Чудо  - Рациональность - Наука - Духовность
Если вам понравился сайт, то поделитесь со своими друзьями этой информацией в социальных сетях, просто нажав на кнопку вашей сети.
 
 

Клуб Исследователь - главная страница

ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ - это путь исследователя, постигающего тайны мироздания

Библиотека

Библиотека "ИССЛЕДОВАТЕЛЬ"

ГлавнаяБиблиотека "ИССЛЕДОВАТЕЛЬ"

 

 

 

 

 

 

 

 

                                              АВЕРЬЯНОВ  Л.Я.

 

 

 

 

 

 

 

 

                                       В ПОИСКАХ СВОЕЙ ИДЕИ

                                             Статьи и очерки

 

                                               (часть вторая )

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                Москва

                 Издательство «Русский гуманитарный интернет-университет»

                                                                 2002 г.

УДК

ББК

 

 

Рекомендовано к изданию

Ученым советом

Русского гуманитарного Интернет-университета.

 

 

 

 

 

 

Рецензенты

Доктор философских наук, профессор        Ромашов О.В.

Доктор социологических наук, профессор Сосунова И.А.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Аверьянов Л.Я. В поисках своей идеи. Статьи и очерки. (Часть вторая )- Из-во «Русский гуманитарный Интернет-университет», М., 2002.  с.

 

В сборнике рассматриваются проблемы вопроса и его логическая структура,  исследуются проблема факта,  предлагается интерпретация понятий a priori & a posteriori. В работе так же подробно  анализируется такое понятийное образование как «единство места, времени и действия». Надеемся читателям будет интересна статья о социологии 1980 года. И в заключении предлагается статья: «Беседы с Сократом и Платоном».

Рассчитана на широкий круг читателей и, в частности, на тех, кто интересуется вопросами социологии и философии.

 

 

 

 

Ó Аверьянов Л.Я. В поисках своей идеи. Статьи и очерки. (Часть вторая) Из-во «Русский гуманитарный Интернет-университет» ,  М., 2002  с.

Ó Издательство «Русский гуманитарный интерент-университет»

 

 

 

isbn

 

 

 

 

 

 

 

 

С о д е р ж а н и е

Введение....................................................................         

Факт и его интерпретация

Объективный и субъективный факт     

Процесс идентификации факта

Мышление это только инструмент

 Бытие определяет сознание?

Факты находятся только в сознании

Объективный факт ¾ это  прошлое знание

Субъективный факт ¾  это возможно истинное знание

 Понятие «новое»

Идентификация  нового  как нового

Новое определяется только задачей,

     поставленной человеком

Процесс образования нового факта

Интерпретация  факта – есть новый факт

Что такое первичный факт?

 

И. Кант. A priori & a posteriori (интерпретация понятий)... 

Часть вторая. Трансцендентальная логика  

Аналитика понятий

О дедукции чистых понятий рассудка

 

Единство места, времени и действия…………………………

Общая постановка проблемы

Субъективная основа объективного представления

Задача

Объект

Место

Время

Пространство

Одно

Частное и общее

Единство

 

Беседы с Сократом и Платоном…………………………………

Заключение...............................................................    

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вниманию читателей предлагается второй сборник статей, посвященных разным темам, но объединенных общей целью: поиском идеи, т.е. решением некой задачи, ставшей актуальной и требующей своего осмысления. Ниже мы даем краткое изложение содержание каждой статьи, а соответственно ее основной идеи.

Мы начинаем наш сборник со статьи «Факт и его интерпретация».[1] В научной литературе факт понимается как некое объективное явление, существующее независимо от сознания, более того определяющее действия человека. В нашей трактовке факт это есть устоявшееся, прошлое, консервативное знание, которое приобрело объективное звучание в силу того и только того, что оно существует как истинное и проверенное знание. Интерпретация факта, т.е. фактически нашего прошлого знание, есть процесс построения концептуально-гипотетического знания, которое ориентировано в первую очередь на решение своей задачи. Именно интерпретация факта является реакцией на изменение объективной т.е. внешней по отношению к человеку среды, когда старое знание как факт уже не может решать  новые задачи. Это совсем не значит, что не существует «вечных» фактов: любой факт может быть вечным, покуда время решения задачи меньше времени существования факта. Египетские пирамиды есть объективный факт только потому, что их мы и воспринимаем как таковые и вечными они становятся потому, что все чтобы мы не решали в своей жизни, занимает меньше времени, чем время существования самих пирамид. Таким образом факт есть интерпретация сознанием внешних по отношению к человеку объектов и знание как надо поступать в той или иной ситуации.

Мы надеемся, что читателям будет интересна относительно новая интерпретация кантовских понятий a priori & a posteriori.

Для Канта, согласно нашей интерпретации, не столь важна сама по себе идея априорного. Нечто заложенное природой существуют для Канта как само собой разумеющееся и не требующее доказательства. Более того, оно и не доказуемо, поскольку априорное знание совсем и не знание в его традиционном понимании. Это только возможность, которая предоставляется человеку природой для  реализации опытного знания и своей социализации. Но в самом априорном ровным счетом ничего не содержится из того, что в будущем становиться опытным знанием, и на основании которого человек строит свою жизнь.

Априорное это по сути некая программа, схема действий, «спусковой крючок», (как угодно можно назвать), которое только запускает механизм получения человеком знания, но уже эмпирического. Для того, что бы ребенок начал говорить, необходимо  активизировать программу «говорения». Но сама по себе программа не содержит «говорение»; так, ребенок может говорить на любом языке. В ней заложен только механизм, который специальным образом выстраивает, координирует взаимодействие множества объектов человека, (физиологических, физических, биологических, энергетических, химических и пр. и пр.), обеспечивающие в конечном итоге членораздельную речь, т.е. такую речь, которая будет понятна социальному окружению. Это и есть априорное или до опытное знание. Активизация или запуск осуществляется наличной и активной социальной средой. Это означает в свою очередь, что априорное знание проявляется исключительно через апостериорное знание. 

Об априорном нельзя говорить как о первичном, так же как о апостериорном знании как о вторичном. Они  обуславливают друг друга, поочередно меняясь «майками» лидера на короткие дистанции. Более того это принципиальные разные объекты системы человек, его сознания, которые с необходимостью вступают во взаимодействие, посредством массы других объектов и только для решения общей для них задачи – социализации человека. 

Но и само по себе опытное знание в силу своей очевидности не столь интересно для Канта. Оно существует в столь множестве вариантов и столь наглядно и доказуемо само по себе, что по сути не требует долгого объяснения и описания.

Канта в первую очередь интересует  момент переход априорного в апостериорное знание, превращение нечто того, что есть только в возможности в эмпирическую составляющую. Исследует цепочку опосредованных звеньев, в деталях и в общих чертах представить механизм такого перехода. Как это у него получилось мы и пытаемся понять в данной статье.[2]

Особое место в сборнике занимает статья «Единство места, времени и действия». Несмотря на то, что в научной литературе этой проблеме практически не уделяется внимания, она остается важнейшей составляющей нашей жизни и ее значимость не ставится под сомнение. Только осуществив полное единство места, времени и действия можно достичь цели, направить русло событий в нужном направлении. Это столь понятно, что вряд ли требует своего доказательства. Так, что бы попасть в десятку, (задача), нужно нажать на курок (совершить действие), как раз в то момент (время), когда мишень оказалась на одной линии с прицелом и «мушкой», (место).

 В данном случае единство это некое «одно» (цельность, сплоченность, слитность, согласие, гармония, созвучие, общность, одинаковость, неделимость, и пр.), которое обеспечивает решение поставленной задачи. Если в этом «одно» человек сумел соединить мишень, прицел и спуск крючка и пуля попала в цель, то человек определяет все это словом, понятием «единство». И в самом деле, если цель поражена, (т.е. задача решена), то единство достигнуто, состоялось, образовалось. В  такой интерпретации единство есть чисто субъективное образование, описывающее стремление человека к гармонии, порядку, предсказуемости, управляемости и что-то еще в этом роде.

Но если понятие «единство», рассматривать как объективное образование, т.е. соотнесенное с объектами внешней по отношению к человеку среды, то оно приобретают совсем другое звучание, а именно, единство есть субъективное  отражение некого состояния объектов по отношению к той задачи, которую человек в данный момент решает. Отсюда место, время и действие есть прежде всего субъекты внешней среды, которые с необходимостью вступают во взаимодействие друг с другом при решении человеком или любым другим объектом своей задачи. Так и «одно» становится неким самостоятельным образованием, вполне имеющий свое особое содержание и сущность.

 Единство или «одно» есть момент взаимодействия сущностей или объектов. Момент, мгновение, время, т.е. некое образование, протяженность, (т.е. время существования),  которое больше времени решения задачи. Из этого следует, что «одно» или «единство» есть некое специфическое образование, как наиболее общая категория по отношению к частным место, время и действие, и которое определяет их сущность как своих частей. Из этого получается то, что мы называем единство, есть просто некая общая система, в которую должны быть вписаны разные действия, разные время и разное место как частных категорий, если человек хочет решить свою задачу. А поскольку любая система или объект, любое образование имеет три формы выражения:  время, место (пространство) и действие, то именно они и выступают синонимом понятия единство.

Надеемся, что вызовет интерес и статья «Беседы с Сократом и Платоном». Описание Платоном смерти Сократа не хроника свершившегося факта, а прежде всего анализ событий.  Платона собственно не очень-то и интересует  момент смерти Сократа. В большей степени его  волнует та политическая ситуация, которая сложилась в данный момент в обществе и которая привела к гибели Сократа. Она его интересует  как исследователя:  как получилось так как получилось,  приводящее к неожиданным и даже парадоксальным результатам, поступкам, действиям взаимодействующих субъектов. Это важно еще и с позиции личной безопасности. 

            В интерпретации Платона Сократ меньше всего  думает о смерти. Он хотел жить, причем страстно. Он воспевает жизнь и считает ее единственным благом, данным ему и всем людям от богом. А смерть  это ничто. Но Сократ тем не менее специально выстраивает свои действия таким образом, что они  с необходимостью и неизбежностью приводят к смерти. Он  ничего не сделал для того, что бы изменить мнение судей, более того фактически спровоцировал их к позорному приговору, хотя такая возможность, по его же мнению, была. И речь в данном случае не идет о позорном компромиссе. Надо было просто расставить иные акценты в своих словах.

Подобная насильственная смерть для него была в определенном смысле желаемым результатом. Благодаря именно казни он еще раз с большой силой заставляет людей  услышать то, что он много много раз им  говорил, и чего они не хотели слышать. Перед ликом неминуемой смерти слова принимают другое звучание, в них появляется сокровенный смысл. Насильственная смерть возводила Сократа на пьедестал мученика, благодаря чему он смог остаться в памяти людей, чего он в принципе добивался и в конечном итоге добился.

Но это только наша интерпретация событий.

Мы полагаем, что краткое описание содержания статей и основных идей в них заложенных, поможет читателю сориентироваться в  материалах сборника и выбрать то, что им больше понравилось. Надеемся, что понравится все.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Свобода как форма консервации национальных особенностей

     Мы привыкли, (нас приучили), к тому, что свобода и независимость является необходимым условием для прогрессивного развития нации, сообщества, народа и пр. Но возможно свобода или точнее независимость от внешнего влияния, например, той же нации, может быть обусловлена стремлением законсервировать свои национальные особенности.

 

 

Эволюция и революция:

все хорошо в меру.

 

Эволюция тем и хороша, что она дает время для самоопределения субъектов и занятие ими своих ниш в социальном организме. Позволяет воспитывать (социализировать) именно те кадры которые необходимы для этой ниши т.е. выполнения своих специфических для общества задач. Но эволюция плоха тем, что благодаря своим достоинствам консервирует процесс обновления, которое возможно только путем  активного взаимодействия с внешней средой.

      В этом плане хороши  именно революции. Но все хорошо в меру и эволюция и революция.

 

 

Истина относительна, поэтому, чтобы вы не сказали может быть правдой.

 

Искусственный интеллект: то что похоже остается только похожим

Если искусственный интеллект рассматривать как равный человеческому, то он никогда не сможет подчинить его себе. То что похоже остается только похожим или равным. Другое дело сможет ли искусственный интеллект стать выше человеческого разума и тем самым вытеснить его из сферы существования.

  Искусственный интеллект можно рассматривать  как разновидность форм выражения материи, своеобразная мутация. Скорей всего таких мутаций в истории человечества было не мало. Так сохранившиеся и не сохранившиеся нации и расы, виды и народности есть тупиковые или сохранившиеся до лучших времен мутации рода человеческого.

         Поскольку всякая мутация есть производное от основного состояния, точнее доминирующего в  данный момент. То любая мутация воспринимается как форма отклонения и не более того. А .это означает, что переход от человека к искусственному интеллекту будет проходить плавно и незаметно для каждого отдельного поколения. Пока не образуется новый вид, род и пр. Собственно именно по этому пути и развивается человечество как вид материи.   

 

 

Две формы  социализации

   Первая это непосредственное проживание в сообществе, в результате чего человек и социально и профессионально актуализируется, т.е. становится полноправным членом общества и успешно решает и свои и его  задачи. 

   Но процесс этот длительный (особенно в своей профессионализации) и самое главное,  человек не может выйти за рамки своего сообщества, за исключением специальных случаев.

Вторая форма это формализованная социализация. Накопленный опыт  закрепляется в сознании и приобретает фиксированную форму, (учебник и учителя) и формальным путем передается новому поколения.

Это стало поистине революционным шагом в  развитии человечества. Сокращается срок социализации и профессиональной подготовки. Но важно то, что у человека появляется возможность выйти за рамки своего сообщества и тем самым развивать и данное сообщество.

 

       

Хорошее имя

     Имя ребенка  есть еще и показатель его принадлежности к социальному слою. В элитарных обществах это выражено особенно ярко.  Присвоения имени другого социального слоя, несет в себе по крайней мере две нагрузки: выражения несогласия с элитарностью, стремление снять или  размыть границы. И указание ребенку, что он может принадлежать другому более высокому, как правило, слою. Психологически новое имя воспринимается как социальный вызов, который иногда  реализуется.

 

 

Добро и зло

 Упование на неизбежность торжества добра, правды, справедливости есть  не только стенания страдающего человека, в очередной раз потерпевшего поражение. По сути это есть неосознанное понимание, что следование законам справедливости, правды и добра  означает неукоснительное следование  законам социального бытия и природы, как им самим, так и другими.

     Но люди часто нарушает законы природы осознавая или  не осознавая этого. В результате  поставленные частные и общие,  свои и чужие задачи не решается, потребности не удовлетворяется, что и получило название несправедливость, зло, неправда и пр.

Природа все-таки заставляет людей следовать объективным законам, а значит правда, добро и справедливость обязательно восторжествуют.

 

 

   

Сможем ли мы ужиться с искусственным интеллектом, когда он уживется с нами?

 

 

 


 

 

 

 

 

Факт

и  его интерпретация[3]

                                        

В предыдущей главе[4]

сделана попытка определить сущность факта,

 как он представляется в обыденном сознании,

 т.е. в нашей повседневной жизни,

и каким образом проблема факта описана в философской литературе.

Проведен анализ логических противоречий в описании и использовании понятия «факт». Повторим:

факт всегда воспринимался как  существующий помимо сознания,

и на него человек опирается при создании своего образа мира.

Это форма чувственного

непосредственного восприятия внешних явлений.

Именно наличие факта как форма устойчивого восприятия мира  и позволяет  человеку решать свои задачи.

 

Объективный и субъективный факт

 

1

 

Человек всегда делил мир на две равные или неравные части: потусторонний и существующий, духовный и материальный, объективный и субъективный, идеальный и реальный, абсолютный и относительный и пр. во множестве вариаций и форм выражения. Он также разделил мир на видимый, или осознанный, и невидимый, или неосознанный. 

 

На самом деле, двух миров не существует, мир един в своем многообразии. Одна из форм его проявления ¾ это сознание, со своим специфическим содержанием, весьма отличным от содержания любой другой формы проявления материи. Но в формах сознание только фиксирует качественное отличие одного содержания материи от другого. Именно качественное отличие позволяет различать формы друг от друга и определенным образом классифицировать. Разделив весь многообразный мир на равные части, человек реализовал свое стремление к симметричному  и асимметричному  восприятию мира, имеющее громадное и принципиальное значение для познания мира и построения отношений с ним.

Сознание ¾ это только одна из форм проявления материи со своим  особым содержанием.

 

 

То же самое и с фактом: его определяли как объективный и субъективный.  Если такое деление в обыденном сознании и в философии имеется, значит оно отражает определенное состояние и взаимодействие природы и сознания. Разделение фактов на объективные и субъективные определяется общей парадигмой соотношения материи и сознания. Восприятие факта как существующего вне сознания было вполне достаточно, чтобы решить, например, задачу питания. Убегающего кабана древний охотник не мог считать субъективным явлением, находящимся в его сознании и являющимся плодом его воображения. Таковым он мог восприниматься только в желудке. Поскольку поймать кабана не всегда удавалось, то он воспринимался исключительно существующим помимо сознания, как объективное явление. Субъективное всегда воспринималось как мне принадлежащее, а объективное ¾ как другое, иное, чужое, мне не принадлежащее. Овладение  иной, другой. чужой реальностью означало процесс присвоения и превращения ее в свою собственность.

 

 

Формы выражения материи есть  только фиксация сознанием качественного их отличия.

 

 

 

 

 

 

.

Таков генезис понятий «субъективное» и «объективное» на уровне здравого смысла, непосредственной данности. Нельзя такое представление считать неверным, неистинным. Нельзя его также считать ограниченным, как это нередко квалифицирует здравый смысл. Данное представление решало строго свои задачи  и в процессе непосредственного освоения мира.

 

Как уже отмечалось, объективный факт, согласно обыденному и не только обыденному представлению, ¾ это то, что существует помимо сознания, не зависит от него и что человек призван понять и использовать в своей деятельности. Субъективный факт есть результат деятельности мышления, плод размышления и фантазии, явление, которое полностью принадлежит сознанию и отлично от объективного мира, даже если сознание его описывает. Основой существования субъективного факта всегда выступает объективный факт.

 

 

 

Объективный факт истинен потому, что он существует и этим демонстрирует наличие объективного мира как непреложную истину. Субъективный факт может быть истинным, но патологически нести в себе не истину, хотя и не обязательно ложь. С начала образования он заключает в себе неистинность как порчу, которая сопутствует ему всю его долгую или недолгую жизнь. Субъективный факт может быть истинным только в том случае, если он адекватен объективному факту и даже совпадает с ним по содержанию. Но они всегда отличаются друг от друга: последний материален, даже если его нельзя  увидеть или ощутить, первый  всегда идеален. Субъективный и объективный факты ¾ как бы совсем разные материи, хотя по результату они как бы одинаковые:  оба могут быть истинными, но природа их различна. Несмотря на различия, они мирно сосуществуют и даже обусловливают друг  друга.

Впрочем, основное противоречие между ними заключается не в этом.

Понятия «объективное» и «субъективное» характеризуют определенное состояние и взаимодействие природы и сознания.

 

2.

Подтверждений тому, что  восприятие мира сознанием может быть неверным, более чем достаточно. Человек ощущал свое несовершенство, и природа ему постоянно об этом напоминала. Он был вынужден исправлять собственные неправильные действия. Ему приходилось оглядываться на природу и подстраиваться под нее, постоянно убеждаясь в своей ущербности. Все это невольно приводило к мысли об ограниченности возможностей сознания, несовершенстве мышления и рассудка, которые постоянно поправляет природа. Едва ли не самое яркое и непосредственное выражение такого ощущения себя и внешнего мира заложено в религии. В ее примитивных формах присутствуют, с одной стороны,   идея бога как всемогущего и всезнающего, а с другой ¾ идея ничтожества человека, постоянно стремящегося к богу как к истине. “Господи, наставь меня на путь истинный...”.

 

Субъективное воспринимается как мне принадлежащее, а объективное ¾ как чужое, мне не принадлежащее

 

 

.

 

 

Та же идея присутствует и в понятии всеобщего закона, которому подчиняется все земное, в том числе и человек. Несовершенство человека ¾ это прежде всего несовершенство его сознания, являющееся его объективной природой и ахиллесовой пятой. Сознание оказывалось ущербным изначально.

Это только одна из точек зрения.

Овладение объектом означало процесс присвоения и превращения его в свою собственность

3.

Но человек видел и то, что сознание может правильно отражать мир и, что более важно, может его преобразовывать. Все, что человек делает, и даже само его существование оказываются возможными только благодаря его сознанию, мышлению, рассудку. И тогда человек кардинально изменил свое представление о себе самом и объективном мире: сознание превратилось  в центр вселенной, стало смыслом природы, вершиной развития материи, но только полностью не развернувшимся. Но такой статус сознание приобретает только в принципе и в потенциале.

 

 

 

 

 

 

 

Объективный мир, таким образом, не только превращался в подчиненный сознанию, и человек мог его целесообразно преобразовывать, но и становился предтечей сознания. Подобный подход получает распространение, как правило,  в период расцвета рациональных форм преобразования мира, демонстрирующих силу и мощь человеческого разума.

Изменилось отношение и к объективному факту. Хотя он и остался противоположным сознанию, но рассматривается уже как несовершенный в процессе его взятия сознанием. Объективный факт представляется как нечто пассивное, к чему требуется волшебное прикосновение сознания человека. Весь мир рассматривался как материал для преобразовательной деятельности сознания.

Представление о приоритете сознания по существу  было очередной вершиной синусоиды при смене  концепции: от полного отрицания преобразовательной сущности человека до признания ее  смыслом развития материи.  За всю историю философии смена концепций проходила не один десяток раз и зависела от успехов или неудач взаимодействия человека с природой

 

 

 

. Мир всегда оставался чуждым и враждебным человеку также, как последний был чужд и враждебен природе. Человек хорошо уяснил себе, что если природа может без него обойтись, то он без природы ничто. Вся деятельность человека заключалась в том, чтобы как можно меньше зависеть от природы

4.

Человек стал строить свой собственный мир ¾ мир субъективных фактов, т.е. фактов, произведенных самим человеком. Изменились и понятия «субъективный» и «объективный» факт, они поменялись местами. Объективный факт как бы перестал быть природным явлением в его изначальном смысле. Субъективный  факт как творение рук человека и его сознания превратился в объективный факт.

Разделение на субъективное и объективное определено не только формой восприятия мира (чувственного и созерцательного), но и формой построения отношений человека с природой.

 

Но  мир, построенный человеком для себя,  становился для него таким же объективным и чуждым, как и так называемый природный мир. Все атрибуты объективного мира оказались полностью применимы к субъективному миру. Мир фактов, выступающий в форме осознания, понимания внешнего мира и существующий в сознании человека стал для него вполне объективным. Этот мир субъективен для всего человечества, общественного сознания, поскольку порожден им, но он объективен для каждого отдельного человека или социального образования, поскольку человек берет данный мир как данность.

 

Мир прекрасен и удивителен ¾ таков внешний для человека мир. Но и субъективный мир оказывается непонятным и удивительным, как и внешний мир.

Произошла незаметная, но естественная метаморфоза с понятиями. Подмена понятий привела ко многим несуразицам и странностям в отношениях человечества с внешним миром и внешнего мира с человечеством как с особым природным образованием. Мир фактов, созданный общественным сознанием, объективен для представителей той или иной социальной группы как носителя данного общественного сознания. Но этот же мир субъективен для самого себя или для другого общественного сознания.  Все вернулось на круги своя, соотношение понятий субъективного и  объективного  не изменилось.

Но если мир фактов в обязательном порядке существует в сознании, то можно говорить о существовании объективного и субъективного мира знания.

 

Человек кардинально изменил представление о себе: сознание было объявлено вершиной развития материи, но оно еще не полностью развернулось. Объективный мир рассматривался как нечто пассивное, к чему требуется волшебное прикосновение сознания человека.

 

5

 

Соответственно  образовались две генеральные парадигмы: объективное, без сомнения, существует и определяет  сознание; сознание, пускай, ограниченно, частично, но может воздействовать на мир фактов.

Однако здесь возникает одно из тех противоречий, которое долгое время остается предметом внимания философов. Если признать, что сознание, иногда, редко, все-таки влияет на мир фактов, то абсолютен ли объективный мир фактов? Тезис о первичности  бытия и вторичности сознания оказывается не состоятельным, хотя многое объясняет весьма успешно.

 

Если согласиться с тем, что объективное предопределяет субъектное, то непонятен  процесс их  взаимодействия.

 Как нам кажется, разрешение данного противоречия лежит в иной плоскости. Необходимо  иначе представить механизм взаимодействия сознания и объективного мира. Первый шаг в этом направлении ¾  отказ от фундаментального принципа абсолютности понятий  первичности и вторичности.

Всеобщность мира как объективного определяется тем, что он всегда существует  благодаря действию множества своих субъектов. Поскольку субъектов всегда много и они постоянно действуют, то  возникает огромное множество действий фактически создающих постоянное поле, на котором действует каждый отдельный субъект. Существование поля почти не зависит (зависит гипотетически) от наличия и действия каждого отдельного субъекта. Но покуда субъект действует, поле определяет его действие в рамках каких-то параметров, поэтому он и воспринимался как первичный элемент относительно  субъекта. Именно этим определяется истинность и первичность субъекта.

Но действие любого субъекта природы относительно поля  множественности действий  выступает единичным актом действия. И в этом плане субъект не может существовать  постоянно. Срок его жизни всегда ограничен внутренними ресурсами. Иными словами: природа бесконечна и всегда жива, субъект всегда конечен и тем самым ограничен. По существу два разных субъекта материи ¾ ограниченность действий отдельного субъекта и множество действий субъектов, ¾ которые обусловливают существование друг друга. Именно конечность субъекта  определяет, или обусловливает, существование других субъектов и множественность их действий. Последнее в свою очередь определяет поле жизни  каждого субъекта.

В силу ограниченности срока жизни субъект   обладает относительной самостоятельностью и вступает в специфические отношения с субъектами природы, образующими множество как с равными. В возможности ¾ со всем полем действий, представленным  субъектами его непосредственного окружения. В силу этого отношения между  так называемой объективной реальностью и субъектом, или сознанием, приобретают  особый характер. В рамках наших рассуждений относительно первичности и вторичности мы признаем, что природа первична, но только в момент зарождения или образования субъекта. Далее субъект приобретает самостоятельность и вступает в отношения с природой как с равным субъектом.

Таким образом, сама по себе проблема первичности  сознания или бытия относительно друг друга, безусловно, существует. Но, на наш взгляд, нет абсолютной и тотальной первичности бытия по отношению к сознанию, также, как и сознания по отношению к бытию. Есть только абсолютность  самого принципа первичности. По нашему мнению, не абсолютная и не тотальная первичность и вторичность определяют механизм взаимодействия субъективного и объективного для решения какой-то задачи и развития  материи вообще.

 

 

 

 

Социальный мир, построенный человеком и для человека, становился для него таким же объективным и чуждым, как и природный мир.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Потребность в понимании того, как сознание познает природу, и в стремлении избежать ошибок в этом процессе и породила науку о познании, т.е. философию.

 

 

 

 

В процессе взаимодействия они поочередно меняются местами относительно друг друга. Сначала, например, так называемый объективный факт тянет за собой сознание и определяет его значение. В научной литературе это хорошо известно. Также хорошо известно, что в иной момент сознание  определяет природу  содержания объективного факта. Только  временной лаг у них каждый раз небольшой и ни в коем случае не абсолютен и не вечен. Чем же определяется этот временной лаг? По нашему  мнению, характер  субъектно-объектного взаимодействия определяется задачами, которые ставит перед собой человек, а перед ним ¾ природа. Это означает, что сознание и природа, или объективная реальность,  являются  равными в принципе, соответственно и взаимодействуют они как равные друг другу субъекты.

6.

Необходимо отметить и еще один важный момент: понятие «факт» имеет сложную структуру и никогда не является предметом преобразований целиком. Объективный факт, безусловно, определяет сознание, но не всего, а только части и только той части, которая в данный момент решает конкретную задачу. Вне этой задачи никакой  другой объективный факт и вся их совокупность (природа или бытие в целом), познанная и не познанная, не оказывают  никакого влияния на сознание, поскольку для сознания просто не существуют. Барьером выступает частная конкретная задача, в противном случае объективный мир разрушил бы сознание. Последнее имеет принципиальное значение, поскольку взаимодействие сознания и природы может осуществляться только в случае решения частной для каждого субъекта и общей для нескольких субъектов задачи. Это определяет характер взаимодействия сознания и природы.

Но и сознание оказывает влияние не на весь объективный мир, как это нередко пытались представить в  философской литературе, а только на его часть и только при решении конкретной и частной задачи.

Необходимо подчеркнуть, что конкретную задачу ставит или имеет не только человек, но и любое частное бытие в форме факта или явления.

 

 

 

В процессе взаимодействия  субъект и объект (как элементы сознания) находятся относительно друг друга в поочередно опережающей позиции.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вне  какой-либо частной задачи факты и вся их совокупность (природа, или бытие в целом), познанная и не познанная, не оказывают никакого влияния на сознание, поскольку просто для  него не существуют.

 

Это положение имеет для наших дальнейших рассуждений важное значение. Оно  принципиально отличается от широко распространенного и устойчивого представления, что задачу может ставить только сознание как активное начало, а природа выступает в виде  пассивного  субстрата, предназначенного для  преобразовательной деятельности человека в его собственных интересах. Это принципиально неверно. Не может быть взаимодействия между неравными субъектами и тем более, когда один из субъектов отсутствует.

Взаимодействие, повторим, может быть осуществлено только в случае:

Ø                      если субъекты имеются;

Ø                      если они равны как субъекты;

Ø                      если каждый из них имеет свои интересы;

Ø                      если они имеют общую задачу.

На наш взгляд, относительно внешнего мира в целом  и каждого его элемента отдельно (факта, явления и пр.) мы обязаны говорить как о таком субъекте, который имеет все перечисленные выше параметры.

Без сомнения, субъективный и объективный факт отражает различное состояние природы. Имеющееся разделение на субъективное и объективное определено формой не только восприятия мира (чувственного и созерцательного), но и построения отношений человека с  природой.     

Что это за грань, которая отделяет человека от внешнего мира? Каким образом он ее преодолевает? И является ли мир человека уникальным, свойственным только ему, или это лишь разновидность общего механизма живого, природы и материи?

 

 

 

 

 

 

Необходимо иначе представить механизм взаимодействия сознания и объективного мира. И первый шаг к новому пониманию такого механизма – отказ от фундаментальных понятий «первичность» и «вторичность».

Процесс идентификации  факта

Объективный и субъективный мир взаимодействуют как равные субъекты при решении общей и частной для каждого из них задач. Но сейчас мы должны выяснить, каков механизм их взаимодействия и  в первую очередь каким образом внешний, так называемый, объективный факт становится достоянием сознанием.

Поток информации, падающей на человека,  представляет собой продукт жизнедеятельности внешних субъектов.

Человек не воспринимает факт внешнего мира целиком, сразу и полностью. Он ощущает сначала только хаос внешнего мира, из которого он конструирует свой субъектно-объектный мир. Природе нет дела до человека, и она не стремится преподнести ему готовый образ на блюдечке. Она только обеспечивает человека потоком информации, представляющей собой результат и продукт жизнедеятельности  внешних субъектов. В каждое мгновение, сколь угодно малое, в сознание попадает масса неорганизованной информации, (для сознания), в виде условных мельчайших величин, которые мы назовем квантами, или атомами. Они малы ровно настолько, насколько наши рецепторы могут их воспринять.

Это первый этап длинного и сложного процесса перехода внешнего факта в мир сознания, точнее, превращение возможности в реальный факт в сознании, которое осуществляется посредством квантов информации, поступающей в сознание через рецепторы.

 

 

Переход внешнего факта в мир сознания, или, точнее, превращение возможности в реальный факт в сознании, осуществляется посредством квантов информации, поступающей в сознании  через рецепторы.

Рецепторы человека построены таким образом, что охватывают разнообразные группы квантов и, соответственно, различные формы бытия. При этом группы рецепторов пересекаются и как бы дополняют друг друга. Одни из них можно воспринять только зрением, другие ¾ только слухом, третьи ¾ осязанием,  и другими  известными  и неизвестными  пока науке рецепторами. Кроме того, группы квантов могут быть идентифицированы двумя, тремя рецепторами, с преимуществом одного из них или с равным преимуществом всех. Стол  мы воспринимаем только зрением, и сознание идентифицирует кванты света, которые и рисуют образ стола. Шмеля мы можем идентифицировать и зрением, и слухом (когда он в полете), и даже попробовать его на вкус, но лучше этого не делать.

Сознание  воспринимает поток информации как хаос до тех пор, пока каждый квант информации не буден идентифицирован или же ему не будет приписано какое-то значение.

