений моих, мо­жет быть, уже чересчур «подержанных», данных для существенского умозаключения.

Рассказывая нашему дорогому Хассину о всевозможных причинах, послуживших к тому, что психика у современ­ных понравившихся ему трехмозгных существ планеты Земля превратилась уже, как вы изволили однажды выра­зиться, только в «мельницу-для-перемалывания-белиберды», вы даже вскользь не упомянули о том факторе, кото­рый за последние их века, может быть, сильнее других по­служил основанием для этого.

Я хочу сказать о том, уже ставшем для тамошних совре­менных существ определенно злостным факторе, при воз­никновении причин которого вы, в бытность нашу тогда в Вавилоне, как я очень хорошо помню, сами присутствова­ли и каковой фактор они сами именуют «Искусство».

По моему разумению, если вы соизволите с вашей му­дростью в деталях коснуться этого вопроса, то, пожалуй, наш дорогой Хассин будет иметь самый, так сказать, «эксквизитный» материал для лучшего уяснения себе всех не­нормальных странностей психики трехмозгных существ, которые в самое последнее время возникают на заинтере­совавшей его планете Земля.

Сказав это и вытерев концом своего хвоста выступив­шие на лбу капли пота, Ахун умолк и принял обычную вы­жидательную позу.

Вельзевул с ласковостью во взоре посмотрел на него и сказал:

—  Спасибо тебе, старина, что напомнил мне про это. Я, действительно, даже вскользь не упомянул о таком поистине зловредном, тоже ими самими созданном, факторе для окон­чательного уже атрофирования даже и тех данных для их существенского мышления, которые случайно еще уцелели.

Впрочем, старина, если я действительно до сих пор ни разу и не говорил про это, то это еще не значит, что я вовсе не собирался отметить этого; ведь в период нашего путе­шествия у нас впереди не мало еще времени. В последую­щих моих рассказах нашему общему любимцу Хассину я, по всей вероятности, в свое время вспомнил бы и о том, о чем ты мне напомнил.

Во всяком случае, про это современное земное «искус­ство» говорить именно теперь, пожалуй, будет очень кста­ти, потому что, как ты сказал, я во время нашего пятого личного пребывания там был действительно свидетелем событий, породивших причины и такого тамошнего совре­менного зла и возникших благодаря все тем же, собрав­шимся в город Вавилон почти со всей поверхности этой злосчастной планеты, тамошним ученым существам.

Сказав это, Вельзевул обратился уже к Хассину и начал говорить следующее:

— Это самое уже определенное понятие, ныне существу­ющее там под наименованием «искусство», в настоящее время для этих твоих несчастных любимцев является одним из тех автоматических действующих данных, совокупность которых постепенно, хотя почти незаметно, но очень верно, уже сама собою превращает их, именно существ, имеющих в своем наличии всякие возможности быть частицей части Божества, только в так называемое «живое-мясо».

Для всестороннего освещения вопроса о пресловутом земном современном «искусстве» и ясного понимания то­бой о том, как все это произошло, тебе следует раньше знать относительно двух фактов, имевших место в том же городе Вавилоне при нашем пятом личном прилете на по­верхность твоей планеты.

Первый факт заключается в том, почему именно и каким образом я тогда сделался очевидцем событий, давших основание причинам для существования ныне среди совре­менных трехмозгных существ планеты Земля этого уже определенно злостного понятия под наименованием «ис­кусство», а второй — в том, какие именно предыдущие со­бытия послужили в свою очередь тогда началом для воз­никновения таких причин.

Касательно первого факта надо сказать, что в бытность нашу тогда в городе Вавилоне, после рассказанных уже мною событий, происходивших среди все тех же собрав­шихся там почти со всей планеты тамошних ученых трех­мозгных существ, именно после того, как они раскололись на несколько самостоятельных групп и уже увлекались во­просом так называемой «политики», в это самое время, так как во мне возникло намерение после Вавилона про­должать свои наблюдения среди существ тогда уже солид­ной там общественности, именовавшейся «Эллада», и я потому, не медля, решил приступить к изучению их «разговорного-языка». Вот поэтому с этих пор я начал предпо­читать бывать в городе Вавилоне в таких местах и встре­чаться с такими тамошними существами, которые могли бы быть мне полезными для практического изучения это­го «разговорного-языка».

Однажды, когда я шел по одной из улиц города Вавило­на, которая находилась недалеко от нашего дома, я на боль­шом здании, мимо которого я уже неоднократно прохо­дил, увидел только что вывешенную так называемую «указсмотр» или, как там на Земле теперь называют, «выве­ску», указывавшую, что в этом здании помещается новоот­крывшийся клуб иностранных ученых, «Приверженцев-Легомонизма»; на дверях висело объявление о том, что за­пись в члены клуба продолжается и что все доклады и на­учные диспуты допускаются только на местном и на эллин­ском языках.

Это меня очень заинтересовало, и я сразу подумал, нель­зя ли мне этот новооткрывшийся клуб использовать для моей практики в эллинском разговорном языке.

И потому я тогда же начал расспрашивать некоторых су­ществ, входивших в это здание и выходивших из него, о подробностях относительно этого клуба, и когда я, благо­даря объяснению одного ученого, случайно оказавшегося мне уже знакомым, более или менее выяснил себе, в чем дело, я тут же решил сделаться членом этого клуба.

Недолго думая, я вошел в здание клуба и, выдав себя за иностранного ученого, попросил записать меня, как сто­ронника Легомонизма, тоже членом клуба, что мне и уда­лось очень легко сделать, благодаря тому случайно встре­тившемуся старому знакомому, который, подобно дру­гим, принимал меня за такого же, как и он, иностранного ученого.

И вот, мой мальчик, когда я таким образом сделался так называемым «равноправным-членом» этого клуба, я с тех пор начал аккуратно посещать его и, главным образом, разговаривать там с теми учеными членами, которые знали требуемый мне эллинский разговорный язык.

А что касается второго факта, то он тогда вытек из сле­дующих вавилонских событий.

Следует заметить, что среди находившихся тогда в Вави­лоне ученых существ планеты Земля, отчасти насильственно собранных туда почти со всей планеты упомянутым мною персидским царем, а отчасти добровольно-съехав­шихся туда из-за упомянутого пресловутого вопроса о «душе», было несколько таких, которые не представляли собой, подобно большинству, ученых «новой-формации», а с искренностью, вытекавшей уже из всех их отдельных одухотворенных частей, стремились к большим познаниям в целях только самоусовершенствования.

Эти несколько ученых Земли еще до своего прибытия в Вавилон, благодаря своим действительным и искренним стремлениям и благодаря соответствующему образу своего существования и существенским деяниям, уже были удо­стоены сделаться так называемыми «посвященными-первой-степени» из среды каковых земных трехмозгных су­ществ и сподобляются становиться посвященными так на­зываемыми «все-права-имеющими-по-обновленным-правилам-Препресвятого-Ашиата-Шиемаш».

И вот, мой мальчик, когда я стал тогда ходить в сказан­ный клуб, мне, как из разговоров с ними, так и по другим данным, стало совершенно ясно, что те несколько искрен­но стремившихся усовершенствоваться разумом земных ученых с самого начала держались в городе Вавилоне обо­собленно, не вмешиваясь ни в какие дела, которые там очень скоро начала предпринимать общая масса этих тог­дашних вавилонских ученых.

Эти сказанные несколько ученых держались там обосо­бленно не только вначале, когда все прочие ученые, нахо­дившиеся тогда в городе Вавилоне, впервые открыли в са­мом центре города главное место своих сборищ и, в целях лучшего поддержания друг друга, как материально, так и нравственно, основали там главный клуб всех ученых Зем­ли, но и позже, когда вся эта масса ученых существ распа­лась на три отдельные «секции» и каждая такая секция ста­ла иметь в разных частях города Вавилона свои самостоя­тельные клубы, они ни в одной из сказанных трех «секций» никакого участия не принимали.

Они существовали по окраинам города Вавилона и поч­ти ни с одним ученым из числа общей массы не встреча­лись и только за несколько дней до моего вступления в чис­ло членов этого клуба впервые объединились, организовав клуб «Приверженцев Легомонизма».

Эти ученые, о которых я говорю, все без исключения по­пали в город Вавилон насильственно и были, главным об­разом, из числа тех ученых, которых персидский царь вы­вез из Египта.

Как я позже узнал, такое их объединение началось благо­даря двум ученым, которые и были из числа упомянутых «посвященных-первой-степени».

Одного из этих двух посвященных ученых существ Зем­ли, который происходил из среды так называемых «мав­ров», звали Каниль-эль-Норкель, а другое ученое посвя­щенное существо звали Пифагор; происходил же он из сре­ды так называемых «эллинов», тех именно «эллинов», ко­торые позже стали называться «греками».

Эти два ученые, как впоследствии выяснилось, встрети­лись в городе Вавилоне случайно и во время так называе­мого «Уйсапагаюмного-обмена-мнений», т.е. во время та­ких разговоров, тема которых всегда касается вопроса о том, какие формы существенского существования существ настоящего времени могут послужить для благополучия существ будущего, они ясно констатировали, что в процес­се смены поколений людей на Земле происходит одно очень нежелательное и печальное явление, а именно, что во время процессов взаимоуничтожения, т.е. во время так на­зываемых «войн» и «народных-бунтов», всегда почему-то уничтожается много посвященных существ всех степеней и вместе с ними навсегда уничтожаются также очень многие Легомонизмы, через которые только до сих пор и перехо­дили и переходят из рода в род разные сведения о событи­ях, действительно происходивших в прошлом на Земле.

Когда упомянутые два искренние и честные ученые Зем­ли констатировали такое, как они тогда называли, «печальное-явление», они долго рассуждали об этом, и в результа­те всех рассуждений решили использовать такой исключи­тельный случай, а именно, присутствие в одном городе стольких ученых, чтобы совместно обсудить и найти спосо­бы для устранения хотя бы этого прискорбного факта, про­исходящего на Земле благодаря ненормальным условиям жизни людей.

Вот для этой цели они и основали этот самый клуб и на­звали его клубом «Приверженцев-Легомонизма».

На их призыв откликнулось тогда скоро так много еди­номыслящих, что через два дня после моего вступления в члены этого клуба прием членов был уже прекращен.

В день прекращения приема новых членов число всту­пивших в него составляло сто тридцать девять ученых, и с таким числом членов этот клуб существовал до тех пор, пока персидский царь не начал ликвидации своего недавне­го каприза, связанного с этими земными учеными.

Как я выяснил уже после моего вступления в члены это­го клуба, в первый же день его открытия всеми учеными членами было устроено так называемое «общее-собрание» и на нем единогласно было постановлено ежедневно устра­ивать общие собрания, на которых делать доклады и вести диспуты относительно только двух следующих вопросов, а именно, о том, какие меры нужно принимать членам клу­ба, когда они возвратятся к себе домой, для того, чтобы возможно было собирать все существующие на родине Легомонизмы и предоставлять их в ведение ученых членов этого основанного ими клуба, и, во-вторых, о том, что не­обходимо сделать для того, чтобы Легомонизмы передава­лись в далекие поколения не только через посвященных, а еще какими-нибудь иными способами.

До моего вступления в число членов клуба на этих их об­щих собраниях происходило уже много разных докладов и диспутов относительно обоих упомянутых вопросов.

В день же моего вступления много говорилось о том, ка­ким образом привлечь к участию в основной задаче их клуба также и посвященных существ из среды последователей тех так называемых «направлений», которые тогда имено­вались «онанджики», «шаманисты», «буддисты» и т.д.

И вот, на третий день после моего вступления в число членов этого клуба, в нем и было впервые произнесено то самое слово, которое случайно дошло до современных та­мошних существ и сделалось одним из серьезных факторов окончательного атрофирования всех еще уцелевших дан­ных для более или менее нормального существенского ло­гического мышления, а именно — слово «искусство», кото­рое тогда было произнесено в другом смысле и определе­ние которого было дано для совершенно другого понятия и совсем в ином значении.

Это выражение было произнесено при следующих об­стоятельствах:

В тот день, когда впервые было употреблено само слово «искусство» и установлено настоящее понятие и точное значение его, в числе прочих докладчиков выступил очень известный в те времена халдейский ученый, которого зва­ли Акшарпанциар и который тоже состоял тогда членом клуба Легомонистов.

Так как доклад этого уже очень пожилого халдейского ученого, великого Акшарпанциара, послужил тогда нача­лом для всех дальнейших событий, связанных с этим са­мым современным их искусством, то я постараюсь вспом­нить его речь и пересказать тебе ее по возможности до­словно.

Он начал тогда так:

«Минувшие и особенно последние два века показали нам, что во время тех неизбежных психозов народных масс, в ре­зультате которых всегда возникают войны между государ­ствами и разные народные бунты в самих государствах, не­винными жертвами народного озверения всегда становятся среди прочих действительно много таких людей, которые благодаря благочестию и сознательным лишениям себя в прошлом, удостаиваются быть посвященными и через посредство которых как раз и переходят для сознательных лю­дей разные Легомонизмы со сведениями о всевозможных истинных событиях, имевших место в прошлом.

Делаются же всегда такие именно благочестивые люди не­винными жертвами народного озверения, по-моему, только потому, что они, будучи внутренне уже свободными, не сли­ваются всецело, как все прочие, с обычными интересами окружающих, в силу чего они и не могут принимать участия ни в увлечениях, ни в восхищениях, ни в умилениях, ни в тому подобных явно искренных проявлениях окружающих. И хотя, благодаря тому, что они в обыкновенное время существуют нормально и в отношении к окружающим имеют всегда доброжелательные как внутренние, так и внешние проявления, они в нормальное время повседневной жизни со стороны их окружающих приобретают к себе почет и ува­жение, но зато, когда масса обыкновенных людей впадает в сказанный психоз и по обыкновению разделяется на два противоположных лагеря, эти люди с озверевшими в своей борьбе разумами начинают болезненно подозрительно относиться как раз к тем, которые в нормальное время были всегда спокойны и серьезны.

И дальше, если случайно внимание одержимых этим психозом останавливается немного дольше на таких исключительных людях, то они уже совершенно не сомневаются в том, что эти самые серьезные и внешне всегда спокойные люди без сомнения были и в нормальное время не больше и не меньше, как „шпионы“ их теперешних врагов и противников.

Эти озверевшие люди своими заболевшими разумами категорически решают, что недавняя серьезность и спокойствие таких людей было не что иное, как просто так называемые „скрытность“ и „двуличие“.

И в результате таких своих психопатических решений эти озверевшие люди той или другой враждующей стороны, без всякого угрызения совести, убивают таких серьезных и спокойных людей.

По-моему, только что мною сказанное чаще всего и слу­жит причиной тому, что очень многие Легомонизмы о дей­ствительно бывших на Земле событиях на пути своего пе­рехода из поколения в поколение совершенно исчезают с лица Земли.

И вот, многочтимые мои коллеги, если вам угодно знать мое личное мнение, то я всем существом моим искренно скажу вам, что, несмотря на все это, относительно переда­чи истинных знаний в далекие поколения посредством Легомонизма через соответствующих посвященных, относи­тельно этого самого способа — ничего решительно пред­принимать нам не следует.

Этот способ пусть продолжается по-прежнему, как это было установлено на Земле спокон веков и как недавно еще такая форма передачи сведений такими посвященными че­рез их „мочь-быть“ была обновлена великим пророком Ашиата Шиемаш.

Мы, современные люди, в настоящее время, если желаем сделать что-либо благое для людей будущих времен, долж­ны только к этому уже существующему способу передачи прибавить еще какой-нибудь другой новый способ, кото­рый вытекал бы как из практики нашей теперешней жизни на Земле, так и из многовекового, согласно дошедшим до нас сведениям, опыта прежних поколений.

Я лично предлагаю вам сделать эту передачу в последую­щие поколения еще через людские так называемые „Афалькальна“, т.е. через разные произведения рук челове­ка, которые вошли в обыкновение повседневья людей, а также через людской „Сольджиноха“, т.е. через разные процедуры и церемонии, которые уже веками установлены в общественной и семейной жизни людей и автоматически переходят из поколения в поколение.

Людские „Афалькальна“, в особенности сделанные из долговечных материалов, или сами, уцелев благодаря вся­ким случайностям, перейдут к людям далеких поколений, или копии с них станут переходить из рода в род благодаря укоренившемуся в сущности людей свойству выдавать за свое какое-либо из числа дошедших до них произведений людей давно минувших эпох, сделав только незначитель­ное изменение в их деталях.

А что касается людских „Сольджиноха“, как, например, разных „мистерий“, „религиозных-церемоний“, „семейных-и-общественных-обычаев“, „религиозных-и-народных-танцев“ и т.д., то хотя они с течением времени во внешней своей форме часто изменяются, но порождающи­еся через них в людях импульсы и вытекающие благодаря им проявления людей остаются всегда неизменными. И вот, помещая во внутренних факторах, порождающих та­кие импульсы и обычные проявления людей, разные полез­ные сведения и уже достигнутые нами истинные знания, вполне можно рассчитывать, что они дойдут до очень от­даленных наших потомков и что кто-либо из них расшиф­рует их, и тогда все прочие будут иметь возможность поль­зоваться ими для своего блага.

Теперь вопрос только в том, каким именно способом осуществить такую передачу через указанные мною разные людские „Афалькальна“ и „Сольджиноха“?

Я полагал бы сделать это через мировой закон, называе­мый „законом-семиричности“.

„Закон-семиричности“ на Земле существует и будет существовать всегда и во всем.

Например, согласно этому закону в белом луче имеется семь самостоятельных окрасок; в каждом определенном звуке имеется семь разных самостоятельных тонов, во всяком состоянии человека семь разных самостоятельных ощущений; дальше, всякая определенная форма может составляться только из семи разных размеров; каждая тяжесть может стоять над Землей только благодаря семи „взаимно-толканиям“ и т.д.

И вот, существующие в настоящее время знания, как лично нами достигнутые, так и дошедшие до нас от прошедших времен, именно те, которые мы, по общему соглашению, признаем полезными для наших далеких потом­ков, и следует каким-нибудь образом отмечать в сказанных людских „Афалькальна“ и „Сольджиноха“ так, чтобы они могли были быть воспринимаемы чистым разумом людей будущего через посредство упомянутого великого мирово­го закона.

Повторяю, закон семиричности на Земле будет суще­ствовать, пока существует мир, и его будут видеть и пони­мать люди во все времена, пока на Земле будет существо­вать человеческая мысль, и потому можно смело утверж­дать, что сказанным образом отмеченные в разных произ­ведениях знания будут существовать на Земле тоже вечно.

А что касается до самой техники, т.е. приема передачи знаний через этот закон, то, по-моему, это возможно осу­ществить следующим образом:

Во всех произведениях, которые мы намеренно создадим на основах этого закона, с целью передачи их в дальнейшие поколения, мы нарочно допустим некоторые тоже законо­мерные неточности и в этих закономерных неточностях поместим доступным способом содержание того или дру­гого истинного знания, уже сделавшегося достоянием лю­дей настоящего времени.

На всякий случай для самой разгадки или, так сказать, для „ключа“ таких неточностей этого великого закона, в наших произведениях мы еще сделаем что-либо вроде Легомонизма и передачу его из рода в род установим через особого рода посвященных, которых мы назовем „искусству-посвященные“.

А назовем их так потому, что весь процесс такой переда­чи знаний далеким поколениям через закон семиричности будет не естественным, а искусственным.

Итак, многодостигшие и беспристрастные коллеги мои!

Теперь должно вам стать ясным, что если почему-либо полезные для наших потомков сведения о достигнутых уже людьми знаниях и о прошедших событиях на Земле не дойдут до них через настоящих посвященных, то благодаря этим предлагаемым мною новым способам передачи, люди будущих поколений всегда смогут сообразить и уяснить себе, если не относительно всего ныне уже существующего, то, по крайней мере, о некоторых из тех уже известных на Земле фрагментов общего знания, которые случайно дой­дут до них через те самые произведения рук современных людей и через те ныне существующие разные церемонии, в которых мы теперь при посредстве этого Великого Закона Семиричности будем помещать желаемое путем таких на­ших искусственных отметок».

Такими словами великий Акшарпанциар закончил тогда свое выступление.

После его речи среди всех членов клуба «Приверженцев-Легомонизма» началось сильное возбуждение и шумные дебаты, приведшие в результате к тому, что они тут же все единогласно решили поступить так, как предлагал великий Акшарпанциар.

После этого сделали небольшой перерыв для еды, затем снова собрались и вторичное общее собрание этого дня продолжалось всю ночь.