. Природа сама по себе есть организованная информация, т.е. в обязательном порядке представленная в каких-то формах, что и делает  мир познаваемым.

 

Абсолютно все поступающие кванты информации должны быть распознаны, ибо даже один не идентифицированный квант  как вирус несет опасность для человека. Если не идентифицирован даже один квант, то это свидетельствует о возможности не идентификации какого-то множества квантов, а это уже не приемлемо для человека, ибо речь идет о его существовании.

Но совсем не значит, что сознание идентифицирует  практически все кванты. Именно практически это невозможно.  Поэтому в потоке информации какая-то часть квантов в обязательном порядке остается не распознанной, предполагая, что и они  имеют то содержание, которое  определяет данный образ. И в самом деле никакой другой информации они и не могут нести, в противном случае образа объективного факта просто не получился бы.

Однако в потоке информации обязательно имеются так сказать «чужие» кванты. Они не оказывают принципиального влияния на образ объективного факта. Но искажение образа, невозможность полностью применить его для решения какой-то задачи и свидетельствуют о наличии таких «чужих» квантов. Более того, наличие «чужих» квантов и обусловливает переход образа из одного состояния в другое, его трансформацию и пр. Твердо зафиксированный образ не может развиваться, не может взаимодействовать с другими объектами и пр.

 

 

Не идентификация даже одного кванта информации означает допущение возможности не идентификации какого-то множества квантов, а это уже оказывается неприемлемым для человека, ибо речь идет о его существовании

Но каждый отдельный квант, может быть за редким исключением, сознание не анализирует полностью. Дело в том, что полная и детальная обработка такого  объема информации, какой поступает в сознание из внешнего мира, практически не возможна еще и потому, что требует огромного количества энергии. Определить сущность кванта информации ¾ означает определить и осознать все многообразие его связей, по крайней мере,  в известном мире. Но даже теоретически это представить невозможно.

.

Природа поступает иначе. В ходе исторического развития человечество постепенно накопило информацию о существующих в природе формах бытия, образовалась своеобразная база данных  в соответствующих квантах информации. Так поступает ребенок в первые  дни своей жизни и социализации. Так поступает каждый из нас, когда попадает в незнакомую ситуацию и пр.

 

Первичная обработка квантов информации ¾ это чисто физический процесс (физиологический, химический, энергетический и какой-то еще). Хотя, без сомнения, и на этом уровне специальный орган проводит  идентификацию кванта  как физического или химического элемента с имеющейся в мозгу человека моделью, образцом подобных квантов. Происходит своего рода сравнение того, что имеется в мозгу, и того, что поступает извне.

После этого происходит вторая идентификация, в системе связей объективного мира уже по содержанию, представляющая собой уже форму бытия. Так, например,  стол сначала идентифицируется как поток физических квантов и только затем уже идентифицируется как форма бытия, т.е. как стол, если, конечно, такой образ имеется в прошлом знании.

Природа  представляет собой организованный поток информации, который обусловлен тем, что внешний мир представлен обязательно в каких-то формах, что и делает его познаваемым.  Но сознание  сначала воспринимает внешний объект только в виде хаоса квантов информации.  Привести их в  соответствие с имеющимся природным образом ¾ особая задача какой-то части сознания. Следовательно, одна из функций сознания ¾ так  сложить поступающие кванты информации, чтобы они соответствовали какой-то природной форме.

Сознание не анализирует квант информации полностью и во всем его многообразии связей, а по ограниченному количеству признаков идентифицирует его с имеющимся в памяти образом

 

 

Сознание систематизирует кванты информации, что означает осознание, понимание этих форм бытия.

Это рассуждение несколько не соответствует  распространенному представлению о мире фактов, согласно которому человек способен воспринять факт сразу и целиком. В самом деле, когда мы  видим стол, то он для нас существует не по квантам, а только целиком и сразу. И доказательством его присутствия в нашем сознании служат рецепторы: стол можно ощущать, видеть. Восприятие факта сразу и целиком есть только наша иллюзия, которая скрывает механизм восприятия и переработки информации.

 

Еще раз повторим: природа посылает нам организованный поток информации, который отражает ту или иную формы ее бытия, но информация воспринимается сознанием первоначально как хаос. Однако природа подарила человеку уникальную возможность ¾ умение систематизировать кванты информации, что сознание и делает. Точнее, сознание использует существование материи и природы в определенных формах. Систематизация поступающей в сознание информации и означает открытие, осознание, понимание этих форм бытия. Но восприятие   кванта информации и определение его содержания возможно только тогда, когда в нашем сознании в качестве  прошлого знания и опыта имеется его образ.

Восприятие факта сразу и целиком есть только наша иллюзия, которая скрывает механизм восприятия и переработки информации.

 

Довольно просто можно  доказать наличие процесса идентификации. Каждый из нас сотни раз проходил по знакомой улице большого и шумного города, например, Москвы. Когда мы идем по улице сквозь толпу людей, мирно беседуя с приятелем, на нас обрушивается поток, шквал разнообразной информации. Но чувствуем мы себя в этом шквале вполне комфортно, ничто нас не беспокоит только потому, что сознание спокойно и уверенно идентифицирует поступающую информацию и передает нам ее как типовую. Но, если происходит что-то непривычное (появился новый рекламный плакат, визг тормозов, крик или звуковой сигнал машины, необычная одежда  или что-то еще), мы моментально реагируем на эту информацию. Это означает, что сознание не идентифицировало  поступившие кванты информации с имеющимися образами бытия и требует вмешательства другой части сознания для их идентификации или для самоопределения относительно них.

Это одно из принципиальных соображений в описании процесса  идентификации поступающей информации.

2.

Принципиально важно: в качестве фактов для сознания выступают только те явления, которые находятся в сознании. Независимо от того, как они попали в сознание, оно оперирует ими только в том случае,  если они становятся его собственностью. Сами по себе формы материи существуют независимо от сознания, но в  сознании  остается как бы их  слепок. Получается, что  данная форма материи как бы разделилась на две:  одна  существует в сознании человека, другая ¾ так сказать в объективном виде. Хотя понятно, что и та, и другая формы существуют объективно, но только в различных обличиях. Такое деление может быть в потенциале бесконечно. Какая-то конкретная форма материи может быть присвоена сознанием бесконечное множество раз, принимая новые обличия при  решении разнообразных задач. В этом и заключается неисчерпаемость материи.

Таким образом сознание выполняет одну из важнейших функций: оно проводит идентификацию поступающей информации с теми образами, формами бытия, которые имеются в прошлом знании.

Однако такой подход еще не дает возможности полного и ясного представления о механизме взаимодействия фактов в сознании, в частности, соотношения понятий субъективного и объективного факта.  Даже если мы полностью согласимся  с тем, что факт ¾ это всегда проверенное, доказанное знание,  мы не имеем права отказываться от понятия «объективный факт» и пользоваться только понятием «субъективный факт». В таком случае,  и то, и другое понятие просто теряет смысл.

Но как только мы водим понятие «объективный факт», то подтверждаем, что помимо сознания существует что-то еще. Это может быть тот самый объективный мир, который является основой сознания и знания, хотя бы в возможности. Но если мир фактов в обязательном порядке существует в сознании, то тогда мы должны говорить о существовании объективного и субъективного мира знания.

Именно  поэтому перед человеком встал вопрос о сущности и природе познания мира и о том, что сознание познает: объективный или свой собственный, субъективный мир.

 

 

 

Мир фактов всегда является типовым по преимуществу.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сознание использует  возможность существования материи в каких-то формах бытия.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Систематизация поступающей в сознание информации и означает открытие, осознание, понимание этих форм бытия.

 

 

 

 

 

 

 

 

Мышление это только инструмент

Теория познания, по сути и вся философия как наука о наиболее  общих законах мышления, выросла из потребности человека понять, как происходит познание природы, и из его стремления избежать ошибок в процессе познания. Считалось, что открытие законов мышления позволит приблизить познание к абсолютной адекватности и полной идентичности с миром природы, а соответственно и к истинности.

 Мышление есть инструмент сознания, которое обеспечивает, с одной стороны, развитие заложенных в человеке программ, а с другой стороны, выступает  инструментом реализации этих программ, т.е. исследует и актуализирует  возможности, например логические, познания  объективного факта в сознании. Соответственно все это направлено на решение человеком задачи уравновесить свои отношения с объективным миром и найти свое место под солнцем.

 

 

 

 

Правильная интерпретация известного факта свидетельствует только о том, что человек хорошо оперирует прошлым знанием.

 

Познание  определяет комплекс действий сознания, которое на основе своего прошлого знания идентифицирует по содержанию поступающую информацию и использует мыслительные возможности разума для определения содержательных форм бытия. Мышление познает возможности сознания для познания, т.е. активного отражения объективного мира и построения отношений с ним. Человек познает не мир, как мы привыкли говорить, а самого себя, т.е. свои возможности, заложенные в программах действий, помогает их разворачивать путем социализации, познает прошлый опыт и знания человечества, развивает аппарат мыслительной деятельности как инструмента и только затем во все оружии выходит в объективный мир.

Особым образом  выстроенный ряд специальных фактов позволяет решить определенную задачу и тем самым  образовать новый факт.

 

Вот только некоторые примеры для иллюстрации. Человек, никогда не водивший машину, не сможет сесть за руль и развить стокилометровую скорость. Потому что мозг еще не умеет быстро считывать информацию и ее обрабатывать, чтобы  успеть принять  правильное решение в быстро изменяющейся внешней среде, даже в штатной типовой ситуации. Другими словами, сознание не успевает идентифицировать поток поступающих квантов информации. Чем выше скорость автомобиля, тем больше сознание теряет контроль над ситуацией и начинает паниковать. Водитель в этом случае или сбавляет скорость, или попадает в кювет. Такое состояние испытал, наверное, каждый автолюбитель, когда учился водить машину. Со временем водитель набирает скорость обработки информации и доходит до того момента, когда спокойно разговаривает в кабине с пассажиром даже при  скорости в  сто и более километров.

 Значит человек научился водить машину. Но это стало возможным только потому, что сознание потенциально обладало возможностью учиться обрабатывать за короткое время большой объем информации. Надо было только реализовать эту возможность и научить свою «вычислительную машину» быстро обрабатывать информацию.

 

 

 

 

 

 

 

Вне сознания остается огромный мир. Который существует для человека только в возможности.

 

Но что значит научить? Необходимо было создать такие условия, чтобы существующая программа быстрого счета заработала. Сознание само по  себе не учит свою внутреннюю счетную машину быстро считать и не пишет для этого новую программу. Оно только создает условия для развертывания этой программы. Процесс развертывания программы и реализации заложенной в ней возможности ¾ задача мышления, т.е.  определение механизма познания самого себя. Опираясь на свой прошлый опыт и используя в актуальном варианте, например, логические формы мышления, последнее находит правильный путь быстрого развертывания программы. В данном случае обучение  вождению автомобиля. Мышление подсказывает в этом случае, что лучше всего начать ездить на маленькой скорости с инструктором, почитать и выучить правила вождения и дорожного движения, узнать устройство автомобиля и пр. И только при соблюдении ряда логических операций можно быть уверенным в том, что из вас получится классный водитель. Если, конечно, нет ограничений физиологического или психологического порядка. Но это уже совсем другая область.

 

 

 

 

 

 

 

 

Мышление позволяет определить возможности сознания для познания, т.е. активного отражения объективного мира и построения отношений с ним.

 

Человек познает не объективный факт в качестве элемента объективной реальности,  как это традиционно представляется, а прежде всего самого себя, разворачивает, актуализирует или приводит в движение и развитие заложенные в нем природой программы действий. Сознание необходимо не для познания фактов объективного мира, а для того чтобы раскрыть имеющиеся в подсознании человека новые программы и их модификации. Мы всегда предполагали, что сознание крутится вокруг факта как солнце вокруг земли. На самом деле сознание и факт ¾ независимые субъекты данного мира, где каждый выполняет свою строго определенную задачу в процессе взаимодействия.

Можно предположить, что основных базовых программ у человека немного.  По одной из них он определяет себя  в пространстве, для чего у него, по всей видимости, имеется мощная вычислительная машина. Так, когда идем по улице, то не задеваем прохожих или углов зданий, плавно, по специальной траектории обходим препятствия. Рассчитываем, как надо перепрыгнуть лужу,  ходим по ступенькам лестниц или встаем на эскалатор метро таким образом, чтобы не нанести себе увечья. Целимся камнем в мишень и просчитываем траекторию его полета, силу бросания камня, его тяжесть, расстояние до мишени и что-то еще.

 

 

 

 

 

 

 

 

Сознание познает не мир, а свои возможности, заложенные в программах действий, помогает их разворачивать, и только  потом во все оружии выходит в объективный мир.

 

 

Но если вы не заметили ступеньку, бугорок, ямку и т.д., то в лучшем случае спотыкнетесь, в худшем – лучше не говорить. Не заметили ямку ¾ значит мозг не просчитал траекторию вашего следующего шага, не скоординировал с общим движением тела и т.д. И тут же на вас обрушились несчастья.

Примеров, свидетельствующих о том, что человек постоянно просчитывает, можно привести много. Каждый раз он четко и быстро должен просчитать скорость движения свою и другого субъекта относительно друг друга,  исходя из расстояния и времени  движения.

 

 

В учебниках по физике все это описано хорошо. Однако чаще всего и  по большей части все проходит  в подсознании. Но чем больше человек прыгает, бегает (например, ребенок), тем быстрее он развивает свою вычислительную машину, расширяет ее возможности для быстрого и более точного самоопределения в пространстве.

 

С помощью другой программы человек анализирует  и определяет содержание объективного факта. Определение объекта как красное означает качественную характеристику факта в отличие от количественной. Это программа распознавания фактов или как принято в философии, образов, что может быть точнее. Распознавание факта означает определение его образа или содержания. Но определение содержания, исходя не из внутренней сущности факта, она фактически безгранична, а в соответствии с тем образом, который имеется в сознании, т.е. в прошлом опыте, содержащем все многообразие фактов в различных ситуациях, если, конечно,  они зафиксированы в сознании.

В сознании человека находятся не сами образы или факты, а только программа их распознавания  и идентификации. Количество фактов бесконечно и оно не ограничено ни временем, ни пространством  существования. Содержать их в памяти вряд ли практически осуществимо. Для этого требуется большие энергетические мощности. Но программа распознавания одна, и она позволяет идентифицировать любой факт, определится с действием относительно него.

Содержание факта определяется не его внутренней сущностью – она безгранична, а соответствием с образом, имеющимся в прошлом опыте.

 

 

 

 

Общение с внешним миром ¾  это прежде всего процесс его узнавания человеком.

Представление, что память содержит в себе все узнанное и понятое, увиденное и услышанное, вряд ли верно. Память человека не кладовая и не сундук с сокровищами знания. Имеется только оперативная память для фиксации  квантов информации на время их идентификации. Так называемая долговременная память ¾ это механизм вычисления факта по имеющимся признакам. Когда задают вопрос «Кто открыл Америку?», то отвечающий не копается в своей долговременной памяти как в справочнике. Он по имеющимся признакам вычисляет имя первооткрывателя. Термин «вычисляет» в данном случае не совсем точен, поскольку идентифицируется с его математическим аналогом. Определение содержания факта совсем другой процесс, но тем не менее аналогия сохраняется, что мы и отметили, используя  данный математический термин.

 

Таким образом, программа пространственного определения, позволяют человеку самоопределиться в пространстве, на территории и тем самым обеспечить себе пространственную безопасность или безопасное пространство для  физического перемещения. Программа распознавания образов или определения содержания фактов ¾ это уже совсем другой мир, который, будучи мыслью, находится вне времени и пространства. Это не третье и не четвертое измерение мира, а другой мир, который взаимодействует с миром пространственным  особым образом как с любым другим субъектом.

Еще один важный момент. Пространственное  самоопределение человека в обязательном порядке определяется механизмом взаимодействия субъектов, среди которых два субъекта являются постоянными величинами. В процессе пространственного самоопределения константами выступают  расстояние и время. Точка нахождения человека в пространстве есть переменная величина. В соответствии с законами физики, имея пространственную точку, ее координаты, можно относительно точно рассчитать и траекторию ее (человека) движения.

Распознавание образа или содержания факта также означает взаимодействие и соответственно, действие субъекта относительно другого субъекта. Это процесс, в котором человек самоопределяется относительно действий другого человека и тем самым выстраивает свою траекторию движения (не физическую)  относительно него. Константами выступают в данном случае другой субъект, прошлый опыт и знание человека. Переходной, или изменяемой, величиной служит момент самоопределения, что и выступает актуальным знанием.

 

 

 

 

 

 

 

Так называемая долговременная память ¾ это механизм вычисления факта по имеющимся признакам и в соответствии с имеющейся программой.

Бытие определяет сознание?

 

Известная парадигма «бытие определяет сознание»  не может быть всеобъемлющей и абсолютной хотя бы   потому, что не определено понятие «бытие». Считать, что бытие есть все то, что находится вне сознания, ¾ неверно, поскольку при таком утверждении исключается активность сознания. А как мы уже говорили, практика показывает, что сознание активно воздействует на то самое бытию, преобразует его и даже делает с ним все что хочет, но при определенной ситуации.

 

 

Классическое определение  «бытие определяет сознание»  не может быть  принято хотя бы   потому, что не определено понятие «бытие».

 

Можно согласиться с тем, что бытие определяет сознание, но только в самой широкой интерпретации. Если согласиться с тем, что сознание есть часть природы, то, естественно, оно включено во всю систему взаимодействия всех без исключения субъектов. А это означает, что сознание с необходимостью подчиняется и всем законам природы. Другими словами, если исходить из того, что понятие «бытие» ¾ широкая парадигма, в рамках которой действует сознание и все взаимодействующие субъекты, то, безусловно,  природа и  ее парадигма определяют сознание. Это условные границы, в рамках которых и действует сознание.

 

Необходимо отметить, что при анализе таких специфических категорий, как «природа», «сознание» и пр., необходимо  уйти от каких-то физических аналогий, ибо  они, как и многие другие,  имеют иную, вне физического мира  основу существования. Но в силу ограниченности знания о строении мира человек воспринимает мир  почти исключительно в пространственно-временных категориях. На этом  по большей части основано обыденное сознание, да и философская мысль. Как только начинается анализ бытия и сознания  именно в пространственно-временных категориях, все тут же плывет. Нельзя в этих представлениях понять сущность материи, природы и ее производных ¾ бытия и сознания. Поэтому, когда мы говорим о физических границах существования сознания (а именно таким образом  исследуются понятия бытия и сознания, имеющие непересекающиеся границы своего существования, трудно различимые формы перехода одного в другое), то  тут же возникает противоречие с содержанием используемых понятий.

Более того, ни сознание, ни бытие как особые формы существования материи не структурируются каким-либо образом, они исследуются как единые и монолитные образования. Тем самым философы загнали себя в логический тупик. Жизнь вроде бы  подтверждает существование сложных форм бытия и сознания, но логика рассуждения, основанная на неверных посылках, все упрощает и соответственно приводит к неверным заключениям о  сущности как  сознания, так и бытия и об их взаимодействии.

 

 

 

 

 

 

 

 

Если исходить из того, что понятие «бытие» ¾ широкая парадигма, в рамках которой действует сознание и все взаимодействующие субъекты, то, безусловно, природа и  ее парадигма определяют сознание

Так, если сознание включает в свою парадигму действия субъектов своего непосредственного бытия, то оно полностью определяет траекторию их  движения. Также как определяется траектория движения сознания, когда оно включено, как мы уже отмечали, в какую-то общую парадигму. Но имеется еще одна форма взаимодействия сознания и его непосредственного бытия. Сознание не включено в общую парадигму движения объектов своего непосредственного окружения, также как и непосредственное бытие не включено в парадигму движения сознания. В этом случае  они могут определять движение друг друга, но ровно в той степени, в какой реализуются   их частные и общие интересы.

Таким образом, имеется по крайней мере три типа взаимодействия сознания и бытия.

Повторим:

- когда сознание полностью включено в общую парадигму бытия и подчиняется его законам;

- когда сознание выступает равным субъектом относительно других объектов бытия непосредственного окружения. И тогда сознание подчиняется бытию только частично, а именно в той части, которая отвечает его и общим, и частным интересам;

- когда сознание выступает  общей парадигмой для части непосредственного окружения субъектов бытия. В этом случае сознание определяет действия включенных субъектов бытия.

Соответственно различаются и сущность действий сознания относительно всего бытия или его отдельных объектов, что и приводило в смущение не одно поколение философов: бытие вроде бы определяет сознание, так оно и должно было бы быть, исходя из установленного самими же философами (и не доказанного ими же) принципа первичности бытия и вторичности сознания. Но жизнь оказывается богаче. Она не раз с успехом демонстрировала, что и сознание может определять бытие. 

На наш взгляд, приведенная структура взаимодействия сознания и бытия все расставляет по своим местам и примиряет материалистов даже самых неистовых и идеалистов, не менее ортодоксальных. 

По сути она свидетельствует о том, что нельзя не только говорить о первичности и вторичности (точнее, можно говорить, но при определенных условиях, о чем выше и было сказано), но и делить мир на материальный и идеальный, о чем подробнее будет сказано ниже.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Если сознание включает в свою парадигму действия субъектов своего непосредственного бытия, то оно определяет  траекторию их движения.

 

Факты находятся только в сознании

Деление мира на материальный и идеальный ¾ это, с одной стороны, свидетельство  пространственного восприятия мира, которое основано на его непосредственном чувственном восприятии прежде всего в его физическом выражении, а  с другой стороны,  условный  прием, позволяющий не только разделить мир на какие-то составляющие, но и соотнести их друг с другом. В противном случае невозможно было бы  нарисовать целостную картину мира.

 

Нарисовать целостную картину мира означает выстроить его известные элементы в некоторой формально-логической   системе, что уже само по  себе может свидетельствовать об истинном отражении субъектов внешней среды. По крайней мере только в этом случае можно осуществлять какие-то акты действия. Другое дело, что логическая система может быть неистинной, соответственно и акты действия человека будут неадекватными объективной реальности, реальному движению внешних объектов, которые так или иначе соприкасаются с человеком, определяют друг друга и т.д.

Последнее означает, что  формально-логическая система рассуждений и действий человека должна отражать логику функционирования всей системы внешних объектов, как по форме, так и по содержанию. Но отражать она может только в том случае, если внешние субъекты как факты находятся в голове человека, в его сознании. Необходимо подчеркнуть именно как факты, понимая под этим только то, что эти субъекты внешней среды выступают для сознания как определенная данность.

Таким образом, получается, что сознание может выстроить формально-логическую систему только в том случае, если эта данность уже имеется в голове человека. (Каким образом она туда попадает, мы уже частично говорили об этом).  Однако стоит более детально разобраться, что же такое факт, который находится во вне, и что такое факт, который находится в сознании.

Разделение мира на осознанный и не сознанный свидетельствует только о неспособности понять процесс перехода мира фактов из возможности в осознанное бытие.

 

Согласно обыденному (да, впрочем, и научному) сознанию, объективный факт потому и называется таковым, что он находится вне сознания. С этим сложно спорить, поскольку подтверждения этому более чем достаточно. И понятно также, что до тех пор пока факт не будет присвоен сознанием, для последнего он просто не существует. А присвоить факт сознание может только в том случае, если в сознании уже имеется система знания, являющаяся большей системой для любого внешнего факта.

 

И здесь мы вступили в противоречие, которое никак не может быть решено с позиции  соотношения материального и идеального. Внешний факт  вроде бы без сомнения существует, но только при определенных условиях  функционирования сознания. Если факт не зависит от сознания, он, естественно, не зависит и от форм существования сознания, более того сам определяет формы сознания. Но если факт зависит от сознания, тогда мы вынуждены отказаться от объективного мира вовсе, что также противоречит логике построения мира и взаимодействия с ним.

Как мы уже говорили, для разрешения этого противоречия прежде всего необходимо отказаться от парадигмы материального и идеального. Взаимодействия сознания и субъектов внешнего мира осуществляются в единой для них парадигме: они ¾ равные субъекты. Именно такой подходит и позволяет определить сущность как того, так и другого субъекта мира.

И в самом деле, для того чтобы  существовать человек, как, впрочем, и любой другой субъект, должен иметь в голове всю картину мира и благодаря этому определять свою позицию в нем. Определять ее он может только относительно тех задач, которые ставит и которые может решить исключительно с помощью внешних субъектов и в общей с ними связи.

Именно эти задачи определяют субъекты внешнего мира как факты в сознании человека. Факты внешнего мира не существуют сами по себе в сознании человека. Сами по себе они могут существовать только вне сознания. Для сознания, как, впрочем, и для любого другого субъекта мира, факты существуют только в связи с решением человеком конкретной задачи. Последняя есть с необходимостью общая парадигма знания, в рамках которой и определяется сущность внешнего субъекта.

Было бы неверно утверждать, что сознание подчиняет себе внешний мир. Сознание только берет, присваивает внешний субъект в рамках своей задачи. Не более того. Если субъект внешнего мира «встал поперек дороги» человеку, то последний  с необходимостью  или выбирает другую дорогу, в обход, или же подчиняется этому субъекту, т.е. действует в рамках его системы. Ясно, что человек может определять действия субъекта внешнего мира, но только в том случае, если субъект будет действовать в рамках его системы. И наоборот человек подчиняется действиям внешних субъектов, если будет действовать в рамках их системы. В пределах общей парадигмы (например, природы, материи) все субъекты равны, но равны до тех пор, пока они не вступили во взаимодействие друг с другом.

Создать в сознании целостную картину мира, объекта означает выстроить известные элементы в некоторой формально-логической системе, что уже само по себе может свидетельствовать об истинном отражении субъектов внешней среды.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сознание ¾ одна из форм  материи со своим специфическим содержанием, весьма отличным от содержания любой другой формы проявления материи.

 

 

Отметим, что факт всегда воспринимался как цельное образование. В принципе это верно, как верно и то, что факт представляет собой сложную систему, состоящую из элементов. Когда человек вступает во взаимодействие с внешним фактом, он чаще всего имеет дело с его элементами как подсистемами. Благодаря тому, что любой факт в принципе неисчерпаем, человек может конструировать бесконечное количество вариаций из этих элементов, но только в рамках общей для них парадигмы. Понятно, что человек выстраивает не бесконечную вереницу  интерпретаций, а ограниченное количество и именно ту интерпретацию, которая необходима для решения поставленной задачи. Задача и определяет факт, но не тот, который существует во вне, а тот, который находится исключительно в сознании и решает поставленную задачу. Ибо другого просто не дано.

 Но даже те элементы, которые составляют подсистему внешнего факта существуют в сознании человека как его прошлый опыт. Правда, в данном случае речь не идет о восприятии принципиально нового факта и о процедуре его образования. Об этом ¾ дальше. Система  внешних субъектов, которая окружает человека, с необходимостью имеется в его сознании, но только в рамках как общей для всех этих элементов задачи, так и его собственной задачи.

Поэтому, на наш взгляд, можно говорить о том, что и субъективные, и объективные факты находятся исключительно в сознании человека. Все, что находится вне человека не известно ему и не может быть известно по определению. Все, что человек знает, известно ему только потому, что  принадлежит его сознанию исключительно как его творение. Из вне человек получает только хаос информации, из которого он формирует знание, способное решать его задачи.

Человек выбирает из внешней среды те элементы, которые позволяют ему существовать физически. И в интеллектуальном смысле он берет из внешней среды то, что дает возможность его сознанию функционировать. Поэтому человек не опирается на внешние факты как на незыблемую скалу в основании его деятельности. Он использует исключительно свое знание, как базу (фундамент), позволяющую выбрать из внешней среды необходимые элементы, обработать их и на их основе построить себя в различных формах и сущностях.

Можно ли эти элементы назвать фактом в  известном смысле слова? Ни в коем случае, поскольку они сами по себе не имеют никакого отношения к человеку и его нуждам. Образно говоря, они (элементы) являются только пищей для сознания человека, как, впрочем, и для его тела.

Но тогда почему мы упорно употребляем термины «субъективный» и «объективный факт», тем самым подчеркивая разное состояние факта и как бы соглашаясь с тем, что существуют факты как бы объективные, находящиеся вне сознания, и факты субъективные, являющиеся плодом сознания?

Такое деление имеет смысл и определяет природу того и другого явления или, точнее, одного и того же явления в различных его формах. Но соглашаясь с ним, мы обязаны определить, исходя из сказанного, и новое понимание того и другого факта.

 

 

 

 

 

 

 

 

Логика рассуждений и действий человека с необходимостью отражает логику функционирования всей системы внешних объектов.

 

 

 

 

 

 

Разделив все многообразие мира на равные части, человек тем самым реализовал известное стремление к симметричному  восприятию мира, безусловно, имеющее  принципиальное значение для его  познания и построения отношений с ним.

 

 

 

 

 

 

Человек опирается исключительно на свое знание, которое позволяет выбрать из внешней среды необходимые элементы, их обработать и на их основе построить самого себя.

Объективный факт ¾ это  прошлое знание

 

 

1.

Понятие «объективное» в нашей интерпретации понятия «факт» меняет смыл. Объективное ¾ это не то, что находится вне человека, его сознание, а то, что является истинным проверенным знанием и, естественно, имеется только в сознании. Такое знание представляет собой полное, законченное, прошлое типовое и консервативное знание. Оно имеет статус обобщенного знания, что позволяет оперировать им относительно долгое время даже при постоянном изменении внешнего мира.  Статус объективного знания определяется фундаментальными свойствами сознания и знания.

 Одно из фундаментальных свойств сознания заключается в том, что как только знание становится достоянием человека, оно сразу же приобретает статус прошлого и консервативного знания. Этот его недостаток является продолжением его преимуществ и наоборот. Дело в том, что знание может быть использовано при решении актуальных задач только в том случае, если оно приобретает устойчивый характер. Таковым оно может быть только  тогда, когда «оторвано» от внешней ситуации и превращено в замкнутое на себя законченное и совершенное знание.

 

 

 

 

 

 

 

 

Объективное ¾ это не то, что находится вне человека,  а то, что является истинным проверенным знанием и, естественно, имеется  только в сознании.

Достоянием сознания может быть только  упорядоченное знание. Но в силу этого оно с необходимостью становится не только консервативным и прошлым знанием, но и типовым, т.е. таким известным знанием, которое с успехом позволяет решать типовые и даже некоторые нетиповые задачи, о чем мы еще будем говорить.

 

Превращение  знания в типовое определено еще и тем, что  человек живет и может жить только в ограниченном мире, т.е. в мире ограниченных фактов и объективированных связей, хотя бы  в силу физической  возможности  воспроизвести (ограниченное) количество форм бытия.

Кроме того, поскольку, мир  представлен человеку в обязательном порядке  в организованных формах,  он становится для человека типовым по преимуществу. Благодаря этому все происходящее понятно, известно и знакомо человеку: он воспринимает этот мир как объективный, т.е. существующий помимо сознания. Тем самым человек  демонстрирует истинное отражение и понимание мира и своего места в нем.

Одно из фундаментальных свойств сознания заключается в том, что как только знание становится достоянием человека, оно сразу же приобретает статус прошлого и консервативного знания.

 

С его вершины и на его гранитной основе мы чувствуем себя уверенно. Прошлое знание ¾ это наша база, основание, сокровищница и копилка, наш инструмент и орудие познания мира. Истинная интерпретация известного факта свидетельствует только о том, что человек хорошо оперирует своим и общечеловеческим  прошлым знанием. Так предполагается, что ответы на вопросы «Впадает ли Волга в Каспийское море?», или «Вращается ли Земля вокруг Солнца?» или «Колумб ли открыл Америку? и т.д. должны соответствовать уже известному знанию.

 

Так же мы поступает каждый день при оценке своих и чужих действий. Мы смело утверждаем, что человек поступает мудро, поскольку адекватно оценивает обстановку. Это означает, что он знает, какую задачу и каким образом может решить. Например, ребенок берет остро отточенный ножичек и начинает им быстро затачивать карандаш. Это означает, что он хорошо усвоил  прошлое знание: только  острым ножичком (один факт) можно заточить карандаш (другой факт), и только хорошо отточенный карандаш может хорошо писать (третий факт из серии множества других опосредованных фактов). Таким образом, серия специальных фактов, специальным образом подобранных, позволяет решить строго определенную задачу. Прошлый опыт ¾ это осознание человеком самого себя и человечества в целом.

Типовое знания  определено тем, что  человек может  воспринимать только ограниченное количество фактов.

 

2

 

Однако, когда мы говорим,  что  типовые задачи могут решаться только  в типовом знании и соответственно в типовой  ситуации, мы немного лукавим, точнее, упрощаем ситуацию. Строго говоря, типовая ситуация таковой по сути никогда не является. В каждый сколь угодно малый отрезок времени она уже другая. Соответственно  иным является и решение типовой задачи, что требует постоянного пересмотра типового знания. Однако пересмотр типового прошлого знания ¾ это не эволюционный, а, скорее, революционный процесс. Точнее, скачкообразный: только при накоплении определенного количества изменений в типовой ситуации и при получении нового знания происходит смена понятий, концепций, парадигм и пр. До этого человек оперирует старыми понятийными конструкциями.

С одной стороны, как мы уже говорили, это видимый недостаток, поскольку сразу же ставит человека в положении догоняющего: ситуация изменяется, становится другой, а человек еще продолжает жить в прежнем мире. Но, с другой стороны,  в устойчивости знания ¾ огромное преимущество, поскольку она позволяет человеку строить свой устойчивый мир фактов и в его рамках решать свои задачи. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Прошлый опыт ¾ это осознание человеком самого себя и человечества в целом.

 

 

Однако разрыв между  коренным образом изменившейся ситуацией и прошлым знанием не должен достигать той критической черты, когда человек уже не смог бы решить новую задачу. Другими словами, его опора на старое знание допустима до той степени, пока оно способно решать  прежние задачи.  Восприятие нового необходимо для решения новых задач.

Эта мысль хорошо выражена в известном парадоксе “Куча[5]”. Если  взять из кучи песка одну песчинку, то изменится ли куча как реальный объект. Да измениться, она стала уже другой, на песчинку меньше. Но для решения задачи, например, использование данной кучи песка для строительных работ, такое изменение не имеет ровным счетом никакого значения. Человек в праве оставить старое содержание понятия «куча». Он так и делает. Парадокс заключается в другом:  строгое логическое рассуждение с неизбежностью приводит к логической несуразице.

 

 

Строго говоря, внешняя типовая ситуация таковой по сути никогда не является. В каждый сколь угодно малый отрезок времени она уже другая.

 

 

Если взять две  песчинки из кучи, то изменится ли понятие «куча»? Нет, не измениться, а если изъять три, четыре   и т.д.? Понятие опять остается неизменным. Но куча сама-то меняется и в конечном счете она превратится сначала в небольшую кучу, потом в маленькую и затем вовсе исчезнет. И получается: кучи в реальности вроде бы нет, а в сознании она осталась по-прежнему кучей. Однако задачи своей она уже не решает, поскольку кучи как таковой  уже нет.

Повторим, с  изъятием одной песчинки вроде бы ничего не меняется с точки зрения решения задачи: использование песка для строительных работ. Именно вроде бы ничего не меняется. Однако с изъятием  даже одной песчинки она становится уже иной. И так до тех пор, пока не происходят необратимые изменения, которые уже требуют нового определения нового содержания понятия «куча». И если вовремя не изменить свое понимание нового содержания кучи, то и возникнет тот самый логический парадокс.

 

3

 

Типовое знание имеет еще одно удивительное свойство. Строго говоря, его можно разделить на две неравные и принципиально различные формы, которые выполняют разные роли в ходе практической деятельности человека.

Понятно, чтобы успешно решать свои жизненно важные задачи в типовой и немного в нетиповой ситуации и не вступать в противоречие с изменившейся внешней ситуацией, человек должен обладать необходимым объемом знаний. Здесь возникает ряд парадоксов, которые сложно решить в прежней парадигме соотношения субъективного и объективного.

Опора на старое знание допустима до того момента, пока оно способно решать поставленные задачи.

С одной стороны, актуальное знание человек получает в ходе практического решения своих актуальных задач.  Но, с другой стороны, человек уже должен обладать некоторым первоначальным знанием, которое, оказывается, не дается опытом. Это, так сказать, доопытное знание (по Канту). Его получают в готовом виде  вместе с его ярлыками и идентификацией с уже существующим субъектом. Такое происходит только в процессе социализации  посредством «пробуждения»  сложных  и несложных поведенческих программ, в том числе и по идентификации неизвестного. 

Если ребенок первый раз дотронулся до горячей чашки и отдернул ручку, это означает, что он пробудил у себя программу боли, которая будет действовать уже всю жизнь. У ребенка заложена программа умения плавать, но ее необходимо пробудить, опустив ребенка в воду, и т.д.

Ребенку показывают вещи, называют их имена, свойства и систему связи между ними. Это кошка, говорит мать, у нее мягкая шкурка, но она может оцарапать или укусить. Вот первая информация и знание, которые необходимы ребенку для правильного построения отношений с кошкой.  Потом ребенок уже самостоятельно будет строить свои отношения с игрушечной кошкой или настоящей собакой и пр. При самостоятельной идентификации кошка выступает парадигмой «живое». И только потом появится новая парадигма «животное», куда будет входить и кошка.

Точно так же обучают и учеников  в школе, давая им множество понятийных определений при указании их адекватного объекта. При недостаточном обучении (социализации) в детском возрасте, в  школе процесс вербальной идентификации проходит намного сложнее. Ученику не хватает знаний, чтобы на новом, уже абстрактном уровне воспринять новое знание и уложить в свою систему знаний. Последней в полном или, точнее, достаточном объеме просто не существует. И ребенку приходится интенсивно пополнять свою копилку, если он прилежный и заинтересованный ученик.

 

 

 

 

 

 

 

 

При высоком уровне социализации человек с необходимостью уходит из типового знания в неопределенную область бытия.

По такой же схеме обучается  типовому знанию и каждый из нас, если такая возможность имеется. Но далее наступает принципиальный момент в процессе социализации.  При высоком уровне социализации человек уходит из типового знания в область неопределенного знания, где ему уже приходится самостоятельно пополнять свою копилку знаний через самоидентификацию тем способом, о котором мы говорили выше[6].

 

4

 

Дотошный читатель сразу же усмотрит  в наших рассуждениях логическую  непоследовательность и задаст каверзный вопрос. Откуда же взялось  типовое знание?  Если в настоящее время оно типовое, то когда-то оно было новым?  Должно же быть то начало, которое выступало чистым листом бумаги  и которое заполнялось  первым человеком как новое знание.

Все это так при маленьком, но принципиальном  уточнении. Как никогда не было начала жизни, первого человека, также никогда не существовало того начального момента, когда был только чистый лист бумаги, который кому-то надо было чем-то заполнить.

 

Движение материи, которое реализуется в некоторых формах, всегда опосредованное опытом своего развития и передается одной формой материи другой. Человечество не является ни началом, ни концом превращения форм материи.

Человечество ¾ только одна из форм такого превращения без начала и конца, во всяком случае в  нашем понимании. Начало и конец¾  это просто  фиксированные  субъектом, например сознанием, формы превращения материи.

Человечество не является ни началом, ни концом превращения форм материи.

Субъективный факт

¾  это возможно истинное знание

 

Мы привыкли за многие годы общения с классической философией  к тому, что субъективное знание, субъективный факт ¾    это такое знание, которое принадлежит исключительно сознанию, является его продуктом и по своей природе принципиально отличается от объективного факта. С этим полностью можно согласиться. Но если мы назвали объективный факт тоже знанием, пускай и прошлым, также являющимся продуктом сознания, то тогда чем он отличается от  субъективного факта?

Субъективное знание ¾ это только формально-логическая конструкция.

Отличие здесь принципиальное. Дело в том, что субъективное знание ¾ это возможно истинное знание, заключенное исключительно в сознании и еще не проверенное практикой. Прошлое знание является плодом не только сознания, оно проверено практикой и в этом смысле  принадлежит и иному миру, и иным субъектам внешней среды.

 

Субъективное знание представляет собой только формально-логическую конструкцию, которая истинна исключительно в силу того, что при ее разработке соблюдены полностью или по большей  части законы мышления, данные человеку природой, т.е. априорные, доопытные. Субъективное знание такое же полное, завершенное концептуальное знание, как и объективное знание, но оно имеет статус возможно истинного знания, или концептуально-гипотетического знания. Соответственно то, что мы называем субъективным фактом, есть такое же полное концептуальное и завершенное знание. Оно  также является концептуально-гипотетическим знанием, поскольку еще не проверено практикой.

 

Субъективный факт есть  полное знание, но имеющее концептуально-гипотетический характер.

 

Субъективный факт и не может быть проверен практикой, поскольку выступает первым и необходимым этапом образования нового знания, основанного на некоторых общих и частных посылках, взятых  из прошлого знания как истинного. На их основе при полном соблюдении всех законов мышления строиться логическая конструкция, которая позволяет получить выводное знание как истинное. Но истинное только в рамках данной логической конструкции.

Вне этой процедуры построения логической конструкции никакое движение знания не возможно.  Данные законы мышления  как некая общая парадигма  движения знания принадлежат не только мышлению, но и всей природе. И только, работая в рамках этих логических законов и конструкций, можно быть уверенным, что мы разговариваем с природой на одном языке и что имеется полная вероятность понять друг друга.

Логическая конструкция ¾ это как бы построенный сознанием мост между нашим прошлым знанием и движением внешней среды, внешних субъектов.

 

Естественно, что при построении такого моста сознанию необходимо  опирается на свое прошлое знание как истинное. Оно так и делает, ибо другого источника  знания у него просто нет. То другое знание, которое имеется помимо  сознания, только угадывается.  Человек только осознает, что оно имеется и не более того. Из прошлого знания сознание формирует  посылки и берет их как  истинные, на них как на опорах сознание строит новое знание, посредством которого человек будет «щупать» внешний субъект, а перейдя к новому объекту, сознание получит новое знание и соответственно  скорректирует траекторию своего движения.

Новый объект не берется сразу и целиком, для этого  существует сложная и многоэтапная процедура, о чем мы еще скажем. Сейчас важно понять, что построение субъективного факта ¾ необходимый и специфический этап на долгом и трудном пути. Специфика этого этапа в том, что факт (а он именно факт, поскольку является законченным и полным знанием) имеет статус концептуально-гипотетического, или возможно истинного, знания.

Но почему факт не может сразу обладать истинным знанием?  Объяснить это можно преимуществом прошлого знания, которое в данном случае превращается в его недостаток, условный, конечно.

Мы говорили, что  прошлое знание консервативное и обыденное. Природа его создала  таковым только затем, чтобы не  бежать сломя голову за постоянным изменениями внешней среды, поскольку просто это невозможно. Мир изменчив, и в каждый  сколь угодно малый отрезок времени он уже  иной и отличный от прежнего. Невольно возникает мысль, что настоящего нет, но тогда не может быть и будущего, а соответственно и прошлого. Возникает логический парадокс, которым так богата философия и обыденное сознание.

Законы мышления  есть общая парадигма  движения знания, которая принадлежит не только мышлению, но и всей природы.

 

 

 

 

Настоящее определяется исключительно сроками выполнения человеком своей задачи. Именно поэтому настоящее имеет различную протяженность; от нескольких наносекунд до миллионов лет.

Прошлое знание удерживает действительность в некотором обобщенном виде и делает ее  настоящей в том смысле, что за этот устойчивый и стабильный отрезок  времени человек  успевает решить свои задачи. Настоящее, таким образом, определяется исключительно сроками выполнения человеком своей задачи не более и не менее. Именно поэтому настоящее имеет различную протяженность и актуальность: от нескольких наносекунд до миллионов лет. И именно поэтому мы можем оперировать субъектами мира и изменять  и настоящее, и будущее, и возможно прошлое. Изменчивый мир мы делаем постоянным, а постоянство изменяем под свои задачи. Или, как поет Макаревич:

«Не надо прогибаться под изменчивый мир,

однажды он прогнется  под нас…»

Изменчивый мир мы делаем постоянным, а постоянство изменяем под свои задачи.

Еще одна принципиальная особенность сознания заключается в том, что человек  всегда, абсолютно всегда при планировании любых своих действий от самых маленьких, например надеть  галстук, и до самих больших проектов ¾ заработать миллион рублей ¾ строит концептуальную модель  своего поведения.

 

Опираясь на прошлое знание, человек вполне уверен, что он правильно поступает, что он опирается на истинное знание и что задача будет решена. И только так можно действовать. Но никакая наша задача не решается полностью и до конца, поскольку внешняя среда постоянно изменяется, как уже говорилось, и в каждый сколь угодно малый отрезок времени она уже другая. Следовательно, наше знание о ней, которое опирается на прошлое знание и построено по строгим логическим законам, всегда или чуть-чуть, или весьма  сильно отличается от актуальной действительности. Если отличие незначительно, то человек пренебрегает им и смело идет дальше. Но если оно оказывается большим, то задача  уже не решается.

 

 

 

 

.

Можно провести аналогию с кучей песка. Взяли одну песчинку, и куча с точки зрения использования ее для строительных работ ровным счетом не изменилась, хотя, конечно, стала чуть-чуть другой. Но когда взяли всю кучу песка, а оставили одну песчинку, то вряд ли человек сможет решить свою задачу ¾  использовать песок для строительных работ.

Человек сколь угодно может уповать на истинность своего знания, но факт есть факт: оно всегда прошлое и оно всегда возможно истинное относительно актуальной реальности. Это как дамоклов меч, который висит над человеком,  готовый в любую секунду опуститься на его голову, если он зазнается и забудет об этой непреложной истине.

В этом плане квалификация философией и обыденным сознанием субъективного факта как возможно не истинного или возможно истинного, кому как нравится, в отличие от объективного факта как истинного, вполне справедлива. Человек интуитивно чувствовал, что с его мыслительными конструкциями, которые, безусловно, являются знанием, всегда  что-то не так, и не всегда они подтверждаются практикой. Эту особую область умственной деятельности он и назвал субъективной деятельностью и субъективным знанием. Но необходимо еще раз подчеркнуть, что  субъективное знание является законченным, концептуальным знанием, а, следовательно, полностью обладает статусом факта, хотя и субъективного.

Соответственно это знание будет истинным только после проверки его практикой, т.е. после особого этапа взаимодействия человека с внешней средой. Мы не будем его сейчас подробно анализировать, но примерную схему взаимодействия можно представить.

 На основе сформулированной логически непротиворечивой концептуальной схемы своей реакции на внешнюю среду человек  вырабатывает конкретные шаги, действия относительно внешнего субъекта. Если субъект не вступает в противоречие с действиями человека, то это означает, что человек правильно его понял, выработал истинную картину и получил верное знание. В этом случае полученное знание переходит в разряд прошлого истинного концептуального знания. Но если логически непротиворечивая установка  человека вступила в противоречие с движением внешнего субъекта, то тогда человеку придется отступить и начать все сначала.

И так до тех пор, пока человек  сформулирует в самом деле истинное знание. Только в этом случае он сможет двинуться дальше.

 

 

Субъективное знание в обязательном порядке является законченным, концептуальным знанием, а следовательно, полностью обладает статусом факта, но субъективного

Понятие «новое»

 

1

 

Как мы уже говорили, человек может оперировать  миром фактов, но только в познанном мире. За его границами  остается огромный непознанный  мир. Последний существует для человека только в возможности, и оперировать им, как реальным, нельзя, поскольку  в таком качестве для сознания он не существует. Осознание возможного мира, т.е. представление (идентификация) его в логических формах, осуществляет мышление. Превращение мира фактов внешней среды в возможность его существования в сознании свидетельствует о способности мышления понять процесс перехода мира фактов из возможности в осознанное бытие. И когда мы говорим, что существует видимый и невидимый мир (и в этом утверждении совершенно правы), то этим самым только констатируем наличие этих двух миров: мира, который мы знаем, и мира, который не знаем, но который познаваем.

Ученый, который открывает новое явление, только потому и открывает его, что оно уже существует.

Общаясь с внешним миром, человек его постоянно его узнает. Внешнего мира, внешнего факта для  человека не существует, если их образа нет в сознании. Он их не видит и не воспринимает. Факт и известен как факт. Это одно из принципиальных соображений в логике нашего рассуждения. Но, согласно той же логике, обязательно имеются формы существования субъекта, которые не могут быть идентифицированы сознанием, поскольку ничего подобного в сознании нет.

 

2.

Мы активно оперируем понятием «новое», например новый факт,  и  поиски его нередко делаем смыслом жизни. Но ответить на вопросы,  что такое новое, каким образом  сознание переходит из мира знания в мир незнания и наоборот, чаще всего не можем. Однако твердо убеждены, и в этом, безусловно, правы, что новое существует, ибо в  противном случае теряется смысл человеческого существования.

И в то же время  согласно логике рассуждения известное и неизвестное знание разделяет пропасть, ибо, как отмечалось, принципиально новое не может быть воспринято сознанием, а, значит, оно для сознания не существует. Налицо логический парадокс – если для сознания  новое не существует, значит, оно не существует совсем, а это в свою очередь приводит к выводу о  невозможности существования самого сознания. Но в то же время как только мы согласимся с тем, что новое может быть воспринято  сознанием, то вынуждены будем отказаться вообще от понятия «новое».

Так что же такое новое?

В обыденном понимании новое ¾ это то, чего ранее не было, или то, что не было известно. Но даже в обыденном сознании понятие «новое» остается многозначным, поскольку описывает различные вариации взаимодействия с внешним миром и его фактами. Так, например, новое ¾ это то, чего не было, но в принципе, как возможность, существовало.

Например, дороги не было, но пришли строители и построили ее. Образовалось понятие «новая дорога», хотя ничего нового в возможности существования  дороги не было. Известное знание было использовано для решения данной задачи.

Новое знание, к примеру, было почерпнуто из книжек или от учителя. В принципе оно имеется в рамках общего сознания, но новым оно становится для отдельного человека или группы лиц, например учеников.

Новый факт сразу же  попадает в имеющуюся систему знания: сначала в наиболее общую парадигму, а затем в меньшую общность и т.д. до того момента когда факт может быть идентифицирован как единичное понятие. 

 

 

Под понятие «новое» подпадает и такое явление, которое в принципе не существовало в общественном сознании, но которое образовалось, например, благодаря усилиям ученого. Но это особый случай[7].

Для ученого (и общества) научная работа будет  новой, если  в ее процессе он найдет нечто, что ему не было известно и что помогает решить задачу. Если же в ходе научной работы задача не решается, то в ней нет ничего нового. Ясно, что любое старое знание может оказаться принципиально новым и любое новое ¾ никому не нужным. Научный поиск отличается от практики тем, что полученное знание  может откладываться до востребования, и в этом плане термин «новое»  к нему вообще не подходит. Знание просто имеется, и оно отлично от того знания, с помощью которого решаются какие-то конкретные задачи. Поэтому понятие «новое», как  приложимое к практике, не может быть квалифицировано таким образом в оригинальной научной работе.

Определение содержания нового факта происходит путем расчленения его на  составные элементы до того момента, когда сознание сможет  их идентифицировать.

 

Существует и такая точка зрения, что новое ¾ это только иной поворот  событий в глазах (сознании) человека.  Человек видит старое каждый раз в новом обличии, каждое новое уже где-то было. Ученый открывает новое явление только потому, что оно уже существует, но никто об этом не знал и нередко даже не догадывался, потому что оно существовало в иной форме.  И в самом деле мир не стар и не нов. Он всегда есть. Постоянно перевоплощаясь, он каждый раз приобретает все новые и новые формы своего существования.

 

Новое прежде всего определяется задачами человека, которые формируются его потребностями. Последние в свою очередь есть реакция человека на изменение внешней среды, требующее  специальных действий по урегулированию возникшего противоречия. Следовательно, понятие «новое» вне конкретной практики не может быть  никаким образом квалифицированно.

 

Требование нового возникает тогда, когда  имеющееся знание помогает решению вновь возникшей задачи. Через новый факт определяется новое содержание  известного факта для решения иной задачи. Представление  факта как нового чаще всего является переоценкой его, но в некотором  ином качестве. Но самое главное ¾ оценка явления как нового означает, что сознание присвоило его, превратило в  актуальное знание, в элемент сознания.

Творят это перевоплощение все субъекты мира, в том числе и человек. И каждый их шаг, движение, сколь бы краткими они ни были, суть по существу уже новое, поскольку отличны от предшествующего состояния. Но это не новое состояние мира, это новое состояние субъекта, что по сути означает только новые формы превращения жизни.

Мир не стар и не нов. Он всегда есть. Постоянно перевоплощаясь, он каждый раз приобретает все новые и новые формы своего существования.

 

 

 

 

 

 

Новое ¾ это только психологическое восприятие неизвестного нам мира или его части, оценка процесса в его конечном выражении  как результат, ставший важным явлением, способным предопределить развитие многих существенных  сторон жизни человека.

Таким образом, при интерпретации понятия «новое» необходимо исходить из того, что нет абсолютно единого, годного для всех случаев жизни некоего универсального понимания нового. И абсолютно нового никогда не бывает, поскольку оно всегда  известно как часть некоторой общей парадигмы, которая в обязательном порядке существует в сознании человека.

Можно выразиться еще категоричней: нового нет, имеется только возможность форм материи взаимодействовать между собой.  В данном случае человек, человечество как единая и специальная форма может взаимодействовать с другими формами материи. Эта возможность в виде природной программы, данной человеку изначально, заключает в себе психофизиологический механизм восприятия внешних сигналов как элементов информации, идентификацию поступающих сигналов, хранение этой информации. Наконец, программа позволяет человеку выявлять логику взаимосвязи элементов некоторого единого целого.

Другими словами, программа позволяет   принимать, обрабатывать и приписывать значение поступающей  информации. Она дает возможность человеку использовать другие формы материи  для решения своих задач. Эти формы не старые и не новые, они просто  существуют в том числе и для сознания, но сознание должно их понять (выявить) и правильно с ними взаимодействовать. Новыми они представляются до тех пор, пока идентифицированы как формы материи и не присвоены  сознанием как собственность.

 

Идентификация  нового как нового

1.

Освоение нового мира осуществляется только посредством старого знания, в свою очередь новое присутствует в каждом акте решения старой задачи. Новое как бы растворяется в старом, становится его частью, по капелькам, по крупицам вбирая в себя прошлое знание.

Когда человек попадает в незнакомый для него мир, он пытается понять его, исходя из своего прошлого опыта. Если это не удается, а, как правило, это никогда не удается сделать сразу, то он начинает познавать его по частям. Чем богаче  мир или факт, чем он многообразнее, чем больше связей он имеет с другими фактами, тем больше требуется времени и сил для его познания.

Оценка явления как нового означает, что сознание присвоило его, превратило в  актуальное знание, в элемент сознания.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Новый факт ¾ это определение нового содержания  известного факта для решения иной задачи.

 

 

 

 

 

 

 

 

Если новый факт не может быть идентифицирован в целом как известное  единичное понятие, то он расчленяется сознанием на элементы, или подфакты, и делается попытка установить систему их связи. Если не удается определить систему связи на втором уровне, расчленение переходит на третий, а при необходимости и на четвертый, пятый и т.д. уровни.

Но до каких пор? До того момента, когда конечные элементы будут представлять собой единичные понятия, которые могут быть полностью идентифицированы. Другими словами, необходимо опуститься до того уровня, когда элементы нового предстанут старыми элементами.

Установление связи между элементами нового осуществляется точно так же, как и между фактами. Только это уже другие факты, которые играют специфическую роль в системе нового, устанавливают параллельное и последовательное расположение фактов относительно друг друга.

 

 

Нет мира нового, в котором находились бы  непознанные, неизвестные  факты. Имеется только возможность для образования нового мира фактов в сознании.

 

 

2

 

Представьте себе, что вы попали на другую планету, вышли из корабля, увидели  на горизонте что-то движущееся и решили, что это живое существо. Что же вы увидели на самом деле? Только движение как признак чего-то. Признак был идентифицирован вашим сознанием в парадигме «живое»: если движется ¾ значит живое.

Естественно, данный объект или субъект как часть нового мира вас заинтересовал. От того, что (кто) это такое, будут зависеть ваши дальнейшие действия: или  вам придется быстренько убираться восвояси, или же вы подружитесь к обоюдной выгоде. Вы начинаете медленно приближаться к объекту, и  когда вы подошли на допустимое расстояние, вам показалось, что это нечто больше похоже на машину и что оно совсем не движется. Однако, подойдя поближе, вы обнаружили, что оно напоминает механическую штуковину. Полученная дополнительная информация, в данном случае пока визуальная,  позволила вам сделать вывод о том, что это нечто очень напоминает железки или что-то в этом роде. Сознание идентифицировало его в парадигме «неживое» и в следующей по общности парадигме ¾ «механическое образование».

Таким образом, два уровня идентификации данный объект уже прошел, следовательно, сознание уже примерно знает, как можно к нему подступиться. Теперь можно его потрогать, пощупать, понюхать, если очень захочется, то и лизнуть, т.е. подключить другие рецепторы и получить новую информацию для дальнейшей идентификации. Можно даже привлечь сподручные или специальные средства для дальнейшего исследования и идентификации.

 

 

 

Новое как бы растворяется в старом, становится его частью, по капелькам, по крупицам вбирая в себя все прошлое знание.

 

 

 

 

 

 

Понятие «новое», квалифицируется сознанием как завершенный (и нередко довольно длительный) этап перехода прошлого знания из одного состояния в другое.

 

Далее все зависит от того объема знания, которым располагает человек. Если знаний не очень много, то ему остается два пути: или успокоиться на достигнутом и  больше не обращать на объект внимания, или бежать сломя голову, поскольку  он может оказаться опасным. Он может быть космическим объектом неземного происхождения. Но если объема знаний достаточно, то исследователь быстро разберется, что нечто представляет собой космический аппарат, прилетевший с Земли и посланной конкурирующей фирмой. Итак, человек полностью идентифицировал данный объект до уровня определения его единичного понятия, т.е. когда объем понятия полностью известен.

 

 

 

 

Еще раз повторим, субъект может быть идентифицирован сознанием  в общем виде только в том случае, если он попадет хотя бы в самую общую парадигму. В этом случае признаки субъекта, не имеющие аналога в сознании, идентифицируются и получают обозначение. Последнее является тем новым, которое обогащает знание. Если субъект не может быть включен даже в самую общую парадигму, то он вообще исключается из поля зрения как несуществующий или же ему приписывается ложная идентификация. Так, члены какого-либо африканского племени, которые никогда не видели фотоаппарат, не могут его идентифицировать при всем их старании как фотоаппарат. В лучшем случае он будет идентифицирован как некий физический тяжелый предмет, наподобие камня, которым можно разбивать кокосовые орехи или что-то еще. Чаще всего, не сумев понять, что это такое, и не найдя ему применения, они просто откладывали фотоаппарат и никогда к нему не обращались. Правда, были случаи, когда фотоаппарату приписывались сверхъестественные божественные силы и тогда или поклонялись ему, или, считая его вредным и опасным, старались от него избавиться.

Новое определяется только задачей,

поставленной человеком

Мы уже показали, как происходит дифференциация нового явления. После дифференциации идет так сказать «сборка» фактов, которая и позволяет определить содержание  нового факта. Каким же образом это происходит?

Сознание не содержит в себе новое как факт. Таковым оно становится в результате установления специальной взаимосвязи некоторой совокупности старых фактов. Соединенные каким-то специальным образом известные факты как прошлый опыт и знание человека непостижимым образом становятся новым фактом.

 

 

 

 

 

 

Новое это совокупность старых фактов, специальная связь которых определяется задачами человека.

 

 

 

 

 

 

Форма материи может быть присвоена сознанием бесконечное множество раз, принимая новые обличия при  решении разнообразных задач.

 

Но прежде в голове человека формулируется задача, выступающая как факт. Для ее решения человек подбирает свое прошлое знание и его элементы. Формирование задачи само по себе есть процесс образования системы новых концептуально-гипотетических фактов. Задача, или цель, и вся целесообразная деятельность человека ¾ это не спонтанный процесс, не озарение, не возникшая ниоткуда потребность.

Если у человека (человечества) возникла потребность в новых источниках энергии, то это означает, что прошлая система фактов, которая обеспечивала получение энергии, перестала удовлетворять возросшие потребности. В данном случае через потребность происходит осознание недостаточности прошлого знания. Оно позволяет поставить новую задачу: получить энергию другими средствами. Строго говоря, это еще не задача в подлинном смысле слова, а только осознание необходимости поиска нового знания.

Как только человек задает себе вопрос как это сделать, он приступает к определению области поиска нового знания, но в системе старого знания. Проще говоря, человек начинает копаться в памяти, перебирая все богатство знания, накопленного человечеством, чтобы найти что-нибудь подходящее  для решения задачи. Предположим, что он не нашел ничего пригодного для ее решения. Он и не мог ничего найти, поскольку задача оказалась слишком новой, и человечество ничего еще не успело изобрести.

На самом деле любое новое присутствует в каждом акте решения старой задачи.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

При познании внешнего мира  сознание прежде всего копается в собственном знании, чтобы определить содержание нового факта.

Тогда человек начинает перебирать в голове различные старые факты, которые при определенном их соединении могли бы дать  новый искомый результат. Он вспомнил, что солнце светит очень ярко и даже может обжечь, если очень долго загорать на пляже. Это означает, что из системы связи старых фактов ¾ загорание ¾ он выбрал только один или несколько элементов, а именно, что солнце обладает большой тепловой энергией. Он вспомнил еще, что, если взять увеличительное стекло, то жар солнца будет еще сильнее. Так человек делал в детстве, когда выжигал разные фигуры на дереве или поджигал костер. И здесь из всей совокупности фактов он выбрал только один, а именно, что жар солнца может возрасти посредством увеличительного стекла.

И тут ему пришла идея: если поставить сто, тысячу или десять тысяч увеличительных стекол, тогда жар солнца может быть таким сильным, что вскипятит воду в большом самоваре, превратит ее в пар, и дальше по известной схеме. Идея получила законченное выражение в схеме последовательных действий. Все остальное ¾ дело техники и экспериментов.

Спрашивается, что же здесь нового? Ровным счетом ничего. Все элементы, которые здесь участвуют, факты старого знания, они уже были известны. Но, соединив их  специальным образом, человек получил новое знание ¾  гелиостанцию, или солнечную энергетическую установку.

Но  представим себе ситуацию, когда  нет элементов старого знания, позволяющих решить задачу уже на втором уровне. Таким образом, какой был описан выше, она не может быть решена. Это означает, что задача оказалась слишком общей. Для ее решения выделяется  необходимая серия подзадач, и далее все протекает так, как было описано выше. Так в настоящее время решается задача термоядерной энергии. Уже сегодня в этой области  накоплено такое количество нового знания, которое позволяет говорить о принципиально новом виде энергии.

 

 

 

Если субъект не может быть включен даже в самую общую парадигму, то он вообще исключается из поля зрения как не существующий или же ему приписывается ложная идентификация.

Как только человек соединил старые факты и получил нечто новое, что помогает решить задачу, он присваивает ему имя, как правило, близкое к тем именам, которые имели некоторые старые факты, внесшие существенную долю в образование нового явления. Под этим именем как ярлыком оно и помещается в  долговременную память и становится частью общего знания. Обращаясь впоследствии к данному ярлыку, сознание воспроизводит всю совокупность составляющих явление фактов.

Чаще всего сознание оперирует ярлыками, например при идентификации какого-то  нового кванта информации, и только при решении специальной задачи обращается к составляющим явление элементам.

 Процесс образования нового факта

1.

Система взаимосвязи  старых фактов в обязательном порядке выстраивается на основе нескольких принципов. Первый ¾  взаимодействие осуществляется в системе трехсубъектного взаимодействия. Второй ¾  из трех субъектов два выступают константами, а один ¾ переменной величиной. Третий ¾ степень распределения  одного признака какого-либо субъекта в другом. Собственно, константы имеют высокий уровень распределенности  одного или нескольких признаков друг в друге. У переменной небольшая степень распределенности  какого-либо основного признака в других субъектах взаимодействия.

Как только человек соединил старые факты и получил нечто новое, что помогает решить задачу, он присваивает ему имя (ярлык) и помещает в  долговременную память.

 

 

Обращаясь к данному ярлыку, сознание воспроизводит всю совокупность составляющих явление фактов.

Отсюда напрашивается вывод: степень вероятности образования нового факта зависит от величины (больше, меньше) присутствия в нем признаков старого факта. Чем меньше степень распределения тех или иных признаков старого факта, тем меньше возможность образования нового факта. Чтобы наглядно представить процесс распределения признаков и его результат, приведем такой пример.

Скорость является  одним из важнейших фактов  со всеми своими атрибутами и  определяется двумя другими важнейшими фактами: расстоянием и  временем. Это означает: сколько-то времени в каких-то единицах  как признак общего факта времени будет распределено в  факте расстояния, также выраженного в каких-то единицах измерения. Характер распределения определяет операция с данным признаком. Если мы приняли, что скорость ¾ это количество пройденных километров за час, то это означает распределение признака расстояние во времени как общей категории.  Данный специфический характер распределения и образовал принципиально новое понятие и явление как факт. Точнее, он уже существовал в природе, поскольку присущ всему живому, всем тем, для кого движение есть условие существования (убегать, чтобы не быть съеденным, или догонять для того, чтобы кого-то  съесть, и в том, и в другом случае это вопрос жизни и смерти). Человек только актуализировал это знание и формализовал его, представив в виде формулы. Но, препарируя формулу, мы видим, что скорость обусловлена характером  распределения одного факта как частного и называемого   признаком в другом факте как общем по отношению к нему. Но фактом в данном случае выступает и характер распределения, ибо и от него зависит природа нового факта. Итак, мы имеем дело с тремя фактами, которые находятся между собой в определенной взаимосвязи.