Вот тогда и вынесено было единогласное решение — со следующего дня начать делать так называемые «миниобразы», или, как это современные тамошние трехмозгные су­щества называют, «модели» разных произведений, и пы­таться на практике найти возможный и наиболее соответствующий способ отметок по принципам, указанным великим Акшарпанциаром, и такие свои «миниобразы» или «модели» приносить в клуб для показа и объяснения прочим его членам.

Уже через два дня многие из них начали по вечерам приносить и показывать с должными объяснениями сделанные ими самими такие «миниобразы», а также начали демонстрировать всякие такие действия, которые, как до этого времени существа этой планеты имели обыкновение иногда проявлять в процессе своего обычного существования, так и поныне еще проявляют.

В числе приносимых моделей и демонстраций разных существенских выявлений были и комбинации из разных красок, и формы разных сооружений и построек, и игра на разных музыкальных инструментах, и пение всевозмож­ных мелодий, и точное выполнение разных чужих пережи­ваний и т.д., и т.д.

Скоро, в целях большего удобства, члены клуба раздели­лись на несколько групп и каждую седьмую часть того определенного промежутка времени, который у них име­новался «неделя», т.е. так называемый ими «день», они по­святили демонстрации и объяснению своих произведений одной какой-нибудь специальной отрасли знания.

Здесь интересно отметить, что такое определенное тече­ние времени, а именно «неделя», на твоей планете всегда делилось на семь дней и такое подразделение придумали еще существа материка Атлантида, выразив в этом подраз­делении тот же самый, им тогда очень хорошо известный, закон семиричности.

Дни недели на материке Атлантида тогда называли:

1.  Адашсикра,

2.  Евосикра,

3.  Геворксикра,

4.  Мидосикра,

5.  Майкосикра,

6. Лукосикра,

7. Сонясикра.

Названия эти много раз там менялись и в настоящее вре­мя тамошние существа дни недели называют уже так:

1.  Понедельник,

2.  Вторник,

3.  Среда,

4.  Четверг,

5.  Пятница,

6. Суббота,

7. Воскресение.

И вот, как я уже сказал, они тогда каждый день недели посвятили произведениям какой-нибудь специальности или своих рук, или других форм существенских намеренно сознательных проявлений.

Именно:

Понедельник — они посвятили первой группе и этот день назвали «день-религиозных-и-гражданских-церемоний».

Вторник — они предоставили второй группе и назвали его «день-архитектуры».

Среду — «день-живописи».

Четверг — «день-религиозных-и-народных-танцев».

Пятницу — «день-скульптуры».

Субботу — «день-мистерии» или как еще иначе называ­ли «день-театра».

Воскресение — «день-музыки-и-пения».

В понедельник, а именно в «день-религиозных-и-гражданских-церемоний», ученые первой группы демонстриро­вали разные церемонии, в которых предназначенные ими для передачи «фрагменты-знания» были отмечены через неточности закона семиричности, главным образом в не­точностях закономерных движений участников данных це­ремоний.

Так, например, глава данной церемонии — жрец или по современному — священник, должен, предположим, про­стирать руки к небу. Такая его поза согласно закону семи­ричности непременно требует, чтобы его ноги нормально стояли известным образом; эти же вавилонские ученые намеренно ноги сказанного главы церемонии ставили не так, как это должно было быть согласно этому закону, a иначе.

И вообще, во всех таких именно — «иначе» движениях участников данной религиозной церемонии, ученые этой группы и отмечали условной так называемой «азбукой» те понятия, которые ими имелось в виду передавать через эти церемонии существам-людям в далекие их поколения.

Во вторник, а именно в «день-архитектуры», ученые су­щества, принадлежащие ко второй группе, приносили раз­ные модели для таких предполагаемых построек и соору­жений, которые могли бы просуществовать очень долго.

Но при этом кладку этих построек они делали не точно согласно устойчивости, вытекавшей из закона семирично­сти, или как тамошние существа механически уже привык­ли производить, а «иначе».

Например, купол какого-нибудь сооружения по всем данным должен был бы стоять на четырех колоннах из­вестной толщины и определенной крепости.

Они же этот самый купол помещали только на трех ко­лоннах. Взаимотолкание же или, как иначе говорят, «взаи­мосопротивление», вытекающее из закона семиричности для поддержания тяжести над поверхностью планеты, они брали за счет не одних только колонн, а за счет еще других необычных комбинаций, вытекавших из того же закона се­миричности, которые тогдашней массе обыкновенных су­ществ были тоже уже знакомы, т.е. они требуемую степень сопротивляемости колонн брали главным образом за счет силы тяжести самого купола.

Или другой пример: какой-нибудь камень по всем дан­ным, установленным там, как механически от долговековой практики так и благодаря вполне сознательному расче­ту со стороны некоторых тамошних разумных существ, должен был бы непременно иметь свою определенную кре­пость, отвечающую известной силе сопротивляемости, а они этот краеугольный камень непременно делали и стави­ли так, что это совершенно не отвечало упомянутым дан­ным, и крепость и требуемую силу сопротивляемости для поддержания вышележащей тяжести брали, на основании закона семиричности, за счет кладки нижних камней, кото­рые в свою очередь клали тоже не так, как это было уста­новлено обычаем, а обосновывая свой расчет опять-таки на кладке еще ниже находящихся камней и т.д.

И вот, в таких необычных комбинациях кладки, вытекавших из закона семиричности, они и отмечали, тоже условной «азбукой», содержание тех или других полезных сведений.

Эта группа ученых членов клуба «Приверженцев-Легомонизма» помечала желаемое ими в этих своих «миниобразах» или «моделях» предполагаемых будущих сооружений, пользуясь еще законом, называемым «Дейвибрицкар», т.е. законом действия колебаний, возникающих в атмосфере закрытых помещений.

Этот закон, совершенно не дошедший до современных трехмозгных существ твоей планеты, тогда был уже очень хорошо известен тамошним существам, а именно — им было уже очень хорошо известно, что величина и форма помещений, а также заключающийся в них объем содержа­ния воздуха влияют известным образом на существо.

Помечали же они разные свои понятия, пользуясь таким законом, следующим образом:

Предположим, что по характеру и заданиям какой-либо постройки, согласно закону семиричности и механически веками усвоенному навыку, ожидается от внутренних по­мещений данного здания вызывание определенных ощу­щений в известной закономерной последовательности.

Они же, пользуясь законом «Дейвибрицкар», внутренние помещения таких проектируемых зданий комбинировали так, чтобы в существах, попадавших туда, вызывались ожи­даемые ощущения не в ожидаемой известной закономер­ной последовательности, а в каком-либо другом порядке.

И в этих отступлениях от закономерной последовательности ощущений они и размещали известным образом же­лаемое.

Среда, «день-живописи», была посвящена комбинированию разных красок.

В эти дни ученые данной группы приносили для демонстрации всевозможные предметы, необходимые в домашнем обиходе, сделанные из таких раскрашенных материа­лов, которые могли бы существовать очень долго, а именно — приносили «ковры», «ткани», «чинкруари», т.е. ри­сунки, сделанные разными красками по особо выделанной коже, могущей сохраняться многие века, и т.д.

На этих произведениях, посредством разноцветных кра­сок или ниток, были нарисованы или вышиты разные кар­тины природы их планеты и разные формы водящихся там же существ.

Прежде чем продолжать говорить о том, каким именно образом те земные ученые отмечали тогда в комбинациях разных красок разные фрагменты знаний, следует раньше отметить один факт, имеющий отношение к рассказывае­мому мною в данный момент, факт для твоих любимцев определенно прискорбный и тоже получившийся в их на­личии из-за тех же ими самими установленных ненормаль­ных форм своего повседневного существования.

Я хочу раньше объяснить тебе именно относительно по­степенного изменения, также к худшему, качества оформливания в них «воспринимательных-органов», должен­ствующих оформливаться в наличии всяких существ и в частности интересующего нас в данном случае органа для восприятия и различения так называемых «слитий-центротяжестных-вибраций», приходящих и на их планету из пространства Вселенной.

Я говорю о так называемой «общесовокупной-вибрации-всех-источников-осуществлений», именно о том са­мом, что упомянутый мною великий ученый Акшарпанциар назвал «белый-луч», и о тех восприятиях впечатлений получаемых от отдельных «слитий-центротяжестных-вибраций», которые и различаются существами как отдель­ные так называемые «тональности-цвета».

Дело в том, что в самом начале возникновения и суще­ствования трехмозгных существ планеты Земля до перио­да, когда им привили орган Кундабуфер, и после, когда этот орган был совершенно изъят из их наличия, и даже после второй тамошней «тренсапальной-катастрофы», почти до самого нашего третьего персонального прилета на поверхность этой планеты, этот самый орган осущест­влялся в них с такой же «чуткостью-восприятия», с какой он осуществлялся в общем наличии всех обыкновенных трехмозгных существ всей нашей Великой Вселенной.

Прежде в сказанные периоды такой орган во всех трех­мозгных существах, возникающих и на этой планете, оформливался тоже с чуткостью, способной воспринимать упомянутые слития отдельных «центротяжестных-вибраций-белого-луча» и различать «тональности-цветов» в ко­личестве одной трети всех вообще «тональностей», получа­ющихся как в наличии планет, так и во всех других боль­ших и малых космических сосредоточениях.

Объективной наукой уже установлено точно, что число отдельных слитий «центротяжестных-вибраций-общесовокупной-вибрации», именно «тональностей-цветов», со­стоит ровно из одного «Хультанпанас», что, по исчислени­ям земных трехмозгных существ, составляет пять миллио­нов семьсот шестьдесят четыре тысячи восемьсот одну то­нальность.

Только одна третья часть этого общего числа слитий или тональностей, за исключением одной тональности, которая доступна лишь восприятиям нашего всесамодержавного бесконечного, а именно один миллион девятьсот двад­цать одна тысяча шестьсот тональностей, воспринимаемых существами как «разность-цветов», может быть восприни­маема всеми обыкновенными существами, на каких бы пла­нетах нашей Великой Вселенной они ни возникали.

Если же трехмозгные существа усовершенствование своей высшей части доводят до завершения, и этим самым их воспринимательный орган видимости приобретает чуткость так называемого «олуестеснохного-зрения», то они уже мо­гут различать две трети всего общего числа тональностей, су­ществующих во Вселенной, какое число по земному исчисле­нию равняется трем миллионам восемьсот сорока трем ты­сячам двумстам разностям «тональностей-цвета».

И только трехмозгные существа, доведшие усовершенствование своей высшей существенской части до состоя­ния так называемого «Ишмеча», становятся способными воспринимать и различать все упомянутое число слитий и тональностей, кроме одной той тональности, которая, как я уже сказал, доступна только нашему ТВОРЦУ ВСЕДЕРЖИ­ТЕЛЮ.

Хотя я имею в виду в будущем объяснить тебе подробно, как и почему в наличии «Инсапальных-космических-сосредоточений» всякие определенные образования от эволю­ционирующих и инволюциони­рующих процессов приоб­ретают свойство оказывать разное действие на упомяну­тый орган существ, но тем не менее я считаю не лишним коснуться этого вопроса и теперь.

Первым долгом надо сказать, что «совокупная-вибрация», как и все уже определившиеся космические образова­ния, согласно свершительному результату основного кос­мического закона священного Эптапара­пар­шинох, т.е. того космического закона, который трехмозгные существа пла­неты Земля упомянутого вавилонского периода называли «закон-семиричности», образовывается и состоит из семи так называемых «комплекций-результатов», или, как иногда еще говорят — из «семи-классов-вибраций» таких космиче­ских источников, возникновение и дальнейшее действие каждого из которых тоже возникает и зависит от семи дру­гих, в свою очередь возникающих и зависящих от семи еще других и т.д., вплоть до первой пресвятей­шей «единосемисвойственной-вибрации», исходящей от Препресвятейшего Первоисточника; а все вместе они составляют «общесовокупную-вибрацию» всех источников осуществлений всего существующего во всей Вселенной и после, благодаря транс­формациям этих последних, в наличиях космических «Инсапальных-сосредоточений» и осуществляют упомянутое число разных «тональностей-цвета».

А что касается подробностей о пресвятейшей «единосемисвойственной-вибрации», то их ты поймешь только после того, когда я, как уже неоднократно обещал тебе, в свое время объясню подробно относи­тельно всех превеликих основ­ных законов мировозникновения и миросуществования.

А пока касательно данного случая тебе следует знать, что когда эти самые «общесовокупные-вибрации», т.е., как их называют земные трехмозгные существа, «белый-луч» по­падает со свойственным ему наличием в «сферы-возможностей» для его трансформации в наличие Инсапальной планеты, то и с ним так же, как и со всяким уже определив­шимся космическим возникновением, имеющим возмож­ность для дальнейшего еще осуществления, происходит космический процесс, называемый «Джартклом», т.е. как наличие он остается самим собой, но сущность его как бы распадается и производит процессы для эволюции и инво­люции отдельными «центротяжестными-вибрациями» своего возникновения; а эти процессы осуществляются тем, что одни «центротяжестные-вибрации» вытекают из других и превращаются в третьи и т.д.

Эти сказанные «совокупные-вибрации», т.е. «белый луч», во время таких трансформаций своими «центротяжестными-вибрациями» действует на другие, вблизи происходящие, обычные процессы впланетных и напланетных возникновений и разложений и, в зависимости и согласно окружающим условиям, его «центротяжестные-вибрации» на основании «родственности-вибраций» сливаются и делаются частью всего общего наличия этих определенных впланетных или напланетных образований, в которых происходят сказанные процессы.

И вот, мой мальчик, в периоды моих персональных спусков на планету Земля я вначале без сознательного намерения со стороны моего разума, а после уже и намеренно, стал отмечать и в конце концов определенно констатировал последовательное ухудшение во всех них и такого «существенского-органа».

С каждым веком ухудшаясь, «чуткость-восприятия» и такого органа, именно органа, через посредство которого для наличия трехмозгных существ, главным образом, и происходит так называемое «автомати­ческое-насыщение-внешним», что и служит основой для возможности естест­венного усовершенствования, дошла до того, что во время нашего пятого пребывания там, именно в период, именуе­мый современными тамошними существами периодом «вавилонского-величия», такой их орган мог восприни­мать и различать слития «центротяжестных-вибраций-белого-луча» самое большее только до третьей степени его так называемых «семиричных-наслоений», т.е. до трехсот сорока трех разных «тональностей-цвета».

Здесь интересно отметить, что многие трехмозгные су­щества того вавилонского периода сами уже догадывались относительно постепенного ухудшения чуткости этого сво­его органа и некоторые из них основали в Вавилоне даже новое общество, которое среди тогдашних живописцев вы­явило своеобразное «течение».

Это своеобразное «течение» тогдашних живописцев име­ло следующий лозунг: «Узнать и выяснить истину только тональностями-имеющимися-между-белым-и-черным».

И они все свои произведения стали тогда выполнять, пользуясь уже исключительно тональностями, вытекаю­щими от черной до белой краски.

Когда мне там, в Вавилоне, стало известно про это особое течение в живописи, то последователи его для своих произ­ведений употребляли уже около полутора тысячи очень определенных оттенков так называемой «серой-краски».

Такое новое течение в живописи там среди существ, тоже стремящихся хоть в чем-нибудь познать истину, как у них говорится, «наделало-много-шума» и даже явилось основанием для возникновения другого еще более ориги­нального течения, на этот раз среди вавилонских так назы­ваемых «Нюхомистов», именно среди таких тогдашних су­ществ, которые изучали и производили новые так называ­емые «комбинации-концентраций-колебаний», действую­щие определенным образом на обоняние существ и порож­дающие определенные последствия в их общей психике, т.е. среди тех тамошних существ, которые поставили себе цель — найти истину через посредство запахов.

Вот некоторые существа, увлекавшиеся тогда именно этим, стали подражать последователям сказанного «тече­ния» живописцев и тоже основали подобное им общество и лозунгом их нового «течения» стало: «Искать-истину-в-оттенках-запахов-получающихся-между-моментом-действия-холо­да-замораживаю­щего-и-моментом-действия-тепла-разлагающего».

Подобно живописцам, и они тогда нашли между этими упомянутыми двумя определенными запахами около семи сот очень определенных оттенков и применяли их для сво­их выяснительных экспериментов.

Не знаю, к чему бы привели и чем бы закончились тогда в Вавилоне оба эти оригинальные «течения», если бы один вновь назначенный начальник города еще в нашу быт­ность там не начал преследовать последователей именно второго нового «течения» за то, что они своими уже поря­дочно обостренными обоняниями стали подмечать и не­вольно раскрывать некоторые его так называемые «тем­ные-делишки» и вследствие этого он всякими способами начал ликвидировать все, касающееся не только этого вто­рого нового «течения», но также и первого.

Что касается того их органа, о котором мы начали гово­рить, а именно органа для восприятия видимости вне их находящихся других космических возникновений, то ухуд­шение его чуткости, продолжаясь и после вавилонского пе­риода, дошло до того, что во время нашего последнего пре­бывания на поверхности этой планеты твои любимцы име­ли уже возможность воспринимать и различать, вместо долженствующего быть ими воспринимаемым и различае­мым — одного миллиона девятисот двадцати одной тыся­чи шестисот «тональностей-цвета», только результат пред­последнего так называемого «семиричного-окристаллизовывания-белого-луча», т.е. только сорок девять тонально­стей, и то такую способность имела лишь часть твоих любимцев, а другая часть, и, пожалуй, большая, лишена была даже и этой возможности.

Но что интереснее в смысле такого все прогрессирующе­го ухудшения этой самой важной части их общего наличия, это — получившийся печальный комизм, заключающийся в том, что те современные тамошние трехмозгные суще­ства, которые еще способны различать упомянутую мизер­ную часть общего числа тональностей, а именно, только со­рок девять, — других существ, которые потеряли способ­ность различать уже и это мизерное число, с повышенным самомнением и с примесью импульса гордости считают за существ с анормальным недоразвитием сказанного их ор­гана и называют их больными, подверженными так назы­ваемому «дальтонизму».

Последние семь слитий «центротяжестных-вибраций-белого-луча» как тогда в Вавилоне имели, так и ныне среди современных тамошних существ имеют следующие наиме­нования:

1.  Красный,

2.  Оранжевый,

3.  Желтый,

4.  Зеленый,

5.  Голубой,

6. Синий,

7. Фиолетовый.

Вот теперь и слушай, каким образом тогда в Вавилоне ученые, принадлежащие к группе живописцев, разные по­лезные сведения и достигнутые ими фрагменты знания от­мечали в закономерных неточностях великого космическо­го закона, названного ими «закон-семиричности», путем комбинаций упомянутых семи самостоятельных опреде­ленных красок и вытекающих из них других второстепен­ных тональностей.

Согласно определенному свойству «совокупных-вибраций», т.е. «белого-луча», во время процесса его трансформаций, о чем я только что говорил и что было уже извест­но тогда вавилонским ученым живописцам, его «центро-тяжестные-вибрации» или отдельные цвета «белого-луча» всегда вытекают один из другого и превращаются в тре­тий, как, например, оранжевый цвет получается от крас­ного, а далее сам переходит в свою очередь в желтый цвет и т.д., и т.д.

В соответствии с этим вавилонские ученые живописцы, когда ткали или вышивали цветными нитками или клали краски на свои произведения, проводили разность тональ­ностей красок как в боковых линиях, так и в линиях иду­щих вдоль, и даже в пересекающихся линиях, цветов не в закономерной последовательности, как этот процесс в са­мом деле происходит согласно закону семиричности, а ина­че и в этих тоже закономерных «иначе» они помещали со­держание тех или иных сведений и знаний.

Дальше — по четвергам, а именно — в дни, предназна­ченные для «священных» и «народных» танцев, учеными, принадлежащими к этой группе, демонстрировались с должными объяснениями всевозможные или уже суще­ствовавшие и ими только видоизмененные, или созданные ими совершенно новые формы религиозных и народных танцев.

Для того, чтобы ты имел лучшее представление и хоро­шо понял, каким образом они отмечали желаемое ими в та­ких танцах, тебе прежде всего надо знать, что тогдашним ученым уже давно до этого было хорошо известно, что во­обще всякая поза и всякое движение каждого существа, согласно того же закона семиричности, всегда составляются из семи так называемых «взаимно-уравновешивающихся-напряженностей», возникающих в семи самостоятельных частях всего их целого, и что каждая из этих семи частей в свою очередь состоит из семи разных так называемых «линий-движения», а каждая линия имеет семь так называе­мых «точек-динамического-сосредоточения», и все сказан­ное, повторяясь в том же духе и в такой же последовательности, но в масштабе, все уменьшающемся, осуществляет­ся и в самых мельчайших величинах общего тела, называе­мых «атомами».