Степень вероятности образования нового факта зависит от величины присутствия в нем признаков старого факта.

В приведенном выше распределении время выступает константой, или постоянной величиной, которая принимает конкретную форму. В данном случае это час. Константой выступает и принцип распределения расстояния во времени. И только расстояние  оказывается изменчивой  величиной. Все это вместе взятое определяет особый характер распределения данного признака как факта (расстояние), что и обусловило принципиально иное явление ¾ скорость. Но необходимо подчеркнуть, что данный факт для нас, т.е. для человека,  становится новым только потому, что позволяет решать новые задачи.

Новый факт становится для человека  таковым только потому, что позволяет решать новые задачи.

 

2.

Но можно сделать по-другому. Константой  становятся расстояние и скорость. Тогда получаем новый факт ¾  время. Если константой  становятся  время и скорость, то новым фактом ¾ пройденное расстояние (но  не расстояние вообще.)

Впрочем, не все можно соединить, и распределение какого-то признака может и не дать нового факта. Нельзя, например, минуты распределять в  килограммах. Что-то, конечно, получится, но как это применить на практике неизвестно. В подобном случае можно говорить о неверном, неистинном факте и т.д. Однако обратим внимание на то, что в данном распределении был использован механизм, который ранее уже приводил к новому факту. Его мы и имеем. Но поскольку мы не знаем что с ним делать, куда его применить, он остается невостребованным.

В принципе существует потенциальная возможность, распределить любой признак в другом общем факте, но каждый раз необходимо четко представлять, какая объективная реальность кроется за данным новообразованным фактом. А то, что она в обязательном порядке имеется, не вызывает сомнения

В принципе мы можем распределить любой признак в любом факте. Но надо  знать,  что  отражает данное распределение.

3.

Принцип распределения признака в некотором общем факте является абсолютным. Наиболее четкое и осознанное выражение он получил в логике и статистике. Распределение терминов в суждении и корреляционный анализ (если не  касаться понятийных тонкостей) ¾ это по сути два одинаковых явления, но названных различными именами.

В математике,  социологии, демографии и других науках принцип распределения лежит в основе определения степени связи между явлениями и образования нового явления. Чаще всего это связано с частотой распределения признака, что позволяет установить количественные зависимости между явлениями.

Более сложные вариации исходят из характера распределения в философии, социологии и других так называемых неточных науках. Законы мышления и социального мира построены на исследовании качественного характера распределения, что и позволяет представить их как оригинальные образования. Впрочем, одно (количественный) не исключает другое (качественный анализ).

Различные науки фактически исследуют одни и те же общие законы. Но из-за различия используемых терминов, получается так,  как будто они говорят о разных явлениях. Философы  использовали термин «образование» как наиболее общий.  Логики ¾ термин «распределение»  и в конец запутали друг друга. И сколько требуется сил, чтобы  понять, что речь идет  об одном и том же. 

Чаще всего понимание возникает в смежных исследованиях и дисциплинах. Так, например, социология активно использовала терминологию и философии, и статистики при исследовании распределения признака в некотором общем объекте. Те двойные связи, которые использовали социологи, позволили им вполне адекватно оценить принципиальность данного явления. Философский анализ природы двойных связей позволил увидеть нечто большее, чем просто тесную связь двух явлений.

Впрочем, даже в рамках одной дисциплины наблюдается терминологический разброд, когда для определения одного и того же явления пользуются различными терминами. И наоборот, когда разные явления описывают одним и тем же термином. Так, то что называется фактом, в философии спокойно укладывается в понятия «явление», «объект», «акт», «предмет», «вещь», «опыт» и некоторые др. с небольшими вариациями.

 

 

 

 

 

 

Законы мышления и социального мира построены как раз на исследовании качественного характера распределения, что и позволяет представить их как оригинальные образования.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Процесс распределения признака имеет еще одно свойство:  факт в одном случае выступает как процесс, в другом ¾ как явление.

 

4

 

Процесс распределения признака имеет еще одно свойство:  факт в одном случае выступает как процесс, в другом ¾ как явление, хотя  чаще всего процесс как факт не рассматривается.

Описание факта как явления означает  представление его в пространственно-временной фиксации. Факт как процесс  означает представление его в пространственно-временной протяженности. По сути это перетекание факта из одного состояния в другое. Собственно в этом случае его даже не представляют как факт.   

Строительство дороги можно назвать процессом, если каждый этап воспринимается частью общего. В этом случае человек переходит от одного факта к другому, передвигаясь к намеченной цели. Но строительство одной дороги  можно  представить и как явление, если оно воспринимается как  законченный этап в другом процессе, например в строительстве сети дорог.

Процесс как факт чаще всего таковым не рассматривается.

 

Строительство дороги как процесс определяется специальной связью известных элементов, или фактов, которая образуется человеком. При типовом процессе связь между ними хорошо известна и выступает самостоятельным фактом, например, она (связь) может выражаться в проекте, плане строительства и прочих документах обобщающего типа. При нетиповом процессе связь  также определяется сознанием, но тогда она имеет вероятностный или возможно истинный характер.

В опосредованной цепочке элементов новым является только то, что человек поставил их особым образом в отношении друг к другу последовательно и параллельно. Вариантов здесь может быть бесконечное множество. Все зависит от того, какими знаниями обладает человек и каковы поставленные задачи. Каждая вариация выступает самостоятельным фактом,  после чего она может  быть включена в другой процесс, где будет выступать одним из фактов.

Процесс определяется специальной связью известных элементов, или фактов, которая образуется человеком.

Но для того, чтобы применить любой вариант зависимости фактов между собой,  необходимо очень хорошо знать свойства фактов или уметь представлять факт как процесс с его элементами и их специфической связью между собой. В построении цепочки соотношения фактов человек использует не факт целиком, а только его свойства. Это продолжение того же сочетания понятий:  явление и процесс. Обозначение  явления как факт есть по сути овладение и взятие его человеком целиком, независимо от того, чьим элементом он является. Но представление явления как процесс позволяет оперировать только его элементами как фактами.

Понятия «процесс» и «явление»  существуют только для того, чтобы определиться: действует ли  человек внутри  факта или вне его, т.е. внутри какой-то частной парадигмы или вне ее. При этом сам факт сознанием фиксируется, и относительно его человек  ведет точку отсчета. Положение человека  в мире фактов (в физическом пространственно-временном континууме или в оценочном мире, определяющем содержание факта) каждый раз бывает  обозначено и поэтому фиксируется в сознании определенным образом, выражается в  четких или не очень четких терминах и понятиях. Последнее позволяет самоопределиться человеку в мире понятий. Так явление как факт описывает человека в ситуации весьма отличной от той, которая фиксируется понятием «процесс». Соответственно требуются и различные действия.

Обозначение  явления как факт есть по сути овладение и взятие его целиком, независимо от того, чьим элементом он является. Но представление явления как процесс позволяет оперировать только его элементами как фактами.

Если человек находится внутри  процесса, который состоит их серии фактов, перетекающих друг в друга, он имеет возможность изменить направление перетекания фактов. Но если человек  находится в ситуации фиксированного факта, то он не имеет возможности его изменить. Он берет его как данность, подчиняется ему как объективному явлению, всем его законам, хотя бы в силу того, что  это уже свершенное действие, т.е. уже прошлый опыт, не имеющий обратного хода, не изменяемый ни в пространстве, ни во времени.

Возможность изменить направление протекания факта и тем самым как бы манипулировать им, определяется тем, что в этом случае человек оперирует не самим фактом, а его элементами. Человек не меняет парадигму факта, а только использует его как элемент в иной ситуации. Использовать означает взять отдельные свойства факта и включить их в другую ситуацию. Это в свою очередь возможно только в том случае, если элементы обладают идентичной природой в единой парадигме.

  Понятно, что при наличии даже ограниченного количества известных элементов и ограниченного количества фактов сочетаний между ними может быть бесконечное множество. И каждое такое сочетание представляет собой новое явление.

 

Если человек находится внутри  процесса, он имеет возможность изменить   направление перетекания фактов. Но если человек  находится в ситуации фиксированного факта, то он не имеет возможности его изменить и берет его как данность.

 

Двигатель внутреннего сгорания ¾ вполне известный факт. Но сочетание его элементов позволяет  производить его различные модификации для легковых автомобилей, тракторов, самолетов и пр. Двигатель как факт определяется представлением его как общей парадигмы (например, в отличие от ракетного двигателя), которая позволяет делать различные вариации. Чем богаче парадигма, тем больше вариацией она позволяет произвести.

Но двигатель внутреннего сгорания как факт позволяет соотнести его с другой парадигмой ¾ той же ракетой и ракетным двигателем. Последняя даже может выступать более общей парадигмой.

Только самостоятельное и независимое  движение каждого субъекта в общей системе их взаимодействия определяет жизнеспособность каждого из них.

5

 

Кратко резюмируя  сказанное, необходимо подчеркнуть несколько ключевых позиций. Безусловно,  внешние объекты и природа в целом существуют вне сознания, и последнее с необходимостью включенное в общий процесс взаимодействия природных объектов находится полностью в системе их связи и определяется их частной природой.

Природа и любой ее объект не заботятся о существовании человека, человечества, как впрочем, и каждого отдельного ее объекта. Это личное дело человека и в силу этого он приобретает самостоятельность. Более того, такое враждебное или, точнее, безразличное отношение природы к субъекту и позволяет ей существовать, ибо только самостоятельное движение каждого субъекта в общей системе их взаимодействия определяет жизнеспособность каждого из них.

 

Но для того чтобы сознанию определиться в этой системе взаимосвязи и выработать свою траекторию движения, внешние связи и субъекты должны находится в сознании, должны быть его собственностью. Относительно  внешней ситуации человек может определиться, только исходя из своего знания, и другого источника у него нет. Относительно внешнего субъекта  человек только реагирует на него и не более того. И свое отношение с внешним миром он строит, исходя только из собственных представлений о том, что и как  надо делать в той или иной ситуации.

Относительно  внешней ситуации человек может определиться, только исходя из своего знания, и другого источника у него нет.

Другой принципиальный момент. Представление человека может быть не совсем верным в силу различных причин, и прежде всего из-за недостаточности знаний. В любом случае он будет опираться исключительно на свое знание и ни на какое другое. Тем более он не будет опираться на внешний факт и только потому, что внешний факт не взят им как его собственность.

 При этом мы не можем отказаться от понятий «субъективный» и «объективный» факт. Если мы откажемся от одного из этих понятий, то автоматически откажемся и от другого.

И в самом деле, если мы будем утверждать, что существует только субъективный факт, то этим самым мы откажем природе в праве на существование. В лучшем случае за ней останется роль некоего  пассивного субстрата для преобразовательной роли сознания. В истории философии уже делались попытки доказать подобное, но они не выдержали более или менее пристального даже логического анализа.

В свою очередь отказ  от понятия «субъективное» ведет к отказу от существования человека и человечества как субъектов природы. Даже если определить человечество как производное от материи, то надо признать его хотя бы относительную самостоятельность со всеми требованиями к самостоятельным и свободным субъектам.

Человек  не может опираться на внешний факт до тех пор, пока он не взят  сознанием как его собственность.

Да, субъективное и объективное существуют, но только в сознании человека. Можно утверждать, что природа их различна  в отличие от общепринятой в научной литературе точки зрения.

Субъективный факт это нечто иное, как концептуально-гипотетическое, или возможно истинное,  представление человека о том, как вести себя  в изменившейся внешней ситуации.

Перед человеком часто возникает необходимость самоопределиться в изменившейся ситуации, определить свое поведение. В поисках выхода он опирается исключительно на прошлое знание и строит предположительную траекторию поведения. Таковой, т.е. возможно истинной, она остается до того момента, пока не будет проверена на практике, пока природа не согласится с тем, что человек правильно понял произошедшие изменения, ведет себя с ней адекватно и опять успешно решает свои задачи. Внешняя ситуация не является фактом для человека до тех пор, пока не включена в систему его знаний. Фактом она становится только в результате взятия ее человеком.

         Следовательно, объективный факт ¾ это наше прошлое знание, известное, проверенное и потому истинное. Именно на него опирается человек как на гранитную скалу, и именно это знание обеспечивает ему устойчивость в жизни и возможность принимать правильные решения в типовой ситуации.

 

 

 

Да, субъективное и объективное существуют, но только в сознании человека.

Уязвимым моментом прошлого знания является то, что оно прошлое и в силу этого консервативное. Но данный момент содержи и  большое преимущество, поскольку знание отражает наиболее общие законы развития природы и себя как ее части. И в силу этого оно становится типовым, способным решать типовые задачи в типовой и даже немного не в типовой ситуации.

Еще раз повторим, мы не отказываемся от внешней среды как независимой от сознания человека. Но она не является объективным фактом, поскольку человек не может строить свое поведение на ее основе до тех пор, пока она не станет его собственностью, частью его общего знания.

Образование новых фактов происходит только на основе старого знания, после установления специальной связи (как самостоятельный факт) между  объективными фактами как типовым знанием и присвоения им (фактам) нового наименования. Собственно это и есть субъективный факт. Поскольку это знание новое, оно в обязательном порядке является концептуально-гипотетическим представлением о том, как  необходимо строить свои взаимоотношения с природой, с другими внешними объектами. Только после проверки оно приобретает статус объективного факта, т.е. типового прошлого и проверенного знания со своим собственным наименованием.

Только будучи проверенным,  субъективный факт приобретает статус объективного, т.е. типового прошлого и проверенного знания, но со своим собственным наименованием.

Необходимо подчеркнуть, что абсолютно нового знания не бывает и быть не может, в отличие от широко распространенного мнения. Есть только иная связь старых прошлых фактов или их элементов, которая строится в зависимости или от изменившейся внешней ситуации, или от появления иных задач.

Но связь эта есть также прошлое знание, только с изменившимся содержанием. Иные факты прошлого знания и иная связь как прошлое знание и дают то новое, что позволяет решать иные задачи, а после подтверждения практикой получает  иное наименование и само превращается из концептуально-гипотетического в объективный факт.

Такова наша позиция относительно понятий субъективного и объективного факта и в связи с этим понятия «новое». Правда, эта точка зрения также является возможно истинной и требует подтверждения практикой.

Необходимо подчеркнуть, что абсолютно нового знания не может быть. Есть только иная связь прошлых фактов, которая строится в зависимости от иных задач как общей парадигмы  установления новой связи.

Интерпретация  факта

-  есть  новый факт

 

1.

Многообразная интерпретация какого-то факта есть по сути установление возможного многообразия связей.  Из этого можно сделать предварительный и очень важный вывод: интерпретация факта есть выражение возможности установления какого-то комплекса его связей с другими фактами.

Установление нового комплекса связей позволяет определить по новому сущность данного факта. Другое дело, что данный комплекс связей остается только в сфере возможности, но моделируемой сознанием и не осуществимо по каким-либо причинам в актуальном знании и в реальности.

Так, любая научная идея есть возможная интерпретации поведения факта в новой ситуации. Это означает, что ученый поставил факт в совершенно или частично иную систему фактов и тем самым построил модель возможного комплекса связей, которые и обусловили новый  искомый факт. Но по техническим или каким-либо иным причинам реализация такого факта оказалась невозможной.

Интерпретация факта есть выражение возможности установления его связей с другими фактами.

Абстрактной интерпретации не бывает, она всегда предопределена каким-то общим фактом. Сколько бы человек ни строил интерпретаций и какими бы изощренными и необычными они ни были, они в обязательном порядке действуют в известной парадигме знаний как наиболее общем факте. Таким образом, интерпретация всегда ограничена актуальным знанием при сохранении ее неограниченности потенциально. Но именно интерпретация позволяет понять возможности факта и оперировать им как актуальным знанием.

Отсюда вытекает еще один важный вывод. Интерпретация, выступая самостоятельным фактом, на который человек опирается в своих действиях, тем не менее является специфической формой выражения общего факта. Ее специфика выражается в том, что данный факт есть только возможно истинный, и до тех пор, пока не подтвердится практикой, он таковым и остается. А это означает, что существование его как реального факта всегда остается под сомнением.

 

 

Интерпретация в обязательном порядке действуют в известной парадигме знаний как наиболее общем факте.

Огромная религиозная литература есть только интерпретация факта  жизни Христа. Но это не вольная или свободная интерпретация. Она в обязательном порядке выражает общую парадигму, в данном случае идею спасения человека. Все вариации этой идеи как ее интерпретация есть только ее самовыражение и воплощение в других объективных фактах.

Вся религиозная литература есть интерпретация факта  жизни Христа.

Факт распятия Христа только потому и приобрел столь широкое звучание, что в нем воплотилась богатая нравственная идея, включенная во множество других актуальных связей объективного мира, в котором существует человек. Но и понимание идеи спасения как факта и посредством факта распятия Христа позволяет с достаточной полнотой определить идею спасения как нравственный императив.

В истории религии и церкви не прекращаются попытки установить потенциальное многообразие связей посредством определения сущности факта спасения как краеугольного камня всей  религиозной догматики во всяком случае православной церкви. И вряд ли  можно утверждать, что данный процесс завершен. Когда эта идея окажется исчерпанной, т.е. понятой, религия, а соответственно и церковь, перестанут существовать.

Огромная пирамида знания, состоящая из сложной системы интерпретации факта распятия Христа и существования бога и сама выступающая фактом знания исходного факта, становится воплощением постоянной потребности человека и человечества в этом факте и в его интерпретации.

Посредством данной идеи человек решает какую-то свою задачу, знание которой  и определяется знанием факта. В этом плане вопрос о том, зачем нужны религия и церковь и реальность факта распятия, становится бессмысленным, поскольку ответа на него нет, и не может быть, да он никому  и не нужен.

Понимание идеи спасения как факта посредством факта распятия Христа позволяет с достаточной полнотой определить идею спасения как нравственный императив.

Вопрос бессмыслен не только потому, что религия является областью чувств и веры. В равной степени религия оказывается полем и рационального знания, воспринимаемого как чувственная интерпретация. Вопрос этот не имеет смысла только потому, что сам человек и человечество выступают одним из фактов в пирамиде фактов религиозной интерпретации. Не человек и человечество породили пирамиду интерпретации факта распятия, а именно данный факт определил сущность человечества. Факт распятия и спасения становится фактом в системе человек.

Вопрос о существования  факта распятия Христа и существования Бога не имеет смысла еще и потому, что не позволяет, не допускает интерпретацию самого себя как факта существования, выступает как бы изначальным и тем самым конечным фактом и замыкается на самое себя. Факт, что Бог существует (или не существует) в рамках той или иной парадигмы (верующих и неверующих), сам по себе не интерпретируем и в этом смысле абсолютен и истинен.

 Открытый факт позволяет наращивать необходимый объем знания. Церковь, выступая фактом жизни общества, становится  открытым фактом, активно включается в разнообразные связи и взаимодействует с множеством субъектов как фактов общества.

Человек и человечество выступают одним из фактов в пирамиде фактов религиозной интерпретации факта бытия бога.

Поиски ответа на вопрос зачем нужна церковь оказываются на деле поисками определения интерпретируемых фактов, т.е. поисками сущности многообразных связей взаимодействующей  церкви. Ответ на поставленный вопрос означает понимание того, каким образом церковь и религия оказываются взаимоувязанными в общей системе взаимодействующих субъектов и соответственно какую роль в обществе они играют. Но парадокс заключается в том, что как только это удается определить, мы получаем не ответ на вопрос, а новый факт, который в свою очередь требует специальной интерпретации. И так до бесконечности.

 Таким образом, понять религию, церковь и пр. означает в первую очередь понять самого себя, а в факте распятия Христа определить свое предназначение. Человек пытается понять Бога посредством человека, сделав его ответственным за Бога.  Человек стремиться понять самого себя посредством Бога, сделав его ответственным за человека. «И у Бога есть свой ад: это его любовь к людям»[8]. Почему это так необходимо человеку ¾ совершенно иная плоскость знания и бытия..

 

 

Поиски ответа на вопрос зачем нужна церковь оказываются на деле поисками определения интерпретируемых фактов, т.е. поисками сущности многообразных связей взаимодействующей  церкви.

Человеку присуща интерпретация как  стремление к пониманию. Оно стало его сущностью по отношению к самому себе. Человеку присуще отношение, которое становится частью понимания. И сколько бы человек ни рвался из собственных оков, сбросив их, он преображается в нечеловека. Он ограничен самим собой и становится тем, чем он есть только в силу того и потому, что добровольно надел на себя эти оковы.

Понимание ¾ его бич и мания величия, его рок и судьба, его счастье и трагедия, любовь к самому себе и к Богу как к себе подобному и другому человеку. Для него в этом смысле нет никакой разницы. Становясь фактом собственной жизни и собственной идеи, человек превращается в идею понимания, в ее раба и в ее часть.

Понимание превращается в смысл его существования, а понимание этого оборачивается для него трагедией. Он становится тем, от чего так энергично убегал и к чему так страстно стремился. Человек  предполагает, что в понимании заключается смысл его существования, хотя на самом деле оно только средство для существования. Человек предполагает, что понимание ¾ это высший смысл, предначертанный судьбой, а на самом деле это только форма выражения судьбы и природы.

 Человек, став человеком, потерял счастье неведения и небытия, но стал он им вопреки самому себе и не по собственному желанию. Человек обращается к Богу как к сверхчеловеку, чтобы понять  себя,  и ищет ответ у того, кто  сам ищет ответ у человека: каким образом бог стал Богом. И Бог, и человек ищут ответ друг у друга как вечные странники, связанные более чем крепкими узами любви и необходимости.

 

 

 

 

 

 

Понять Бога означает понять самого себя, а в факте распятия Христа определить свое предназначение.

 

 

 

 

 

Человеку присуща интерпретация как  стремление к пониманию.

2

 

Через интерпретацию факта устанавливаются его некоторые возможные связи с другими фактами. Ученый строит такую систему интерпретируемых частных фактов, которая позволяет ему гипотетически предположить о природе и сущности интерпретируемого основного факта. Основываясь на известном знании как на прошлом опыте, ученый мысленно включает знание, существующее в форме фактов, в новую систему  фактов и тем самым строит гипотетический мир фактов.

Гипотетический мир фактов не что иное, как мир интерпретированных фактов. Он ничем не отличается по своей природе от любого другого интерпретируемого мира фактов за малым исключением: мир интерпретированных фактов  есть возможно истинный мир с точки зрения его способности решить ту задачу, которую поставил ученый и для чего он и построил этот мир и провел интерпретацию. Решение задачи превращает возможно истинный факт в реальный и т.д.

 

Едва ли не вся познавательная и мыслительная деятельность человека сводится к поиску истинной интерпретации. Даже зафиксировав ту или иную интерпретацию как истинную, т.е. отражающую содержание интерпретируемого факта, человек не до конца уверен в том, так ли это на самом деле. Термин «интерпретация» свидетельствует о том, что человек предполагает, что его понимание сущности  факта возможно истинное. Каким же образом факт из интерпретированного становится истинным?

Едва ли не вся познавательная деятельность человека заключается в поисках истинной интерпретации.

Дело в том, что интерпретация ¾ это, как мы уже говорили, не только как результат, но и процесс. Чаще всего ее толкуют как результат, поэтому и возникло понятие «интерпретируемый факт». По сути дела любой факт, как мы уже говорили, содержит в себе ограниченное множество фактов. Построение гипотетического множества фактов по существу есть процесс установления необходимых связей, которые и составляют сущность того основного факта, который  является результатом данного процесса,  ¾ интерпретируемый факт. Процесс может быть весьма длительным, и в результате получаем гипотетический факт, кардинально отличный от интерпретируемого факта. Но если процесс интерпретации как методология образования нового факта, является истинным, то результат всегда будет возможно истинным.

Например, когда историки говорят о том, что уход Андрея Боголюбского из Киева вглубь континента в Ростово-Суздальское княжество  был обусловлен стремлением избежать пограничных войн и столкновений с киевской вольницей, которая к тому времени стала уже неуправляемой и мешала процессу образования единого русского государства, то это только возможное знание, хотя само по себе и является фактом.

 В данном случае мы даже не говорим о том, что образование нового факта и его сущность определены некоторой  совокупностью фактов, как правило, опускаемых историками при анализе того или иного факта истории. Так, уход Андрея Боголюбского из Киева был обусловлен рядом субъективных и объективных факторов. Историки выделяют только доминирующие факторы или даже один основной фактор. Но в любом случае каковы бы факторы или их совокупность ни были, они с необходимостью носят возможно истинный характер.

Если процесс интерпретации  как методология образования нового факта  является истинным, то результат всегда будет возможно истинным.

Уход Андрея Боголюбского из Киева является установленным фактом. Серия других фактов, также определенных как истинные, позволила выявить истинность данного факта достаточно однозначно. Однако причины ухода   из Киева для историков не столь однозначны, поскольку не зафиксированы однозначно исходные факты. Поэтому любое предположение  по этому поводу является гипотетическим, хотя по всем своим атрибутом и является фактом.

Исход Андрея Боголюбского из Киева можно интерпретировать с различных точек зрения: государственной, национальной, социальной, политической, психологической, личностной и т.д. И каждая такая интерпретация может быть вполне возможной и истинной. Но если окажется, что политическая интерпретация противоречит социальной, в рамках некоторой общей парадигмы, то это будет означать, что или обе, или одна из них неверные.

Так, Лев Гумилев, и не только он, предполагает, что татаро-монгольское нашествие не оказало большого влияния на исторические судьбы Руси и русского народа. Карамзин уверяет, что нашествие оставило на долгие годы глубокий след в истории России и русского народа. Тщательный анализ истории Руси, ее культуры, политики, государственного устройства, русского языка, проведенный отечественными историками, с большой убедительностью свидетельствует о том, что татаро-монгольское нашествие оставило ощутимый след в судьбах народа. Отсюда можно сделать предположение, что интерпретация Л. Гумилева не совсем верная.

Но такое можно утверждать только в том случае, если мы знаем о задаче, которую решал данный историк. Другими словами, интерпретация Л. Гумилева может быть вполне истинной, но только в рамках решаемой им задачи.

Недавно один современный историк, проанализировав историю образования России и русского общества, пришел к заключению, что собственно русских как нации и народа не существует, их  и не было. Имеется только разновидность казаков, являющаяся стратой татаро-монгольского или какого-то иного сообщества. Для доказательства подбирается серия весьма убедительных исторических фактов. И все это для того, чтобы  решить специальную задачу ¾  истоками современного Российского общества  являются некоторые народности современного Закавказья.

Другой историк не менее убедительно доказывал, что татаро-монгольского нашествия вовсе не было, а была междоусобная гражданская война между русскими князьями и т.д.

В рамках решения конкретной задачи такая интерпретация привлекаемых фактов вполне возможна и полностью истинна. Для решения другой задачи, например для доказательства самобытности русского общества, данная интерпретация может восприниматься как ложная.

Серия  фактов, также определенных как истинные, позволяет выявить истинность   интерпретированного факта достаточно убедительно.

Сейчас не будем спорить о том, какая интерпретация абсолютно истинна. Это не наша задача. Но с научной точки зрения такая постановка вопроса неприемлема. Любая, даже самая маленькая нация, народность хочет видеть себя великой, хотя бы в  своей истории,  и никто не вправе ей в этом отказать. Другое дело, какую цель, какую задачу  решает данная нация, специально интерпретируя факты истории другой нации. Эта цель может войти в противоречие  с целями и задачами другой маленькой или большой нации. Тогда уже интерпретация своей и чужой истории приобретает не отвлеченно научный характер, а политический и трагично практический. Интерпретация факта порождает нередко лавину интерпретаций интерпретации фактов. Лавинообразная интерпретация факта ¾ это  система логических умозаключений, которые  воспринимаются как истинные.          

Но здесь кроется роковая опасность. Цепочка логических умозаключений имеет  особое свойство: чем больше она разворачивается и чем дальше уходит от истинного начального факта как истинной посылки, тем в большей степени (в геометрической прогрессии) нарастает ошибка и переходит в неверное знание. И в конце получается абсурдная интерпретация.

    Сегодня можно наблюдать абсурд в стремлении бывших республик Союза доказать свою независимость и самобытность, выстраивая цепочку умозаключений из специально подобранных фактов.

Процесс интерпретации факта представляет собой  систему   логических умозаключений, которые  воспринимаются как истинные.

 

Что такое первичный факт?

1

Если исследователь нового строит гипотетическую систему связи фактов, то историк или следователь  стараются воспроизвести существующую систему интерпретированных фактов. Речь в данном случае идет о понимании и восстановлении сущности так называемого первичного факта.  Иными словами, необходимо восстановить причинно-следственную связь явлений, которые породили существующий факт (систему фактов), с тем, чтобы определить сущность факта, его содержание и место в системе прошлых и настоящих фактов.

Ученый, заглядывая в будущее, выстраивает гипотетическую систему взаимосвязанных фактов. Историк или следователь, как, впрочем, и каждый из нас, при необходимости пытаются воспроизвести уже существовавшую цепочку взаимопревращений основного факта, чтобы понять его сущность и определить его место в данной системе взаимосвязи фактов. В первом случае это прорыв в будущее, построение новой системы фактов и определение своей роли в ней при решении новой, нетиповой задачи. Во втором случае человек пытается понять существовавшую систему фактов, с которой он столкнулся. Он действует в типовом поле знаний, но для него почему-либо неизвестном.

Однако, при этом, процесс интерпретации природы исходного факта и окружающей его системы фактов остается неизменным. Он один и тот же, меняется только вектор направленности. Суть процесса сводится к формально-логическому механизму построения рассуждения, т.е. к определенной логике взаимодействия фактов, которая воспроизводится в мышлении, и к  его проверке на практике. Порядок построения силлогизма хорошо описан в логической литературе.

 

 

 

 

Если исследователь нового строит гипотетическую систему связи фактов, то историк или следователь  стараются воспроизвести существующую систему интерпретированных фактов.

Проверка истинности вывода осуществляется в процессе взаимодействия человека как субъекта с фактом как объектом, которое протекает в форме вопросов и ответов, и постоянной корректировке  истинности посылок. Другими словами, если логический вывод оказался неправильным, то цепь логических рассуждений  повторяется с какого-то  исходного момента, который представляет собой однозначно истинную посылку или исходный факт. Цепочка рассуждений (и соответственно вывод)  оказывается неверной по одной простой причине, что она не соответствует реальному движению субъекта.

Проверка истинности вывода осуществляется в процессе взаимодействия человека с фактом, которое протекает в форме вопросов и ответов и постоянной корректировке  истинности посылок.

Поэтому первичный факт есть условное понятие. Когда ученый-историк пытается понять «откуда есть пошла земля русская», то это означает ¾ необходимо понять законы причинно-следственных зависимостей, или характер и сущность  связи фактов, которые породили один интересующий нас факт из серии других фактов. Объективно первичный факт не существует, поскольку все бытие есть сеть фактов. Но первичным, т.е. важным для нас, факт становится только потому и тогда, когда он определяет наши действия, наше поведение.

Например, преступление и его расследование есть один из таких важных фактов, который оказывает в определенных ситуациях весьма сильное локальное влияние и на наше окружение и на наше поведение.

 

 

 

 

 

 

 

Первичный факт ¾ это  условное понятие.

 

2

 

Когда следователь ставит целью раскрыть факт совершения преступления, он тем самым пытается воссоздать, воспроизвести факты совершенного действия. Добивается он этого путем анализа интерпретаций факта, так называемыми очевидцами. Происходит серия забавных превращений факта, которые весьма интересно определяют сущность интерпретаций.

Во-первых, интерпретация никогда не бывает и не может быть адекватной по природе образования факта, если воспринимать интерпретацию как факт. Все очевидцы, причем самые непосредственные,  никогда адекватно не  описывают  факт совершения преступления. Не случайно среди следователей распространена шутка: врет как очевидец.

Во-вторых, некоторые  свидетели специально искажают факт. Это тоже интерпретация, которая решает свою задачу, нередко весьма отличную от задачи, решаемой следователем, но она имеет право на существование наравне с другими фактами.

В-третьих, следовать также проводит интерпретацию причем как первичного факта (так называемая версия или версии), так и интерпретации данного факта очевидцами, т. е. он проводит интерпретацию интерпретации.