И вот, эти ученые танцоры во время своих танцев в сво­их согласованных друг с другом закономерных движениях проводили намеренные неточности, тоже закономерные, и в них отмечали в известном порядке те сведения и знания, которые они хотели передать.

По пятницам — в дни, посвященные «скульптуре», уче­ные существа, принадлежавшие к этой группе, приносили и демонстрировали свои, как я сказал, «миниобразы» или «модели», сделанные ими из материала, называемого там «глина».

Такие приносимые ими для показа и ознакомления «ми­ниобразы» или «модели» представляли собой обыкновенно как в отдельности, так и в различного рода группировках или им подобных существ, или существ других всевозмож­ных внешних форм, водящихся на их планете.

В числе таких произведений были также и разные так на­зываемые «аллегорические-существа», которые изобража­лись с головой одной формы тамошнего существа, с туло­вищем другой, с оконечностями третьей и т.д.

Ученые, принадлежащие к этой группе, отмечали все не­обходимое в закономерных неточностях, допущенных ими в отношении так называемого тогда закона «размерности».

Дело в том, что всем трехмозгным существам Земли того периода, а также, конечно, и скульпторам было уже извест­но, что согласно все тому же великому закону семирично­сти размер какой-либо определенной части всякого целого существа вытекает из семи размеров других второстепен­ных его частей, которые в свою очередь исходят из семи третьестепенных и т.д., и т.д.

Согласно этому, всякая большая или малая часть всего целого планетного тела существа имеет точно пропорцио­нально увеличивающуюся или уменьшающуюся соразмер­ность в отношении других его частей.

Для ясного понимания только что мною сказанного хо­рошим выяснительным примером может служить лицо любого трехмозгного существа.

Лицо каждого трехмозгного существа, вообще так же, как и лица понравившихся тебе трехмозгных существ пла­неты Земля, является результатом размеров семи разных основных частей его целого тела и каждая отдельная часть лица есть результат семи разных размерностей целого лица. Например, размерность носа существ вытекает из размеров других частей их лица и на этом носу в свою оче­редь осуществляются семь определенных так называемых «площадей-размерности», а эти площади также имеют семь закономерных размерностей включительно до самого сказанного атома этого их лица, являющегося, как я сказал, одной из семи самостоятельных размерностей, составляю­щих размерность целого планетного тела.

Вот в отклонениях этих закономерных размерностей уче­ные скульпторы из членов клуба «Приверженцев-Легомонизма» тогда в городе Вавилоне и отмечали всякие полезные сведения и известные им уже фрагменты знания, предна­значенные для передачи существам далеких поколений.

В субботы, дни «мистерий» или «театра», демонстрации, производимые учеными членами этой группы были самыми интересными и, как говорится, самыми «многолюдными».

Я сам тоже стал предпочитать эти субботние дни всем другим дням недели и старался не пропускать ни одного, из них.

Предпочитал я их потому, что демонстрации, устраивавмые в эти дни учеными существами этой группы, очень часто вызывали во всех прочих, находящихся в данном отделении клуба трехмозгных существах тот непроизвольный и ис­кренний смех, от которого я временами забывал, среди каких трехмозгных существ нахожусь, и во мне проявлялся тот существенский импульс, которому свойственно возникать только среди себе подобных одноприродных существ.

Ученые, принадлежавшие к этой группе, вначале демонстрировали перед прочими членами клуба разные формы существенских переживаний и проявлений, потом со­вместно выбирали из числа всего продемонстрированного соответствующее для разных деталей той или другой уже существующей или ими самими вновь создаваемой мисте­рии и только после всего этого в таких ими воспроизведен­ных существенских переживаниях и проявлениях, с наме­ренно допущенными отступлениями от принципов закона семиричности, отмечали желаемое.

Здесь следует кстати отметить, что хотя в прежние эпохи мистерии с имеющимися в них иногда многими поучи­тельными понятиями, случайно достигнутыми какими-ни­будь их поколениями, механически и переходили из рода в род к существам иной раз очень далеких поколений, но те мистерии, в содержание которых тогда учеными членами клуба «Приверженцев-Легомонизма» намеренно были вло­жены разные знания в расчете на то, что они дойдут до су­ществ очень далеких поколений, как раз за последнее вре­мя почти и перестали там существовать.

Такие мистерии, еще спокон веков привившиеся там в процессе их обычного существования, начали постепенно исчезать уже вскоре после вавилонского периода. Вначале их стали заменять тамошние так называемые «Кесбааджи» или, как их там на материке Европы ныне называют, «Пе­трушки», а после их уже окончательно вытеснили суще­ствующие и поныне их так называемые «театральные-зрелища» или «спектакли», которые в настоящее время и яв­ляются там одним из видов этого самого их современного искусства, особенно пагубно действующего в процессе про­грессивного «мельчания» их психики.

Эти «театральные-спектакли» заменили мистерии после того, как существа начала современной цивилизации, к ко­торым только с «пятого-на-десятое» дошли сведения о том, как и что делали эти самые вавилонские ученые мистеристы, задумали подражать им и в этом и стали делать якобы то же самое.

С тех пор прочие тамошние существа начали называть таких подражателей мистеристов «лицедеями», «комедиан­тами», «актерами», а в настоящее время называют уже «ар­тистами», которых, кстати сказать, за последнее время раз­велось очень много.

А эти тогдашние ученые, принадлежавшие к группе ми­стеристов, разные полезные сведения и ими уже достигнутые знания отмечали через посредство так называемых «течений-ассоциативных-движений» участников таких мистерий.

Хотя трехмозгным существам твоей планеты тогда уже было хорошо известно относительно законов «течения-ассоциативных-движений», но к современным трехмозгным существам касательно этих законов решительно никаких сведений не перешло.

Так как это самое «течение-ассоциативных-движений» в наличии понравившихся тебе трехмозгных существ проис­ходит не так, как вообще в наличии прочих трехмозгных существ, и причинами этого служат совсем особые основа­ния, только им свойственные, то потому прежде всего сле­дует объяснить тебе об этом немного подробнее.

Это такой же процесс, какой происходит и в нас, только в нас он происходит, когда мы намеренно отдыхаем, чтобы дать всей функционизации нашего общего наличия, без помехи нашей воли, свободно трансформировать все роды существенской энергии, требуемые для последующего все­стороннего активного существования — в них же эти са­мые разнородные существенские энергии могут возникать, и то, конечно, с «грехом-пополам», уже только во время их совершенного бездействия, т.е. во время их, как они назы­вают — «сна».

Вследствие того, что они, как и всякие прочие трехмозгные существа всей нашей Великой Вселенной, состоят из трех отдельных самостоятельно одухотворенных частей и каждая такая само­стоя­тельно одухотворенная часть цен­тральным местом для сосредоточения всей своей функцио­низации имеет свою собственную локализацию, каковую они сами называют «мозг», то и в их общем наличии вся­кие впечатле­ния как извне приходящие, так и внутри их возникающие каждым таким их мозгом воспринимаются самостоятельно, согласно природе этих впечатлений. А по­сле, как этому тоже свойственно происходить в наличии всяких существ без различия системности мозгов, эти впе­чатления вместе с прежними составляют общий материал и, благодаря случайным толчкам, вызывают в каждом та­ком отдельном мозгу самостоятельную ассоциацию.

И вот, мой мальчик, с тех пор, как эти твои любимцы со­вершенно перестали сознательно осуществлять в своем об­щем наличии существенские «Парткдолгдюти», благодаря результатам которых в существах из разноприродных ассо­циаций только и может возникать здравое так называемое «сопоставительное-мышление» и также возможность со­знательного активного проявления, и с тех пор, как их от­дельные мозги, ассоциирующие уже совершенно самостоя­тельно, порождают в одном и том же общем наличии три разноисточных существенских импульса, они, благодаря этому, постепенно как бы приобрели в себе три личности, в смысле потребностей и интересов ничего общего между со­бой не имеющие.

Почти больше половины всех недоразумений, возника­ющих в общей психике твоих любимцев, особенно послед­него времени, зависит от того, что благодаря происходяще­му в их целом наличии процессу трех разнородных само­стоятельных ассоциаций, порождающих в них существен­ские импульсы трех совершенно разнородных и разносвойственных локализаций, и по причине того, что между этими тремя отдельными локализациями тоже, как вооб­ще в наличии всяких трехмозгных существ, имеется связь, предназначенная Великой Природой для других так назы­ваемых «общеналичных-функционизаций» и что от всего воспринимаемого и ощущаемого, т.е., как я уже сказал, от всяких толчков, происходят ассоциации трех разнородных впечатлений во всех трех сказанных локализациях и, следовательно, в одном цельном наличии порождаются три со­вершенно разнородных существенских импульса, то благо­даря всему этому в них происходит почти всегда в одно и то же время несколько переживаний, и каждое такое пере­живание, с своей стороны, вызывает в целом их существе позыв соответствующего проявления и, согласно опреде­ленным частям их цельного наличия, осуществляется соот­ветствующее движение.

Вот эти самые разноисточные ассоциативные пережива­ния в их общем наличии происходят и вытекают одни из Других тоже согласно тому же закону семиричности.

Тогда в Вавилоне ученые члены клуба «Приверженцев-Легомонизма», принадлежащие к этой группе, отмечали желаемое в движениях и в действиях самих участников ми­стерии вроде следующего:

Например, если участник данной мистерии для выполне­ния своей роли по закономерной ассоциации, вызванной в том или другом его мозгу каким-либо новым данным ему впечатлением, непременно должен был реагировать тем или иным определенным проявлением или движением, то он эти проявления или движения намеренно производил не так, как они должны были быть произведены, согласно закону семиричности, а иначе, и в таких «иначе» вкладыва­лось тоже известным образом для передачи в далекие поко­ления то, что считалось нужным.

Чтобы ты имел, мой мальчик, конкретное представление о таких субботних демонстрациях, на которых я, как уже говорил, всегда охотно присутствовал с целью отдыха от моей напряженной тогда активности, я дам тебе иллюстри­рующий пример, как эти ученые мистеристы демонстриро­вали перед другими учеными членами клуба «Приверженцев-Легомонизма» различные существенские переживания и проявления по текущим ассоциациям, из числа которых выбирались фрагменты для будущих мистерий.

Для таких демонстраций в одном из больших помеще­ний клуба было сооружено специальное возвышенное место, которое они тогда называли «отражатель-действитель­ности», а существа последующих эпох, к которым случайно передались сведения относительно этих вавилонских уче­ных мистеристов и которые стали подражать им и делать якобы то же самое, подобного рода сооружения называли и ныне называют «эстрада».

И вот на такой «отражатель-действительности» или на такую «эстраду» сначала выходили всегда двое из участни­ков и обыкновенно один из них первым долгом известное время стоял и как бы прислушивался к своему собственно­му так называемому «дартхельхлюстному» состоянию или, как иначе иногда говорят, к состоянию своего внутреннего «ассоциативного-общепсихического-переживания».

Прислушиваясь так, скажем, он выяснял своему разуму, например, что весь итог его ассоциативных переживаний выливается в форму потребного влечения дать пощечину другому такому существу, вид которого служит всегда при­чиной для начала ассоциации тех впечатлений, из имев­шейся в нем серий таковых, которые всегда вызывали в об­щей его психике нежелательные и оскорбительные для соб­ственного самосознания переживания.

Предположим, что такие нежелательные переживания в нем всегда происходят, когда он видит какого-нибудь, как тогда называли, «иродохахуна», какого тамошнего про­фессионала современные существа теперь называют «го­родовой».

И вот, выяснив своему разуму такое свое «дартхельхлюстное» психическое состояние и влечение, он в то же время хорошо сознавал, что при существующих условиях внешнего общественного существования ему нельзя пол­ностью удовлетворить свое такое влечение; а с другой сто­роны, будучи уже усовершенствованный разумом и хоро­шо сознавая свою зависимость от автоматической функционизации прочих частей своего общего наличия, он ясно понимал, что от удовлетворения такого своего побуждения и выполнения им своего существенского долга будет зависеть исполнение чего-то предстоящего важного и имеюще­го большое значение для окружающих.

И, продумав все таким образом, он решает удовлетво­рить такое свое потребное влечение в допустимой форме, хотя бы тем, чтобы причинить такому «иродохахуну» «нравственную-боль», вызвав в нем ассоциации, порожда­ющие переживания оскорбленности.

С этой целью он поворачивался к другому, вместе с ним вступившему на эстраду ученому и, принимая его уже за «иродохахуна» или «городового», говорил:

«Эй, ты! — Неужели ты не знаешь своих обязанностей? Разве ты не видишь, что там...»? В это время он своей ру­кой указывал по направлению другого небольшого поме­щения клуба, где находились прочие участники демонстра­ции этого дня, и продолжал: «...Два обывателя города, „солдат“ и „сапожник“, дерутся на улице и нарушают об­щественную тишину. А ты здесь спокойно разгуливаешь и, воображая себя не весть кем, глазеешь на проходящих жен честных и благородных обывателей города...

Подожди ты, холуй иерихонский... Я через моего началь­ника, главного городского врача, донесу твоему начальни­ку о такой твоей невнимательности и беспечности к испол­нению своих обязанностей».

С этого момента сам говоривший ученый становился врачом, потому что он случайно назвал своим начальни­ком главного врача города, второй же ученый, которого этот первый назвал городовым, принимал на себя роль та­кового; а два других из ученых участников, которых этот, взявший на себя роль городового, тут же приводил из дру­гого помещения, куда он уходил за ними, принимали на себя — один, роль «сапожника», а другой, роль «солдата».

Эти два последние ученые принимали на себя эти роли и должны были точно проявляться в них, а именно — один в роли «солдата», а другой в роли «сапожника», только пото­му, что первый ученый, который, согласно своему «дартхельхлюстному» состоянию, приняв сам на себя роль врача, этих двух назвал таковыми.

И вот, эти трое ученых, которым четвертым ученым так экспромтом навязывалось выполнение закономерно дол­женствующих протекать всяких восприятий и проявле­ний чуждых им типов, или, как говорят твои любимцы, «чуждых-ролей», а именно роли «сапожника», «солдата» и «городового», дальнейшие свои переживания и рефлек­торные проявления от этих самых переживаний произво­дили уже, благодаря имевшемуся в них существенскому свойству, которое называется «Икрильтацкакра» и кото­рое ученым существам планеты Земля того периода было тоже очень хорошо известно и они уже раньше имели воз­можность усовершенствовать свое наличие до мочи осу­ществления его.

Это самое существенское свойство, называемое «Икрильтацкакра», в трехцентровых существах может иметься только тогда, если в их наличии уже до этого при­обретена так называемая «Есоаиеритурасная-воля», кото­рая в свою очередь может получаться благодаря все тем же существенским «Парткдолгдюти», т.е. сознательным тру­дам и намеренным страданиям.

Вот таким образом тогда ученые члены группы мисте­рий становились выполнителями «чуждых-ролей» и де­монстрировали перед прочими учеными членами клуба пе­реживания и вытекающие из них действия, зарождающие­ся согласно директивам их хорошо осведомленного разума.

И после, как я уже сказал, они совместно с прочими уче­ными членами их клуба выбирали соответствующее для своей цели из числа таким образом продемонстрирован­ных существенских импульсов, которым, по закону проте­кания разноисточных ассоциаций, долженствует пережи­ваться и проявляться в определенных действиях существ, и только после того они это выбранное включали в детали какой-либо мистерии.

Здесь очень важно подчеркнуть, что тогда в Вавилоне трехмозгные ученые существа, принадлежавшие к группе мистеристов, действительно до удивления хорошо и точно воспроизводили в действиях субъективные особенности восприятий и проявлений разных чуждых им типов.

Они хорошо и точно воспроизводили сказанное не толь­ко оттого, что имели в себе, как я уже объяснил, существенское свойство «Икрильтацкакра», но и потому еще, что тог­дашние ученые планеты Земля были очень хорошо осве­домлены также о так называемом «законе-типности», и они хорошо знали, какие из двадцати семи оформливающихся в результате на их планете типов, в каких случаях, что и как должны воспринимать и как вынуждены проявляться.

Относительно упомянутого существенского свойства «Икрильтацкакра» надо еще добавить, что только это свой­ство и дает существам возможность удерживаться в преде­лах всех тех импульсов и побуждений, которые в данный момент порождаются в их общем наличии благодаря ассо­циациям, протекающим в том самом мозгу, в котором ими самими сознательно дано начало происходить ассоциаци­ям той или другой серии уже имевшихся в них впечатле­ний; только благодаря такой способности, существа и име­ют возможность воспринимать всякие детали психики уже до этого ими хорошо изученного типа и проявляться по­добно ему, вполне, так сказать, олицетворяя его.

Вот из-за отсутствия такого именно свойства, по-мое­му, и получается большая часть всех недоразумений, кото­рые привели к тому, что понравившиеся тебе трехмозгные существа планеты Земля стали обладателями такой стран­ной психики.

Дело в том, что в наличии тамошних трехмозгных су­ществ и в настоящее время, как и вообще в наличии всяких трехмозгных существ, как я уже сказал, новые впечатления накапливаются во всех трех их отдельных мозгах в порядке так называемой «родственности» и после с уже ранее зафиксированными впечатлениями участвуют в ассоциациях, порождающихся во всех этих трех отдельных мозгах от всякого нового восприятия, согласно и в зависимости от имеющихся в данный момент в цельном наличии так назы­ваемых «центротяжестных-импульсов».

И вот, ввиду того, что в наличии и современных твоих любимцев продолжают протекать три рода самостоятель­ных ассоциаций, которые также продолжают порождать разнородные существенские импульсы, и так как в то же время они совершенно уже перестали сознательно осу­ществлять в своем наличии всякие те космические резуль­таты, благодаря которым в трехмозгных существах только и может приобретаться упомянутое существенское свой­ство «Икрильтацкакра», то вследствие всего этого и полу­чилось в результате, что общее наличие любого из совре­менных твоих любимцев в процессе существования состо­ит, как я уже сказал, как бы из трех совершенно отдельных личностей, именно таких личностей, которые, как в смысле природы своего возникновения, так и в своих проявлениях, ничего общего между собой не имеют и не должны иметь.

Поэтому в них и происходит та особенность их общего наличия, которая выражается в том, что они одной частью своей сущности всегда намереваются хотеть одно, в то же время другой частью определенно желают другого, а благо­даря третьей части делают уже нечто совершенно противо­положное.

Короче говоря, в их психике и происходит то самое, что наш дорогой учитель Молла Наср-Эддин определяет сло­вом «ералаш».

Касательно демонстраций тогдашних вавилонских уче­ных, принадлежавших к группе мистеристов, надо еще ска­зать, что число участников, по ходу действия, постепенно увеличивалось другими их коллегами, в зависимости от разных произвольно ассоциативных случайностей.

Кроме всего этого, каждый участник, выполняя, таким образом, случайно навязанное ему исполнение восприятий и точно автоматических проявлений, свойственных лично­сти совершенно чуждой ему типности, одновременно с вы­полнением этой роли должен был успевать с правдоподобной необходимостью выйти и переодеться в соответствую­щую одежду.

Они переодевались для того, чтобы ярче и нагляднее проявляться в принятом ими на себя выполнении данной роли и, таким образом, дать другим присутствующим уче­ным членам клуба, «Приверженцев-Легомонизма», прове­ряющим и выбирающим фрагменты для будущих мисте­рий, возможность легче разбираться и сделать наилучший выбор из всего ими виденного.

По воскресеньям, а именно в дни, которые были посвя­щены «музыке» и «пению», ученые, принадлежавшие к этой группе, вначале исполняли на различных звукоиздаю­щих инструментах, а также своими голосами всевозмож­ные, как там называют, «мелодии», а потом давали всем прочим ученым объяснения, как в их таких произведениях отмечено ими желаемое.

Они тоже такие свои произведения намеревались приви­вать в обычаях разных так называемых народностей, рас­считывая, что и эти созданные ими «мелодии», переходя из рода в род, дойдут до людей далеких поколений, которые, расшифровав их, узнают вложенные в них уже достигну­тые на Земле знания и будут тоже пользоваться ими на бла­го своего обычного существования.

А для того, чтобы выяснить себе, как тамошние ученые этой группы делали отметки в таких своих «музыкальных» и «вокальных» произведениях, надо тебе прежде всего объ­яснить относительно некоторых имеющихся в общем на­личии всяких существ специальных особенностей, относя­щихся к воспринимательному органу слуха.

В числе таких специальных особенностей является и свойство, называемое «виброэхонитанко».

Дело в том, что те части мозгов существ, которые объек­тивная наука называет «хлодистоматикулы», а на твоей планете тамошние так называемые «ученые-врачи» неко­торые из этих «хлодистоматикул» называют «нервно-мозговые-узлы», образовываются из так называемых «нириуносийских-окристаллизовав­шихся-колебаний», которые вообще в свершительном оформливании всякого существа возникают в результате процесса всевозможных восприя­тий их органом слуха, и после эти «хлодистоматикулы», функционируя от воздействия на них подобных же, но еще не скристаллизовавшихся колебаний, порождают в соот­ветствующей области, подвластной данному мозгу, сказан­ное «виброэхони­танко» или, как иногда еще говорят, «угрызение».

Эти самые «хлодистоматикулы» в наличии существ, со­гласно предусмотрению Великой Природы, служат дей­ствительными факторами, способствующими возникнове­нию процессов ассоциации в те моменты, когда отсутству­ют внутри возникающие побудители или до самых их моз­гов не доходят извне приходящие «толчки».

А сами еще неокристаллизованные «нириуносийские­­-колебания», попадающие в общее наличие существ, вооб­ще возникают или через посредство так называемых «голосовых-связок» всяких существ или через посредство неко­торых, искусственно существами изобретенных, «звукоиздающих-инструментов».

Вот такие именно колебания, порожденные сказанными источниками, когда, попадая в наличие существ, прикаса­ются к «хлодистоматикулам» того или другого мозга, в за­висимости от общей функционизации всего целого суще­ства, и порождают сказанный процесс «виброэхонитанко».

Вторая особенность, относящаяся к функционизации воспринимающего звуки органа, заключается в том, что вообще действием колебаний, получаемых от последова­тельности звуков всякой мелодии, в наличии существ обычно вызывается ассоциация в каком-либо одном из трех мозгов, а именно в том, в котором в данный момент интенсивнее продолжается так называемая «инерция-пере­житого», и последовательность порождаемых импульсов для переживания обычно уже происходит в автоматизиро­ванном порядке.

Тогда в городе Вавилоне ученые музыканты и певцы свои мелодии комбинировали таким способом, чтобы по­следовательность колебания звуков вызывала в существах последовательность ассоциаций, а следовательно и им­пульсы для переживания не в обычно автоматизированном порядке, т.е. чтобы последовательность колебаний, попа­дающих в общее наличие существ, вызывала в «хлодистоматикулах»  «виброэхонитанко»  не одного какого-либо мозга, как это обычно происходит в зависимости от того, в каком именно мозгу в данный момент преобладает ассоциация, а вызывала бы его то в одном, то в другом, то в третьем, при этом ими были предусмотрены также качества или, как бы они сами сказали, числа вибраций звуков, долженствующих действовать на тот или другой мозг.

Это последнее, а именно вопрос о том, от каких колеба­ний и в каком мозгу существ оформливаются отдельные данные и для каких новых восприятий эти данные могут, служить так называемыми «диктаторами-новых-результатов», им тоже был уже хорошо известен.

Благодаря таким ими комбинированным последовательностям звуков, в наличии существ в одно и то же время возникали разнородные импульсы, вызывавшие разные совершенно противоположные ощущения, которые, в свою очередь, порождали в них необычные переживания рефлексировали несвойственные движения.

И на самом деле, мой мальчик, комбинированные ими последовательности звуков действовали на всех существ, в наличии которых они попадали, в высшей степени странным образом.

Даже во мне, в существе, сделанном, как они же в таких случаях говорят, «из другого теста», порождались и с необычайной последовательностью чередовались разные существенские импульсы.

Это происходило так потому, что со звуками их мело­дий, комбинированными ими в определенной последова­тельности, в то время, как они входили и в мое общее наличие, происходил «Джартклом» или, как иначе говорится, они «сортировались» и действовали равномерно на мои «хлодистоматикулы» всех трех разнопричинных родов, и вследствие этого происходящие во мне в трех самостоя­тельных мозгах, хотя одновременно и с одинаковой интен­сивностью, ассоциации подобных, но разноприродных се­рий впечат­лений, порождали в моем наличии три совер­шенно разнородных побуждения.

Например, локализация моего сознания или, как бы ска­зали твои любимцы, мой «мыслительный-центр» порож­дал в моем общем наличии, предположим, импульс радо­сти; вторая во мне локализация или мой «чувствительный-центр» порождал импульс называемый «горе», а локализа­ция самого тела или, как бы опять назвали это твои любим­цы, мой «двигательный-центр» порождал импульс «рели­гиозности».

Вот в таких необычно возникающих импульсах, вызван­ных в существах их музыкальными и вокальными мелоди­ями, они и отмечали желаемое.

Итак, мой мальчик, после всего мною уже рассказанного относительно этого земного современного пресловутого «искусства», я полагаю, тебе довольно этого, чтобы понять, почему и каким образом я тогда, в период моего пятого са­моличного пребывания на твоей планете, сделался очевид­цем событий причин его возникновения, и по какому по­воду и в каком смысле это слово впервые было произнесе­но тогда именно в тот период, который современные твои любимцы называют «вавилонской-цивилизацией».

Теперь я буду уже говорить относительно таких тамош­них фактов, по ознакомлении с которыми ты сможешь ясно представить себе и приблизительно понять, насколь­ко ухудшилось за такой сравнительно недолгий период у всех этих понравившихся тебе трехмозгных существ их «логическое-мышление», если уже они без всякого так на­зываемого «устояния-самоиндивидуальности», допустили сделать себя «рабами» тех из их среды нескольких так называемых «никчемных-существ», которые, вследствие окон­чательной потери Божественного импульса «совесть», из этого случайно дошедшего до них «пустого-слова» — «ис­кусство», могли в своих эгоистических целях сотворить для всех них и такой «без-промаха-действующий-фактор» для совершенного атрофирования всех еще уцелевших в них данных для «сознательного-бытия».

Когда я, в период моего шестого и последнего самолич­ного пребывания там, на твоей планете, стал везде и всю­ду слышать об этом их современном «искусстве» и натал­киваться на его результаты, и когда я выяснил себе, в чем именно тут дело, вот тогда я, вспомнив о моих вавилон­ских друзьях и об их благих намерениях в отношении сво­их далеких потомков, и начал интересоваться этим вопро­сом и в удобных случаях попутно выяснять себе более де­тально, какие именно результаты получились от всего того, свидетелем чего я тогда случайно стал и о чем я толь­ко что тебе рассказал.

Посвящая тебя теперь в скрытые от посторонних, за­фиксировавшиеся в моем общем наличии впечатления, как результат моих сознательных восприятий при моем последнем личном пребывании на поверхности твоей планеты, касательно этого их современного искусства, мое «Я», c возникшим и усиленно функционирующим существенским импульсом сожаления, находит теперь нужным подчеркнуть о том факте, что из всех достигнутых уже существами «вавилонской-цивилизации» фрагментов знаний, в которых, надо признаться, было много и положительного для блага обычного существенского существования, ничего решительно не дошло до существ современной цивилизации, кроме нескольких не имеющих никакого внутреннего содержания «пустых-слов».

Не только не дошло до них решительно ничего из всех тех разных, тогда уже известных на Земле фрагментов общего знания, отмеченных учеными «Приверженцами-Легомонизма» в закономерных неточностях священного закона Эптапарапаршинох или, как они прозвали, «закона-семиричности», но в них настолько ухудшилось за проме­жуток времени между этими двумя их цивилизациями существенское соображение, что они уже не знают и даже и не подозревают о существовании и на их планете такого всевселенского закона.

А касательно самого слова «искусство», вокруг которого благодаря странности их разума, за это время «накручено», как они сами сказали бы, «черт-знает-что», то по моим обследованиям, относящимся специально к этому слову, вы­яснилось следующее: когда в числе других слов и отдель­ных выражений, употреблявшихся тогдашними учеными существами, и это слово тоже стало, со времени величия Вавилона, автоматически переходить из поколения в поколение, оно случайно попало в лексикон таких тамошних грехмозгных существ, в наличии которых по разным окру­жающим обстоятельствам окристаллизование последствий свойств органа Кундабуфера происходило с той именно по­следовательностью и «взаимодействием», в результате которых эти окристаллизования случайно получились там та­ковыми, что стали предрасполагать к возникновению в их общем наличии данных для бытия «Хаснамус-Индивидуумов», такие именно тамошние трехмозгные существа, по­чему-то полюбив это самое слово «искусство», начали использовывать его для своих эгоистических целей и посте­пенно сделали из него то самое «нечто», которое, хотя и продолжает состоять из, как говорится, «абсолютной-пустоты», мало-помалу обволоклось феерической внешнос­тью, ставшей окончательно «ослеплять» каждого из этих твоих любимцев, кто только немного больше обычного останавливал на нем свое внимание.

Кроме слова «искусство» в числе других определенных слов, которые ученые существа, числившиеся членами клу­ба «Приверженцев-Легомонизма», употребляли тогда в Ва­вилоне в своих диспутах, перешли тоже автоматически из поколения в поколение много еще других слов и даже кое-какие, как говорится, «туманные-представления» о некото­рых тогдашних определенных понятиях.

Из числа последних такими, как по именованию, так и по карикатурному подражанию, являются ныне там суще­ствующие их современные театры.

Помнишь, я тебе уже говорил, что тогда в Вавилоне как по­мещение, так и самые демонстрации ученых, принадлежав­ших к группе мистеристов, еще именовали словом «театр».

Если теперь я объясню тебе немного подробнее каса­тельно этого их современного «театра», то пожалуй, у тебя будет достаточный материал для выяснения, во-первых, относительно того, что вышло из всех добрых намерений и стараний ученых существ вавилонского периода, а во-вто­рых, что именно от достигнутого уже в смысле истинного знания от времен той «вавилонской-культуры» перешло к существам этой их современной «европейской-культуры», в которой это самое искусство, главным образом, и обле­клось упомянутой внешностью, и, в-третьих, ты ощутишь некоторые аспекты злостности этого самого современного пресловутого их «искусства».

Вследствие того, что и относительно деятельности груп­пы мистеристов, ученых членов клуба «Приверженцев-Легомонизма», тоже дошли, как я только что сказал, кое-ка­кие сведения к существам современной эпохи, то они и в этом захотели подражать им, для каковой цели и начали сооружать уже специальные помещения и именовать их тоже «театр».

Трехмозгные существа современной цивилизации в такие свои театры собираются вместе довольно часто значйтельными группами для наблюдения и тоже, подобно тому как тогда в Вавилоне прочие ученые члены клуба «Приварженцев-Легомонизма» изучали воспроизведения ученых группы мистеристов, для якобы изучения разных преднамеренных проявлений своих, как они их в самое последнее время начали уже называть, «артистов».

В настоящее время эти «театры» стали иметь в обычном процессе существования твоих любимцев значение самой первостепенной важности, и потому они для них начали строить особо большие здания, считающиеся в почти каж­дом их современном городе самыми достопримечательны­ми сооружениями.

Прежде всего, по-моему, не мешает здесь, кстати, отме­тить относительно того недоразумения, которое связано со словом «Артист».

Следует же непременно отметить, потому что оно тоже перешло к современным твоим любимцам от вавилонской эпохи, но перешло не как все прочие слова, именно только как «пустые слова», не имеющие в себе никакого смысла, а перешло лишь как частица созвучия одного тогда употре­блявшегося слова.

Дело в том, что тогда в Вавилоне ученых существ, членов клуба «Приверженцев-Легомонизма», другие доброжела­тельные им ученые называли, так же как и они сами друг друга, — «орфеисты», каковое слово современные твои лю­бимцы написали бы «O-r-p-h-e-i-s-t».

Это слово состояло из двух тогдашних определенных корней слов, которые по современному означают «пра­вильно» и «сущностное». Если кого именовали так, это зна­чило, что тот «правильно-ощущает-сущность».

После вавилонского периода и это выражение автомати­чески начало переходить из поколения в поколение почти с таким же смыслом, но около двух их веков тому назад, когда тогдашние существа с упомянутыми данными на бытие «Хаснамус-Индивидуумов» стали особенно мудрить в отно­шении этого пустого слова «искусство», и среди них возник­ли разные так называемые «школы-искусства» и каждый стал себя считать последователем той или другой из этих школ, вот тогда они именно, не поняв настоящего смысла сказанного слова, а главное, по причине того, что в числе ска­занных школ искусства была также школа какого-то, как со­временные уже называют, «Орфея», личности выдуманной Древними греками, они и решили придумать новое слово, более правильно определяющее их «призвание», и вместо сказанного «orpheist» придумали слово «артист», которое должно было означать «тот-кто-занимается-искусством».

Чтобы лучше представить себе, от каких последователь­но вытекавших причин получилось и такое тамошнее не­доразумение, тебе также следует знать, что и твои эти лю­бимцы до второй тамошней «тренсапальной-катастрофы», когда возникали и подготовлялись к ответственному суще­ствованию еще нормально, для своей так называемой речи, т.е. для взаимного сношения через посредство намеренно­го издавания из себя соответствующих созвучий, имели и могли созвучать тоже, как все трехмозгные существа всей Великой Вселенной, до трехсот сорока одной определен­ной, как они называют, «буквы».

Но после, когда благодаря все тем же, ими самими ненормально установленным условиям обычного существенского существования, стали постепенно ухудшаться также всякие присущие иметься в наличии трехмозгных существ  свойства, то в них стала ухудшаться и такая «существенская-мочь» и с таким темпом, что существа вавилонского периода для разговорного сношения между собой могли уже употреблять только семьдесят семь определенных со­звучий, а после вавилонского периода, через пять их веков, они только уже могли употреблять самое большее трид­цать шесть определенных «букв», существа же некоторых общественностей не могли воспроизводить даже и этого числа отдельных членораздельных звуков.

И вот, мой мальчик, вследствие того, что разные сведе­ния, касающиеся вавилонского периода, начали nepexoдить в последующие поколения из рода в род не только пу­тем так называемой «устной-передачи», но еще и через от­метки на долговечных материалах, т.е., как бы там выразились, через «письмена», — какие «письмена» состояли из условных значков, выражавших тогда определенные «существенские-членораздельные-звуки» или «буквы», то некоторые тамошние существа начала современной цивилизации стали с пятого на десятое разбираться в них и, сооб­разив, что уже не могут созвучать или произносить многих из этих определенных «букв», придумали так называемый «письменный-компромисс».

Этот «письменный-компромисс» заключался в том, что вместо всякого такого знака или такой «буквы», вкус про­изношения которых они хотя и понимали, но произносить не могли, они решили писать «букву» немного похожую из имеющегося в данное время их алфавита; но для того, что­бы каждый понимал, что это совсем не та буква, они стали рядом с ней всегда писать букву древних римлян, уже ниче­го не значащую, но существующую и называемую «ха», а у современных французов «аш».

Вот с тех пор и все остальные твои любимцы начали де­лать так же, а именно, рядом со всякой такой подозритель­ной буквой стали добавлять это римское «наследие».

В период когда был придуман этот «письменный-ком­промисс», таких подозрительных «букв» у них имелось около двадцати пяти, но с течением времени, параллельно с ухудшением мочи их произношения и увеличением их «мудрования», число букв для такой искусственно приду­манной ими «существенской-мочи» стало сокращаться, и в тот период, когда было придумано слово «артист», таких букв у них имелось уже только восемь, и перед этим пре­словутым «аш» писались отчасти древнегреческие буквы, а отчасти древнелатинские и отмечались они следующим об­разом: «th», «ph», «gh», «ch», «sch», «kh», «dh» и «oh».

Вот основанием для возникновения сказанного недора­зумения и послужил у них компромиссный знак «ph».

А послужил он основанием потому, что он значился как в слове, именовавшем ученых мистеристов, так и в слове, именующем личность, выдуманную древними греками, с чьим именем, как я уже сказал, была связана одна из суще­ствовавших тогда «школ-искусства», и вследствие этого тогдашние упомянутые представители этого земного ис­кусства подумали своим уже совсем куцым разумом, что это значит ни что иное, как слово, представляющее собой понятие: «последователи-этой-самой-исторической-личности-Орфея», а так как многие не считали себя такими по­следователями, то они вместо упомянутого слова и приду­мали слово «артист».

Как видишь, мой мальчик, не всякое наследие древних римлян оказывалось для существ последующих поколений злостным, а иногда, как в данном случае, эта их маленькая буква «h» послужила даже воодушевляющим фактором для порождения «существенской-мочи» в наличии и таких существ последующих поколений, которым уже опреде­ленно стало свойственным не иметь никакой собственной инициативы и «мочи» на таковую, и они пожелали и добились заменить уже долгое время существующее определенное выражение «orpheist» новым словом «артист».

Здесь очень важно вообще осведомить тебя относительно одной тамошней большой странности в смысле сказанного постепенного атрофирования в наличии всех трехмозгных существ этой планеты и такой «существенской-мочи», как способности воспроизводить требуемые взаимного сношения «созвучия».

Дело в том, что темп ухудшения с каждым поколение этой самой существенской способности в общем наличии существ идет не у всех всегда в одинаковой последовательности, в смысле психической и органической функционизации их планетного тела; этот темп ухудшения в разные эпохи и в различных частях поверхности этой планеты как бы чередуется, то затрагивая больше психическую, то органическую сторону функционизации планетного тела.

Очень хорошим пояснительным примером сказанного могут служить ощущение вкуса и способность произношения тех двух известных там в настоящее время определенных «созвучий» или тех букв, которые употребляются почти всех существ современности, водящихся на всех частях поверхности твоей планеты, и которые перешли к ним с давно прошедших времен через древних греков.

Сказанные две буквы древними греками именовались «Qhta» и «Delta».

Между прочим, попутно замечу тебе, что там, в очень древние для твоих любимцев времена, как раз эти две бук­вы специально применялись существами для составления определенных наименований, относящихся к двум совер­шенно противоположным значениям.

Именно, буква «Qhta» употреблялась тогда в словах, вы­ражавших идеи, относящиеся к понятию «Добра», а вторая буква «Delta» употреблялась в словах, относящихся к по­нятию «Зла», как например, «Qeoz» — «Бог» и «Daimwn» — «Демон».

Как понятие, так и «вкус» созвучания обеих этих букв пе­решли ко всем существам современной цивилизации, но обе эти разные и совершенно разносущностные буквы они почему-то отмечают посредством одного и того же знака, именно посредством «th».

И вот, например, существа современной тамошней большой общественности, именующейся «Россия», при всем своем желании и старании никак уже не могут произ­носить этих самых двух букв; но тем не менее они уже очень определенно ощущают их разницу и всегда, когда им приходится применять эти буквы в словах с опреде­ленными понятиями, они, хотя и произносят буквы, со­вершенно не отвечающие случаю, тем не менее правильно ощущают их разницу и одну из этих букв вместо другой не употребляют.

А существа современной общественности, называющей­ся «Англия», наоборот, произносят каждую отдельную бук­ву почти еще так, как ее произносили древние греки, но не ощущают при этом никакой в них разницы и без всякой неловкости применяют в словах, выражающих совершен­но противоположное значение, одно и то же условное ком­промиссное обозначение в виде их пресловутого «th».

Так, например, когда существа этой современной Ан­глии произносят свое излюбленное, часто ими употребляемое выражение «thank you», то очень ясно слышится древ­няя буква «Q», а когда они произносят не менее ими излю­бленное и тоже часто употребляемое слово «there», то очень внятно и определенно слышится древняя буква «А». А в то же время для обеих этих букв они без всякого так на­зываемого «угрызения» совести пользуются одним и тем же своим «универсально-парадоксальным» «th».

Однако, мне кажется, довольно распространяться о та­ком тамошнем филологическом вопросе.

Давай-ка лучше продолжать разбираться сначала отно­сительно причин, почему именно у современных твоих лю­бимцев вошло в обычай всюду иметь такие театры, а потом в том, что именно делают в этих театрах их современные артисты и как они сами себя там проявляют.

Что касается вопроса, почему у них очень вошло в обы­чай собираться — часто значительными группами — в эти свои театры, то по-моему, это явилось следствием того, что современные театры со всем в них происходящим случай­но оказались очень отвечающими ненормально оформив­шемуся общему наличию большинства этих современных трехмозгных существ, а именно тех существ, в наличии ко­торых уже окончательно потеряна свойственная трехмозгным существам потребность осуществлять во всем соб­ственную инициативу и которые существуют только от случайно извне приходящих толчков или велениями скри­сталлизовавшихся в них последствий того или другого свойства органа Кундабуфера.