Исходя из сказанного, складывается впечатление, что  никому и никогда не удается со стопроцентной гарантией узнать, что же из себя представляет первоначальный факт, поскольку он растворяется во множестве других фактов как его интерпретации. Это так и не так.

Следователь все-таки заканчивает  дело, докапывается до сути, и истина торжествует, если судить по детективным фильмам и книгам. При этом он  опирается на неопровержимые улики, выступающие фактом. Когда преступнику предъявляют отпечатки пальцев на кинжале, несколько свидетелей подтверждают, что  видели его на месте преступления, да к тому же он сам сознался, то этого, как правило, достаточно, чтобы дело передать в  суд, а обвинительная сторона потребовала самого сурового приговора.

 

 

 

 

Первичным факт становится только потому и тогда, когда он определяет наше поведение.

Но выступает адвокат и говорит, что отпечатки пальцев, которые имеются на орудии преступления,  не связаны с  убийством. Эти два факта оказываются не связанными между собой причинно-следственной нитью, а являются  случайным совпадением, пересечением  двух совершенно различных линий фактов. В жизни это происходит довольно часто, на что мы, как правило, не обращаем внимания, но в случае расследования преступления такое совпадение может быть роковым для обвиняемого.

Первоначальный факт это опосредованная цепочка взаимосвязи  множества других фактов.

 

Показания свидетелей, как доказывает адвокат, также  не бесспорны.  Если очевидец говорит, что он был на месте преступления, то необходимо понять, что же он на самом деле видел. А это не всегда просто.

¾ Что вы видели? ¾спрашивает  адвокат очевидца.

¾ Я видел, ¾ говорит очевидец, ¾ как преступник убегал.

¾ А почему вы решили, что убегал преступник, а не какой-нибудь другой человек?

¾ Потому что он бежал с места преступления.

¾ А что вы делали до того, как увидели, что преступник убегает?

¾ Я пытался раскурить сигарету, спички постоянно тухли на ветру.

¾ И в какой момент вы увидели преступника?

¾ Подняв голову, я нечаянно увидел убегающего человека и подумал, что это, наверное, преступник.

¾ Почему вы так подумали?

¾ Не знаю, возможно, потому, что там было совершено преступление.

¾ А как вы об этом узнали?

¾ Мне об этом потом сказали.

¾ То есть, когда вам сказали, что на этом месте было совершенно преступление, вы подумали, что человек, который убегал с этого места, является преступником?

¾ Я подумал, что вас может интересовать, что я видел. Возможно это поможет следствию.

¾ Вы можете каким-либо образом описать того человека, который убегал с места происшествия, как он был одет, какого роста и пр.?

¾ В общем-то я его не разглядел как следует, был занят сигаретой, но думаю, что он выглядел как и все, ничего особенного.

¾ Большое вам спасибо за сообщение, возможно, оно поможет следствию.

Такое сообщение, возможно, и в самом деле поможет следствию, но нас интересует другое. В данном случае очевидец видел только то, что кто-то откуда-то и куда-то бежал. Все остальное является его домыслом, т.е. непроверенным фактом, например то, что убегал с места преступления преступник. Другой  очевидец также с большой уверенностью может утверждать, что он видел, как  тот же самый убегающий человек за минуту до этого находился на месте преступления. Но и эти сведения не могут быть определенным фактом.

Очевидцы осознанно или нет, в данном случае это не столь важно, подменили факты: они интерпретировали не факт убийства, а то, что обвиняемый убегал с предполагаемого места преступления. А это совершенно различные вещи. В своем сознании очевидцы соединили причинно-следственной связью факты, которые на самом деле в такой связи не находятся. Но что же тогда  на самом деле видел свидетель?

Два факта  причинно могут быть не связаны между собой, а являться  случайным пересечением  в данной точке двух различных событий.

Интересно, какую же задачу выполняет следователь при раскрытии преступления? В его расположении факт преступления в серии интерпретаций очевидцев и аналитиков. Он должен найти человека, который совершил преступление, и доказать факт преступления. Но на практике нередко это оказываются совершенно разные вещи.

Хотя преступления совершают люди, но нередко случается, когда преступление осуществляется как бы  помимо и даже вопреки   воли, желания и даже понимания невольных участников. Преступление совершилось как бы само собой, при этом все участники действовали строго по закону.

Наличие преступника тоже не всегда свидетельствует о факте преступления. Факт преступления должен быть выведен из серии взаимодействующих фактов, согласно строгой логике рассуждения и совершения действия. Если имеющиеся в распоряжении следователя факты, как говорятся, не стыкуются, т.е. не удается  построить стройную систему  взаимосвязи фактов, то преступления нет, сколько бы следователь или прокурор ни уверяли в обратном судью и всех заинтересованных субъектов.

Преступление как факт может быть производным ряда случайных действий, и в этом случае оно существует как бы независимо от субъектов преступления, хотя, безусловно, они его участники.

Преступление может быть производным ряда случайных действий и существовать как бы независимо от субъектов преступления, хотя, безусловно, они его участники.

Факт преступления может быть организован человеком или группой людей, специально поставивших такую задачу. Это означает, что люди специальным образом подобрали факты и организовали их взаимодействие, что в результате получилось то, что они хотели.

Порядок решения данной задачи в  этом случае тот же самый, что и в любом другом случае, например при строительстве дома или женитьбе. Важно  то, что человек в первом случае выступает элементом  системы превращения фактов (спонтанное преступление), во втором (задуманное преступление)¾ как бы организатором ситуации.

Однако существуют различные системы раскрытия преступления или решения задачи. Человек может плыть по течению фактов, каждый раз оказываясь второстепенным фактом в какой-то, нередко ему неведомой системе взаимодействия и превращения фактов. Следователю вычислить участника преступления относительно легко, поскольку он является элементом общей системы преступления. Логика развития событий с неминуемостью приведет к интересующему участнику как ее части.

В случае, когда преступление организовано, для вычисления преступника необходимо выйти в другую, более общую систему, которая никакого отношения к данному преступлению не имеет, во всяком случае непосредственно.

Факт преступления должен быть выведен из серии взаимодействующих фактов, согласно логике рассуждения и совершения действий.

 

 

 

 

 

В одном случае человек выступает элементом  системы превращения фактов, (спонтанное преступление), а в другом (задуманное преступление) ¾ как бы организатором ситуации.

Интерпретация очевидцами факта преступления и есть другая система  фактов, которая и позволяет выйти на организатора преступления. Ликвидация некоторой общей системы фактов или смежных систем (очевидцев) позволяет надежно разрушить видимую логику преступления или, точнее, не позволяет восстановить логику преступления, логику взаимосвязи необходимых фактов и их превращения.

Водитель такси, ставший невольным участником преступления, «нечаянно» гибнет в автомобильной катастрофе, и с его гибелью пропадает звено в логической цепочке развития событий. Ее, конечно, можно восстановить. На логику преступления можно выйти через другую, более общую систему преступления, поскольку любая система фактов с необходимостью включена во множество (конечно, ограниченное) других систем фактов.  Правда,  найти более общую систему нередко удается с большим трудом, но это уже  другая проблема, главное, что такая принципиальная возможность имеется.

Точно также мы поступаем и в жизни при решении своих задач, и трудностей  здесь не меньше, чем у следователя при раскрытии преступления. Например, вы решили подзаработать на картошке и для реализации своего намерения построили систему специальных действий: поехали в деревню, купили картошку, привезли ее на рынок в город, однако прибыли не получи. Если не хотите прогореть во второй раз, то надо тщательно проанализировать логику развития объективных событий и найти ключевое звено.

Удачливый предприниматель потому и удачлив, что умеет воспроизвести необходимую систему фактов, определить природу интересующего его факта. Нередко для построения такой системы создаются большие научные институты, но  и им не всегда удается решить задачу картошки. Далеко не каждый человек способен в принципе определить природу фактов. Людей, не способных определить природу фактов, называют не дееспособными, т.е. они способны решать только самые элементарные задачи, а другие задачи за них решают другие люди.

Факт должен быть определен, потому он и называется фактом, выступая доказанным, проверенным, положительным знанием, которым можно оперировать для решения специальных задач. Потому и добиваются следователь, ученый или удачливый бизнесмен определения фактов, чтобы  на них можно было опереться как на фундамент.

На логику преступления можно выйти через другую, более общую систему преступления, поскольку любая система фактов с необходимостью включена во множество (конечно, ограниченное) других систем фактов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Интерпретация всегда осуществляется в некоторой общей парадигме относительно данного факта.

3

 

Интерпретация всегда осуществляется в обязательном порядке в некоторой общей парадигме относительно данного факта.

 Хорошо известно влияние  средств массовой информации и общественности на мнения прокурора и судей. Не меньшее влияние они оказывают и на присяжных. Но общественность и СМИ оказывают влияние и на свидетелей. Общая оценка событий как интерпретация  данного факта общественностью становится точкой зрения или отправной точкой и свидетелей. Другое дело, каким образом, под влиянием каких фактов сложилось общественное мнение. Но к делу о преступлении это уже не имеет никакого отношения. Общественное мнение оказывает на дело влияние и нередко весьма кардинальное. Устанавливается причинно-следственная связь, но с процессом вынесения приговора, а не с самим преступлением.

При интерпретации сам факт преступления никого не интересует, поскольку каждый решает собственные задачи,  никакого отношения к преступлению не имеющие.

Все участники расследования постоянно употребляют слова «на самом деле». Его употребляют все, кто занимается интерпретацией факта. Однако в действительности этого самого «на самом деле» и нет.

Получается парадоксальная вещь, во всей системе интерпретации факта преступления самого факта преступления нет. Более того, он никого не интересует, поскольку каждый из участников обсуждения решает при этом собственные задачи,  никакого отношения к преступлению не имеющие. Это касается и судьи, призванного объективно разобраться в сущности вопроса, заслушать все стороны и принять решение, ориентируюсь только на закон и факты. Но это очередной миф заинтересованных субъектов, в данном случае системы правосудия.

 

И дело не в корысти вовлеченных в процесс людей, а в том, что интерпретация факта ¾ это всегда другой факт, никакого отношения не имеющий к условному первоначальному факту. Правовые законы ¾ только точка отсчета для взаимодействующих субъектов и опять же только и исключительно при решении их собственных задач.

Законы являются только точкой отсчета для взаимодействующих субъектов.

Никто не спорит, что законы надо исполнять и пресекать их нарушение. Это одно из условий нормального существования общества. Но закон ¾ это только точка опоры фундамента общества, что будет построено на нем задача уже самих людей.

 

Самое важное ¾ это необходимость  факта вынесения приговора как акта действия, позволяющего совершать какие-то другие действия. Основная и обязательная задача судьи заключается в вынесении приговора (добавляется справедливого, но это только «присказка»). Приговор может быть и не справедливым. Но это уже совершенно иная область взаимодействия заинтересованных субъектов. Главное, что решение принято, и открыт путь для дальнейшего превращения фактов.

Преступление в принципе не может быть доказано, поскольку всегда выступает частью бесконечной интерпретации.

 

4

 

Как мы уже говорили, обращение к первоначальному факту означает  потребность человека самоопределиться в той системе отношений или взаимосвязи фактов, в котором он случайно или специально оказался. То, что мы называем первоначальным фактом,  есть система взаимосвязи фактов, которая терминологически определяется как факт. Термином «преступная ситуация» (по следователю) на самом деле обозначена система взаимосвязи фактов, в которой оказался человек. Но обозначив и поняв ситуацию, человек прежде всего решает свою задачу, как правило никакого отношения к  первоначальному факту не имеющую.

Не будем касаться возможности доказательства вины. Это тема особого разговора. Единственное, что необходимо сказать, так это то, что суд и вся следственная система никогда не доказывает вины обвиняемого, поскольку это просто невозможно, но всегда наказывает обвиняемого, поскольку это необходимо.

 

 

 

 

Законы являются только точкой отсчета для взаимодействующих субъектов.

Наказание ¾ это всегда действие, а доказательство ¾ это игра в факты, совершаемая по строгим логическим законам. Они не имеют никакого отношения друг к другу, во всяком случае не связаны казуальными отношениями.

В данном случае нас интересует процесс обращения или возвращения к так называемому первичному факту, поскольку мы это делаем постоянно. Возникает вопрос: почему мы постоянно к нему обращаемся, каким образом мы это делаем и в конечном счете, зачем это нам нужно при решении какой-то своей задачи?

Каким же образом человеку (например,  следователю) удается восстановить логику событий? И почему его интерпретация фактов становится все-таки объективной, если она позволяет решать его задачи, или по другому извлечь уроки из прошлого и начать правильно действовать в будущем? Восстановить логику событий оказывается возможно только потому, что истина не является абсолютной, а логика развития событий ¾ не  абстрактной.

 

 

 

 

 

 

 

 

Наказание ¾  это действие, а доказательство – понятийная игра, совершаемая по строгим логическим законам.

Первичный факт как и любой факт ¾ это своего рода фокус, в котором концентрируется и из которого «истекает» вся понятийная информация. При этом «втекает» одна понятийная информация, а «вытекает» уже совершенно иная. Понять логику событий означает найти такой факт, который как фокус, мог бы вобрать в себя всю исходную и выдать необходимую информацию. Это совсем не значит, что исходный, или первичный, факт существует объективно, вне времени и интересов человека. Именно последнее и определяет природу того или иного факта как первичного.

Определяя тот или иной факт как первичный, человек тем самым обозначает условную исходную точку в процессе реализации своих интересов и решения своих задач.  

Заключение

Процесс интерпретации факта связан в первую очередь с особенностями мышления человека, познания им мира и построения его отношений с миром. Гибкая система интерпретаций позволяет приспособиться к постоянно изменяющейся внешней среде и решать те или иные свои задачи. Интерпретация ¾ это всегда возможно-истинное знание, которое берет начало в прошлом знании как факте.

        Но принципиальное знание имеет понимание важности того момента, когда  интерпретация становится доказанным фактом, переходит из состояния возможно истинного в истинный факт. Это тот самый момент, который позволяет гибко реагировать на изменяющуюся среду, что имеет важное значение при построении отношений  с ней. Этот момент важен тем, что позволяет всегда вернуться назад и начать все сначала в отличие от  свершившегося истинного факта, который такой возможности уже не предоставляет.

 

 

 

Первичный факт как и любой факт ¾ это своего рода фокус, в котором концентрируется и из которого «истекает» вся понятийная информация.  

 

 

 

 

 

 

 

Момент перехода принципиально важен, потому что   сохраняет возможность вернуться назад и все начать сначала, если интерпретация не позволяет решить  поставленные задачи.

И последнее, понятие «интерпретация» только одно из  выражений общего двухступенчатого, или двухэтапного, процесса познания: от концептуально-гипотетического к концептуально-истинному знанию[9]

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Можно ли предсказать будущее?

 

     Имеется две точки зрения. Будущее есть и его можно предсказать. Но в этом случае  можно манипулировать прошлым. Будущего нет, тогда мы живем  исключительно в настоящем, соответственно,  отказываемся от прошлого, но тем самым отказываемся и от настоящего. И в том и в другом случае, при потере двух каких-либо констант, образуется логический парадокс.

         Но можно предложить иную альтернативу, если отказаться от традиционного понимания будущего как физической частной и конкретной формы выражения существования события. Будущее  всегда есть, но только как трансцендентная возможность,   которая обуславливает бесконечную вариацию  прошлых событий. При таком подходе предсказать его не возможно, но оно всегда имеется, соответственно, потенциально сохраняется фактор преемственности и цепочка превращений:  прошлое и настоящее являются константами -  будущее переменной величиной.

 

 

Любой процесс находит свое отражение в свернутом виде, в результате.

 

 

Общая постоянная и частная

переменная

    При общей постоянной, в качестве которой может выступать каждая логическая составляющая из цепочки:  пошлое, настоящее и будущее, любая из них относительно общей постоянной может менять свой статус: константа может превращаться в переменную и наоборот. Будущее можно рассматривать в рамках прошлого или настоящего. Прошлое можно рассматривать в рамках будущего или настоящего. И настоящее можно рассматривать в рамках будущего или прошлого. Так при линейной зависимости или прямой экстраполяции будущее и настоящее рассматривается исключительно в рамках прошлого. При константе настоящего прошлое и будущее становятся переменной величиной. Если будущее каким-либо образом  определяется и фиксируется, то оно становится константой, в рамках которой настоящее и прошлое становятся переменными величинами.

 

 

Происхождение   жизни

Происхождение жизни рассматривается или как возникшей спонтанно или привнесенной из космоса, что обусловлено  содержанием понятий «внутреннего» и «внешнего» мира и «жизни», в частности, биологической, как отличной от любой другой и самой материи.

      Но если изменить содержания этих понятий, то понимание природы и процесса  происхождение жизни, (и самой жизни) может быть иным. Она не возникла спонтанно и не была привнесена извне. Имеется только процесс взаимодействия  различных форм существования материи вселенной, что и привело к образованию специального вида материи - биологической, возможно, (но не обязательно),  существующей и вне земли.

     Этот процесс можно назвать спонтанным, порождающий  особые мутации для решения специальных задач. Но его можно назвать и естественным, поскольку задачи сами по себе не возникают.

 

       

Законность противозаконного управления

 Если субъекты действуют в рамках общего для них закона, то последний для них является определяющим.  Такое управление   называется демократическим, правовым.

         Но в конечном итоге основным регулирующим  фактором выступает внешняя среда, которая всегда актуальна, в отличии от  закона,  являющийся прошлым знанием. Взаимодействие с внешней средой может  быть успешным,  если прошлое знание соответствует ее требованиям.

          В противно случае имеется два пути: изменить закон или использовать всегда имеющуюся возможность одного из субъектов общества  подчинить себе других субъектов, т.е. выступить в роли  закона. Отличии субъекта от закона заключается в том, что он может в оперативном  порядке взять на себя управление и тем самым быстро нивелировать разногласие  с  внешней средой, даже если его решение будет расходиться с существующими правилами  фиксированными и нефиксированными законами, нормами, традициями и пр.

      В такой роли чаще всего выступает государство или субъект его олицетворяющий. Это называется  административным управлением. Но в этой роли может выступать любой субъект сообщества: народ, интеллигенция, армия, церковь и пр. Тогда это самоуправление.

         Но нередко данная функция субъекта узурпируется и используются, так сказать, не по назначению, а для удовлетворения собственных потребностей как частного субъекта. Тогда это узурпация, диктаторство и пр. История хорошо продемонстрировала  все эти варианты управления.

 

 

Научные идеи и практика

   Научный поиск отличается от практики именно тем, что полученное знание как бы откладываются до востребования. Знание имеется, но оно отлично от того знание, с помощью которого решаются какие-то конкретные задачи. Поэтому знание  вне решения конкретной задачи может быть квалифицировано только относительно какого-то другого знания или прежнего опыта и не может иметь практического содержания.

===========================

 

Социализация - не расширение мира и его углубление, а овладение все большим количеством новых миров

 

 

 

 


 

 

 

И. Кант.

A priori & a posteriori

(интерпретация понятий)

 

Часть вторая

Трансцендентальная логика

 Душа является источником знания. Под душой, по всей видимости, понимается нечто, что находится внутри человека, естественно, в его сознании. Однако в душе имеется  два  почти самостоятельных источника.  Первый ¾  способность, умение души   получать представления. а именно получать представления. Слово «получать» можно интерпретировать таким образом: душа способна воспринимать те представления, которые находятся вне сознания и каким-то образом в него  попадают. Поэтому душа не является источником самого знания, в данном случае  наглядного представления, она только обладает уникальной  способностью воспринимать, или получать, наглядные представления.

Второй источник ¾ способность души познавать предмет, правда, только посредством или через наглядные представления. И. Кант называет это самодеятельностью понятий. Употребляемое И. Кантом словосочетание «самодеятельность понятий» по всей видимости не случайно. Он говорит о познании предмета, но в понятиях, в тех понятиях, которые творит («самодеятельность») сознание. «Посредством первой способности предмет нам дается, а посредством второй он мыслится в отношении к представлению (которое есть лишь определение души) [74][10].

Еще раз подчеркнем, что эти источники почти самостоятельные. «Почти» означает, что второй источник  не совсем самостоятельный: понятийное познание возможно только посредством наглядного представления. Но и первый источник так же не самостоятельный. Следовательно, оба источника полностью взаимозависимы. «Таким образом, наглядные  представления и понятия суть элементы всякого нашего познания, так что ни понятия без соответствующего им известным образом  наглядного представления,  ни наглядные представления без понятий  не могут дать знания» [74].

Далее И. Кант делает очень важное для своего дальнейшего рассуждения противопоставление: наглядное представление и понятие могут быть чистыми и эмпирическими. Эмпирическое наглядное представление содержит чувство, которое было вызвано предметом. Ощущение предмета И.Кант называет содержанием чувственного знания. Другими словами, если человек ощутил, почувствовал предмет, то это знание является содержательным в том смысле, что ощущение (чувство) принадлежит предмету, и посредством него сознание получает понятие предмета, может его представить, оперировать им и т.д.

По Канту, чистое наглядное представление по сути является только формой, так же как чистое понятие ¾ только формой мышления. «Следовательно, чистое наглядное представление содержит в себе только форму, под которой что-либо наглядно представляется, а чистое понятие содержит в себе только форму мышления о предмете вообще». (75). Вряд ли возможно воспроизводить взаимодействие наглядного представления и форму таким образом, что наглядное представление содержит в себе форму. По всей видимости, правильнее будет сказать, если исходить  из контекста рассуждения, что наглядное представление в одном случае есть ощущение реального предмета, а в другом – форма, в которую вкладывается  это реальное ощущение. Не случайно И. Кант  пишет вполне определено: «форма, под которой что-либо наглядно представляется». Другими словами, имеется  некоторая форма, в которой что-либо, но определенное, наглядно представляется. И. Кант далее пишет, что чистое понятие ¾ это форма мышления, но не о конкретном предмете, а о предмете вообще. Таким образом, если чисто наглядное представление ¾ это форма какого-то содержания, то чистое понятие ¾ форма мышления о предмете вообще. Следовательно, в трансцендентальной логике содержание как чистая форма предмета и понятие как чистая форма  мышления о предмете различаются. Речь идет не о каком-то конкретном содержании какого-то предмета, а о содержании как чистом явлении. Так же, как понятие есть мышление не о конкретном предмете, а о предмете вообще.

И. Кант в отличие от многих современных и прошлых авторов дает довольно четкие определения используемых им основных понятий. Так, он дал определение, что такое наглядное представление и понятие, чистое и эмпирическое, охарактеризовал восприимчивость как способность души воспринимать представления, и назвал это чувственностью, рассудок, по Канту, ¾ это способность самостоятельно производить представления, т.е. творить новое знание. Но взаимодействие их, т.е. чувственного и рассудочного в сознании, И. Кант представлял весьма своеобразно. 

Природа человека такова, что мир предметов воспринимается им только чувственно и только благодаря тому, что «содержит в себе лишь способ действия на нас предметов» (75). Иначе говоря, чувственность дает возможность человеку воспринять воздействие, оказываемое предметом. В противном случае между ними существовала бы непроходимая пропасть. Предметы воздействуют на душу только потому, что душа обладает свойством его воспринимать.

Но предмет, который дан нам в чувственном представлении, надо мыслить, что и делает рассудок. «Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один не был бы мыслим» (75). Что такое мыслить?

Благодаря чувственности предмет нам дается, именно дается, как дар природы, безвозмездно. Но его надо еще и «взять». Для этого существует рассудок, который в рамках общих законов мышления, опираясь на правила логики, оперирует предметом, точнее тем, что дает природа. По сути дела  природа дает не предмет, а только нечто. Предметом данные природы становятся тогда, когда они преобразованы рассудком, который вкладывает в них содержание, безусловно в рамках тех задач, которые человек себе ставит. «Мысли без содержания пусты, а наглядные представления без понятий слепы» (75).   Наглядные представления ¾ это только способность к восприятию, не более того. Без содержания, т.е. без предмета, они ничего не значат, так и остаются  возможностью. Сколько таких возможностей остается не реализованными, когда программа, данная человеку от рождения природой, оказываются по разным причинам не пробужденной. И. Кант здесь говорит только  о том, что способность  души так и остается способностью  без того содержания, которое мыслится.

 Однако те сигналы, которые природа безвозмездно посылает человеку, ровным счетом для него ничего не значат, если он не сможет их осмыслить. Человек постоянно находится в информационном поле, окружающий мир  перманентно свидетельствует о себе, предоставляя человеку огромное количество наглядных представлений. И только осмыслив их, человек проявляет к ним определенный интерес. Осмыслить,  т.е. обрести, найти смысл, значит привести в систему ту информацию, которая поступает в сознание человека посредством чувств. Система внешних сигналов  может или свидетельствовать об опасности  или позволить  решить задачу, стоящую перед человеком. Рассудок и проводит анализ внешних сигналов.

И. Кант выделяет общую логику и частную. «Первая содержит  абсолютно необходимые правила мышления,  без которых невозможно никакое применение рассудка, и потому исследует его, не обращая внимания на различия между предметами, которыми рассудок может заниматься. Логика частного применения рассудка содержит правила мышления о различных видах предметов» (76). В приведенной цитате необходимо обратить внимания на то, что И. Кант различает  мышление и его правила и рассудок  как некий орган, деятельность которого опирается на  абсолютные и частные правила мышления. Точнее, проводится разделение между правилами, как особыми свойствами сознания, и рассудком, или  мышлением. На наш взгляд, И. Кант здесь не совсем точен: не логика содержит правила, а правила выражают логику.

Эти правила бывают чистыми, или априорными, и прикладными, или частными, предметными. «Общая логика может быть или чистой, или прикладной. В первой мы отвлекаемся от всех эмпирических условий, при которых действует наш рассудок… Прикладной общая логика называется в том случае, если она исследует правила применения рассудка при субъективных эмпирических условиях, указываемых психологией» (77). Здесь еще раз подчеркивается, что рассудок не участвует в чистой общей логике, он опирается исключительно на эмпирические условия. А вот прикладная общая логика занимается уже некими априорными правилами действия рассудка. «Наука, которую я называю прикладной логикой (расходясь с обыкновенным значением этого слова, по которому она должна содержать известные упражнения согласно правилам чистой логики), изображает рассудок и правила его необходимого применения в конкретной форме, т.е. в связи со случайными условиями субъекта, которые могут препятствовать или содействовать применению рассудка и даются только эмпирическим путем» (78). 

И. Кант отделяет понятие прикладной логики от общепризнанного как свод правил формальной логики. В его интерпретации прикладная логика не имеет отношения к правилам, речь идет только о конкретных и частных условиях применения  общей логики в отличие от чистой логики, которая  полностью отвлекается от эмпирической практики. По аналогии «чистая логика относится к ней (к прикладной логике. – Л.А.), как чистая мораль, содержащая только необходимые нравственные законы свободной воли вообще, к специальному учению о добродетели, которое рассматривает эти законы в связи с препятствиями со стороны чувств, наклонностей и страстей, более или менее подчиняющих себе людей, и никогда не может быть настоящей и доказательной наукой так как, подобно прикладной логике нуждается в эмпирических и психологических принципах» (79).

 Итак, общая логика отвлекается от всякого содержания познания, от субъекта. Она рассматривает систему отношений знаний друг к другу, т.е. форму мышления вообще.  Но мышление в свою очередь может быть чистым или эмпирическим отношением к предметам. Чистое мышление к предметам не имеет никакого отношения. Оно как бы исследует самое себя, т.е. чистые априорные формы мышления исследуются самим мышлением. Эмпирическое мышление все-таки имеет свой предмет,  а соответственно и предметное содержание и становится как бы эмпирическим мышлением.  Значит должна существовать логика,  имеющая в своем поле содержание познания,  не занимающаяся природой происхождения знания как чистая  логика.  Эта логика «рассматривает все представления ¾ все равно, даны ли они вполне первоначально a priori  в нас самих или только эмпирически ¾ исследуя только те законы, по которым рассудок пользуется ими в их отношении друг к другу в процессе мышления». (80). Логика мышления имеет отношение ко всем без исключения представлениям, присущим человеку от природы или же полученным им в процессе эмпирического опыта. Она исследует только те законы, которыми пользуется  рассудок в процессе мышления и причем только в отношении друг к другу.

 В связи с рассуждениями о сущности трансцендентальной логики, И. Кант дает еще одно определение трансцендентального знания: «Трансцендентальным (т.е. исследующим возможности или применение априорного знания) следует называть не всякое априорное знание, а только то, посредством которого мы узнаем, что известные представления (наглядные представления или понятия) применяются и могут существовать исключительно a priori, а также как  знание о том, как это возможно» (80).  В данном случае речь идет исключительно об области мышления и рассудка. Именно рассудок дает возможность определить, является ли то или иное знание трансцендентальным. Предметом разума становится результат его деятельности. И. Кант устанавливает,  таким образом, науку о чистом знании, происходящем из мышления самого по себе. Такую науку он называет трансцендентальной логикой. «Итак,  предполагая, что возможны понятия , a priori  относящие к предметам не как чистые или чувственные наглядные представления, а только как действия чистого мышления, т.е. понятия, происходящие и не из опыта, и не из чистой чувственности, мы уже заранее устанавливаем идею науки о чистом знании, происходящем из рассудка и разума, о знании, посредством которого предметы мыслятся вполне a priori. Такая наука, определяющая происхождение, объем и объективное значение подобных знаний, должна называться трансцендентальной логикой, потому что она имеет дело исключительно с законами рассудка и разума, но лишь постольку, поскольку она a priori относится к предметам в отличие от общей логики, которая исследует отношение их к эмпирическим знаниям, и к чистым знаниям разума без различия» (81).

Теперь попытаемся все это изложить своими словами. Итак,  по И. Канту, возможны понятия, которые не являются чистыми априорными по отношению к предметам опытного мира. Они суть результат действия разума, или чистого мышления, со своим собственным предметом. Тем самым И. Кант говорит о некоем производном знании, но таком чистом знании, которое не имеет отношения ни к опыту, ни к чувственному наглядному представлению, оно происходит исключительно из мышления.

По всей видимости речь идет о той самой логике, которую в философии называют  формальной, т.е. безотносительно к предметному содержанию. Но И. Кант пытается отказаться от чисто формального подхода к  логике и  определяет более широкие рамки, устанавливает  происхождение, объем и, что самое главное, объективное значение такой логики, которую он назвал трансцендентальной. Но таковой она может называться только потому, что априори относится к предметам, к тем предметам, которые являются результатом деятельности разума. И. Кант называет их еще законами рассудка и разума. Не будем очень строго относится к используемым терминам и понятиям: рассудок и разум, так же как и мышление, понятийно здесь различаются не очень строго. Отличие общей логики от трансцендентальной заключается в том, что первая исследует предметы в их отношении к эмпирическому опыту и тем самым содержательно.

Что есть истина в трансцендентальной логике? Ставит вопрос И. Кант. Ответ в принципе имеется: соответствие нашего знания содержанию предмета. Но сложность заключается в том, чтобы найти всеобщий и надежный критерий истинности для всякого знания. «Если истина состоит в согласии познания с предметом, то посредством нее этот предмет должен быть отличен от других предметов; в самом деле, знание заключает в себе ложь, если оно не согласуется с тем предметом, к которому относится, хотя бы оно и содержало  в себе что-либо такое, что могло бы иметь значение для других предметов» (83).  По сути дела, по И. Канту, истина ¾ это согласие двух объектов ¾ сознания и предмета, которое осуществляется посредством  рассудка в ходе их взаимодействия и называется процессом познания. Понятие «согласие» во всяком случае предполагает равенство в процессе взаимодействия объектов, а это означает, что предмет выступает не пассивным субстратом, а активным началом так же, как и сознание.

Согласие всегда осуществляется по поводу чего-то, в данном случае речь идет о том содержании предмета, которое определяется. Это означает, что его в предмете нет, оно появляется в процессе познания или, точнее, в процессе взаимодействия («согласия») предмета и сознания. Содержание в этом случае ¾ это то, что требуется для решения какой-то задачи в процессе проживания объекта.     

Поскольку содержание предмета всегда оригинально, в силу выполнения разных задач, то оно служит абсолютным критерием отличия одного предмета от другого. И. Кант пишет, что знание может быть ложным, если оно не согласуется с предметом, к которому относится. В данном случае ложь понимается просто как несоответствие, ибо в принципе ложного знания не бывает: оно или имеется, или его нет, другого не дано. Знание в обязательном порядке содержит нечто, что имеет отношение к какому-то другому предмету. Другими словами, сознание предполагает, что данное содержание относится к известному предмету, хотя на самом деле оно согласуется совсем с другим предметом, и в этом случае мы говорим, что знание ложное. И только в этом случае и  ни в каком ином.

Но можно ли говорить об истине как об абсолютном понятии, т.е. дать определение понятия «истины». В этом случае должен быть выработан общий универсальный и абсолютный критерий, независимо от содержания знания и предмета. Но это оказывается невозможно, поскольку истинность всегда связана с конкретным содержанием знания, то  «…достаточный и в то же время всеобщий критерий истины не может быть дан» (83).