С самого начала возникновения таких театров они нача­ли собираться и поныне собираются в них не для того, чтобы смотреть и изучать воспроизведения своих современных «артистов», нет ... они собираются только для удовлетворения одного из последствий свойств органа Кундабуфе­ра, легко окристаллизовывающегося в общем  наличие большинства из них и называющегося «Урнел», а совре­­- менными существами «куражение».

Дело в том, что благодаря этому упомянутому последствию свойств органа Кундабуфера, в наличии и большин­ства современных существ приобретается очень странная потребность, а именно потребность вызывать в других по отношению себя выражение существенского импульса, именующегося «удивление», или просто только подмечать его на лицах окружающих.

Странность такой их потребности заключается в том, что они получают удовлетворение от проявления со сторо­ны других «удивления», относящегося исключительно только к их внешней видимости, осуществ­ляемой ими точ­но согласно требованиям тамошней их так называемой «моды», именно согласно того их, тоже злостного обычая, который начался там еще со времен тиклямышской циви­лизации и в настоящее время сделался одним из тех существенских факторов, которые уже автоматически не дают им ни времени, ни возможности видеть и ощущать дей­ствительность.

А самый этот злостный для них обычай состоит в том, что они периодически изменяют внешнюю форму так на­зываемого «покрывала-своего-ничтожества».

Кстати, здесь отмечу, что в общем процессе обычного существования этих понравившихся тебе трехмозгных существ постепенно само собой установилось так, что из­менениями вида этого упомянутого «покрывала» руково­дят такие тамошние существа обоего пола, которые уже «сподобились» стать кандидатами в «Хаснамус-Индивидуумов».

Современные театры в этом отношении оказались отве­чающими для твоих любимцев потому, что в них очень удобно и легко показывать другим свою, как они любят вы­ражаться, «всех-поражающую-прическу» или «особым-образом-завязанный-бант-своего-галстука», или «очень-удачно-оголенную-так-называемую-кюпайтарную-часть-своего-тела» и т.д., и т.д., а также и самим посмотреть на новые выявления «моды», осуществленные уже по последним ука­заниям тех же кандидатов в «Хаснамус-Индивидуумов».

А что касается того, что делают в этих театрах их совре­менные «артисты» во время таких «куражений», то для яс­ного твоего представления об этом следует прежде всего объяснить тебе еще про одну в высшей степени странную «болезнь», существующую там под наименованием «драматургничание», предрасположение к заболеванию которой возникает в наличиях некоторых из них только благодаря неосторожности их так называемой «повивальной-бабки».

Такая преступная неосторожность со стороны «пови­вальной-бабки» в большинстве случаев заключается в том, что она, перед исполнением своей обязанности, мимоходом, заходит в дома других своих клиенток и выпивает там подносимое ей «вино» в количестве немного больше обычного, и, уже во время самого исполнения своих обязанностей несознательно восклицает слова, зафиксировавшиеся в процессе обычного существования твоих любимцев как «заклинание» так называемых их «колдунов», и новое несчастное существо в первый момент, как они говорят, «появления-на-свет-Божий» прежде всего воспринимает слова этого злостного «заклинания».

Сказанное заклинание состоит из следующих слов: «Ишь ты, путаник какой!»                                               

И вот, мой мальчик, благодаря такой преступной неосторожности «повивальной-бабки», в наличии такого несчастного новоявленного существа и приобретается предрасположение к заболеванию упомянутой странной болезнью.

Когда такое тамошнее трехмозгное существо, приобревшее при своем первоявлении сказанное предрасположение к заболеванию болезнью «драматургничание», достиг возраста ответственного существа и если он к этому времени умеет писать и захочет что-либо написать, то он сразу заболевает этой странной болезнью и начинает на бумаге «мудрить» или, как там говорят, «сочинять» разные так называемые «театральные произведения».

Содержанием для таких их произведений обыкновенно служат или какие-нибудь события, якобы происходившие в прошлом, или могущие произойти в будущем, или, нако­нец, события их современной «недействительности».

Кроме того, в общем наличии заболевшего этой ориги­нальной болезнью существа в числе последствий, вытекаю­щих из нее, между прочим, появляются семь очень специ­фических особенностей.

Первая из них заключается в том, что когда в наличии данного существа возникает и уже функционирует эта странная болезнь, вокруг него постоянно распространяют­ся особые вибрации, действующие на окружающих, по их же выражению, точно так, как «запах-старой-козы».

Вторая — в том, что в силу изменения в таком существе внутренней функционизации, внешняя форма планетного его тела сама собой приобретает следующие изменения: нос держится кверху, руки, как говорится — фертом, речь его прерывается особым прикашливанием и т.п.

Третья — в том, что такое существо всегда начинает ис­пытывать жуткость от некоторых, самих по себе безобид­ных, естественных или искусственных оформливаний, на­пример: от так называемых «мышей», от «рук-сложенных-в-кулак», от «жены-главного-режиссера-театра», от «прыщей-на-своем-носу», от «левой-туфли-своей-собственной-жены» и еще от многих других, вне его находящихся, оформливаний.

Четвертая возникающая в нем особенность приводит к тому, что он совсем уже утрачивает всякую способность понимать психику окружающих, ему подобных, существ и разбираться в ней.

Пятая состоит в том, что он, как внутренне, так и в сво­их проявлениях, начинает критиковать все и вся, кроме со­деянного им самим.

Шестая — в том, что у него начинает больше, чем у всех прочих земных трехмозгных существ, атрофироваться данные для восприятия чего-либо объективного.

И седьмая, наконец, особенность заключается в том, что в его наличии возникает так называемый «геморрой», который, кстати сказать, является единственным, что он но­сит со скромностью.

И вот, дальше там обыкновенно бывает так, что если у такого заболевшего существа дядя состоит членом какого-либо их «парламента» или если он сам знакомится с вдовой «бывшего-дельца», или если время его подготовки стать ответственным существом почему-либо проходило в такой обстановке и при таких условиях, что в нем автоматически приобрелось свойство, называющееся «влезать-без-мыла», — то тамошние так называемые «антрепренеры» или, как, их еще называют, «владельцы-овечек», берут такое его сочинение и приказывают упомянутым современным «арти­стам» «воспроизводить» его точно, согласно тому, как оно намудрено этим существом, заболевшим этой странной болезнью «драматургничание».

А уже эти тамошние современные артисты сначала производят это сочинение сами одни без посторонних воспроизводят его до тех пор, пока оно у них начнет выходить точно так, как это указано самим заболевшим существом и как приказывает «антрепренер». И когда, наконец все это будет выходить у них без участия их собственно сознания и чувствования, и они сами совершенно превратятся в так называемых «живых-автоматов», вот тогда современные артисты с помощью тех из своей среды, которые к этому времени еще не совсем делаются «живыми-автоматами», за что приобретают наименование «режиссера», делают при их поддержке и под их руководством тоже самое, но уже в присутствии прочих обыкновенных существ, собирающихся в эти их современные театры.

Вот теперь из всего мною только что сказанного ты можешь легко заключить, что эти театры, кроме множства определенно зловредных последствий, изложения которых я скоро коснусь подробнее, конечно, не могут дать ничего для той высокой цели, какая имелась тогда в виду у вавилонских ученых, создавших впервые такую форму сознагельного воспроизведения восприятий и ассоциативного на них реагирования других, себе подобных существ.

Впрочем, надо признаться, что от этих их театров с их современными артистами в процессе их обычного существенского существования получился, конечно случайно, один «недурной-результат».

Чтобы тебе было понятно в чем заключается этот «не­дурной-результат», мне раньше придется коснуться в моих разъяснениях еще одной особенности, делающейся прису­щей общему наличию существ, возникающих по принципу «Итокланоц».

Согласно этому принципу, образование в наличии таких существ энергии, необходимой для их так называемого «бодрственного-состояния», зависит от качества ассоциа­ций, происходящих в их общем наличии во время их «полной-пассивности» или, как твои любимцы говорят, «во время сна» и, наоборот — та энергия, которая необходима для «продуктивности» этого самого их «сна», в свою оче­редь вырабатывается тоже из ассоциативного процесса, происходящего в них во время этого сказанного их «бодр­ственного-состояния», находясь на этот раз уже в зависи­мости от качества или интенсивности их активности.

Это самое стало относиться и к этим земным трехмозгным существам с тех пор когда, как я уже однажды сказал, Великая Природа была вынуждена присущий до того для их наличия «фуласнитамный-принцип» изменить на прин­цип «Итокланоц». Тогда-то именно в процессе их суще­ствования приобрелась и поныне действует такая особен­ность, что если они, как у них говорится, «хорошо-спят», то они будут также «хорошо-бодрствовать» и, наоборот, если они плохо «бодрствуют», то и «спать» будут плохо.

И вот, мой мальчик, так как они за последнее время ста­ли существовать слишком уже ненормально, то вследствие этого изменился даже установившийся тот автоматиче­ский темп, который более или менее способствовал до этого происходить в них долженствующей ассоциации и в ре­зультате они в последнее время стали и спать плохо и бодр­ствовать еще хуже прежнего.

А то, что эти их современные театры с их современными артистами явились случайно полезными для улучшения ка­чества их сна вытекло из следующего обстоятельства.

После того, как из наличия большинства твоих любим­цев совершенно исчезла потребность осуществлять в себе существенские «Парткдолгдюти» и всякие ассоциации в процессе их «бодрственного-состояния» от неизбежно вос­принимаемых толчков стали проистекать только из не­скольких уже автомати­зировавшихся так называемых «серий-прежних-отпечатков», состоящих из бесчисленного числа раз повторяющихся «давно-пережитых-впечатлений», то потому в них в свою очередь начала и поныне про­должает исчезать даже инстинктивная потребность к вос­приятию всяких новых насущных для трехмозгных су­ществ толчков, исходящих или от их внутренних, отдельно одухотворенных существенских частей, или от соответству­ющих, извне приходящих для сознательной ассоциации восприятий, именно для той существенской ассоциации, от которой в наличии существ и зависит интенсивность транс­формации всяких родов «существенской-энергии».

За последние упомянутые три века самый процесс их су­ществования сделался таковым, что в наличии большин­ства из них в повседневном их существовании почти уже не возникает та существенская «сопоставительная-ассоциация», которая обычно происходит в трехмозгных суще­ствах, благодаря их всякого рода новым восприятиям, от­чего в общем наличии трехмозгных существ только и мо­гут окристаллизовываться данные для их собственной ин­дивидуальности.

И вот когда твои любимцы, существующие таким обра­зом в своей «повседневщине», бывают в этих современных театрах и, следя за бессмысленными манипуляциями этих своих современных артистов, получают один за другим «толчки» ко всякого рода воспоминаниям, воспринятым уже до этого из не менее бессмысленных, абсурдных представлений, то в них тем самым, волей-неволей, во время их такого бодрственного состояния и получается более или менее сносная существенская ассоциация и, когда они при­ходят домой и ложатся спать, они спят намного лучше обычного.

Хотя таким образом эти современные театры со всем, что в них делается, действительно оказались случайно очень хо­рошим, конечно, только, так сказать, «на-сегодня», средством для лучшего сна твоих любимцев, все же злостные, в объек­тивном смысле, последствия от этих театров для существ, особенно для подрастающих поколений, неисчислимы.

Основной вред для них от этих их театров заключается в том, что эти театры стали служить добавочным фактором для окончательного уничтожения в них всяких возможно­стей когда-нибудь иметь свойственную трехмозгным суще­ствам потребность, называемую «потребность-реальных-восприятий».

Они явились злостным фактором для сказанного, глав­ным образом, по следующим обстоятельствам:

Когда они приходят в эти свои театры и, сидя спокойно, смотрят на всякие, хотя и бессмысленные, но разнообраз­ные и многосторонние «манипуляции» и проявления своих современных артистов, то, несмотря на то, что они нахо­дятся в своем обычном бодрственном состоянии, всякие ассоциации, как «мыслительные», так и «чувствительные», продолжают происходить в их наличии точно так же, как им долженствовало бы происходить в периоды их полной пассивности или сна.

А именно, когда они получают во множестве случайные соответствующие толчки для возбуждения уже зафиксиро­вавшихся толчков прежде воспринятых и автоматизиро­вавшихся в серии впечатлений и рефлектируют на это функционизацией своих так называемых «органов-пищеварения-и-пола», то этим самым в их наличии возникают препятствия для происхождения и тех жалких сознатель­ных существенских ассоциаций, которые уже кое-как авто­матизировались производить в них более или менее пра­вильный темп для трансформирования требуемых веществ для того их пассивного существования, во время которого и должны трансформиро­вываться требуемые для их актив­ного существования вещества.

Иначе говоря, в эти периоды, когда они бывают в этих самых своих театрах, они находятся не совсем в том своем пассивном состоянии, в каком в них тоже кое-как наавтоматизировано происходит трансформация веществ, требу­емых для их ставшего уже обычным бодрственного состо­яния, и эти их современные театры и явились для них толь­ко лишь добавочным злостным фактором для уничтоже­ния, как я сказал, «потребности-реальных-восприятий».

Из числа многих других аспектов злостности этого их со­временного искусства, одним из «самых-явно-незаметных», но для всех тамошних трехмозгных существ, в смысле воз­можности приобретения сознательного так называемого «индивидуального-бытия», очень вредным, является излу­чаемость самих представителей их современного искусства.

Хотя эта зловредная излучаемость постепенно становит­ся тем уделом или специфическим атрибутом представите­лей всех отраслей их искусства, но мои детальные «химико-физические-исследования» определенно показали, что наи­более зловредной они делаются все же у тех упомянутых современных «артистов» или «актеров», которые как раз и лицедействуют в этих их современных театрах.

Зловредность для всех прочих твоих любимцев таких ис­ходящих от них, совокупных излучений, стала явно заме­чаться особенно за последнее время настоящей их цивили­зации.

Хотя из среды обыкновенных существ некоторые уже давно становились там такими профессионалами, но преж­де, с одной стороны, в наличии не каждого из таких про­фессионалов «свершительно» окристаллизовывались всякие данные для «хаснамусских-свойств», а, с другой сторо­ны, прочие твои любимцы, очевидно, инстинктивно чув­ствовали исходящее от этих профессионалов зловредное влияние и потому оберегали себя, держась в отношении их соответствующе и очень осторожно.

В прошлые века этих артистов или актеров прочие существа всюду причисляли к самой низшей касте и смотрели на них брезгливо. Да и в настоящее время там во многих общественностях, например, на материке Азия, не принято давать им руки для пожатия, как это там всегда почти было обычаем делать при встрече с другим таким же себе подоб­ным существом.

В сказанных общественностях кроме того и поныне счи­тается также большим оскорблением сидеть с такими артистами за одним столом и кушать вместе с ними.

Современные же существа того материка, который в на­стоящее время является главным местом их так называе­мого «культурного-существования», этих современных артистов не только сравняли с собой во внутреннем отноше­нии, но стали даже много перенимать от них со стороны их внешности и в настоящее время уже вовсю подражают им.

Очень хорошим примером в подтверждение только что мною сказанного может служить применяемый ныне все­ми твоими любимцами обычай брить бороды и усы.

Надо тебе сказать, что такие земные профессионалы-арти­сты в прошедшие эпохи всегда должны были быть в процес­се обычного их существования с бритыми усами и бородой.

Они должны были брить эти «выразители» своей муже­ственности и активности, во-первых, потому, что, играя всегда роли других существ, часто должны были менять свою внешность и для этого не только накладывать на свои лица соответствующий так называемый «грим», но и наде­вать парики и приставные усы и бороды, а это последнее никак не возможно делать при наличии своих собственных бород и усов; а, во-вторых, потому, что обыкновенные су­щества всех прежних тамошних общественностей, считая этих артистов грязными и вредно влияющими и боясь не узнать их при случайной с ними встрече в обыкновенных условиях существования и как-нибудь прикоснуться к ним, издали тогда всюду строгий указ, дабы существа, имеющие профессию артистов или актеров, всегда ходили с бритыми усами и бородой для того, чтобы быть заметными для про­чих существ.

Объясняя тебе теперь причину возникновения обычая бритья усов и бороды у тамошних артистов, я вспомнил про одно благоразумное и очень экономное так называе­мое «судебное-мероприятие» трехмозгных существ эпохи тиклямышской цивилизации, связанное тоже с бритьем волос, но в данном случае растущих уже на голове тамош­них существ.

В тот период был именно установлен и строго исполнял­ся закон, чтобы мелкие преступники из их среды, которых согласно выяснению и постановлению семи очередных по­жилых существ данного района, причисляли к одной из че­тырех уже установленных до этого категорий «безнрав­ственности» и «преступности», какими преступниками и теперь почти обычно переполнены все их так называемые «тюрьмы», всегда и всюду до определенного срока ходили с бритой частью одной из четырех соответствующих сторон головы, причем всегда при встречах и разговорах с други­ми такие осужденные обязаны были иметь свою голову не­покрытой.

Интересно отметить, что тогда в отношении безнрав­ственных поступков женщин тоже существовал закон вро­де сказанного бритья головы.

А именно, в отношении женщин существовало и тоже очень строго выполнялось постановление, в данном случае уже семи пожилых женщин того окружающего района, за­служивших своими деяниями в прошлом уважение, отно­сительно мер наказания женщин соответственно четырем проявлениям, считавшимся там в тот период для женщин самой большой распущенностью и безнравственностью.

Так, если окружающими замечалось и всеми упомянуты­ми пожилыми женщинами подтверждалось, что данная женщина относится без должного внимания и неряшливо к своим семейным обязанностям, то согласно закону она должна была до определенного срока всюду бывать с на­крашенными губами.

Если же какая-либо из тогдашних женщин бывала заме­чена в том, что она начала проявлять в отношении своих детей ослабление материнских импульсов, то ее при тех же условиях те же окружающие приговаривали ходить тоже определенное время везде и всюду с левой половиной лица убранной и раскрашенной белилами и румянами.

А если какая-либо женщина была, в том же порядке, уличена в склонности избежать возможности зачатия в ней нового существа, в целях продления своего рода, то ее при­суждали показываться другим с лицом, убранным и раскра­шенным тоже белилами и румянами, но уже только с пра­вой его половины.

Женщин же, посягнувших нарушить свой главный так называемый «женин-долг», а именно, изменивших или только намеревавшихся изменить своему узаконенному мужу или сделавших попытку к уничтожению зачавшегося в них нового существа, при соблюдении той же процедуры, обязывали, тоже до определенного срока всегда и всюду бывать убранной и раскрашенной белилами и румянами уже по всему лицу.

В этом месте рассказов Ахун прервал Вельзевула следую­щими словами:

— Ваше Высокопреподобие! Все ваши объяснения каса­тельно земного искусства и тех тамошних трехмозгных су­ществ, которые теперь занимаются и являются, так ска­зать, представителями его, особенно же ваши разъяснения относительно тамошних современных «комедиантов» или «артистов», надоумили меня использовать все зафиксиро­вавшиеся в моем общем наличии впечатления, восприня­тые в последнюю бытность мою на поверхности понравившейся нашему дорогому Хассину планеты Земля, и дать ему один хороший и очень практичный совет.

Сказав это, Ахун собрался было своим обычным — долго не моргающим взглядом выжидательно смотреть на лицо Вельзевула; но, заметив его обычную, хотя всегда скорбную, но добрую и снисходительную улыбку, он, не дожидаясь просимого позволения, как бы растерявшись, сразу обра­тился уже к Хассину и продолжал говорить следующее:

—  Почем знать, наш дорогой Хассин, может быть в са­мом деле тебе придется попасть на эту планету Земля и су­ществовать среди этих понравившихся тебе оригинальных трехмозгных существ...

И на это раз, придерживаясь опять слога и интонации самого Вельзевула, он продолжал:

—  Вот почему я хочу, кстати, посвятить тебя на всякий случай в результаты разных, мною невольно воспринятых впечатлений, как относительно получившейся типности, так и в отношении и особенностей проявления ее как раз этими самыми тамошними современными представителя­ми искусства.

Дело в том, что как это современное искусство окутано ложным ореолом, так и тех существ, которые являются адеп­тами его, все прочие тамошние трехмозгные существа совре­менной цивилизации, особенно за последние несколько деся­тилетий, не только уровняли с собой и подражают их внеш­ним проявлениям, но всегда и всюду их незаслуженно по­ощряют и возвеличивают, и в этих самих современных пред­ставителях искусства, являющих собой на самом деле по сво­ей настоящей сущности, почти полное ничтожество, само по себе, без всякого их существенского сознания, оформливается ложная уверенность в том, что они не такие, как все про­чие их окружающие, а являются существами, как они себя сами прозвали, «высокого-порядка», благодаря чему, в нали­чии таких типов окристаллизование последствий свойств ор­гана Кундабуфера происходит интенсивнее, чем в наличиях у всех других тамошних трехмозгных существ.

Именно, в отношении таких несчастных трехмозгных существ окружающие ненормальные условия обычного су­щественского существования и установлены уже таковы­ми, что в их общем наличии обязательно окристаллизовываются и становятся непременной частью их общей психи­ки те из последствий свойств органа Кундабуфера, которые ныне они сами называют «кураж», «гордость», «самолю­бие», «тщеславие», «самомнение», «самовлюбленность», «зависть», «ненависть», «обидчи­вость» и т.д., и т.д.

Перечисленные последствия особенно «выпукло» и сильно окристаллизовываются у тех тамошних современ­ных представителей искусства, которые как раз и являются «манипуляторами» современных тамошних театров. Окри­сталлизовываются же перечисленные последствия в этих представителях искусства особенно сильно потому, что они, выполняя всегда роли других себе подобных существ, долженствующих обычно иметь существенское бытие и значение гораздо выше их собственного в процессе тамош­него их существования, и будучи сами, как я уже сказал, на самом деле существами ничтожными, постепенно приоб­ретают своим уже окончательно автоматизированным ра­зумом ложное о самих себе представление.

Именно они со своим таким уже совсем автоматизиро­ванным «сознанием» и окончательно «белибердовым» чув­ствованием ощущают самих себя неизмеримо выше того, чем какие они есть на самом деле.

Надо, дорогой Хассин, кстати, признаться, что в преж­ние наши посещения поверхности твоей планеты, а также в начале того последнего пребывания там я, всюду сталки­ваясь и имея разные сношения с понравившимися тебе трехмозгными существами, почти никогда не ощущал в своем общем наличии искреннего импульса существенской жалости о судьбе каждого из этих твоих любимцев, сло­жившейся, по обстоятельствам от них самих почти незави­сящим, беспредельно печально.

Но в конце нашего шестого пребывания там, когда некоторые из них начали оформливаться с таким внутренним на­личием, каковое ныне имеют представители почти всех от­раслей этого их искусства, и когда такие нововозникшие «типности», находясь в числе прочих тамошних трехмозгных существ и принимая участие в процессе их обычного существенского существования на равноправных началах с прочими, начали попадать в сферу восприятия моего зрения со своей уже чересчур внутренне-ненормальной так называ­емой «существенской-самооценкой», вот тогда-то они и по­служили толчком для начала возникновения во мне импуль­са жалости не только в отношении их самих, но также и в от­ношении вообще всех этих твоих несчастных любимцев.

Попробуй теперь принять во внимание не всех вообще тамошних трехмозгных существ и не всех представителей современного их искусства, а только таких, которые дела­ются и приобретают наименование «артист» и «актер».

Будучи по своей настоящей сущности в «реале» почти так называемым «нулем», т.е. «чем-то» абсолютно пустым, окруженным лишь некоей видимостью, они, из-за излю­бленных всегда и всюду ими самими повторяемых воскли­цаний, вроде «гений», «талант», «дар» и еще нескольких других слов таких же, как и они сами, пустых и имеющих только одну внешность, постепенно становятся в отноше­нии самих себя такого мнения, будто из числа окружаю­щих их им подобных существ только они и имеют «божественное-происхождение» и чуть ли не являются самим «Божеством».

Теперь слушай и постарайся претворить в соответствую­щей части твоего общего наличия для использования в свое время мой действительно очень практический совет.

Этот мой практический совет заключается в том, что если почему-либо тебе, особенно в недалеком будущем, действительно придется существовать среди трехмозгных существ этой понравившейся тебе планеты Земля — я го­ворю, в недалеком будущем, потому что как само наличие понравившихся тебе трехмозгных существ, так и все уже зафиксировавшиеся внешние условия для обычного их существенского существования часто там перерождаются — и если ты будешь иметь там какое-либо дело, свойственное всякому сознательному трехмозгному существу, именно такое дело, которое в своей основе имеет целью достиг­нуть какого-либо блага для окружающих существ и вы­полнение которого зависит также отчасти и от них самих, — то ты всегда, в какой бы общественности современной цивилизации это ни происходило, если тебе придется встречаться в тех, как там говорят, «кругах», в которых ты будешь бывать в интересах такого своего дела, с такими современными тамошними типами, — будь обязательно и всенепременно к ним очень и очень осторожным и прини­май всякие требующиеся меры, чтобы установить с ними хорошие отношения.

Почему именно в отношении их следует быть таким осторожным и вообще для того, чтобы ты мог лучше пред­ставить себе и всесторонне понять этих тамошних современновозникших типов, я должен еще непременно кос­нуться двух определенно выявившихся там фактов.

Первый из них заключается в том, что в силу все тех же ненормально установившихся там условий обычного существенского существования и благодаря возникшей и су­ществующей там «эфемерно-раздутой» злостной идеи об этом пресловутом искусстве, и эти представители искус­ства постепенно в предвзятых представлениях и понятиях прочих тамошних трехмозгных существ окутываются, как я уже сказал, несуществующим ореолом и тем самым авто­матически приобретают незаслуженный ими авторитет, вследствие чего все прочие твои любимцы во всем и всегда считаются с высказанным ими мнением, как бы для всех совершенно неоспоримым.

А второй факт вытекает из того, что эти нововозник­шие там современные типы, оформливаясь, становятся обладателями соответствующего внутреннего наличия, способствующего им вполне сознательно с их стороны настолько же легко делаться рабом другого, насколько они сами по себе, благодаря только случайно сложившимся внешним условиям, могут сделаться и самым ярыми вра­гами этого другого.

Вот почему я и советую тебе быть с ними очень осторож­ным, чтобы не иметь в числе них в отношении себя врагов и тем самым не создавать для себя в лице их серьезных пре­пятствий на пути осуществления задуманного тобой дела. И вот, дорогой наш Хассин, самый «цимес» моего тебе совета заключается в том, что если действительно тебе при­дется существовать среди существ планеты Земля и сталки­ваться с этими представителями современного искусства, то ты первым долгом должен знать, что говорить им в лицо правду никогда не следует.

Избави тебя от этого твоя судьба.

От всякой правды они очень и очень обижаются, и от та­кой обиды почти всегда и начинается их враждебность к другим.

Таким земным типам надо всегда в лицо говорить толь­ко такое, что может «пощекотать» те обязательно в них окристаллизовавшиеся последствия свойств органа Кундабуфера, которые я уже перечислял, а именно «зависть», «гордость», «самолюбие», «тщеславие», «лживость» и т.д.

А такими способами щекотания, без промаха действую­щими на психику таких твоих несчастных любимцев, ока­зывались, как я заметил в бытность мою там, между про­чим, следующие:

Если лицо кого-нибудь из этих представителей искусства похоже на лицо крокодила, то ты ему непременно скажи, что он похож, ни больше и ни меньше, как на райскую птицу.

Если кто-нибудь из них глуп как пробка, скажи, что ум его подобен уму Пифагора.

Если какой-либо его поступок прямо-таки «обер-идиотский», ты скажи ему, что относительно данного дела даже сам великий хитрец Люцифер не мог бы придумать ничего лучшего.

Если по всему его внешнему облику можно с очевиднос­тью заключить, что он является носителем нескольких та­ких тамошних болезней, благодаря которым он ежедневно определенно все больше и больше гниет, то ты, выразив на своем лице удивление, спроси его:

«Скажите, пожалуйста, каким секретом вы обладаете, что выглядите всегда как юноша, про которого говорят, „он кровь с молоком“» и т.д., и т.д., но помни только одно — не говори правды.

Хотя так следует поступать со всеми вообще существами этой планеты, но это особенно необходимо в отношении этих представителей всех отраслей современного искусства.

Сказав это, Ахун с жеманством, подобным жеманству замоскворецких свах на свадьбе cвоих клиентов или владе­лиц модных мастерских Парижа, сидящих в так называе­мых «хайлайфных» кафе, стал приводить в порядок кудри своего хвоста.

А Хассин, смотря на него своей обычной признательно-искренней улыбкой, сказал:

—Большое спасибо тебе, дорогой Ахун, за твой совет, и вообще за это освещение некоторых деталей странностей психики трехмозгных существ этой со всех сторон обижен­ной планеты нашей Великой Вселенной.

После этого он обратился уже к самому Вельзевулу со следующими словами:

—  Скажи мне, пожалуйста, добрый дедушка, неужели ничего не вышло из намерений и стараний тех вавилонских ученых и так таки решительно ничего и не перешло к со­временным трехмозгным существам этой странной плане­ты из известных тогда уже на Земле фрагментов знаний?

На такой вопрос своего внука Вельзевул сказал следующее:

— К великому прискорбию всего существующего во Все­ленной из результатов их трудов, мой мальчик, почти ни­чего не уцелело и потому ничто и не сделалось достоянием современных твоих любимцев.

Сведения, отмеченные ими сказанным образом, переходили из поколения в поколение в течение всего нескольких последующих их веков.

Вскоре после периода «вавилонского-величия», благодаря той же их главной особенности, а именно «периодическому-процессу-взаимного-уничтожения», из среды тамошних обыкновенных существ почти совершенно исчезли не только Легомонизмы относительно ключей закономерных неточностей в законе семиричности в каждой из отраслей существенского «Афалькальна» и «Сольджиноха», но, как я уже говорил, постепенно исчезло даже самое представление о вселенском законе священного «Эптапарапаршинох», который они тогда в Вавилоне называли «закон-семиричности».

Всякие сознательные произведения существ вавилонского периода стали постепенно уничтожаться отчасти сами по себе, истлевая от времени, а отчасти благодаря их процессу «взаимного-уничтожения», именно благодаря той градации такого их психоза, которая называется «уничтожение-всего-существующего-попавшего-в-сферу-восприятия-видимости».

Вот по этим двум причинам, главным образом, и стали с поверхности этой злосчастной планеты постепенно исчезать почти все сознательно осуществленные результаты ученых вавилонской эпохи с таким темпом, что, по истечении трех их веков, уже почти ничего из них не стало существовать.

Следует отметить еще и то, что благодаря второй упомянутой причине, там постепенно уменьшилась и в конце концов тоже почти совершенно вышла из обыкновения также и начатая и установленная тогда со времен Вавилона новая форма передачи последующим потомкам сведений и разных фрагментов знания через посредство существ, названных ими «искусству-посвященными».

Касательно исчезновения там такого обыкновения, именно быть некоторым существам «искусству-посвященным», я знаю очень хорошо потому, что как раз перед самым моим уходом навсегда с этой планеты мне для другой моей цели пришлось это выяснить очень тщательно.

Для выяснения именно этого я специально даже подготовил одну очень хорошую «Тиклюнию» из тамошних существ женского пола и свои эти выяснения делал через нее.

«Тиклюния» там прежде именовали словом «пифия», а современные уже называют «медиум».

Вот тогда я и выяснил, что там таких «искусству-посвященных» существ, через посредство так называемой «непосредственной-линии-наследственности» которых еще продолжают передаваться ключи понимания древнего искусства, в самое последнее время осталось только еще четыре и что такая наследственная передача ныне происходит там при очень сложных и таинственных условиях.

Из числа нынешних таких четырех посвященных существ одно происходит из среды так называемых «краснокожих», которые обитают на материке Америка, другое - из среды существ, обитающих на так называемых филиппинских островах, третье происходит от существ материка Азия из местности, называемой «Верховье Пянджа», и последнее, четвертое, - из среды так называемых «Эскимосов».

Теперь послушай, почему именно я употребил выражение «почти», когда сказал, что по истечении трех их веков от вавилонского периода «почти» совершенно перестали существовать всякие сознательные и автоматические воспроизведения существенских «Афалькальна» и «Сольджиноха».

Дело в том, что две отрасли сознательного произведения рук существ вавилонского периода случайно попали в благоприятные условия и кое-что из них начало переходить из поколения в поколение отчасти сознательно со стороны существ-передатчиков, а отчасти автоматически.

Одна из упомянутых двух отраслей недавно перестала существовать, но другая из них дошла даже до некоторых существ современности почти неизменной. Эта дошедшая до существ современности отрасль называется там «священные-танцы».

И вот, единственно только благодаря этой уцелевшей со времен вавилонских ученых отрасли, очень ограниченное число тамошних трехмозгных существ имеет ныне воз­можность, при известных сознательных с их стороны тру­дах, разбираться и узнавать скрытые в ней полезные для их личного бытия сведения.

А вторая упомянутая отрасль, которая недавно прекра­тила свое существование, была той отраслью знания вави­лонских ученых, которую они называли «комбинация-разных-тональностей-цветов» и которую ныне современные существа называют «живопись».

Переход этой отрасли из рода в род происходил почти повсеместно; но постепенно, с течением времени, тоже по­всюду исчезая, в самое последнее время происходил еще вполне правильным темпом, как сознательно, так и авто­матически, только среди существ общественности, называ­емой «Персия».

И только перед самым моим окончательным уходом с твоей планеты, когда и там в Персии началось сказываться влияние подобной профессии существ современной уже «европейской-культуры» и когда существа такой профес­сии общественности Персия начали тоже мудрить, такая передача уже начала совершенно прекращаться.

Следует, впрочем, отметить и то, что, несмотря на все это, все же до существ и современной цивилизации, имен­но преимущественно до существ водящихся на материке Европа, дошло не мало еще уцелевших произведений от ва­вилонских времен. Но существа этой современной цивили­зации такие произведения, дошедшие до них не в оригина­лах, а только в виде полуистлевших копий, исполненных недавними их предками, еще не окончательно сделавши­мися так называемыми «плагиаторами» произведений ва­вилонской эпохи, начали, не подозревая даже о скрытом в них «кладезе-мудрости» и не принимая никаких соответ­ствующих доступных им мер, просто складывать их в свои так называемые «музеи». А там эти такие копии постепенно стали окончательно уничтожаться или частично иска­жаться от частых сниманий с них дальнейших копий по­средством разных разъедающих и окисляющих составов, как «алебастр», «рыбий-клей» и т.д. — сниманий копий ради только своего куражения перед товарищами или для обмана своих учителей и для других хаснамусских целей.

Справедливость требует отметить, что иногда некоторые существа и современной цивилизации начинали подозре­вать, что в произведениях, случайно дошедших до них в оригиналах, специально созданных тогда в Вавилоне члена­ми клуба «Приверженцев-Легомонизма», или в тех копиях, которые во время перехода их из поколения в поколение делались разными добросовестными профессионалами — т.е. такими профессионалами, которым, как я уже сказал, еще не совсем было присуще «плагиаторство» и которые потому не прибегали к переделке в деталях чужих произве­дений для того, чтобы выдавать их за свои — «нечто» скры­то, и что после этого, начинав очень серьезно искать это «нечто», некоторые из таких пытливых существ этой евро­пейской цивилизации находили даже нечто определенное скрытое в них.

Так например, в начале этой современной европейской цивилизации одно такое существо, некий монах из бывших архитекторов, по имени Игнатий, достиг даже возможно­сти расшифровывать скрытые знания и полезные сведения в произведениях почти всех отраслей этого, как уже назы­вали, «древнего» искусства, дошедших до него от эпохи ва­вилонских времен.

Но, когда этот инок Игнатий собрался поделиться этим своим «открытием» с другими, ему подобными тамошни­ми существами, а именно с двумя его так называемыми то­варищами монахами — вместе с которыми он, как специа­лист, был командирован своим Игуменом в целях руково­дить закладкой так называемого «фундамента» одного впо­следствии ставшего знаменитым храма — то он по какому-то ничтожному поводу, вытекшему от окристаллизовавшегося в них последствия свойств органа Кундабуфера, на­зываемого «зависть», был во время сна убит, а планетное его тело было выброшено в водное пространство, окружав­шее тот небольшой островок, на котором предполагалось воздвигнуть упомянутый храм.

Упомянутый инок Игнатий возник и оформился на бы­тие ответственного существа на материке Европа; но когда он достиг возраста ответственного существа, то, в целях обогащения себя сведениями относительно профессии, сделанной им целью своего существования, именно про­фессии называемой там «архитектура», он отправился на материк Африка. Вот там именно он и вступил иноком в «братство», существовавшее на этом материке Африка под наименованием «Ищущие-правды». Позже, когда это брат­ство переселилось на материк Европа и расширилось и ког­да братья его стали называться «Бенедиктинцами», он со­стоял уже «все-права-имеющим-братом» этого самого братства.

Упомянутый мною храм существует там и поныне и на­зывается, кажется, теперь «Мон-Сен-Мишель».

На этой Европе несколько других еще пытливых су­ществ замечали в дошедших до них с древних времен про­изведениях разных отраслей искусства закономерные не­точности, но как только они находили ключ к пониманию этих неточностей, их существованию приходил конец.

Еще одно, другое существо с этого материка Европа тоже сам заметило и, продолжая дальше интересоваться, настойчиво трудясь, начало вполне разбираться в произве­дениях почти всех отраслей искусства.

Этого мудрого земного трехмозгного существа звал «Леонардо-да-Винчи».

В заключение данного моего рассказа касательно современного земного искусства, по-моему, не мешает отметить еще одну из множества специфических особенностей су­ществ современной цивилизации, как раз занимающихся этим пресловутым искусством.

Эта специфическая особенность их заключается в том, ч го всегда, когда кто-либо из упомянутых существ в раз­ных дошедших до них с древних времен произведениях за­мечает какую-нибудь очень «закономерную-нелогичность» и начинает данную отрасль производить совершенно по-новому, чтобы на практике выяснить себе может быть ска­занную «закономерную-нелогичность», то большинство из окружающих его существ, имеющие профессию этой же отрасли, сразу делаются его последователями и начинают делать якобы то же самое, но, конечно, без всякой цели и без всякого смысла.

Вот эта самая «специфичность» психики тамошних су­ществ, представителей современного искусства, и является причиной тому, что там, среди современных твоих любим­цев, с одной стороны возникают все новые и новые так на­зываемые «течения-искусства», а с другой стороны все больше и больше мельчают и те, которые хотя тоже с «грехом-пополам», но все же кое-как налаживаются предыду­щими поколениями.

Хотя это происходит среди представителей всех отраслей современного искусства, но почему-то очень падки на это существа, занимающиеся отраслью, называемой ими «жи­вопись».

Поэтому в данное время у таких тамошних современных профессионалов существуют множество таким образом возникших и ничего между собой не имеющих «новых-течений-живописи», известные там под наименованиями: «кубизм», «футуризм», «синтетизм», «имажинизм», «им­прессионизм», «колоризм», «формализм», «сюрреализм», и много других подобных течений тоже с окончанием на «изм».

В этом месте рассказа Вельзевула копыта всех пассажи­ров междусистемного судна Карнак начали вдруг как бы излучать из себя «нечто» фосфористирующее.

Это означало, что судно Карнак приближается к месту своего назначения, т.е. к планете Ревозврадендр и потому среди пассажиров началось хлопотливое движение для подготовки к сходу с судна.

Вельзевул, Хассин и Ахун прекратили свои разговор и тоже стали поспешно собираться.

Фосфористирующее сверкание копыт получилось от того, что в части судна из машинного отделения были пу­щены в особой пропорции концентрированные вместе святые части священного вездесущего Окиданоха.

Часть Вторая

* * *

Глава 31

Шестое и последнее пребывание
Вельзевула на поверхности нашей Земли

Когда через два «орнакра» {Орнакр» равняется приблизительно тому периоду течения времени, который на «Земле» мы определяем как «месяц».} космическое междусистемное судно Карнак вышло из сфер атмосферы планеты «Ревозврадендр» и начало падать обратно по направлению солнечной системы «Пандецнох» на планету «Каратаз», Хассин, усевшись на свое обычное место, обратился к Вельзевулу со следующими словами:

— Дорогой и любимый мой Дедушка!

Будь, как всегда, добр и расскажи мне еще что-нибудь о трехцентровых существах, водящихся на той планете, которая называется «Земля».

В ответ на это Вельзевул начал рассказывать о своем ше­стом и последнем посещении поверхности планеты Земля.

Он начал так:

—  В шестой раз я был на этой планете перед самым по­лучением мною полного прощения, с разрешением оста­вить эту самую крайнюю солнечную систему, находящую­ся уже почти вне непосредственных эманации Всепресвятейшего Солнца-Абсолют, т.е. перед самым моим возвра­щением сюда, в центр Вселенной, на место моего возник­новения в непосредственное лоно нашего ВСЕОБЩЕГО ЕДИНОБЫТНОГО БЕСКОНЕЧНОГО.