Однако имеется познание, так сказать, формальное, которое осуществляется вне какого-либо содержания и основывается только на правилах действия  рассудка, т.е. логики. «То, что противоречит им (правилам. – Л. А.), есть ложь, так как рассудок при этом противоречит общим правилам мышления, т.е. самому себе» (84). Противоречить правилам могут только другие правила той же самой логики. Противоречие правилам означает, что рассудок знает как надо рассуждать по правилам относительно конкретного предмета, но в силу каких-то причин нарушает их и не достигает формального знания и формальной истины. Здесь понятие «ложь» означает  то же самое, что и в случае несогласия содержания познания с  предметом. И когда говорится, что рассудок противоречит самому себе, это означает, что сознание знает как надо правильно формально получить истинное знание. Соответственно, если не было получено ожидаемое истинное знание, то сознание   знает, что процесс получения формального знания был нарушен. Значит сознание уже обладает истиной, иначе  рассудок не мог бы определить ложь (что это знание неистинное). Так считает И. Кант.

Однако формальный вывод,  хотя  и необходимый, но недостаточный критерий истинности. Он касается только формы истины и знания, которое вполне сообразно  с логической формой, т.е. непротиворечивое. «Чисто логический критерий истины, именно согласие знания с всеобщими и формальными законами рассудка и разума, есть так же  conditio sine qua non, т.е. отрицательное условие всякой истины, но дальше этого логика не может идти, она не может дать никакого признака, чтобы открыть заблуждение, касающееся не формы, а содержания» (84).  На самом деле признак имеется: нарушение логических правил уже  свидетельствует о том, что в логике рассуждения человека что-то было нарушено прежде всего в содержании, ибо формальные правила вывода основываются на посылках, истинность которых определяется истинным содержанием данного предмета. Абсолютно истинных посылок не существует, о чем и говорил И.Кант (83). За исключением того случая, когда рассудок оперирует только  правилами формального вывода, не касаясь содержания, где применяются совершенно иные критерии истинности.

И. Кант высказывает поразительную мысль: для того чтобы получить истину о предмете с помощью формальной логики, необходимо заранее иметь знание о нем. «Но так как одной лишь формы познания, хотя бы она вполне согласовывалась  с логическими законами, еще вовсе не достаточно, чтобы доставить знанию материальную (объективную)  истинность, то никто не может отважиться судить о предметах  с помощью одной только логики и утверждать о них что-либо, не установив о них уже заранее основательных сведений помимо логики, с тем, чтобы впоследствии только использовать и сочетать их в одно связное целое согласно логическим законам или, что еще лучше, только проверить их с помощью этих законов» (85). Логика или, точнее, формальные логические законы, как уже отмечалось, есть только одна из форм познания, и только с ее помощью нельзя получить объективную истину. Имеется другая форма познания, которая дает возможность получить «основательные» знания о предмете до того момента, когда будет использоваться логика.

Но здесь возникает логическое противоречие, если речь идет об одном и том же знании о предмете. Если уже имеется основательное знание, то какова роль логики? Оказывается логика позволяет сочетать различные формы получения знания, логические законы можно использовать для проверки истинности  полученного знания.

И. Кант уже писал о необходимости взаимосвязи чувственного знания и его логического представления.(75). Чувственном основательное знание, то тогда речь не может проверяться логическими законами, ибо это совершенно различные формы получения истинного знания. Эмпирическое знание может быть получено только с помощью  логических законов. Взаимосвязь между  чувственным наглядным представлением и логической формой безусловно существует, но она должна быть опосредована какими-то переходными, или буферными, формами, но пока И. Кант об этом не говорит.

Несоответствие  имеющегося знания логическим законам может означать только одно: полученное выводное знание  не согласуется с содержанием предмета. Но это возможно только, если содержание истинного знания или уже было известно, или оказалось не соответствующим предмету на практике.

Проверка  истинности знания по содержанию логическими законами вполне приемлема и необходима, но только как независимый  метод, например, когда проверку осуществляет другой человек при наличии уже готового знания. Но это первый этап проверки знания на истинность, и опираться  исключительно только на  формально-логический метод получения знания было бы не верно.

В трансцендентальной логике И. Кант изолирует  рассудок и тем самым выделяет  чистое  рассудочное знание, или чистое мышление, основанное на формальных законах логики. Однако, как неоднократно  упоминал И. Кант, применение чистого знания  дает возможность наполнить содержанием наглядные  представления. Рассудочное знание без наглядного представления оказывается лишенным смысла и значения. «Поэтому отдел, излагающий  элементы чистого рассудочного знания, и принципы,  без которых ни один предмет не может быть мыслим, есть трансцендентальная аналитика и вместе с тем логика истины» (87).

Таким образом, отдел трансцендентальной логики, называемый трансцендентальной аналитикой, становится как бы буфером между чувственным наглядным представлением, безусловно являющимся частью  сознания, и собственно чистой рассудочной деятельностью, основанной на законах логики. И. Кант называет ее логикой истины.

Но всегда  сохраняется соблазн использовать  возможности чистого рассудочного знания, основанного на формальных логических законах, и тем самым «заниматься пустым умствованием» (88). Избежать  этого позволяет трансцендентальная диалектика. Она занимается критикой рассудка и имеет «целью открыть лживость неосновательных притязаний его (рассудка. – Л. А.) и низвести его (рассудка. – Л. А.) претензии на изобретение и расширение знаний» (88).  Таким образом, трансцендентальная диалектика позволяет определить, занимается ли человек простым рассудочным знанием или же пытается связать его с предметом в чувственном наглядном представлении и тем самым сделать  мышление содержательным. Это принципиальный момент в трансцендентальной философии И.Канта, позволяющий перекинуть мостик между чистым наглядным представлением и чистым рассудочным знанием. Возведением такого мостика и занимается трансцендентальная логика.

 

Аналитика понятий

Первый отдел трансцендентальной логики ¾ трансцендентальная аналитика. Он входит во вторую часть трансцендентальной логики ¾ трансцендентального учения об элементах, содержит аналитику понятий и состоит из двух глав: О руководстве для открытия всех чистых понятий рассудка и  О дедукции чистых понятий рассудка.

Такую сложную структуру  данного раздела предлагает И. Кант и, как мы это увидим, небезосновательно. Итак, аналитика понятий.

В начале И. Кант дает  краткое введение  к трансцендентальной аналитике и к аналитике понятий, описывая некоторые общие принципы их построения.

По мысли И. Канта, аналитика есть  процесс расчленения априорного знания на элементы, т.е. на понятия, имеющие своим содержанием  чистое рассудочное знание. Обязательным условием должна быть предельная чистота понятий, без какой-либо примеси  эмпирического опыта. Понятия мышления и рассудка и не должны быть связаны с наглядными представлениями и чувственным восприятием. Они должны быть элементарными, так сказать однородными, непроизводными или сложными понятиями. И последнее, что подчеркивает И. Кант, совокупность понятий должна полностью описывать сферу рассудка и мышления.

Однако эта полнота не есть простая совокупность понятий: «она возможна только как результат идеи целого априорных рассудочных знаний и возникающих отсюда отдела понятий, составляющих это целое, следовательно, она возможна только в сфере связной системы» (89). Чистый рассудок отличается от всего эмпирического и даже чувственного и, согласно рассуждениям И. Канта, есть не только самостоятельное, но и самодовлеющее единство, к которому ничего, и прежде всего из области эмпирического и чувственного, невозможно присоединить, прибавить, его нельзя увеличить. Слово «самодовлеющее» в сочетании с  термином «самостоятельное», усиливает понятие «единство», делает его равносильным понятию «целая, связная система». Область чистого рассудка ¾ это некое единство, система единичных понятий, связанная и  нерасчленимая целостность, обусловленная своей «идеей априорного рассудочного знания» как целого в одну систему.

Под термином «аналитика», И. Кант разумеет не исследование понятий путем их разложения по содержанию, а  «расчленение самой способности рассудка с целью исследовать возможность априорных понятий, отыскивая их исключительно в рассудке, как месте их происхождения и анализируя чистое применение рассудка вообще» (90). Речь идет об анализе  способности рассудка к образованию понятий, без привлечения чего-либо из вне. Рассудок есть место происхождения понятий. Именно способностью рассудка к их образованию обусловлена идея  целого, которая в свою очередь создает возможность чистого применения рассудка. В этом смысл  истинной трансцендентальной философии в отличие от той, которая производит логическое исследование понятий, т.е. расчленяет их по содержанию.

Далее И. Кант делает важное  заключение. Идея целого, исходящая из принципа абсолютного единства рассудка, в результате чего  образуются чистые понятия, связанные каким-то единым понятием, позволяет выработать правило, согласно которому  можно определить место каждого чистого понятия, а также  полноту системы понятий a priori, что исключает по определению какую-либо случайность или произвол в исследовании. Трансцендентная философия имеет то преимущество, что она оперирует такими чистыми понятиями, которые не смешаны ни с какими другими и возникают из рассудка как абсолютного единства, и благодаря чему имеют единую связь. Полная оторванность и чистота области априорного знания, замкнутость на  самое себя с собственными правилами и принципами существования – такова природа трансцендентальной философии, таково ее трансцендентальное руководство по открытию всех чистых понятий рассудка.

Переходя к логическому применению рассудка вообще, И. Кант пишет, что  рассудок есть нечувственная способность познания. Поскольку кроме наглядного представления  имеется лишь один способ познания ¾ познание посредством понятий, то познание рассудком есть познание через понятия. Рассудок действует посредством понятий и только понятий. Но каким образом?

Наглядные представления обусловлены способностью  воспринимать воздействия предмета на чувства, в свою очередь зависят от функций. «Под функцией же я разумею единство деятельности, подводящей различные  представления под одно общее представление» (93). Вводимое И. Кантом новое обозначение понятия «функция», видимо, весьма условное, но единство деятельности характеризует понятную логическую операцию рассудка – обобщение понятий. Понятия «единство деятельности» и «самодеятельность мышления» очень схожие и, видимо, не случайные. Самодеятельность предполагает единство деятельности, что в свою очередь обусловливает характер оперирования с понятиями – стремление к одному, и, по всей видимости, к  единому, общему понятию или представлению.

 И. Кант не случайно употребляет термин «представление», а не «понятие», в полном согласии  с содержанием такого же термина  в системе наглядного чувственного представления. «Так как только наглядные представления относятся к предмету непосредственно, то понятие никогда не стоит в связи с предметом непосредственно, но относится к какому-либо другому представлению о нем (все равно, имеет ли оно характер наглядного представления или уже понятия)» (93). Интересно противопоставление: если только наглядное представление относится к предмету непосредственно, то такая функция уже не может принадлежать понятию, т.е. непосредственного отношения к предмету понятие не имеет и не может иметь. В приведенной цитате это положение специально усиливается: никогда не стоит.

При этом рассудок с необходимостью сохраняет такое свойство, как представление, правда, оно относится к какому-то иному представлению о предмете. Понятие относится к какому-то другому представлению о нем. Получается, что какое-то конкретное понятие, непосредственно не относясь к предмету, тем не менее имеет представление о нем, но  посредством другого представления о самом этом понятии. Речь идет о таком представлении, которое содержит представление об этом представлении, т.е. представление о представлении предмета. Суждение как опосредованное представление о предмете содержит общее понятие, относящееся к многим предметам. «Таким образом, все суждения суть функции единства среди наших представлений, так как в них для познания предмета вместо непосредственного представления применяется более общее представление, содержащее под собой и непосредственное представление, и многие другие, и таким образом многие возможные знания соединяются вместе» (94).  Иначе говоря, любое общее знание уже содержит в себе  опосредованное знание о предмете, если оно входит даже частично в это общее представление.

Рассмотрим подробнее этот важный вывод. Суждение, по И.Канту, выступает исключительно функцией единства. В нем соединяются специальным образом все представления. Суждение может выступать единством только потому, что содержит более общее представление о предмете, чем непосредственное представление о нем. Но в общее представление включается и непосредственное представление, получаемое путем наглядного представления, и какие-то еще представления как возможные знания  (правда, непонятно какие, поскольку, по И. Канту, имеются только два вида знания ¾ непосредственное наглядное представление и понятия), которые соединяются в суждении.

Естественно, функция  рассудка ¾ это оперирование суждениями, а рассудок можно представить как способность суждения. И. Кант  четко определяет используемые термины, понятия и их соотношение: «Рассудок есть способность мышления. Мышление есть познание через понятия. Понятия же относятся как предикаты возможных суждений к какому-либо представлению о неопределенном еще предмете» (94). И. Кант рассматривает суждение только как форму  достижения знания, поэтому и употребляет слова: возможные суждения, какого-либо представления, неопределенный еще предмет, т.е. форма уже сама по себе содержит возможность опосредованного знания о предмете. 

И. Кант обосновывает это относительно просто, но весьма убедительно. «Так, понятием тела обозначается нечто, например металл, что может быть познано через это понятие. Следовательно, понятие тела только потому имеет характер понятия, что под ним содержатся другие представления, посредством которых оно может относиться к предметам» (94). Предмет металл может быть  познан  посредством понятия тела только потому и исключительно потому, что данное понятие содержит в себе такие характеристики, свойства, которые принадлежат не только металлу, но и другим  предметам, сходным  по характеристикам с металлом. Это означает, что рассудок может иметь представление, причем непосредственное, о предмете только исключительно  посредством общих понятий, содержащих опосредованное представление о классе предметов. Если предмет входит в класс общего  понятия, то он обладает и его признаками или частью их и тем самым имеет определенное содержание, которое переносится и на предмет, точнее, на представление о предмете.

Чтобы понять логику И.Канта о чистых понятиях рассудка, необходимо иметь в виду,  что в рассуждениях о логической функции рассудка речь идет именно о различных формах чистого представления о предмете, которые отражают функции мышления. По И.Канту, чистая рассудочная форма содержит в себе четыре группы функций мышления, каждая из которых состоит из трех видов. 1. Количество суждений: общие, частные, единичные. 2. Качество: утвердительные, отрицательные, бесконечные. 3. Отношение: категорические, условные, разделительные. 4. Модальность: проблематические, ассерторические, аподиктические. (95). Поскольку такое деление несколько отличается от общепринятого в логике, И. Кант дает весьма существенные пояснения.

1. Прежде всего соотношение понятия «общее» и «единичное» в различных условиях их применения соотносятся по-разному. Если речь идет о формальном их использовании, то  единичное и общее могут быть сопоставимы в суждениях. Но если исходить из имеющегося  знания, то  понятия «единичное» и «общее» уже соотносятся друг с другом как  единица и бесконечность.

Последнее весьма примечательно. Единица в данной интерпретации становится конечным явлением, в то время как общее ¾ бесконечным; частное становится определенным, а общее неопределенным образованием. Отсюда с необходимостью следует, что   группа функций мышления – количество суждений ¾ фактически отражает категориальные понятия, рассматриваемые не как соподчиненные, а как противостоящие или, точнее, описывающие совершенно различные характеристики предмета: предмета как конкретного и частного и как бесконечного по содержанию.

2. На том же основании следует различать  бесконечные суждения от утвердительных. Последние  свидетельствуют о частном и конкретном знании, в то время как бесконечные суждения имеют совершенно иную природу. «Если я говорю о душе, что она не есть нечто смертное, то своим отрицательным суждением я по крайней мере предотвращаю заблуждение. Что же касается суждения «душа есть нечто несмертное», то по своей логической форме  оно действительно имеет утвердительный характер, так как в нем я включаю душу в неограниченный объем несмертных существ. Но так как из всего объема  возможных существ смертные занимают одну часть, а несмертные ¾ все остальное, то своим суждением я высказал лишь, что душа есть одна из бесконечного множества вещей, остающихся в том случае, если устранить все смертное.  Таким образом, бесконечная сфера всего возможного ограничивается лишь тем, что от нее отделяется  все смертное и в остальную область ее объема помещается душа» (98). Утвердительное суждение позволяет определить  неограниченную область предмета. Эта мысль интересна тем, что  утвердительное и бесконечное соотносимы только потому, что одно определяет другое. Суждение «душа есть нечто несмертное» возможно только потому, что оно имеет нечто общее – «неограниченный объем несмертных существ». Но и сама бесконечная сфера ограничивается с необходимостью тем, что содержит утвердительные суждения.

Таким образом, бесконечное как форма отделяется от бесконечного по содержанию. Как форма оно возможно только в сопоставлении с конкретным и частным, что имеет место и в соотношении категорий «общее» и  «единичное». Бесконечное как форма выражения общего возможно только  в сопоставлении с содержательным утвердительным. Тем самым И. Кант сомкнул две группы функции мышления: количество и качество суждений, посредством специальной интерпретации понятий «общее как бесконечное» и «единичное как  утвердительное».

3. Рассматривая отношения мышления в суждении, И. Кант выделяет три их рода: отношения предиката к суждению, отношения основания к следствию и  отношения суждений  разделенного знания друг к другу. В условном суждении суждения рассматриваются не с точки зрения их истинности самих по себе, а с точки зрения их соотношения как основания к следствию. В разделительном суждении его составные части или  исключают друг друга,  или дополняют друг друга. «…В разделительном суждении существует известное общение знаний, состоящее в том, что они взаимно исключают друг друга и таким образом в целом  определяют истинное знание, так как, взятые вместе, они составляют все содержание одного данного знания» (99).

И. Кант приводит такой пример: мир существует благодаря или слепому случаю, или внутренней необходимости, или внешней причине. Особенность отношений разделительного суждения заключается в том, что И. Кант допускает различное толкование понятия «знания». Понятие «мир существует» содержит в себе истинное знание того, что мир существует. Но причина существования составляет совокупность  другого знания. Эта совокупность может быть разделена на частные знания. И здесь образуется то, ради чего и была выделана такая специальная форма суждения. Знание о возможных причинах есть некая совокупность, представляющая собой  целость  знания, но возможного знания. Каждая принятая часть этой целостности, выступающая причиной существования мира,  естественно, исключает все остальные суждения и становится истинным знанием. Таким образом, отношения суждений разделенного знания  демонстрируют процесс перехода знания из одного состояния (возможно истинного) в другое состояние (истинное).

4. В следующей группе ¾ модальность ¾ утверждается фактически три  момента мышления. Первый ¾ проблематические суждения, которые только утверждают  знание как  возможно истинное. Второй момент ¾ знание становится истинным, или ассерторическим и третий момент ¾ знание  с необходимостью связывается с рассудком.

Но имеется некоторая особенность в оценке различных суждений, связанных с функциями мышления. «… Проблематическим называется суждение, выражающее только логическую (не объективную) возможность, т.е. свободу допускать такое суждение, возможность произвольно принять его рассудком» (101).  Речь в данном случае идет о такой функции рассудка, которая только допускает возможность знания без всякой проверки его логическим или объективным путем. И. Кант совершенно справедливо отличает данное знание от объективного, так называемого существующего реально, помимо рассудка. Это гипотетическое, или возможное знание, не разделенное, цельное  и возникшее неизвестно откуда и каким-то непонятным образом. Оно просто имеется и представляет собой чистую функцию рассудка.

«Ассерторическое суждение устанавливает логическую действительность, или истину, как, например, в гипотетическом умозаключении, где условие в большой посылке является в проблематической, а в меньшей посылке ¾ в ассерторической форме, причем ассерторическое суждение  показывает, что суждение уже связано с рассудком по его  законам» (101). Речь опять же идет о таком истинном знании, которое получено уже  в ходе логической операции, что является функцией рассудка способности суждения. Истинность большой посылки ¾  проблематичной ¾  является неотъемлемой функцией рассудка самого по себе. Вторая посылка также истинна но ее истинность установлена в ходе логического умозаключения, по всей видимости предыдущего, т.е. связана «с рассудком по его  законам».

«В аподиктическом суждении мыслиться  ассерторическое суждение как определенное этими законами самого рассудка, вследствие чего оно утверждается  a priori;  таким образом аподиктическое суждение выражает логическую необходимость» (101).  Логическая необходимость – вот ключ к пониманию сущности данного вида суждения. Необходимость утверждается  априори уже как функция разума. Суждением оно названо только потому, что мыслится и  мыслится определенным образом. Итак, «…сперва мы высказываем нечто проблематически, затем принимаем суждение ассерторически как истинное и, наконец, утверждаем его как неразрывно связанное с рассудком, т.е. необходимо аподиктически»(101).

В философской литературе как в зарубежной, так и в отечественной вплоть до наших дней  понятия «мышление», «рассудок», «разум» и пр. не принято  структурировать, они рассматриваются не только как цельные, но не редко и  как единичные понятия. Однако сегодня уже ясно, что сознание имеет сложную структуру так же, как и  процесс мышления и постижения истинны. И. Кант, может быть, впервые  поставил вопрос не только об априорном знании и, возможно, не столько об априорном знании, сколько о структуре мышления, предложив весьма оригинальный проект. Суть его заключается в том, что мышление имеет многоуровневую  структуру, у каждого уровня своя специфика и функция. Но многоуровневая структура предполагает линейную зависимость элементов, как в классической формальной логике, во множестве  вариантов ее выражения и развития. По И. Канту, структура мышления не линейная,  она находится  как бы в различных логических измерениях, или, используя термины естественных наук, в различных плоскостях. Причем не обязательно в трехмерном измерении, а скорее в многомерном.  Но многомерность, или разные плоскости, все-таки предполагает идентичную систему измерения. И. Кант предполагает различную систему измерения на каждом отдельном этапе процесса мышления. Термин «измерение» в данном случае  используется условно, не в его естественнонаучном смысле.

Такой подход настолько необычен и отличен от общепринятого в формальной логике, о чем И.Кант постоянно говорит, что  с большой уверенностью  можно свидетельствовать о том, что речь идет о какой-то весьма оригинальной логике. Она представлена конструкцией, касающейся  функций мышления, их четырех групп, о чем мы уже говорили, и таблицей категорий, которая далеко расходится с категориями Аристотеля, о чем мы еще будем говорить. Правда, И. Кант не довел ее до формализованного выражения, имеющего структуру не понятий, а знаков, символов.

Прежде всего И. Кант выделил в процессе мышления две принципиально различные формы:  наглядное чувственное представления, о чем он пишет весьма подробно в  трансцендентальной эстетике, и  собственно понятийное мышление, или трансцендентальная логика.

«Общая логика, как это не раз уже было сказано, отвлекается от всякого содержания знания и ожидает, чтобы ей откуда-либо со стороны, все равно откуда, были даны представления, которые она затем превращает в понятия аналитическим путем. Наоборот, трансцендентальная логика имеет перед собой априорное многообразие чувственности, доставляемое ей трансцендентальной эстетикой как материал для чистых понятий рассудка, без которого они не имели бы никакого содержания, следовательно, были бы совершенно пусты» (102).

Создается впечатление, что разницы между общей и трансцендентальной логикой вроде бы нет. И та и другая отвлекаются от всякого содержания, но в обязательном порядке оперируют некими представлениями, которые получают как бы со стороны. На самом деле между ними разница имеется и весьма существенная.

Говоря о представлениях в общей, или традиционной, логике, И.Кант утверждает, что они появились «откуда-либо со стороны», причем «все равно откуда». Значит формальная логика  существует до этих представлений («ожидает»), они ей «даны» кем-то, вливаются в нее, как в готовую форму. После этого общая логика превращает эти представления в понятия аналитическим путем.

В отличие от общей логики трансцендентная  логика имеет представления «перед собой», но не в смысле напротив, а в смысле до. Представления имеют характер априорного многообразия чувственности и выступают материалом для чистых понятий рассудка. Следовательно, трансцендентальная логика  уже имеет понятия, правда чистые (но не пустые, благодаря чувственным наглядным представлениям), в то время как общая логика создает эти понятия на основе представлений. То, что наглядные чувственные представления предвосхищают чистые понятия рассудка принципиально значимо для трансцендентальной логики. Многообразие чувственности ¾ это первое, что появляется в сознании. Употребляемый термин  «многообразие» означает не только много образов, но и  хаос (ограничиваемый только пространством и временем ¾ категориями трансцендентальной эстетики), который должен быть упорядочен, что и делает рассудок с помощью своих чистых понятий. Хаос выступает материалом для чистых понятий, который,  образно говоря, можно кроить. В отличие от общей логики, формы которой содержательны сами по себе, формы трансцендентальной логики  содержательны благодаря наглядным чувственным представлениям, доставляемым так называемой трансцендентальной эстетикой.  Иначе чистых понятий рассудка просто не существовало бы, они  «были бы совершенно пусты». Соответственно, не существовало бы и трансцендентальной логики. 

Но каким образом наглядные представления перетекают в разряд понятий? Только благодаря пространству и времени, которые  являются свойствами как души, так и рассудка. «Пространство и время  содержат в себе многообразие чистого априорного наглядного представления, но в то же время они принадлежат к условиям восприимчивости нашей души, при которых единственно могут быть получены представления о предметах и которые поэтому всегда должны влиять так же на понятия о предметах» (102).  «Пространство» и «время» ключевые категории трансцендентальной философии как необходимое априорное условие всех наглядных представлений, которое есть  свойство прежде всего сознания, а не самих предметов. Соответственно пространство и время определяют процесс познания и образования  понятий прежде всего приводя в порядок все многообразие в некоем едином знании. И. Кант называет это чистым синтезом, если, конечно, многообразие дано априори как многообразие пространства и времени, но не эмпирически.

Под синтезом И. Кант понимает присоединение различных представлений друг к другу и, что самое главное, понимание многообразия в едином знании. Понимание многообразия означает приведение его в некое единое целое. Слово «понимание» означает, что в сознании уже есть представление о едином, к чему и приводит, видимо, осознание многообразия. Это тот самый «чистый» анализ многообразия, данного априори. Здесь И. Кант делает важное заключение: «знание впервые производится  синтезом многообразия» (103). Термин «понимание», как мы уже говорили, означает, что сознанию известно, как привести все многообразие к единому. Но только  в результате  синтеза и появляется новое знание, которое «может быть еще грубым и спутанным и потому нуждается в анализе, но тем не менее именно синтез есть то, что, собственно,  собирает элементы в форму знания и объединяет их в известном  содержании» (103).

Таким образом, синтез есть первый этап в длительном процессе получения знания. И, как мы уже говорили, каждый этап в процессе познания, или получения нового знания, имеет свою специфику, весьма сильно отличающуюся от любого другого этапа. Естественно, возникает вопрос, каким же образом сознание приводит в единство все многообразие представлений? И. Кант отвечает: это особое качество, или свойство, души  ¾ воображение, точнее, способность воображения. Вот в чем специфика синтеза как этапа получения нового знания ¾ воображение «слепой, хотя и необходимой, функции души; без этой деятельности мы не имели бы никакого знания, хотя мы  и редко сознаем ее в себе» (103). Слепой ¾ значит неосознаваемый, т.е. синтез происходит помимо актуального сознания, как бы сейчас сказали, в подсознании, что, естественно, не снимает необходимости этого вида деятельности. Правда, И. Кант добавил слово «редко». В самом деле, если бы мы в принципе не могли осознать, то трансцендентальная философия вряд ли могла появиться.  Но  сведение синтеза к понятиям есть уже функция рассудка или, иначе, проведение этого этапа познания осознанно позволяет получить  знание в полном смысле слова, т.е. осознанное знание.

Чистый синтез есть такой синтез, который протекает с необходимостью и на основании некоего априорного единства как необходимого, что позволяет  перейти к чистому понятию рассудка. И. Кант приводит пример: счет построен на основании некоего  априорного единства ¾ десятичной системы.

 На основании такого рассуждения И. Кант снова возвращается к определению трансцендентальной логики  и ее отличию от общей логики. Последняя различные представления подводит  под общее понятие, в то время как трансцендентальная логика «исследует, как приводятся к понятиям  не представления, а чистый синтез представлений» (104).  Следует подчеркнуть: речь идет не о самих представлениях, а о чистом синтезе представлений. На этих нюансах, часто уходящих от внимания торопящегося разума, построены все рассуждения И. Канта.

Таким образом, И. Кант в трансцендентальной логике определяет три фактически разных по сущности и содержанию этапа  процесса получения истинного знания. «Первое, что должно быть дано нам для априорного познания всех предметов, есть многообразие чистого наглядного представления; синтез этого многообразия посредством способности воображения есть второе условие, однако оно не дает еще знания. Понятия, сообщающие единство этому чистому синтезу и состоящие исключительно в представлении этого необходимого синтетического единства, составляют третье условие для познания являющегося предмета и основываются на рассудке» (104).

И в самом деле, способность души к наглядному чувственному восприятию  есть только способность и ничего более. Она лишь воспринимает все то, что оказывается в ее поле в качестве внешних предметов, благодаря чему и образуется многообразие. Поскольку это многообразие есть не более чем проявление этой способности, оно становится чистым многообразием, ни в коем случае не связанным с эмпирическим опытом. С необходимостью это многообразие должно быть сведено к какому-то единству. Последнее есть другая функция сознания ¾ воображение. Оно в свою очередь возможно в  силу наличия некоторого общего неосознанного знания, которое и позволяет провести синтез. Поскольку речь идет исключительно об априорных представлениях  способности, то это и есть чистый синтез. Получение нового знания, которое в сущности появляется на третьем этапе, определяется как функция рассудка, основывающегося на чистых понятиях.

Именно чистые понятия  рассудка объединяют  различные представления и априори относятся к объектам. Благодаря им возникают те  логические функции,  которые были перечислены выше (95) и которые  в принципе исчерпывают способность рассудка к суждениям. И. Кант называет эти чистые понятия категориями (по примеру Аристотеля) и приводит следующую таблицу (106):

 

Таблица категорий

1.

Количества:

Единство

Множественность

Цельность

 

 

 

 

 

2.

Качества:

Реальность

Отрицание

Ограничение

 

3.

Отношения:

Принадлежность и самостоятельность                                       (substantia et accidens)

Причинность и зависимость

(причина и действие)

Общение

(взаимодействие между

действующими и страдающими)

 

4. 

 Модальности:

Возможность ¾ невозможность

Существование ¾ не существование

Необходимость ¾ случайность

 

 

 

Таков перечень первоначальных чистых понятий, которые рассудок содержит в себе  a priori. Благодаря им рассудок называется чистым. С их помощью или, точнее, благодаря им рассудок может понимать что-либо в многообразии чувственного наглядного представления, иначе говоря мыслить объект. Понятно, что эти чистые понятия имеют свои производные чистые понятия. И все это вышло из одного общего принципа  ¾ способности суждения. «…Таблица категорий содержит в себе все элементарные понятия рассудка и даже форму системы их в человеческом рассудке, следовательно, она определяет все моменты умозрительной науки, которую следует создать, и даже порядок ее» (110). Как видно, И. Кант возлагает большие надежды на  представленные им категории, которые фактически являются основными (элементарными) понятиями рассудка и даже  образуют некую систему мышления. Таким образом, они определяют все, необходимо подчеркнуть именно все «моменты умозрительной науки».

 Из четырех классов понятий И. Кант тем не менее выделяет два отдела. Первый относится к предметам  непосредственного наглядного представления, и его категории относятся к математическим. Второй отдел относится к области существования предметов и назван динамическим.

И. Кант замечает, что каждый класс содержит три категории, хотя всякое априорное деление должно быть двухчленным. В данном случае третья категория возникла  в результате  сочленения второй и первой категорий, хотя самостоятельность третьей категории не исключается. Но для ее образования требуется особый акт рассудка: «Это соединение первой и второй  категории, производящее третье понятие, требует особого акта рассудка, не тождественного с актом рассудка в первой и второй категории» (111). Что это за особый акт рассудка будет ясно далее.

Еще одно замечание, сделанное И. Кантом, касается категории общения, находящейся в третьем классе. Ее разделительная функция, как она представлена в таблице, не столь очевидна. Однако, природа  разделительных убеждает  в том, что данная категория и ее логическая разделительная функция, представленная в таблице, находятся в согласии.

Дело в том, что объем понятий разделительного суждения всегда разделен на части, но особым образом. Они координированы, а не подчинены друг другу. Но точно такой же  характер связи и в предмете. Любая его часть не мыслится подчиненной другой и не является причиной своего существования. «Они вместе и взаимно координируются как причины, определяющие друг друга…» (112). Это очень важное замечание. Кант здесь отходит от традиционного линейного понимания соотношения причины и следствия: согласно его представлениям, причиной любой части есть совокупность всех частей, что и позволяет представить предмет как целое.

В равной степени этот прием относится и к рассудку. В процессе познания с необходимостью должно присутствовать единство понятия как качественное единство, которое объединяет все многообразие знаний и делает объект таким, каким мы его и воспринимаем. Но познание предмета содержит и истину в отношении следствий. Соответственно чем больше следствий позволяет получить данное понятие, тем больше оснований говорить о его необходимости и сущности. Кант называет это качественным множеством признаков, которые относятся к единому понятию. Ясно, что это множество должно быть сведено к единству, что и называется качественной полнотой, или цельностью.