На этот раз обстоятельства неожиданно сложились так, что мне пришлось существовать там, среди этих ориги­нальных существ довольно долго, немного меньше года по нашему времени, а по тамошнему времяисчислению — свыше 300 лет.

Первоначальной причиной этого моего последнего посе­щения поверхности понравившейся тебе планеты послу­жили следующие обстоятельства.

Надо тебе сказать, что я и после моего пятого посещения поверхности этой твоей планеты Земля продолжал по-прежнему, нет да нет, наблюдать за существованием этих понравившихся тебе трехмозгных существ.

Особенно внимательно наблюдал я за ними в те перио­ды, когда у них происходила их главная особенность, а именно — их процессы «взаимоуничтожения».

Наблюдал же я так внимательно за эти периоды потому, что мне непременно хотелось выяснить себе причины пери­одического проявления такой исключительной ужасающей потребности их до феноменальности странной психики.

Когда я бывал немного свободнее, я другой раз почти в течение целого марсового дня или целой ночи следил за всякими их проявлениями во время этих процессов.

И вот, мой мальчик, как-то раз, следя по обыкновению с планеты Марс через мой большой Тескуано за таким же процессом, я вдруг заметил совершенно новый, мною до этого никогда невиданный, прием уничтожения друг у дру­га существования.

Я увидел, что они, не двигаясь с места, делали что-то с каким-то предметом, от чего получался небольшой дымок и вслед за ним моментально с противоположной стороны падало какое-нибудь существо или уже совершенно уни­чтоженным, или с навсегда уничтоженной или поврежденной какой-либо частью его планетного тела.

Такое неожиданное констатирование меня очень удивило, потому что такого способа я до этого еще ни разу не видел и в моем мышлении еще не имелось никаких слагаемых данных для сопоста­вительного логического объяснения возможности с их стороны применения и такого способа уничтожения существования других себе подобных существ.

Дело в том, что за время прежних моих специальных наблюдений, как с планеты Марс, так и в периоды самоличных пребываний там среди них, в моем мышлении были уже сла­гаемы данные для более или менее определенных представ­лений и логических сопоставлений их способов и средств для возможности лучшего уничтожения друг друга, и относи­тельно каждого из их способов и приемов, имеющих целью уничтожение существования друг у друга, я имел уже опре­деленные логические сопоставления, объяснявшие мне, ка­кие именно случайно возникшие окружающие факторы по­рождают в них импульсы и побуждения, в результате кото­рых их сущность постепенно доводится до такой феноме­нальной существенской мочи, чтобы ни с того, ни с сего уни­чтожать существование других себе подобных существ.

К этому же новому, мною впервые увиденному, способу уничтожения существования другого моих прежних логи­ческих и психологических объяснений уже никак нельзя было применить.

Этот новый способ особенно удивил меня вследствие того, что до этого у меня при всяких заключительных вы­водах касательно разных фактов, вытекающих от их такой странной присущности, как красная нить проходило опре­делившееся следующее понятие:

Эта странная присущность их психики не является само­приобретением существ данной эпохи, а эта ужасающая потребность приобреталась в их общем наличии постепен­но, в течение многих их веков, и усваивалась, так сказать «гармонизирующе», тоже, конечно, благодаря установлен­ным существами прошлых поколений ненормальным условиям своего существования, так что современным трехмозгным существам эта периодическая потребность стала уже как бы природной и им сделалось неизбежно свойственным заниматься этим, в силу почти не от них за­висящих внешних обстоятельств.

Они, мой мальчик, во время этих процессов вначале обыкновенно инстинктивно еще удерживают­ся от такого противоестественного проявления; но позже, когда каждый из них в обстановке уже самого процесса волей-неволей видит и убеждается, что уничтожение существования себе по­добных происходит так просто и что число уничтоженных все увеличивается и увеличивается, — вот тогда каждый из них невольно начинает инстинктивно чувствовать и авто­матически оценивать свое собственное существование. И когда он воочию убеждается, что возможность потери соб­ственного существования зависит в данный момент уже ис­ключительно только от числа не уничтоженных существ «враждебной» стороны, то он, вследствие усиленной функционизации в его воображении наличия импульса, называ­емого «трусость», и, за невозможностью в такие моменты благоразумно рассуждать своим и без того ослабленным существенским мышлением, начинает из естественного чув­ства самосохранения всем своим существом стремиться уничтожить возможно большее число существований су­ществ враждебной стороны, чтобы иметь больше шансов на спасение собственного существования. И, постепенно про­грессируя в этом своем чувстве самосохранения, они и дохо­дят до состояния, как бы они сами сказали, «озверения».

Что же касается того способа уничтожения существова­ния другого, себе подобного существа, который я видел на этот раз, то применить к нему только что приведенное мною логическое сопоставление нельзя было уже по одно­му тому, что я тогда ясно видел, что враждебные стороны стояли друг от друга довольно далеко, что каждое воюю­щее существо находилось среди своих и что они в таких по­лублагоприятных условиях спокойно и совершенно хлад­нокровно, как бы от скуки, делали что-то с помощью како­го-то «нечто» и тем самым уничтожали существование дру­гих, себе подобных, существ.

Вот этот самый их новый способ уничтожения друг у друга существования и усилил тогда в моей сущности по­требность непременно выяснить и понять все настоящие причины такой, до феноменальности странной психики, ставшей свойственной наличию только этих оригиналь­ных трехмозгных существ.

Так как в этот период мне на планете Марс какого-ни­будь особенного дела не предстояло, то я и решил, не от­кладывая, ликвидировать мои текущие дела и лично под­няться на твою планету и там на месте во что бы то ни ста­ло выяснить этот всегда волновавший меня вопрос с тем, чтобы, разрешив его, впредь уже не думать об этих фено­менах нашей Великой Вселенной.

Через несколько марсовых дней я и полетел туда все на том же судне Оказия.

На этот раз мы решили спуститься на материк Азия вблизи от местности, называемой «Афганистан», так как перед отлетом выяснили через наш Тескуано, что «очеред-ной-процесс-взаимного-уничтожения» происходил в то время как раз там.

Спустившись на местность около этого «Афганистана», мы решили отправить наше судно Оказия на стоянку куда-нибудь подальше от тех мест, где за последнее время стали водиться твои любимцы.

Надо тебе сказать, что в последнее время найти соответ­ствующую стоянку для нашего судна Оказия на поверхно­сти твоей планеты становилось уже делом далеко не лег­ким вследствие того, что твои любимцы завели очень много всевозможных приспособлений для так называе­мых «наводных передвижений», каковые приспособления они называют тоже «судами», и эти их суда постоянно шныряли по всем направлениям, преимущественно во­круг материков.

У нас, правда, имелась возможность сделать наше судно Оказия невидимым для их органов, воспринимающих ви­димость; но мы не могли уничтожить самого их наличия, а без этого условия наша Оказия не могла бы спокойно сто­ять на воде из-за постоянной опасности, чтобы их суда не наткнулись на него.

Вот по этой причине на этот раз мы и решили наше суд­но отправить для стоянки на так называемый «Северный полюс», куда их суда еще не имели возможности ходить.

Пока мы спускались на поверхность этой твоей планеты, происходивший в Афганистане процесс взаимного уничто­жения закончился. Но я все же остался существовать вбли­зи этого Афганистана, так как в той именно части материка Азия в тот период чаще всего и происходили такие их процессы.

Вследствие того, что в этот мой последний самоличный прилет на поверхность твоей планеты я имел в виду непременно добиться «свершительного-осознания» причин постоянно беспокоившего мою сущность вопроса, а именно — выяснить себе все аспекты причин, по которым психика этих понравив­­ших­ся тебе трехмозгных существ стала такой «диковинной», то я и не вернулся скоро обратно домой, на планету Марс, как я это делал в прежние разы, а, как уже сказал, остался существовать среди твоих любимцев около трехсот их годов.

Приступая теперь к изложению сведений, освещающих результаты данных уже получившихся от всяких причин в общем наличии трехмозгных существ понравившейся тебе планеты Земля, я должен прежде всего подчеркнуть, что во время этого моего последнего личного пребывания на поверхности твоей планеты мне пришлось очень серьезно изучать и даже экспериментально выяснять детали не только психики твоих любимцев, как таковых в отдельности, но равным образом и восприятия и проявления психики таких обособленных индивидуумов в общей массе, при взаимном реагировании их друг на друга и в зависимости от комбинации окружающих условий и порождающихся их результатов.

В целях таких моих выяснительных экспериментов, мне пришлось на этот раз прибегнуть даже к помощи тех отраслей общего знания, которые мы называем «самонольтурико», «газометроноль­турико», «сакукинольтурико» и др., т.е. к тем отраслям, подобия которых имеются также и у твоих любимцев, именующих эти специальности: «меди­цина», «физиология», «гипнотизм» и т.п.

В самом начале этого моего шестого личного пребыва­ния там я, благодаря экспериментальным моим исследова­ниям, вскоре выяснил категорически, что большинство причин странности их психики находится не в том их обычном сознании, в котором они уже только и наавтомагизировались существовать в своем так называемом «бодрственном» состоянии, а в том их сознании, которое благо-даря ненормальному их обычному существенскому суще­ствованию постепенно загналось вовнутрь их общего нали­чия и которое, хотя и должно было бы быть их действительным сознанием, остается у них в первобытном состоя­нии и именуется ими «подсознанием».

Это «подсознание» и есть та именно часть их общей пси­хики, про которую, помнишь, я тебе уже говорил, что ее впервые отметил Пресвятой Ашиата Шиемаш, констати­ровавший что в этой их психической части еще не атрофи­рованы данные для четвертого священного импульса, име­нующегося «объективная-совесть».

Выбрав местом моего основного существования мест­ность в центре материка Азия, именуемую «Туркестан», я оттуда не только отправлялся на места, где происходили интересовавшие меня их процессы, но во время перерывов или затишья таких процессов также много путешествовал, бывал почти на всех материках, кроме лишь материка, су­ществующего ныне под наименованием «Америка»; при этом я сталкивался с существами почти всех, как они гово­рят, «народностей».

Во время таких моих путешествий я нигде подолгу не оставался, кроме некоторых самостоя­тельных стран на ма­терике Азия, именующихся «Китай», «Индия», «Персия», «Тибет» и, конеч­но, также и той, в последнее время самой большой, полуазиатской, полуевропейской общественно­сти, которая именовалась «Россия».

Вначале я все свое время, свободное от наблюдений и ис­следований касавшихся поставленной мною себе на этот раз основной цели, посвящал на изучение тамошних «разговорных-языков», с целью иметь больше возможностей лучше устанавливать всюду соответствующие сношения с существами всяких «типностей», принадлежавших ко вся­ким тамошним «народностям».

Ты, мой мальчик, пожалуй еще и не знаешь о той, тоже только на этой злосчастной планете существующей, «чрезвычайной-несуразности», которая заключается в том, что там для взаимных между собой «разговорных-сношений», опять-таки благодаря, конечно, ненормальным внешним условиям их обычного существования, имеется столько же разнообразных, друг с другом ничего общего не имеющих «разговорных-языков» или «наречий», на сколько отдель­ных самостоятельных группировок они постепенно распа­лись, тогда как на всех прочих планетах нашей Великой Вселенной, на которых водятся трехмозгные существа, имеется повсюду одно, общее для всех, так называемое «звукопроявительное-взаимосношение».

Да ... и такое «многоязычие» тоже является одной из ха­рактерных и исключительных особенностей этих понра­вившихся тебе странных трехмозгных существ.

Эти странные существа для каждого клочка твердыни или даже для случайно отделившейся на таком клочке не­значительной самостоятельной группировки всюду обра­зовывали и поныне продолжают образовывать для разго­ворных сношений совершенно обособленную «разговорную-речь».

Благодаря этому там, на планете Земля, в настоящее вре­мя получилось так, что, если кто-нибудь из обитателей одной какой-либо местности этой планеты случайно попа­дет в другое место той же своей планеты, то он уже не име­ет никакой возможности сноситься с тамошними, себе по­добными существами, если он не изучит их «разговорного-языка».

Даже мне, знавшему тогда в совершенстве восемнадцать разных их «разговорных-языков», приходилось во время моих путешествий попадать иной раз в такие условия, что я не имел никакой возможности достать даже корма для своей лошади, несмотря на то, что карманы мои были пол­ны их так называемыми «деньгами», за которые там вооб­ще с величайшей радостью дают все, что угодно.

Там случается, что, если кому-нибудь из этих несчастных существ, существующему в том или ином городе и знаю­щему все употребляемые в этом городе «разговорные-языки», почему-либо понадобилось попасть в другое место, на­ходящееся на расстоянии, другой раз, всего только каких-нибудь ста их так называемых «километров» — каковое расстояние, приблизительно, соответствует одному наше­му «Клинтрана» — то такое злополучное трехмозгное су­щество, очутившись даже на таком незначительном рас­стоянии от места своего, уже кое-как установившегося, су­ществования, из-за указанной тамошней ненормальности — а также, конечно, и из-за того, что в общем наличии этих несчастных существ уже давно, вообще, атрофирова­ны данные для инстинктивных восприятий — делается со­вершенно беспомощным и не в состоянии ни сказать о том, что ему очень нужно, ни понять ничего решительно из того, что ему говорят.

Эти их многочисленные «разговорные-языки» не только ничего общего между собой не имеют, но подчас какой-ни­будь из них складывается даже так, что совершенно не отве­чает возможностям тех органов общего наличия существа, которые природой специально приспособлены для этой цели и которые называются «голосовые-связки», и даже я, имеющий для этого гораздо большую возможность, иное слово прямо-таки не был в состоянии выговорить.

Впрочем, эту свою «несуразность» существа планеты Земля и сами наконец сообразили и недавно, еще при мне, многие «представители» их разных «солидных» общественностей собрались в один пункт, чтобы совместно найти способ выйти из такого затруднения.

Основной целью этих собравшихся вместе «представи­телей» современных «важных» общественностей было — выбрать один из существующих уже там «разговорных-языков» и сделать его общим для всей планеты.

Из этого их действительно благоразумного намерения, однако, тоже ничего по обыкновению не вышло и, конеч­но, все из-за того же их обычного, как они выражаются, «разногласия», благодаря которому у них там всегда прова­ливаются все их самые благие начинания.

По моему мнению, для тебя будет полезным, если я рас­скажу подробнее, почему именно в данном случае произо­шло у них это самое «разногласие», так как это будет слу­жить очень характерным примером для всех вообще воз­никающих среди них «разногласий».

Сказанные «представители» современных «солидных» общественностей при выборе одного общепланетного «разговорного-языка» с самого начала остановились поче­му-то на трех следующих, ныне существующих языках: на так называемом «древнегреческом», «древнелатинском» и ... на вновь выдуманном современными существами «разговорном-языке», называемом «эсперанто».

Первый из сказанных трех разговорных языков был тот, который выработался и стал служить для разговорного об­щения существ той тамошней древней общественности, которая, как я тебе уже говорил, возникла от небольшой группы азиатских рыбаков и сделалась впоследствии солидной общественностью, и существа которой в течение долгого периода являлись там специалистами «выдумывать-науки».

От существ этой общественности, т.е. от этих самых древних греков, к современным существам дошло не только много разных «наук», но дошел также и их разговор­ный язык.

Второй же язык, который они хотели сделать общепла­нетным разговорным языком, а именно «древнелатинский», был тот, на котором разговаривали существа древ­ней солидной общественности, образовавшейся, как я тоже тебе уже говорил, из небольшой группы азиатских пастухов, тех именно пастухов, потомки которых позже сде­лались причиной того, что в наличии всех тамошних су­ществ последующих поколений начала постепенно оформливаться и, в конце концов, у современных уже оконча­тельно зафиксировалась и сделалась обязательно им прису­щей та извра­щен­ная функция, благодаря которой всякие возникающие в них импульсы, в смысле стремления к эво­люции, в самом корне уже автоматически парализовыва­ются и которую они сами называют «сексуализм».

И вот, когда эти представители разных современных «сильных» общественностей собрались, чтобы совместно выбрать один какой-либо из упомянутых трех разговор­ных языков, они не могли остановить свой выбор ни на одном из приведенных двух языков по следующим сообра­жениям.

Латинский разговорный язык большинство из них на­шли бедным в смысле количества слов.

И действительно, мой мальчик, пастухи со своими огра­ниченными потребностями не могли создать многословно­го «разговорного-языка», и хотя он впоследствии и стал языком большой общественности, но кроме специальных слов, требуемых в оргиях, они в него не внесли ничего та­кого, чтобы он мог годиться для современных существ тво­ей планеты.

Что же касается греческого языка, то, хотя он по богат­ству слов и мог бы действительно служить универсальным языком для всей их планеты, потому что бывшим рыбакам, когда они начали выдумывать всевозможные фантастиче­ские науки, приходилось придумывать также и очень мно­го соответствующих слов, которые так и остались в этом языке, однако некоторые из представителей современных «сильных» общественностей не могли остановить своего выбора на нем ввиду одной своеобразной особенности, вы­текшей из той же странной их психики.

Дело в том, что все собравшиеся для выбора общепла­нетного языка существа были представителями общественностей, которые в период их современной цивилиза­ции сделались «сильными» или, как еще они говорят, «ве­ликими».

На этом же древнегреческом разговорном языке в насто­ящее время продолжают говорить существа современной маленькой общественности, называющейся «Греция», ко­торые, хотя и являются потомками бывших «великих-греков», но не имеют ныне столько так называемых «пушек» и «пароходов», сколькими в данное время располагает каж­дая из тех «важных» общественностей, представители ко­торых собрались вместе, чтобы с общего согласия выбрать для всей планеты один общий разговорный язык.

И потому, по всей вероятности, те из представителей, ко­торые забраковали этот разговорный язык, рассуждали приблизительно в таком роде:

— Как, дескать, можно всем говорить на том разговор­ном языке, на котором теперь говорят существа такой ни­чтожной общественности, которая даже не имеет столько пушек, чтобы их представители могли чувствовать себя равноправными участниками на наших «международных-файф-о-клоках».

И действительно, эти современные тамошние существа, которые делаются представителями «важных» обществен­ностей, конечно, ничего не знают об истинных причинах, почему именно на их планете подобные им существа, оби­тающие на той или другой части поверхности их планеты или составляющие ту или иную общественность, становят­ся иногда на время «важными» или «великими».

Они даже приблизительно не подозревают того, что это происходит не вследствие каких-либо особенных качеств самих существ данных общественностей, а зависит исклю­чительно только от того, какой именно части поверхности их планеты, в соответствии с гармоническим движением всей их солнечной системы, в целях превеличайшего всевселенского Трогоавтоэгократического процесса, в данный период требуется больше тех колебаний, которые возникают от их излучаемости или от происходящего с ними про­цесса священного «Раскуарно».

А что касается третьего разговорного языка, который эти собравшиеся представители тоже хотели было сделать общепланетным, а именно того, который они назвали «эсперанто», то в отношении его у них не возникло даже того обычного спора, который они характеризуют словами «с-пеной-у-рта», и даже сами они, при всей куцости своего разума, сразу сообразили, что этот разговорный язык уже никоим образом не может быть пригоден для их целей.

Выдумщики этого нового «языка» очевидно воображали, что разговорный язык то же самое, что их современные «на­уки», которые можно сочинять, сидя у себя в кабинете, и им, конечно, и в голову не приходило, что всякий мало-мальски «дельный» разговорный язык может образоваться только на протяжении многих веков и то лишь в процессе более или менее нормального существенского существования.

Эта тамошняя новая выдумка — именно «разговорный-язык», «эсперанто» — может годиться разве только для «кур» нашего многоуважаемого Молла Наср-Эддина, что­бы сочинять на нем свои смехотворные анекдоты.

Короче говоря, и это их благое начинание по части уста­новления одного общепланетного языка ничего не измени­ло в их «чрезвычайной-несуразности», и там и поныне все остается по-прежнему, т.е. эта сравнительно небольшая планета с небольшими «полумертвыми-твердынями» про­должает оставаться, по выражению того же нашего дорого­го учителя Молла Наср-Эддина, «тысячеязычной-гидрой».

Итак, мой мальчик... Когда я приступил к исследовани­ям, касавшимся поставленной мною себе на этот раз основной цели — непременно осознать все причины, поро­дившие такую своеобразную психику в наличии трехмозгных существ понравившейся тебе планеты, и когда мне для этого вскоре понадобилось выяснить некоторые, так ска­зать, «скрытые» в их общем наличии детали их психики, то в этом отношении уже с самого начала моего последнего личного пребывания среди них, неожиданно, возникло во мне очень серьезное затруднение, состоявшее в том, что выяснение таких скрытых в них свойств, а именно свойств, находящихся в их подсознании, оказалось возможным ис­ключительно только при намеренной помощи со стороны их самих, т.е. при помощи того их сознания, которое с те­чением времени им сделалось свойственным иметь во вре­мя их бодрственного состояния. Кроме того, выяснилось еще, что необходимо было, чтобы сказанная намеренная помощь исходила от тамошних трехмозгных существ всех типностей, какими они вообще за последнее время стали свершительно оформливаться.

А между тем, к этому времени, как оказалось, в них были уже почти атрофированы всякие данные для возникнове­ния в их наличии существенского импульса, именующего­ся «искренность», и при том атрофированы настолько, что они, даже при желании, не имели уже возможности быть искренними не только с другими, себе подобными суще­ствами, но даже сами с собою, т.е. не могли уже беспри­страстно критиковать и осуждать одной своей одухотво­ренной частью другую.

Надо, кстати, сказать, что мои последние специальные изыскания показали мне, что причинами атрофирования этих, долженствующих иметься и в них, данных для воз­можности быть искренними с самими собою, послужили одни основания, а для атрофирования возможности быть искренними с другими, — другие.

Основания для атрофирования первых вытекли из фак­та нарушения согласованности их общей психики.

Дело в том, что тогда, в начале этого моего шестого су­ществования среди них, с одной стороны — в их общем на­личии все еще продолжали окристаллизовываться данные для того, чтобы в них, как вообще во всех трехмозгных су­ществах, возникал существенский импульс, именующийся «Самоугрызение», который они сами называют «Угрызе­ние-совести», а с другой стороны — всякие их внутренние и внешние проявления в обычном процессе их существен­ского существования начали становиться все менее и менее подобающими для трехмозгных существ.

Вследствие этого в их наличии все чаще и чаще возни­кали причины для проявления сказанного существенского импульса — «Угрызение-совести». А так как порождаю­щиеся при этом ощущения, подобные тем, которые воз­никают от существенских Парткдолгдюти, неминуемо ве­дут к подавлению и порабощению присущего общему на­личию трехмозгных существ «отрицательного-начала», именуе­мого «Самопокой», то в них во время всяких вну­тренних и внешних проявлений их общего наличия, выте­кающих из естественных побуждений той или другой от­дельно-самостоятельной, свойственной иметься у трехцентровых существ, одухотворенной локализации, всякий раз, при возникновении при этом неприятного для них ощущения «Самоугрызения», сначала намеренно со сто­роны их соображаю­щей части, а потом уже по создавшей­ся привычке, стала подавляться и постепенно прекра­щаться «самокритика».

И вот из-за такой возникшей и все увеличивавшейся в их организации «немочи», повлекшей за собой, вследствие ча­стой ее повторяемости, общую дисгармонию всей функционизации их психики, из их общего наличия постепенно почти исчезли и такие, непременно присущие всяким трехмозгным существам нашей Великой Вселенной, данные для проявления искренности даже с самим собою.

Основаниями же для исчезновения из их общего нали­чия данных «мочь-быть» искренними с другими себе по­добными существами послужила как раз та, издавна уста­новившаяся там ненормальная форма их взаимоотноше­ний, которая, как я тебе уже говорил, базировалась на под­разделении друг друга на разные так называемые «касты» или «сословия».

Когда у них началось и вскоре стало неизбежным обык­новением причислять друг друга к разным этим злостным кастам, то с тех пор в общем наличии каждого из них посте­пенно и стали окристаллизовываться два особых, совершен­но противоположных так называемых «органических свойства», проявления которых мало-помалу перестали зависеть   как от их обычного сознания, так и от их «подсознания».

Эти два свойства заключаются в том, что они стали всег­да держаться в отношении друг друга или, так сказать, «вы­сокомерно» или «принижено».

Во время выявления обоих этих свойств в них парализо­вываются всякие так называемые «равностепенные отно­шения» с кем бы то ни было, благодаря чему у них не толь­ко внутренние искренние, но даже и внешние обыкновен­ные обывательские отношения установились такими, что, особенно за последнее время, стало уже совсем обычным, что если кто-либо принадлежит к касте, считающейся выше касты другого, то в нем во всем и всегда в отношении этого другого возникают импульсы, называемые там: «вы­сокомерие», «презрение», «покровительство», «снисхожде­ние» и т.д.

А если кто-либо считает касту, к которой он принадле­жит, ниже касты другого, то в нем будут непременно воз­никать импульсы, называемые ими: «самоунижение», «ложное-смирение», «подхалимство», «подлизывание», «подобострастие», и другие подобные специфические им­пульсы, совокупность которых постоянно вытравляет из их наличия долженствующую иметься и в них так называ­емую «Осознаваемость-собственной-индивидуальности».

Упомянутое свойство, ставшее уже присущим их обще­му наличию, постепенно и привело к тому, что они отвык­ли и автоматически перестали мочь быть искренними с другими, им подобными существами, даже принадлежа­щими и к их собственной касте.

По этой причине, мой мальчик, существуя среди этих твоих любимцев, я и решил на этот раз из существующих там профессий избрать такую, которая у них иногда дает возможность автоматически установить такие отношения, при которых они могут быть до известной степени искрен­ними, — чтобы таким образом открывалась бы мне воз­можность делать необходимые расспросы и через это полу­чать материал для моих выяснений.

Поэтому я тогда именно и сделался таким тамошним профессионалом, каких в настоящее время там именуют «врачами».

Эта тамошняя профессия отвечает примерно той, какую имеют наши так называемые «цирликнеры».

Кроме сказанной профессии там имеется, между про­чим, еще и другая, с представителями которой прочие твои любимцы, пожалуй, больше еще чем с врачами, делаются автоматически искренними, и особенно в тех своих, как они выражаются, «внутренних-переживаниях», которые как раз и были мне более всего нужны для моих выяснений.

Однако эту профессию, посвящающих себя которой чаще всего называют «духовниками», хотя она и могла бы дать для моих исследований еще больший материал, я не захотел выбрать для себя уже по одному тому, что она по­стоянно вынуждает внешне играть роль и никогда не по­зволяет считаться со своими внутренними действительны­ми побуждениями.

Прежде чем рассказывать дальше, надо немного разъяс­нить тебе еще и то, что из себя представляют тамошние со­временные «врачи», которые должны были бы соответ­ствовать нашим «цирликнерам».

Ты, вероятно, уже хорошо знаешь, что «цирликнеры» у нас, на планете Каратаз, как и вообще существа подобные им на других планетах нашей Великой Вселенной, на кото­рых водятся уже оформившиеся трехмозгные существа и из числа которых некоторые, именующиеся различна/на раз­ных планетах, берут на себя сущностные обязанности «цирликнера» в отношении окружающих их себе подобных су­ществ, являются такими ответственными индивидуумами, которые все свое существование добровольно посвящают на то, чтобы помогать всякому существу своего района в выполнении его существенских обязанностей, если это су­щество по каким-либо причинам, или просто благодаря временно неправильным функционизациям своего планет­ного тела, перестает быть способным само выполнять свой внутренний или внешний существенский долг.

Справедливость требует отметить, что в прежние време­на и на твоей планете такие профессионалы, именующиеся там ныне «врачами», были почти такими же и делали поч­ти то же самое, что у нас делают наши «цирликнеры»; но с течением времени, тамошние ответственные существа, по­святившие себя такой профессии, а именно — выполне­нию такого высокого, добровольно взятого на себя, существенского долга, постепенно, как и все на этой странной планете, переродились и сделались тоже совершенно свое­образными.

И в настоящее время там, когда у кого-нибудь из совре­менных твоих любимцев расстраивается в том или другом отношении функционизация его планетного тела и когда такое существо перестает мочь выполнять свои существенские обязанности, они тоже призывают на помощь этих своих современных «врачей», и эти врачи тоже, слов нет, приходят; но как они помогают и как они проявляют сво­ей внутренней сущностью взятые на себя обязанности — вот в этом, как говорит наш досточтимый Молла Наср-Эддин, и «зарыт-дохлый-верблюд-купца-Вермасан-Зерунан-Аларам».

Первым долгом тебе надо знать, что в настоящее время там такими профессионалами в большин­стве случаев дела­ются такие современные трехмозгные существа, которым, в период их подго­тов­ки к тому, чтобы быть ответственны­ми существами, удается, как там говорится, «вызубривать» много разных сведений относительно тех способов избав­ления от всевозможных их так называемых «болезней», ко­торые во все прошедшие времена на их планете применяли или советовали тамошним трехмозгным существам для этой цели выжившие из ума старухи.

В число таких способов избавления от сказанных болез­ней входят, главным образом, разные средства, существую­щие там под наименованием «лекарства».

И вот, когда такие молодые существа становятся такими ответственными профессионалами и когда другие нуждаю­щиеся в их помощи обращаются к ним, они и советуют им такие зазубренные ими сведения и лекарственные средства.

Для развития твоего разума будет, кстати, очень полез­но, если в твоем общем наличии прибавится «логикнестерное-наращение» также и от сведения относительно одного, очень оригинального свойства, которое приобре­тается в психике таких современных профессионалов пла­неты Земля.

Это оригинальное психическое свойство приобретается такими земными профессионалами сразу после того, как они получают звание «официального врача» и выявляется как раз во время их желания помочь нуждающимся в их помощи существам.

Благодаря такой узаконенной природой по принужде­нию их присущности, в их общем наличии интенсивность желания помочь, и самая качественность помощи своему ближнему всегда зависит исключительно от того «запаха», какой имеется в том доме, куда они призываются.

А именно, если в том доме, куда такой современный профессионал призывается на помощь, пахнет так назы­ваемыми «английскими фунтами», то в нем благодаря это­му запаху не только внутреннее его «существенское-желание» помочь страждущему увеличивается до, как говорит­ся, «нек-плюс-ультра», но даже внешние проявления его планетного тела сразу принимают форму так называемого «дзеддзацшун», или, как иначе там говорится, «побитая собака».

У большинства современных врачей от такого запаха даже появляются на лице так называемые «облизывающиеся-черты», и их «куцый-хвост» совсем прижимается, поч­ти прилипает к телу.

Если же в том доме, куда такой земной «цирликнер» призывается на помощь к нуждающемуся существу, пахнет так называемыми «аннулированными-германскими-марками», то его внутреннее существенское желание помочь нуждающемуся тоже увеличивается, но только в том отно­шении, чтобы как можно скорее написать так называемый «рецепт», придуманный германцами и скорее выйти из этого дома.

Между прочим, следует тебе еще сказать что, когда в этом втором случае современные земные существа, имею­щие профессию врача, выходят из дома нуждавшегося в их помощи и идут по улице, то вся их внешность, даже муску­лы лица, выражает всегда нечто вроде следующего: «Эх вы, разные недоразумения! Берегитесь, а то раздавлю как тара­канов. Разве вы не видите, что идет не кто-нибудь, а насто­ящий представитель науки, воспринявший в себя полнос­тью познания, даваемые высшим современным очагом об­разования».

Теперь уместно будет, кстати, сказать тебе несколько слов относительно этих самых упомянутых мною «лекар­ственных» средств, какие существуют там во множестве под всевозможными названиями и которые, согласно сове­там этих современных врачей, прочие обыкновенные су­щества вводят в себя как якобы помогающие от разных их болезней.

Тебя надо непременно осведомить и про это — почем знать? ... вдруг когда-нибудь и тебе придется существовать на этой оригинальной планете среди этих чудаков, а ты и не будешь знать, как обращаться с этими их многочисленны­ми лекарственными средствами и какое каждому из них] придавать значение.

Для этого тебе, первым долгом, надо знать и помнить о том, что тамошние молодые трехмозгные существа, осо­бенно самого последнего времени, которые готовятся к тому, чтобы в  возрасте ответ­ствен­ного существования иметь профессию врача, только и делают, что зазубривают как можно больше названий из числа многих тысяч этих самых, ныне известных там, лекарственных средств.

После уже, когда они делаются ответственными суще­ствами с такой профессией и получают официальное зва­ние «врача» и когда их зовут, чтобы оказывать помощь су­ществам, нуждающимся в таковой, то вся их помощь за­ключается в том, что они производят существенское уси­лие той или другой интенсивности, чтобы вспомнить на­звания некоторых таких лекарственных средств и потом написать их на клочке бумаги, именуемом ими «рецептом», чтобы указать ту смесь, которая должна быть введена в планетное тело так называемого ими «больного».

Интенсивность же их усилия зависит, во-первых, от «об­щественного положения» лица, нуждающегося в их помо­щи, а во-вторых, от количества обращенных на них взоров существ окружающих данное больное существо.

Дальше уже этот самый написанный ими рецепт близкие существа нуждающегося в помощи современного тамош­него «цирликнера» относят в одну из их так называемых современных «аптек», в которых их «аптекарь» и приготов­ляет потребную «смесь».

А как в этих «аптеках» вообще приготовляют подобные «смеси» и из чего именно их приготовляют, это ты очень хорошо уразумеешь, если я тебе перескажу только одно из многочисленных узнанных мною относительно этого све­дении, о которых мне рассказывало одно тамошнее суще­ство, имевшее как раз профессию аптекаря.

Данный мой рассказ будет относиться к тому периоду, когда я стал уже часто бывать в той большой общественно­сти, которая называлась «Россия».

В одной из двух столиц этой самой большой обществен­ности, а именно в той, которая называлась «Москва», у меня случайно установились дружеские отношения с од­ним таким профессионалом, т.е. с аптекарем.

Этот аптекарь был, по тамошним понятиям, уже старым существом и характер имел очень добрый и даже, так ска­зать, обязательный.

Он принадлежал, как там называют, к «иудейскому веро­исповеданию».

Надо тебе, кстати, сказать, что там на всех материках и в настоящее время аптекарями делаются почему-то преиму­щественно существа, принадлежащие как раз к этому «иу­дейскому вероисповеданию».

Итак... Когда я бывал в той второй столице России, где существовал этот мой знакомый аптекарь, я всегда заходил к нему и в задней комнате его аптеки, которая всюду у них почему-то называется «лабораторией», беседовал с ним о всякой всячине.

Как-то раз, когда я по обыкновению вошел к нему в эту самую «лабораторию» и увидел, что он толчет что-то в ступке, я, как обычно делают в таких случаях, спросил его, что он делает.

На это он ответил мне так: «Я толку жженый сахар для этого рецепта».

При этом он протянул мне бумажку, на которой был на­писан обычный рецепт одного, очень распространенного там, лекарственного средства, под названием «Доверов-порошок».

Этот порошок называется там «Доверов» потому, что он был выдуман каким-то англичанином, имя которого было «Довер»; употребляют же его там главным образом против кашля.

Прочитав данный мне рецепт и увидев, что в него совер­шенно не входит сахар, и тем более — жженый, я удивлен­но выразил ему по этому поводу свое недоумение.

Он же на это с добродушной улыбкой ответил мне:

«Конечно, в этот порошок никакого сахара не входит, но зато в него входит известный процент „опия“».

И дальше он стал объяснять мне следующее:

«Этот „Доверов-порошок“ почему-то у нас в России является очень излюбленным лекарством и его употребляют почти все народности нашего громадного государства.

Порошка этого по всей стране ежедневно расходуется много сотен тысяч, а опий, который должен входить в этот порошок, как вы знаете, вещь не из дешевых, и если в по­рошок класть настоящий опий, то один этот опий обойдет­ся нам аптекарям в шесть или восемь копеек с порошка; мы же должны продавать этот порошок по три или по пяти копеек. Да кроме того, если даже собрать весь опий со всего земного шара, то его все равно не хватило бы на одну нашу Россию.

И потому мы, аптекари, взамен рецепта доктора Довера выдумали другой рецепт, состоящий из таких веществ, ко­торые легко можно достать и которые доступны и выгодны для всех.

А именно, мы делаем этот порошок из соды, жженого сахара и небольшого количества хины. Все это — вещества дешевые.

Вот только хина стоит, правда, немного дорого, но мно­го ли в сущности и надо? Почти на сто процентов общего количества состава этих порошков пойдет приблизительно всего лишь 2% хины».

Тут я не удержался и, прервав его, сказал:

«Как же это возможно? Неужели никто не узнает, что вместо Доверова-порошка вы даете ему какую-то „солханку“»...

«Конечно, нет, — смеясь, ответил мой добрый знако­мый. —Такие вещи можно распознавать только по виду и по вкусу; а этот „Доверов-порошок“, который мы делаем, как его ни верти и под какими лупами его ни разглядывай, получается по цвету точно такой, какой он должен был бы быть по настоящему рецепту этого доктора Довера. А по вкусу, благодаря, главным образом, той пропорции хины, которую мы кладем, его совершенно нельзя отличить от настоящего порошка с настоящим опием».

«А анализ?» — спросил я его.

 «Что анализ!» — ответил он мне, хотя насмешливо, но тоже с очень доброй улыбкой. «Настоящий анализ одного порошка обойдется во столько, что за эти деньги можно было бы не только купить пуды этого порошка, но, пожа­луй, даже открыть целую аптеку, и потому за три или пять копеек никто не захочет сделать этой глупости.

Собственно говоря, и негде делать этот „анализ“, о кото­ром вы думаете.

Слов нет, в каждом городе имеются специалисты „хими­ки-аналитики“ и даже каждое городское управление таких „специалистов“ имеет на своей службе.

Но что это значит и что знают они, эти «специалисты-химики-аналитики».. .

Вы, может быть, и не знаете, как учатся и что понимают эти специалисты, которые занимают такие ответственные посты.

Нет...

Тогда я и об этом вам расскажу.

Вот, например, какой-нибудь «маменькин-сынок», мо­лодой человек, обязательно с прыщавым лицом, а прыща­вый он потому, что его «маман» считала себя интеллигент­ной и об известных вещах говорить и указывать своему сыну находила «безнравственным», сын же ее, не имея еще оформившегося собственного сознания, делал то, что у него «делалось», и результаты этого его «делания» и появи­лись на его лице, как и у всех таких молодых людей, в виде прыщей, которые очень хорошо известны даже современ­ной медицине.

И вот, почтенный мой доктор... » — так продолжал апте­карь...

Однако, прежде чем передавать тебе дальше, мой мальчик, что говорил этот добрый аптекарь, я должен тебе сказать, что когда я сделался тамошним профессиональным «врачом», то и меня всюду твои любимцы называли «доктор».

Относительно такого тамошнего «титула» я как-нибудь после непременно тебе расскажу, потому что, благодаря этому слову — «доктор», там с нашим дорогим Ахуном случилось раз прескверное и печальное недоразумение.

А теперь слушай, что говорил дальше этот тамошний до­брый аптекарь...

Дальше он сказал:

«Такой молодой человек, „маменькин сынок с прыща­вым лицом“, учится в каком-нибудь университете, чтобы сделаться специалистом „химико-аналитиком“. Учится же он там в университете обязательно по тем специальным книжкам, которые по обыкновению фабрикуются в Герма­нии тамошними так называемыми „учеными“».

И, действительно, мой мальчик, среди современных этих германских «дармоедов», особенно за последнее время, очень развилось выдумывать также «научные-книги» по всем отраслям.

Так как делать анализ — тоже своего рода отрасль «нау­ки», то и для этой отрасли у этих германских «ученых» уже набралась целая масса книг, и почти все народности как Ев­ропы, так и других стран пользуются этими «научными» книгами.

«Итак, — продолжал этот добрый аптекарь, — наш мо­лодой человек, окончивший университетский курс и, сле­довательно, черпающий познания относительно так назы­ваемой „комплекций-веществ“ из книжек, сфабрикован­ных „германскими учеными“, и должен делать анализ на­шего „Доверова-порошка“.

В тех германских книжках, из которых он начерпал по­знания о „комплекций-веществ“, говорится, конечно, так­же и о том, из каких элементов состоят известные вещества и обязательно приводятся формулы этих элементов.

В этих книгах объясняется также, какой вид имеют те ве­щества, в наличии которых имеются все полагающиеся быть в них элементы и как этот внешний вид изменяется, если в них не имеется полагающихся элементов; в упомя­нутых германских книгах сообщается также несколько ку­старных способов распознавания веществ, например: по виду, по вкусу, по горению, по тому, как старая бабушка слышала о распознавании веществ в старину и т.д.

После окончания курса такой молодой человек получает уже „титул“ химика-аналитика. Иногда бывает, что такой молодой человек, прежде чем стать на ответственный пост, попадает на „практику“, которая обыкновенно заключает­ся в том, что он некоторое время служит при „бойне“, где помогает местному химику, тоже такому же бывшему „маменькину-сынк