 

О дедукции чистых понятий рассудка

Прежде всего рассмотрим общие принципы трансцендентальной дедукции. Доказательство вообще  называется дедукцией. Оба понятия ¾ чисто научные, используемые в логике и требующие строгих правил применения. Однако имеется масса понятий, которыми с успехом пользуются, не прибегая к видимой дедукции, доказательству их истинности или того содержания, которое в них вкладывается. В этом случае основываются исключительно на опыте доказательства истинности применяемых понятий. В принципе это не исключает применения правил логического доказательства, но протекает доказательство несколько иначе по форме, чем в логике.

Имеются еще и такие широко распространенные понятия, как, например, счастье, судьба и масса других, которые не определяются ни опытом, ни логическим доказательством: «дедукция их доставляет немало затруднений, так как нельзя привести ни из опыта, ни из разума ни одного ясного основания, которым отчетливо определялось бы право пользования ими» (117). И в самом деле, понятия судьбы или счастья, хотя и имеют более или менее четкое содержание, никак нельзя вывести из эмпирического опыта или практики жизни, не поможет здесь и чисто логическое рассуждение, сколь бы  ни пытались это сделать. Нет чувственного переживания, нет и истинных логических форм, которые позволили бы определить данные понятия как истинные.

Эти понятия предназначены, по Канту, для «чистого априорного употребления». И если сами чистые понятия не имеют форм логического или эмпирического доказательства, то их употребление того требует. В свою очередь разум должен знать, каким образом эти понятия соотносятся с эмпирическим миром, с объектами. Хотя понятия «счастье» или «судьба» не имеют эмпирического и логического определения, но они соотносятся и с объектами, и с логикой, благодаря чему и имеет свое содержание как эмпирические или логические объекты. «Поэтому объяснение того способа, каким понятие относится a priori к предметам, я называю трансцендентальной дедукцией» (117). Речь в данном  случае идет именно об объяснении того способа, каким понятие, речь идет об априорном понятии, соотносится с предметом, но уже эмпирическим. Отличие от эмпирической дедукции принципиальное. Последняя показывает, каким образом возникают сами понятия, но не их истинность.

 В трансцендентальной философии, как уже отмечалось,  имеются два  априорных вида понятий: чувственное представление, определяемое пространством и временем, и  категории рассудка. Попытаться определить их эмпирическим путем и эмпирической дедукцией бессмысленно, так как они соотносятся только сами с собой вне опыта или какого-то логической операции. Но если дедукция их необходима, то это может быть только трансцендентальная дедукция.

Эмпирическая дедукция достаточно строгая наука. Она строится на принципах обобщения эмпирического знания и его упорядочивания  в некоторой строгой иерархии. Кант приписывает это открытие Локку. Это его право. Но трансцендентальная дедукция имеет совершенно иную природу и ни в коем случае не может рассматриваться как система упорядочивания знания. Тогда что же это такое? Кант дает весьма интересное и необычное определение: он называет это «…объяснением обладания чистым знанием» (119). Но, понятно, это еще не есть объяснение трансцендентальной дедукции.

Вообще-то относительно чистых наглядных представлений необходимость трансцендентальной дедукции может быть и сомнительна. Так, геометрия спокойно оперирует трансцендентальным понятием пространства, и все наши геометрические представления суть трансцендентальные понятия, составляющие геометрическое познание. «Понятие пространства в этой науке применяется только к внешнему чувственному миру, так как пространство есть чистая форма  наглядного представления о нем, из которой поэтому все геометрическое познание как основанное на априорном наглядном представлении почерпывает свою очевидность и в которой  предметы даны посредством самого познания в наглядном представлении a priori (со стороны формы)» (120).   

Таким образом, понятие пространства в геометрии используется только для описания внешнего  и прежде всего чувственного мира. Это означает, что понятие «пространство» как некая чистая форма наглядного представления внешнего мира уже имеется. Из него-то и черпает геометрия очевидность своих построений. Но эти представления, или предметы, даны посредством самого познания именно априори. Априорное представление о пространстве определяет очевидность  предметов, природа которых также является априорной.

Чистым наглядным  представлением, т.е.  априорным знанием, человек пользуется, так сказать, спонтанно, произвольно, не давая себе отчета, откуда оно произошло, да ему это и не нужно. Так происходит именно в геометрии. Кант говорит об этом совершенно определенно: геометрия  совершенно не нуждается в том, чтобы  каким-то образом определиться относительно происхождения и сущности ее основных понятий и прежде всего пространства.

Но когда речь идет о чистых понятиях рассудка, появляется острая необходимость в трансцендентальной дедукции. Это обусловлено тем, что рассудок оперирует посредством «предикатов чистого  априорного мышления» (120), не прибегая к помощи чистого наглядного представления, или чувственности. Фокус заключается в том, что пространство и время, будучи априорным знанием, т.е. взятым вроде бы неоткуда, таковым становится лишь потому, что оказывается связанным с предметами, которые в свою очередь определяются  (по форме прежде всего в рамках наглядного представления) этим же априорным знанием, т.е. пространством и временем. «Так как предмет может являться нам, т.е. быть объектом эмпирического наглядного представления, только с помощью таких чистых форм чувственности, то пространство и время суть чистые наглядные представления, содержащие  a priori  условие возможности предметов» (122). Образовался замкнутый круг, по крайней мере логический: предмет может являться нам только с помощью чистых форм чувственности. Это не значит, что предмет сам по себе не существует, но мы можем воспринять его как эмпирический объект исключительно  с помощью  чего-то, в частности, пространства и времени, существующих где-то в сознании как некие чистые чувственные априорные формы. Именно они-то и содержат в себе возможность представления предметов, но не самих предметов. Последние без сомнения существуют сами по себе.

Разрешение этого противоречия, или логического замкнутого круга, осуществляется посредством чистых априорных форм рассудка, или трансцендентальной дедукцией.

Категории рассудка не обусловливают появление предметов, последние являются нам в  наглядном представлении как бы помимо рассудка. И возникает затруднение, так описываемое Кантом: «…каким образом субъективные условия мышления должны иметь объективное значение, т.е. быть условиями возможности всякого познания предметов, ведь явления  могут быть даны в наглядном представлении и без функции рассудка» (122). Если наглядные представления могут обходиться без функции рассудка, а последний в полной мере существует без наглядных представлений, тогда возникает вопрос: как они обусловлены и каким образом обходятся друг без друга?  Этот вопрос уже возникал. В логический тупик загнал  его сам Кант, провозгласив независимость форм мышления от эмпирического опыта, который в традиционной философии органично связывал мышление с чувственным представлением в различных формах и видах.

Под объективным значением Кант понимал обладание предметом, но посредством  мышления. Другими словами, каким образом содержание предмета, минуя наглядное представление, попадает в мышление (субъективные условия мышления).

Если исследовать этот вопрос в трансцендентальной философии, то он оказывается более сложен, чем это кажется на первый взгляд (естественно,  в рамках эмпирического представления). Например, понятие причины вовсе не следуют из его эмпирической интерпретации как синтеза каких-то явлений. В принципе ясно, что предметы наглядного представления должны соотносится  с формальными условиями  чувственности, заложенными в душе априори. Но это еще не значит, что они должны сообразовываться с формами синтетического мышления. Это вытекает из простого соображения, что предметы могут обладать такими свойствами, которые не сообразны с условиями рассудка. В таком случае понятие причины перестало бы существовать, и содержание предмета оказалось бы лишенным какого-либо значения.

Было бы легко отказаться от рассудочных условий установления причины, поскольку эмпирический опыт вполне удовлетворяет потребности в содержательном определении предмета. Но в этом случае мы не можем установить причины данного явления, точнее, механизм установления причины. «…Таким путем  понятие причины вовсе не может возникнуть, так как оно или должно быть обосновано в рассудке вполне  a priori, или должно быть совсем отброшено как чистый вымысел. В самом деле, это понятие  требует, чтобы  из какого-либо А необходимо и по безусловно всеобщему правилу следовало некоторое В» (124).

Кант не случайно выделяет слова «необходимо» и «безусловно всеобщему правилу». Наглядное представление не позволяет этого сделать, оно только устанавливает последовательность событий, но не доказывает ее, а соответственно не определяет причины того или иного явления. И только потребность в  последнем требует разработки таких правил, которые с необходимостью устанавливали бы последовательность и, самое главное, взаимосвязь предмета как объективно существующего с представлением о нем.

Кант предлагает две формы взаимосвязи: первая ¾ когда предмет обусловливает представление, или, точнее, возможность представления, и вторая ¾ когда представление обусловливает возможность предмета. Кант, видимо,  специально и в том, и в другом случае употребил слово «возможность»: само по себе представление не обусловливает предмета, но имеет такую возможность. И предмет только имеет возможность обусловливать представление. Этим самым они отграничиваются друг от друга и ведут самостоятельное существование. Далее Кант говорит со всей определенностью: представление «само себе не производит своего предмета со стороны его существования» (125). Тем не менее оно априори может определять предмет, но в случае «если лишь при его посредстве можно познать что-либо, как предмет» (125). Таким образом, представление может определять сущность предмета только в том случае, если требуется познать что-либо как предмет. Можно предположить, что Кант под словами «что-либо» имел в виду решение задачи. В этом случае решение задачи становится предметом. Это означает, что  познается не предмет в его вещном выражении, а ищется решение своей задачи, но посредством предмета. Решение формируется с помощью понятийного представления, а это уже функция исключительно мышления и категорий рассудка.

Как уже не раз указывалось Кантом, имеется два условия познания предмета: наглядное и понятийное представления. Первое  содержит в себе (в душе) априорное условие, но как форма существования, которая определяется пространством. По аналогии «не предваряются ли предметы также априорными понятиями как условиями, при которых нечто хотя и не представляется наглядно, тем не менее мыслится как предмет вообще, и в таком случае всякое эмпирическое знание о предметах необходимо должно сообразоваться с такими понятиями, так как без них ничто не может быть объектом опыта» (126). Кант подтверждает: да, это так. И в самом деле, логика  размышления в рамках трансцендентальной дедукции с необходимостью приводит к такому выводу.

Предметы с необходимостью предваряются априорными понятиями, благодаря чему предмет и может мыслиться. Более того, всякое эмпирическое знание должно быть соотнесено с априорными понятиями, и без них не возможен никакой опыт. Но данное априорное представление не есть представление о конкретном предмете: последний только мыслится в некотором априорном знании, которое, без сомнения, имеет более широкое значение. В рамках этого широкого априорного знания мыслится и весь эмпирический опыт.

Правда, эмпирический опыт Кант рассматривает в двух аспектах: «всякий опыт содержит в себе кроме чувственного наглядного представления, в котором нечто содержатся как данное, еще и понятие о предмете, который дан или является в наглядном представлении» (126). Другими словами, предмет в обязательном порядке дан в наглядном чувственном представлении. Последнее, взятое в чистом виде, имеет свою природу и значение предмета. Но в наглядном представлении есть еще и общее понятие, которое определяет другое значение предмета. Таким образом, невольно логика рассуждения приводит к мысли, что наличие общего понятия в какой-то степени определяет и наглядное чувственное представление, ибо вне такого общего понятия предмет не может быть дан или, точнее, взят мышлением. Правда, чувственное наглядное представление все-таки специфично, поэтому Кант постоянно употребляет словосочетание «эмпирический опыт», чтобы отделить их друг от друга.

Отличие заключается прежде всего в том, что в основе всякого эмпирического опыта находится  некоторое общее понятие, или «понятие о предметах вообще». Поэтому категории рассудка имеют объективный характер и выступают в качестве априорных понятий. Всякий опыт вообще возможен только посредством рассудочных категорий, или априорных понятий, или общих понятий. Из этого следуют, что они, во-первых, необходимы, и во-вторых, априори относятся к предметам опыта, и только благодаря им может мыслиться любая эмпирическая действительность. Трансцендентальная дедукция основывается на том, что априорные понятия должны и могут быть познанными, поскольку они являются  априорными условиями возможного опыта и вследствие этого имеют объективный характер.

Но, как мы уже говорили, априорные понятия суть синтез многообразия в понятиях, что позволяет  представить предмет не только по форме, в случае чувственного наглядного представления, но и по содержанию, а это  является прерогативой рассудка.

Многообразие представления может осуществляться в чувственном наглядном представлении, что предопределено способностью сознания к представлению. Эта способность оказывает воздействие на предмет, в силу чего формируется специальное, или особое, восприятие. Но чувственное многообразие есть только пространственное расположение предметов, человек  их видит как бы все и сразу, но вне единого содержания. По Канту, соединение многообразия вообще невозможно  чувствами, наглядным  представлением. Это исключительно прерогатива рассудка и называется синтезом. Нельзя ничего соединить в предмете до тех пор, пока не произошло соединение в сознании. «…Среди всех представлений соединение есть единственное, которое не дается объектом, а может быть произведено только самим субъектом, ибо оно есть акт его самодеятельности» (130). Настолько четко Кант выразил здесь ключевую идею трансцендентальной дедукции, что комментировать не имеет смысла.

Но чтобы что-то соединить, необходимо единство  соединяемого многообразия. Идет ли речь о таком многообразии, которое содержит некое единство? По всей видимости, нет. Сами объекты такого единства не содержат и, естественно, не определяют его в сознании. Да и само по себе соединение еще не дает понятийного единства, наоборот, только единство дает возможность соединения и представления многообразия, в данном случае понятийного представления. «Поэтому мы должны искать этого единства (как качественного, §12) еще выше, именно в том, в чем содержится самое основание единства различных понятий в суждениях, т.е. основание возможности рассудка даже в его логическом применении» (131). В данном случае речь идет даже не о единстве, а о некотором основании, на котором строится единство различных понятий.  То, что  понимается под основанием, есть по сути возможность рассудка, его способность производить единство, а это уже принципиально иная вещь, чем понятие «единство».

В более общем порядке Кант говорит о том, что в принципе должна существовать возможность мыслить все многообразие представлений, в том числе и наглядные. Наглядное представление, безусловно, существует до всякого мышления, но его многообразие может существовать только в мышлении. Осознание многообразия не находится в чувственности, оно является самодеятельностью. Кант называет это чистой апперцепцией, в отличие от эмпирической апперцепции. Наглядное представление «должно иметь возможность сопровождать все остальные представления и быть тождественным во всяком сознании; следовательно, это самосознание не может сопровождаться никаким дальнейшим представлением «я мыслю»» (132). Должно быть единое самосознание, в противном случае  может быть  нечто, что не принадлежало бы сознанию как представление.

Из этого  Кант делает ряд весьма интересных выводов. Так, только в результате соединения многообразия представлений в одном общем сознании, «возможно, чтобы я представлял себе тожество сознания в самих этих представлениях» (133). Это означает, что тожество представлений  отражает прежде всего тожество сознания и само по себе тожество представлений есть тожество сознания. Иначе говоря, человек только представляет себе тожество сознания в тожестве представлений, что позволяет уйти от их непосредственной идентификации и имеет принципиальное значение для понимания  сущности трансцендентальной дедукции[11].

Кант постоянно уходит от такой идентификации, подчеркивая, что предмет не содержит в себе некое единство как его неотъемлемое свойство. Рассудок не извлекает это единство из предмета, а сам  его производит. Данная способность является  врожденной и  принадлежит человеку априори. «Этот принцип есть высшее основоположение во всем человеческом знании» (135).

Высшее основоположение чувственного наглядного представления подчиненно  формальному понятию пространства и времени. Относительно рассудка высшее основоположение наглядного представления заключается в том, что все многообразие должно быть связанным в одном сознании. В противном случае ничего из того, что человек мыслит, не может быть представлено в сознании. В свою очередь это означает, что человек не смог бы иметь знания.

Но что такое знание? Прежде всего это особое отношение сознания и его представлений к  объекту. Объект есть нечто, в понятии чего содержится  некое многообразие как единство, при этом объект как объективное явление не отрицается. Объективным становится не предмет, а представление о предмете, которое достигается единством сознания. В конечном счете все это превращается в знание.

В этом ключе пространство как чистая форма чувственного наглядного представления  еще не есть знание, оно дает только некоторое многообразие представлений как основу для знания.

«Для того же чтобы познать что-либо в пространстве, например линию, я должен провести ее, т.е. синтетически осуществить  определенное соединение данного многообразия, так что единство этого акта есть вместе с тем единство  сознания (в понятии линии), и таким образом впервые познается объект (определенное пространство). Синтетическое единство сознания есть, следовательно, объективное условие всякого знания; не только я сам нуждаюсь в нем, чтобы познать объект, но и всякое наглядное представление должно стоять под ним, чтобы сделаться для меня объектом, потому что иным путем и без этого синтеза многообразие не объединись бы в одном сознании» (138).

Кант  выделил слово провести как акт осознанного действия, т.е. того действия, основой которого является знание. Знание становиться основой для какого-то другого процесса познания, например познать в пространстве линию. Линия есть многообразие частных и конкретных наглядных представлений.

Кант не однократно  отмечал, что многообразие чувственного наглядного представления не дает полного и синтетического единства предмета. Проведение линии и есть процесс  синтетического соединения многообразия, естественно, в некоем едином сознании. В данном случае единство сознания  проявляется в понятии линии как определенного пространства. Но только проявляется, существует оно самостоятельно и независимо от любого объекта и служит единственным основным и объективным условием процесса познания и знания объекта.

Теперь об объективном условии: оно и в самом деле объективное, поскольку дано априори и существует независимо от сознания, рассудка как некоего единства в отличие от множества разных знаний. Правда, место его находится оно только в сознании, поскольку другого места просто не существует. Тем самым Кант  предполагает сложную структуру сознания.

Далее, любое чувственное наглядное представление также основывается на априорном синтетическом единстве сознания. Кант пишет «я сам», понимая  под этим по сути эмпирического человека, т.е. такого человека, который основывается на синтетическом единстве в познавательном процессе. Но, используя союз и, Кант противопоставил наглядное представление как особую форму сознания эмпирическому сознанию. Оно и в самом деле таковым является, поскольку выступает априорным знанием. Но для того, чтобы наглядное представление стало  объектом познания человека, оно, причем всякое должно также основываться на синтетическом единстве сознания, «стоять под ним». И только таким путем возможно объединение многообразия наглядного представления в одном сознании.

«Все мои представления в каком бы то ни было данном наглядном представлении должны стоять под условием, под которым единственно я могу причислить их, как мои представления к тожественному я и потому могу объединять их посредством общего выражения «я мыслю» как синтетически связанные в одной апперцепции» (138).  Извечная проблема ¾ я в этом мире. Кант рассматривает ее  в парадигме «я мыслю», оно тождественно всему я, которое в свою очередь  рассматривается как тождественное моим представлениям. Это означает, что все представления могут быть таковыми только при условии, что они являются моими собственными и соответствуют моему я. Все вместе это означает  «я мыслю». «Я мыслю» становится, таким образом, единственным синтетически связанным  началом и условием  существования любых представлений, а соответственно и самого человека.

Однако принцип основоположения человеческого знания (135) применим не для всякого рассудка, пишет Кант, а только для такого, который только мыслит вне какого-либо многообразия и его единства в сознании. Это, так сказать, чистое мышление во всем богатстве своих  априорных представлений, которое можно представить только в трансцендентальной философии.

Кант возвращается к понятию «объективное»: единство в рамках трансцендентальной философии в его представлении означает исключительно понятийное осознание того многообразия, которое находится в наглядном представлении. Именно понятие объекта  является объективным.

Но каким образом возникает наглядное представление как некое цельное образование? И в самом деле никакого наглядного представления не могло бы быть вне его цельности и единства. Кант отвечает, что речь идет о субъективном представлении, которое по сути выражает  чувственное определение субъективного единства. Фактически речь идет о чувственном, нерациональном (логическом) единстве.

Но  оно также в полной мере зависит от первоначального объективного единства. «Чистая форма наглядного представления во времени, просто как наглядное представление вообще, содержащее в себе данное многообразие, подчинена первоначальному единству сознания посредством необходимого отношения многообразия наглядного представления к одному и тому же «я мыслю»; следовательно, она подчинена первоначальному единству сознания посредством чистого синтеза рассудка, a priori  лежащего в основе эмпирического синтеза» (140). Зависимость эта  определена  отношением любого  многообразия в наглядном представлении к понятийному  образованию, называемому Кантом «я мыслю». В данном случае Кант говорит о процессе «я мыслю», а не о самом понятии как свершимся факте образования объективного единства. В основе объективного трансцендентального единства лежит прежде всего чистый синтез рассудка, который априори детерминирует субъективный эмпирический синтез.

Но коль скоро речь идет о чистым синтезе рассудка, то с необходимостью надо говорить и о его чистых логических формах.

Кант отказывается от  принятого в логике соотношении понятий в силлогизме.  Какова природа  этих отношений, спрашивает Кант?  Они касаются в первую очередь категорических суждений и не касаются разделительных и гипотетических. «Исследуя точнее соотношение между знаниями, данными в каждом суждении, и отличая их как принадлежащие рассудку от отношения, согласного с законами воспроизводящей способности воображения (и имеющего только субъективное значение), я нахожу, что суждение есть не что иное, как способ приводить данные знания к объективному единству апперцепции» (141).  Кант говорит о соотношении между знаниями, но не понятиями, различая их в суждении, и отличает их от знания, полученного путем воображения, т.е. проводит различие между знаниями рассудка и чувственными наглядными представлениями. Из этого он делает вывод, что суждения ¾ это только способ, позволяющий привести имеющееся знание к некому единству. Слово привести отражает явно искусственный процесс объединения, где суждение есть одна из его форм. В отличие от термина «принадлежащие» рассудку, как некое естественное состояние. Этим Кант различает объективное и субъективное единства. Объективное единство по сути означает необходимое единство, а субъективное ¾ произведенное.

Рассудок в обязательном порядке оперирует категориями, при этом все  чувственные наглядные  представления с необходимостью подчинены им. Последнее обусловливает достижение единства в сознании всем многообразием, причем единства объективного.

Кант не раз отмечал, что многообразие, данное в чувственном наглядном представлении, подчиненно некоему первоначальному единству в сознании, выступающему как чистое априорное единство. Но вот акт, благодаря которому многообразие подводится под единство, есть логическая функция суждения. В свою очередь рассудок опирается на категории. «Категории суть не что иное, как именно эти функции суждения, поскольку многообразие данного наглядного представления определено в отношении к ним» (143). Категории как постоянная величина имеет статус истинности, так сказать, априори, в отличие от аксиом, которые истинны только при условии какого-то содержания. Соответственно все многообразие данного наглядного представления определяется прежде всего категориями. Но поскольку речь идет об априорном содержании понятий, то, естественно, следует говорить о дедукции чистых понятий и их категорий.

Однако категории имеют смысл только при опытном отношении к предметам. «Мыслить предмет и познавать предмет не есть, следовательно, одно и то же. Для познания необходимо иметь, во-первых, понятие, посредством которого мыслиться предмет вообще (категория), и, во-вторых, наглядное представление, посредством которого предмет дается» (146). Кант разделяет сознание по двум функциям ¾ мыслить и познавать. Для этого имеется серьезное основание, по крайней мере логическое.

Если мысль связана с чистыми формами мышления, которые можно  представить вне предметов, как, например, это происходит в математике и других отвлеченных областях, то познание связано самым непосредственным образом с эмпирическим опытом, с предметами, с  непосредственным чувственным миром.

И в самом деле, посредством наглядного представления предмет дается человеку, и только в силу этого понятие, категория имеют свое содержание, вне этого они  остаются только формами мышления. «Если бы наглядное представление, соответствующее понятию, вовсе не могло быть дано, то понятие было бы мыслью по форме, однако без всякого предмета и посредством него не было бы  возможно никакое знание о какой бы то ни было вещи, потому что в таком случае, насколько мне известно, не было бы и не могло бы быть ничего (курсив мой ¾ Л.А.), к чему моя мысль могла бы быть применена» (146). Это очень емкая фраза. Любое наглядное представление должно соответствовать своему и определенному содержанию. Именно понятие  обусловливает  единство многообразия, находящегося в наглядном представлении. Об этом Кант говорил много раз.

Но вот если бы наглядного представления не было вовсе –гипотетическое предположение, которое должно подчеркнуть разницу между сущностью наглядного и понятийного представления, ¾ то понятие оставалось бы только мыслью по форме, или чистым априорным мышлением, т.е. не содержало бы никакого предмета. Понятно, что это также гипотетическое предположение. Соответственно невозможно и какое-либо эмпирическое знание  о вещи. Но никакое знание и ни о какой вещи вообще невозможно, ибо в этом случае, т.е. при отсутствии наглядного представления, мысль не могла бы быть ни к чему применена. Она так и осталась бы чистой формой мышления существующей, так сказать, для самой. Априорные наглядные представления имеют дело только с чистыми формами мышления, содержание такого знания  может быть определено только со стороны их форм. Так, математические понятия не есть знание, поскольку представляют собой  чистые формы мышления.

 Таким образом, знание появляется только тогда, когда  наглядное представление соотнесено с предметным миром. «Следовательно, категории с помощью наглядного представления доставляют нам знание о вещах только постольку, поскольку возможно применение их к эмпирическому наглядному представлению, т.е. служат только для возможности эмпирического знания, которое называется опытом» (147). Это означает, что категории как априорные и чистые  формы рассудка посредством такой чистой априорной формы, как наглядное представление, могут иметь знание, но только в том случае, если эти чистые формы применены к эмпирическому миру, к эмпирическому наглядному представлению и служат для получения эмпирического знания, что и называется опытом. Следовательно, опыт  есть результат, полученный с помощью чистых форм мышления и наглядного представления и примененный к эмпирическому наглядному представлению. Мир же ¾ это только внешнее многообразие, представленное в сознании посредством такого его уникального свойства, как чистое  чувственное наглядное представление, и существующее в таких чистых категориях, как «пространство» и «время».

Кант пишет, что данное положение имеет принципиальное значение, поскольку позволяет установить границы существования и применения  как чистых, так и чувственных понятий рассудка.

Границами чувственного представления являются пространство и время, и вне этих границ нет никакого содержания. Чистые понятия лишены этих ограничений, поскольку они находятся вне пространства и времени, но в силу этого свойства они фактически лишены какого-либо содержания, являются пустыми понятиями о предметах.

Чистые понятия есть только «форма мысли». Они являются основой априорного знания, но имеют объективный характер, который определяется особой природой рассудка ¾ его самодеятельностью. Самодеятельность определяет так называемое внутреннее чувство путем собирания некоторого многообразия чувственных представлений в соответствии с  синтетическим  единством апперцепции. «Но так как у нас в основе a priori  лежит известная  форма чувственного наглядного представления, опирающаяся на восприимчивость способности  представления (чувственности), то рассудок как самодеятельность может определять внутреннее чувство посредством многообразия данных представлений сообразно синтетическому  единству апперцепции и таким образом мыслить a priori   синтетическое единство апперцепции многообразия чувственных наглядных представлений как условие, которому необходимо должны быть подчинены все предметы нашего (человеческого) наглядного представления.»(150). Таким способом рассудок мыслит априорное  синтетическое единство всего многообразия представлений, которое является единственным условием, определяющим содержание предметов наглядного представления.  В этом заключено и объективное содержание, т.е. пускай априори, но оно имеется и своим присутствием с необходимостью определяет процесс апперцепции.

Кант называет подобный (априорный) синтез многообразия наглядных представлений фигурным в отличие от того синтеза  многообразия, который осуществляет рассудок, или рассудочный синтез. Но обе формы синтеза имеют трансцендентальный характер, поскольку обусловливают возможность производных   априорных знаний.

Фигурный синтез Кант называет «трансцендентальным синтезом способности воображения». «Воображение есть способность наглядно представлять предмет также и без его присутствия» (151).  Воображение как особая способность  дает понятиям рассудка  соответствующее наглядное представление, даже если оно  не связано с предметным миром. Это особый воображаемый мир, принимающий форму чувственного наглядного представления и выступающий основой для  определения содержания мыслимого мира.

Термин «соответствующее» свидетельствует о том, что Кант имеет в виду то наглядное представление, которое, безусловно, обладает объективным значением, но  все-таки  остается исключительно областью чувственности. «Воображение есть способность a priori  определять чувственность, и его синтез наглядных представлений сообразно категориям должно быть трансцендентальным синтезом способности воображения» (152).

Способность воображения по сути есть первое действие рассудка на чувственность, применение его к  возможным, а не реальным предметам наглядного представления. Правда, Кант отличает данную фигурную способность воображения от интеллектуальной, которая протекает вообще без какого-либо предметного поля, даже воображаемого. Поскольку такая способность воображения есть самодеятельность, то Кант называет ее продуктивной в отличие от воображения, оперирующего реальными предметами и подчиняющегося эмпирическим законам и пр., которое он называет репродуктивным воображением.                                                                                                                                                   

Словосочетание «репродуктивное поведение» означает воспроизводство с какого-либо оригинала. Эмпирическое воспроизведение наглядного представления есть воспроизводство способности рассудка  упорядочивать многообразность, и в этом смысле оно оригинально  и выступает основой для априорного представления. И только на этой основе оказывается возможным  предметное чувственное наглядное представление и собственно репродуктивное поведение.  

В связи с этим Кант обращается к природе   так называемого внутреннего чувства. Первое принципиальное положение заключается в том, что внутренне чувство представляет предметы,  в том числе и самого человека во всем их многообразии, не так как они существуют сами по себе, а исключительно как они являются сознанию. «Внутреннее чувство представляет сознанию даже и нас самих только так, как мы себе являемся, а не как существуем сами по себе, потому, что мы  представляем себя самих наглядно лишь постольку, поскольку мы внутренне подвергаемся воздействию (afficirt werden)» (153). Внутреннее чувство это нечто, что представляет (поставляет) сознанию предметы. Но  интересно, как человек представляет сам  себя, в том числе  как внешний предмет. Итак, в сознании (в человеке) имеется: внутреннее чувство, а также сознание и сам человек как некая особость, которая  заключается в том, что человек предстает сознанию посредством внутреннего чувства не сам по себе, как он  есть на самом деле, как  существует, а только как является. Является, по всей видимости, в несколько или весьма отличном от реальности состоянии, как бы мы сейчас сказали, и только потому, что во время представлению внутреннем чувством сознанию человек подвергается воздействию, а значит трансформируется. Но что это такое?

Внутреннее чувство, пишет Кант, определяется рассудком,[12] и его изначальной способностью к соединению многообразия в наглядном чувственном представлении. Однако сам по себе рассудок таким многообразием наглядного представления не обладает и не должен обладать, поскольку  у него совсем иная природа и функция в сознании. Кант подчеркивает: рассудок не способен воспринять наглядные представления как свои собственные. Это означает, что  он  может  воспринять  и  провести синтез многообразия только тех наглядных представлений, которые дают чувственное, в том числе и внутреннее, чувство. Рассудок обладает только одним свойством ¾ это производить единство действий из представляемого многообразия. «Следовательно, рассудок, под именем трансцендентального синтеза способности воображения, производит на пассивный субъект, способностью которого он является, такое воздействие, которое по справедливости может быть названо афицированием внутреннего чувства» (154). Для Канта внешний субъект всегда пассивный и приобретает смысл только в результате «трансцендентального синтеза способности воображения», т.е. рассудка.

  «Мы не можем мыслить линию, не проводя ее мысленно» (154). Это означает, что сначала человек  мысленно проводит прямую линию, а затем уже ее как продукт сознания начинает мыслить, т.е. производить с ней различные операции. Мы не можем мыслить, например окружность, прежде не описывая ее, человек также не может представить трехмерное изображение, не восстанавливая из какой-то одной точки три перпендикулярные линии, и т.д. Проводить (линию), описывать, восстанавливать и пр. ¾ все это мыслительные операции с некоторыми объектами. Даже время мы представляем как мыслительный продукт, описывающий последовательность операций, например, объединяя многообразие точек в некую линию.

Проводить прямую линию мысленно, описывать или формировать пространство означает проводить трансцендентальный синтез способности воображения, посредством которого определяется и внутренне чувство.

При этом Кант, естественно, различает процесс формирования пространства и времени субъектом и объектом как акт движения. Последовательность в определении времени есть исключительно акт субъекта, но не объекта, движение последнего  рассматривается исключительно опытным путем. По Канту, движение ¾ априорная форма, сущность которой заключается в  описании пространства, в отличие от  реального, т.е. опытного,  движения объекта. «Следовательно, рассудок не находит во внутреннем чувстве уже готового соединения многообразия, а производит его, воздействуя на внутреннее чувство» (155).

Кант  возвращается к вопросу, который задал несколько выше(153), каким образом мыслящий человек, или, точнее, мыслительный процесс, отличается от реального наглядного представления, но самое важное, каким образом эти два моих я совпадают в некоем едином сознании, которое и называется человек. «Каким образом, следовательно, я могу сказать, что я как интеллект и мыслящий субъект познаю самого себя как мыслимый объект, поскольку я дан себе также исключительно в наглядном представлении, т.е. познаю себя одинаковым образом с другими явлениями, не так, как я существую независимо от рассудка, а так, как я себе являюсь?» (155).  Другими словами, каким образом мыслящий человек познает себя как  объект, который мыслим этим человеком. Относительно внешнего объекта вроде бы все понятно; человек  мыслит линию. Но сложности возникают,  когда человек начинает самого себя мыслить.

Ответ на этот вопрос у Канта относительно прост: это два разных объекта. Они вступают во взаимодействие друг с другом в строгом соответствии с тем, как  вступают во взаимодействие внешний субъект с человеком. В равной степени, как внешний объект воздействует на внутреннее чувство, так же и мыслимый субъект  подвергается воздействию со стороны рассудка, который и формирует внутреннее чувство, в данном случае относительно меня другого, как объекта. «Мы должны также признать и относительно внутреннего чувства, что посредством него мы наглядно представляем себя самих лишь постольку, поскольку мы изнутри воздействуем на самих себя, т.е. во внутреннем наглядном представлении мы познаем свой собственный субъект только как явление, а не так, как он существует сам по себе» (156). Воздействовать изнутри на самих себя означает формировать единство многообразия в согласии с внутренним чувством пространства и времени как чистых форм. В соответствии с этим и с трансцендентальной эстетикой человек представлен для внутреннего чувства только как одно из рядовых явлений, и только в таком качестве он интересен для трансцендентальной философии.

По Канту, осознание самого себя означает мышление, но ни в коем случае не наглядное представление. Причем мышление вне какого-либо предметного содержания относительного самого себя. Человек осознает себя только как существование, и существование ¾ как мышление. Но знание о самом себе тем не мене дано в некоторой форме наглядного представления, которое мышление приводит к некоему единству и которое определяется  внутренним чувством, поэтому познает человек самого себя не как он есть, а как является.

Понятия «есть» и «является» ¾ основные для трансцендентальной дедукции. Понятие «есть» ¾ это не только основная категория мышления, определяемая субъективными понятиями  пространства и временем, но и чистая априорная форма, имеющая статус объективного звучания. Понятие «является» ¾ некая переменная категория и зависит оно от того многообразия, которое определяет наглядное представление. Понятно,  что  многообразие проявления сущности моего я становится объективной вещью и, по всей видимости, зависит не только от внутреннего чувства, но и от внешнего по отношению к сознанию фактора.

Но каким образом оказывается возможным познавать  предметы внешнего мира при помощи категорий и прежде всего определения законов такого соединения? «Иными словами, мы должны объяснить, каким образом мы посредством категорий как бы a priori   предписываем законы  природе и даже делаем ее возможной» (160). Кант задается вечным философским вопросом: природа ли предписывает нам законы своего, в том числе и человеческого существования,  или же мы сами ее формируем силой своего воображения и тем самым предписываем ей законы существования.  Вопрос этот не нашел своего разрешения, необходимо отметить,  и по сегодняшний день.

Кант, употребляя  словосочетания и понятия «предписываем законы» и «и даже делаем ее возможной», высказывает сомнение относительно такого действия. Но, когда он пишет, что «мы должны объяснить», то тем самым допускает такую возможность. Когда Кант пишет «как бы a priori», то он ставит под сомнение сам принцип априорного знания, но,   говоря категорично «каким образом мы…  как бы a priori   предписываем», утверждает, что как бы вовсе и не существует. 

На самом деле  вопроса «или или» для Канта не существует, во всяком случае в рамках трансцендентальной философии. Он уходит от сопоставления этих двух вариантов и утверждает, что это всего две формы существования, которые определенным образом взаимодействуют друг с другом, в результате чего появляется нечто, что существует вне нас и в том числе мы сами. 

Человек обладает как внутренним, так и внешним наглядным представлением, благодаря чему и происходит соединение многообразия в единое целое. Последнее обеспечивает восприятие любого предмета или его эмпирического осознания. «Однако  пространство и время сами представляются не только как формы чувственного наглядного представления, но и как наглядные представления, содержащие в себе в себе многообразие, следовательно, с априорным определением единства этого многообразия» (160).

Кант затрагивает весьма важный аспект: любое единство многообразия содержит в себе множество единств многообразия, и так до бесконечности. Пространство можно представить как предмет, например  в рамках геометрии, который содержит в себе не только наглядную форму, но и все многообразие пространственного представления: «форма наглядного представления дает только многообразие, а формальное наглядное представление дает единство  представления» (161 в сноске). Формальное наглядное представление понимается как  категория априорного единства, которое дано вместе с чувственным наглядным представлением. «Следовательно, уже единство синтеза многообразия, в нас или вне нас, а вместе с тем и соединение, с которым должно сообразовываться все представляемое определенным в пространстве или времени, должно быть данным a prioru уже вместе с этими наглядными представлениями (а не в них) как условие синтеза всякой аппрегензии» (161).

Кант подчеркивает: должно быть вместе, а не в них, и дано a priori. Это  означает, что дурной бесконечности не может быть, она всегда ограничена наличием некого свойства рассудка, а именно возможностью применения чистых понятий рассудка. Последнее не есть условие многообразия, единства и пр. категорий, которые присущи именно чувственному наглядному представлению, а есть только возможность рассудка, посредством своих категорий и в обязательном порядке априорных. Именно поэтому они существует не в вещах, а в сознании и только радом с предметами, явлениями и пр.

Кант употребляет слово «восприятие», т.е. осознание  предмета рассудком: «если я, напр., превращаю эмпирическое наглядное представление дома посредством аппрегензии его многообразия в восприятие, то в основе у меня лежит необходимое единство пространства и внешнего чувственного наглядного представления вообще; я как бы рисую форму дома сообразно этому синтетическому единству многообразия в пространстве» (162). В основе такого многообразия в обязательном порядке лежит нечто, что находится в рассудке, и то, что находится вне сознания, т.е. предмет и его свойство воздействовать на человека.

Кант постоянно подчеркивает  самостоятельную активность рассудка, который оперирует своими возможностями как инструментом, чтобы препарировать действительность. Все это позволяет  не только воспринять, но и представить в некоторых мыслительных конструкциях нечто, что необходимо человеку, например тот же дом. Человек как бы рисует форму дома согласно своим внутренним законам. Понятие «рисует» есть акт самотворчества, рисование формы  есть представление предмета в пространстве, рисование дома означает построение восприятия, т.е. осознание акта своей собственной действительности. Более того, Кант называет это вообще причиной  человеческого бытия. Таким образом, категории рассудка есть только понятия, которые предписывают законы явлениям, т.е. природе.

Однако столь категоричное заявление на самом деле не является столь категоричным, если разобраться с понятием «предписание».  Кант так определяет данное понятие: «В самом деле, законы существуют не в явлениях, а только в отношении к субъекту, которому принадлежит явление, точно так же как и сами явления существуют не в себе, а только в отношении к тому же субъекту, поскольку он имеет чувства. Вещам в себе законосообразность принадлежала бы необходимо также и вне рассудка, познающего их; но явления суть лишь представления о вещах, остающихся неизвестными со стороны того, чем они могут быть в себе» (164). Ключевое слово здесь «отношение». Законы не могут существовать в явлениях, которые суть результат чувственного наглядного представления. Человек оперирует только явлениями, которые есть нечто иное, как только плод воображения, чувственного восприятия, мыслительная  конструкция и пр. Соответственно законы существуют только в момент установления отношения субъекта с  природой посредством явления.

Безусловно, предмет, как и вся природа, имеет свою самость, но она дается человеку только в явлениях. Суть вещей остается для человека неизвестной, и вряд ли эта суть вещей, о которой так много спорили и которую так  страстно искали мыслители разных поколений, существует.

 Если рассматривать предмет как опосредованную форму взаимосвязи ряда других предметов, то сутью его будет  характер и сущность взаимосвязи предметов. Но взаимосвязь предмета с другим предметом, специально введенном, например посредством разума человека, часто претерпевает изменение и именно такое, какое необходимо человеку для решения его задачи. И сколько бы раз человек ни экспериментировал с созданием новых комбинаций, вводя все новые и новые предметы, каждый раз будет образовываться новая система взаимосвязи, которая будет решать те или иные специфические задачи. (Кстати, заметим, не всегда в силу спонтанной деятельности задачи, известные человеку, но это тема особого разговора). Поэтому можно сказать, что сущностей предмета теоретически может быть бесконечное множество, на практике же они ограничиваются некоторым набором исходных параметров взаимосвязи предметов.

Человек и в самом деле конструирует природу, но только свою собственную, используя для этого элементы природы, или предметы. Но последние интересны ему только тем и в той степени,  насколько позволяют решать его, человека, задачи. Сама по себе вещь его не интересуют, его интересует вещь как часть природы и только в том качестве и с такими свойствами, которые могут быть им использованы при конструировании необходимого ему явления. Именно решение задачи становиться сущностью и смыслом бытия человека.

 «Однако даже и способность чистого рассудка не может предписывать явлениям a priori  посредством одних лишь категорий большего количества законов, чем те, на которых основывается природа вообще как закономерность явлений в пространстве и времени» (165). Кант пишет, что вещи в себе, т.е. как таковой, вне сознания, присуща своя собственная законосообразность. Когда рассудок предписывает явлениям свои законы, он с необходимостью опирается не только на законы существования самого предмета, как части природы, но и, что самое главное, на всеобщие законы природы, которым подчиняется, и на законы, конструируемые рассудком.

В заключении первой книги в 27 параграфе Кант касается еще одного важного, с нашей точки зрения, рассуждения, а именно о возможности появления чистого априорного мышления. Кант пишет, что мы мыслим предметы только с помощью категорий, а познаем предметы только на основе эмпирического опыта. «Следовательно, априорное знание для нас возможно не иначе, как относительно предметов возможного опыта» (165). И далее, существуют только два пути возможного согласия  опыта с понятиями о предмете: или  опыт делает эти понятия возможными, или эти понятия делают опыт возможным.

 С нашей точки зрения, эти пути, безусловно, взаимосвязаны, и в философской литературе имеется по этому поводу полное согласие. Но вопрос заключается в том, каким образом происходит согласие и каков механизм взаимосвязи и взаимообусловленности опыта с понятиями и т.д.

Кант здесь почти категоричен:  опыт не может определять категории и понятия, поскольку они априорные, т.е. не зависимы от опыта и доопытны. В полном соответствии с трансцендентальной философией он  определяет истинным второй путь: понятия определяют опыт.

Но ниже он как бы в размышлении, ссылаясь на  какого-то третьего, рассматривает третий путь как средний между двумя указанными: «Категории не суть созданные нами самими первые априорные принципы нашего знания и не заимствованы из опыта, но представляют собой субъективные, внедренные в нас вместе с нашим существованием задатки мышления, устроенные нашим Творцом так, что применение их точно согласуется с законами природы, с которыми имеет дело опыт (это своего рода преформации чистого разума)» (167). Кант фактически рассматривает здесь две различные вещи:  каким образом появляются в сознании априорные принципы и  каким образом они образуются. До этого момента он  не говорил о создании разумом категорий, они просто существовали в сознании, неизвестно откуда появившись, он лишь постоянно повторял, что они не связаны никоем образом с опытом. И только  здесь Кант упомянул как возможность создание категорий самим сознанием.

Далее Кант пишет очень интересные вещи: вполне возможно, что категории внедрены в сознание вместе с задатками мышления. Понятие «внедрены» связано с каким-то процессом и, по всей видимости, с процессом существования, который можно назвать понятием «социализация», тем более, что Кант употребляет словосочетание «задатки мышления», которые впоследствии в процессе существования, или социализации, превращаются в  развитое мышление. Такой подход вполне интересен и приемлем, поскольку отвечает частично на вопрос о том, откуда в сознании появились категории, априорные принципы и пр. Они появились в процессе развития ребенка и были внедрены (именно внедрены, как бы помимо воли  неразвитого сознания, впрочем иначе и быть не может) в сознание процессом проживания ребенка в обществе (существования).

Это ответ частичный и касается только появления в сознании человека априорных принципов, которые  в процессе проживания людей передаются от поколения поколению. Но откуда появились априорные принципы познания? Кант отвечает вполне определенно, правда, с некоторым сомнением: внедрены нашим Творцом. Кант употребил слово «Творец» и с большой буквы (но не Бог, что было бы более уместно для того времени). Это слово позволяет более широко трактовать истоки появления разума вообще. Под это понятие подходят и Бог (в его узкой трактовке), и космический разум, и абсолютный дух, и все, что касается определения первоначала как всеобщего природного разума. Поскольку первоначала в силу недостаточного знания и ограниченности возможностей  мышления сегодня не могут быть  определены, то выдвижение в качестве первоначала природного разума или Творца вполне приемлемо, во всяком случае более приемлемо, чем идея сотворения мира Богом за семь дней.

Однако Кант отвергает и этот путь. Основание только одно: «что в этом случае категории не отличались бы необходимостью, которая существенно присуща их понятию» (168). Они и в самом деле не отличались бы, поскольку определены всем процессом социализации, даже если первоосновы заложены Творцом. Так, понятие причины как объективное значение теряло бы смысл, если бы оно определялось лишь исключительно субъективной способностью связывать явления. «В таком случае я не мог бы сказать: действие связано с причиной в объекте (т.е. необходимо), но принужден был бы выражаться следующим образом: я так устроен, что могу мыслить это представление не иначе как связанным так-то» (168).

                                                     *  *  *

Дедукция чистых понятий, а соответственно и априорных знаний, по сути есть описание понятий, обусловливающих опыт как определение явлений в пространстве и времени. Мы уже говорили, что понятие «определение» является  выражением рационального процесса мышления, тесно связанного с опытом. В свою очередь это определение выводится  из первоначального синтетического единства как формы рассудка, первоначальных форм чувственности, пространства и времени.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Три вида деятельности.

                1.

      Деятельность в нетиповой ситуации, когда постоянно приходится  находить оригинальные решения. Требует хорошего образования, общую высокую культуру и профессиональные знания. Но самое главное человек от рождения должен быть дееспособным, обладать особым талантом по умению решать новые задачи.  В свою очередь требует особого по своим психофизиологическим и интеллектуальным характеристикам человека, который может заниматься только такой работой и никакой другой. Обычно они становятся лидерами и наиболее полно проявляются в политике и в бизнесе. Таких людей не много.

                  2.

        Деятельность в типовой ситуации. Как правило не имеют  способностей к поиску новых решений, но нельзя сказать, что они полностью не дееспособны. Скорее это не активная дееспособность и которая редко применяется по ряду причин психофизиологического характера. Человек предпочитает находится в типовой ситуации, чем утруждать себя поиском новых оригинальных решений. Как правило это хорошие исполнители. Уровень образования, профессионализма и культуры определяется сложностью решаемых типовых задач.

 

                  3.

        Деятельность в простых типовых ситуациях. Действия по выполнению какой-то работы в принципе не обязательны ни во времени, ни в пространстве и даже в какой-то системе. Их можно выполнить или не выполнить или выполнить не вовремя, можно отменить действия или переместить их во времени и в пространстве или относительно друг друга. Как правило они решают не сложные типовые задачи. Обычно этим родом деятельности занимаются пенсионеры и  недееспособные люди.

И получается, что общество двигает вперед именно первый тип людей и первый род деятельности.

 

 

Правду никто не говорит, потому что никто не знает, что это такое.

 

 

«Мое», «На» и

«Давай вместе»

 

    Слово «дай», едва ли не самое первое которое произносит ребенок, демонстрирует эволюционный этап в развитии не только его самого, но и всего человечества. Означает завершение процесса осознания  своего особого состояния, которое можно  охарактеризовать словом «мое», т.е.  осознания  сначала себя как принадлежащее себе и затем осознание всего мира как часть самого себя и  как потенциальное  мое. В последствии, закрепившись в сознании, при определенных условиях, а именно низкой социализации и по всей видимости особых психофизиологических характеристик человека (как  особый тип),  приобретает  специфическую форму выражения и становится одним из основных  принципов взаимодействия части людей, который можно  определить словом  –и  на этой отнять, присвоить основе строит все свои отношения с другими, по крайней мере в той степени в какой ему это позволяют.

    Слово «на», характеризует следующий эволюционный этап – осознание «другого» как иного. «Другой» идентифицируется как часть «меня», но только в особом случае – обмен, т.е.  получить можно больше если будешь отдавать.

Часть людей и в последствии стараются  по преимуществу строить свои отношения на этой основе - отдать, в тайной или явной  надежде (но не требования) получить что-то взамен. И что-то обязательно получают, но обмен, как правило, не эквивалентен и поэтому «добряки» не жизнеспособны. Их любят и уважают, поддерживают в жизни, но не более того. Чаще эксплуатируют, за их счет можно решить какие-то  свои, чаще всего, не  сложные проблемы.

     И третий  эволюционный этап – «давай вместе» (играть, дружить, делать и пр.). Ребенок уже осознает, что имеется более выгодная форма взаимодействия, равно эквивалентного обмена – привлечение к взаимовыгодному сотрудничеству и вместе решать общие и частные для каждого задачи. Потом эта форма становится принципом жизни не очень большой и, по всей видимости,  особого психофизиологического типа, части людей. Требует высокого уровня культуры, знания  и социализации. Именно им приходится решать актуальные, сложные и перспективные задачи развития общества.

         Нередко бывает и камуфляж: «эгоисты» прикидываются «добряками» или демонстрируют стремление к взаимодействию, но при удобном случае  обязательно обманут. «Добряки» не могут прикинуться ни «эгоистами», (не позволяет воспитание), ни «деловыми», (они просто этого не умеют). Но и «деловые» не могут прикинуться «эгоистами», это ниже их достоинства или «добрыми», поскольку не могут позволит себя обмануть. Не надо путать со спонсорством: «деловые» становятся «добрыми» только тогда, когда это или выгодно или много лишних денег. Безусловно, существует смешанные  формы, при доминировании, в зависимости от ситуации, какого-то одного типа поведения.

 

 

Суд никогда не доказывает вины, это в принципе не возможно, но всегда наказывает, поскольку это в принципе необходимо.

 

 


 

 

 

 

 

 


 

 

 

 

Единство

места, времени и действия

 

Общая постановка проблемы

Такая важная, с нашей точки зрения, философская категория, как «единство места, времени и действий», не получила достаточного внимания, хотя философы прямо или косвенно касались ее и даже пытались как-то осмыслить. При этом ссылались на Аристотеля,  но он только отметил и при этом косвенно ее важность[13] в отличие от других, как нам кажется, менее значимых философских  категорий. 

На самом деле эта проблема требует большего внимания, поскольку затрагивает один из краеугольных моментов бытия практически любого субъекта. Успешность действий и соответственно жизни зависит именно от того, сумеет ли человек совершить необходимое действие в нужном месте и в строго определенное время. Если хотите с кем-то познакомиться (т.е. совершить действие), чтобы завести семью (основная цель вашего действия), то для этого вам необходимо оказаться в том месте и в то время, когда там может находиться возможный предмет вашего внимания. Если вы окажетесь не в том месте или не в то время, то вы никогда ни с кем не познакомитесь. Это означает, что вы не совершите нужного действия и никогда не решите своей основной задачи.

В принципе иначе и быть не может. Только как совершить необходимое действие в нужном месте и в нужное время? В противном случае никакая задача не может быть решена и жизнь остановилась бы. Мы и в самом деле решаем проблему единства места, времени и действия, поскольку все-таки живем и решаем какие-то важные и не очень важные задачи.

Но самое поразительное заключается в том, что полного единства никогда не достигается, единство места, времени и действий всегда относительно. Это означает, что действие, как правило, совершается немного не там или немного не в то время, да и само необходимое действие может быть совершенно и частично не таким, каким оно должно быть для этого места и времени. Если  уважаемый читатель внимательно присмотрится к своим или чужим действиям, то быстро и легко обнаружит полное или частичное не соответствие. Тот, кто попадает в десятку, т.е. достигает наиболее полного единства места, времени и действий, тот находится в наибольшем выигрыше, и, естественно, наоборот, тот, кто попадает в пятерку находится в наименьшем выигрыше, и проигрывает тот, кто попадает в «молоко».  И в самом деле, вы добьетесь больших успехов в стрельбе, если нажмете курок (действие) точно в тот момент (время), когда мушка будет точно подведена под десятку (место). Мало кому это удается. У вас наибольший шанс найти избранника своего сердца именно там, где большое скопление молодежи, например на дискотеке, и именно в тот момент, когда она работают, а танцующие еще не так устали, что бы уделить вам и вашим проблемам внимание.

Как видно, здесь возникают две взаимоисключающие проблемы: с одной стороны, требуется филигранная точность, а с другой ¾ она никогда не достигается за очень редким исключением, которое можно квалифицировать как совпадение, а не как правило. Отсюда категоричный вывод, что как такового единства не существует, это только пожелание, идеальное состояние или просто случайное  совпадение. Например, когда вы оказались в том месте, где продавали лотерейные билеты, и вы почему-то решили купить билет и тут же выиграли миллион.

 Данный категоричный вывод есть  результат совершенного логического мышления, основанного на неверных посылках. Требования совпадения или, точнее, единства, причем категоричного, ни в коей мере  не противоречат именно неточному состоянию, совпадению. Просто это различное описание различных форм бытия при решении разных задач. Получается как бы многомерное пространство, которое нередко пытаются втиснуть в двухмерное пространство или, точнее, в систему двухмерных связей, двухмерных зависимостей, когда одно исключает другое, противоречащее первому, в полном соответствии с одним из  важнейших постулатов правильного мышления, хорошо описанным в формальной, или классической, логике. Даже триединство  (единство места, времени и действия), часто также пытаются рассматривать, как систему двумерной связи, правда,  в поочередной зависимости.

В самом  деле, если требование единства места, времени и действия абсолютно, то не может быть их относительного соотношения: при точном месте протяженное время или в точное время протяженное действие и т.д. Однако именно последнее чаще всего и случается. Если я хочу попасть в десятку, то я должен точно в определенный момент нажать на курок. Если я хочу жениться, то должен быть там и именно в то время, где может находиться моя избранница. Но я не попадаю в десятку и не становлюсь чемпионом или опаздываю, и мою избранницу перехватывают другие.

Оказывается и время, и место, и действие могут быть, а точнее, всегда являются протяженными, т.е. имеют определенный запас и в его рамках возможность при необходимости варьировать. Например, та самая десятка в мишени имеет площадь, как и сама мишень. Только «молоко» и все, что за мишенью находятся вне поля решения моей задачи. Момент спуска курка также имеет свою протяженность, но, конечно, ограниченную рамками решения данной задачи. Он не может быть вечным.

Зал для дискотеки обычно относительно большой и вы можете по нему перемещаться довольно длительное время, во всяком случае время пока открыта дискотека и т.д.  Другими словами,  место, время и действие имеют свою протяженность и свои границы, но именно ту протяженность и те границы, которые в принципе позволяют решать конкретную задачу. Вне этих границ и вне этой протяженности в рамках решения данной задачи они теряют смысл для человека, поскольку не позволяют ее решить.

Таким образом, задача может быть решена моментально, например выиграть миллион. Это означает, что протяженность места, времени и действия предельно минимальна. И получается, чем меньше эта протяженность, тем быстрее и  полнее решается поставленная задача. В принципе  в мире и в природе материя стремится  к минимизации протяженности и рамок решения задачи. Стремится к тому, чтобы как можно меньше было поле протяженности и как можно, уже рамки ее решения задачи. Например, вся история человечества ¾ это процесс сокращения времени передачи информации, ибо только при этом условии происходит минимизация искажения информации и т.д.

И наоборот, чем больше протяженность и шире рамки возможности решения задачи, тем медленнее, хуже она решается, что в свою очередь ведет к потере темпа и грозит тем, что внешний объект будет изменяться быстрее, чем решается задача. В конечном счет замедление в решении задачи может привести к отставанию в развитии  субъекта и даже к его гибели. Протяженность для места, времени и действия так же, как и их границы, может быть различной. Протяженность во времени ведет к тому, что поставленная задача будет настолько долго решаться, что отпадет надобность в ее решении. Так, если девушка до тридцати-сорока лет не вышла замуж, то замужество становится для нее не только не актуальным, но и не необходимым. Если девушка никак не решится выбрать супруга (совершить действие), то в конечном счете она может потерять всех или остановить свой выбор на самом никудышном женихе. Если девушка не знает, где, в каком месте искать жениха, то большая вероятность, что она никогда его не найдет. Если родители ограничивают место поиска жениха своей дочери, например кругом своих знакомых, то вероятность, что она выйдет замуж, очень невелика.

Все это никак не опровергает принцип единства места и времени. Он обязательно сохраняется, только понятие  «единство места, время и действия» меняет свое содержание. Оно становится или малым, или оптимальным, или большим или неограниченным по протяженности. Но все равно понятие «единство места, время и действия» сохраняется. Сохраняется в силу того, что все-таки, несмотря на свою протяженность, остается возможность решения задачи. Именно в этом ключе и следует рассматривать понятие «единство места, времени и действия». Еще раз повторим, только в рамках решения данной задачи существует понятие «единство места, времени и действия». За рамками решения задачи смысл этого понятия  уничтожается, точнее он просто не существует.

 Протяженность того или иного фактора, оказывается, нужна для того чтобы нивелировать возможные колебания внешней среды. Протяженность является своеобразным люфтом, как у руля автомобиля. Дело в том, что узкое единство ¾ это всегда жестко заданные рамки. Попасть в десятку можно при очень жестких условиях, Это означает, что на  их выполнение может потребоваться столько ресурсов, что решение всех последующих задач окажется не рациональным. Своеобразная пиррова победа. Именно поэтому природа и предусмотрела тот самый люфт, который позволяет при необходимости  варьировать протяженностью, чтобы оптимизировать затраты, не исключить победу на втором, третьем и т.д. этапах решения задачи.

Я, конечно, могу поставить себе задачу стать чемпионом по стрельбе, но я понимаю, что на это потребуются много временных, физических, материальных и прочих средств и, возможно, на все другое сил уже не останется. В жизни известны такие примеры. Но пострелять в свое удовольствие, имея только одну задачу ¾  попасть в мишень, в любое ее место, пожалуйста. Для этого не потребуется много времени и сил.

Таким образом, ограничив время, место или действие при решении задачи, растянув ее решение, мы тем самым обеспечиваем поле для последующих успешных решений. Жениться можно в двадцать и в тридцать лет и торопиться не стоит. Другими словами, выиграв во времени, можно проиграть в расстоянии, и наоборот. Этот закон физики с успехом работает и при решении человеком своих задач. Умный человек так и поступает, дурной поступает как раз наоборот. Вот что такое протяженность и зачем она нужна.

Но понятие «протяженность» в обязательном порядке работает в рамках единства. Это означает, что только при сохранении единства как условии сохранения поля для решения данной задачи сохраняется и понятие  «протяженность», и наоборот, только при сохранении определенных границ протяженности сохраняется и единство, т.е. сохраняется поле для решения человеком, как, впрочем, и любым другим субъектом природы, своей задачи.

Необходимо подчеркнуть и другое важное обстоятельство. Содержание понятия «единство места, время и действия» зависит от той или иной ситуации. Содержаний может быть относительно много. Но каждый раз при постановке конкретной задачи содержание должно пересматриваться. В противном случае мы можем использовать старое содержание при решении новой задачи и не решить ее или добиться только видимости решения, что часто наблюдается в литературных упражнениях наших ученых.

Именно поэтому далее мы внимательно рассмотрим то содержание данных понятий, которое в полной мере отвечает поставленной задаче, а именно, определение сущности философской категории «единство места, времени и действия».

Для того чтобы понять феномен единства места, времени и действия, необходимо  в рамках поставленной задачи описать основные и сопутствующие понятия, так сказать понятия первого круга, их, как правило, немного, понятия второго круга и понятия третьего круга. К понятиям первого круга относятся «время», «место» и «действие» и соответственно понятие «единство». Но опять же их содержание определяется только в рамках анализа единства этих трех понятий. Ко второму кругу относятся понятия «одно место», «одно время» и «одно действие» и соответственно общее понятие «одно». К третьему кругу относятся ряд производных понятий, о которых мы скажем ниже.

 

Субъективная основа объективного представления

Понятия «субъективное» и «объективное» всегда представляли большую трудность для их интерпретации относительно друг друга и применительно к различным действиям человека. Трудность в интерпретации имела место как в обыденном сознании и повседневной деятельности, так и в научном познании причем и в гуманитарном, так и в естественнонаучном. Трудность обусловлена прежде всего  неразвитым сознанием, основанным по преимуществу на  непосредственном чувственном восприятии человеком физического мира как внешнего, так и своего собственного.

И в самом деле сознание и практика подсказывают и на каждом шагу убеждают, что внешний мир,  т.е. все, что находится вне сознания, существует и что человек может его увидеть, потрогать, понюхать и пр., т.е. ощутить  его в форме физического существования.  И это без сомнения так. Человек живет не изолировано, он постоянно вступает во взаимодействие со множеством субъектов, противодействие которых четко показывало и убеждало, что есть нечто другое, отличное от него, часто чуждое и даже враждебное. Эти субъекты всегда  оказывали сопротивление, и с ними постоянно приходилось держать ухо востро, ориентироваться на их поведение и согласовывать свои поступки с  траекторией их движения.

Однако человек ощущал, что взаимодействие с внешним миром всегда проистекает в ходе его мыслительной деятельности, в результате принятия им каких-то решений, при наличии своих представлений и пр. И казалось, что имеется еще один мир, который получил соответствующее название ¾  субъективный мир, т.е. то, что находится в сознании как результат рассудочной деятельности и мышления.

 Человек также хорошо понимал, что этот субъективный мир в обязательном порядке есть продукт отражения объективного мира и переработки его сознанием. Если только не принимать  во внимание однозначно наличие  внешней силы, которая определяет поведение человека. Но последнее также есть отражение сложной системы взаимодействия внешнего и внутреннего мира человека.

Однако представления, порожденные сознанием,  могут быть неверными, неточными и пр. Жизненная практика доказывала это. Решение, принятое человеком, оказывалось почему-то неверным, и ему приходилось искать новое решение. Неверным это решения становилось потому, что не принималось внешним миром, под который человеку приходилось подлаживаться, если он хотел жить и хорошо жить. Получалось так, что объективный мир всегда истинен, только потому, что существует, или, перефразируя известную поговорку, всегда прав как покупатель в магазине. Отсюда  миф о первичности и вторичности отдельных частей общего мира.

Однако было понятно и то, что человек может верно отражать мир, постигать его, принимать правильные решения и успешно жить. Появился миф о всесилии человека, его разума, надо только много знать и хорошо думать. Другими словами, сознание человека  может правильно отразить мир, если только   достигнет высокого уровня развития. Мир постигаем ¾ безусловно, верный вывод, который привел к признанию сознания вершиной мира и венцом природы. Таким образом, субъективное становится первичным, а внешний мир вторичным. Все перепуталось в логике рассуждения.

По всей видимости, такое представление о взаимодействии  сознания и внешних относительно сознания объектов не совсем верное. Мир, который существует вне человека, его сознания, безусловно, существует. Для человека он существует исключительно только в форме осознанного или неосознанного отражения. Но не просто отражения, а как концептуальное представление о внешнем объекте и о внешнем мире в целом (мировоззрение), которое есть понимание сущности и содержания отражаемого объекта внешнего мира. Именно такое содержательное представление и позволяет человеку правильно строить свои отношения с внешним субъектом и благодаря этому решать свои задачи.

Однако особенность сознания такова, что  оно отражает мир концептуально только в статике. Мир постоянно изменчив и в сколь угодно малый отрезок времени он иной, не совсем иной, но всегда несколько иной, чем был раньше. Сознание же имеет зафиксированное в какой-то момент времени состояние  объекта и мира. Это объясняется особенностями  деятельности человека как, и любого другого объекта мира в построении отношений с внешними объектами при решении своей задачи.

Да, мир постоянно иной, и если сознание попытается уловить его в какой-то момент времени, то оно никогда этого не достигнет. Но этого и не надо делать. Времени для решения человеком своей задачи чаще всего бывает достаточно, чтобы  мелкие постоянные изменения не повлияли на его решения. В этом плане объект для человека в момент или, точнее, в течение времени решения им своей задачи постоянен. Постоянен в том плане, что объект сохраняет все свои основные характеристики или, как мы говорим, сохраняет траекторию развития. Изменения же его внутренних элементов можно игнорировать, во всяком случае до тех пор, пока они не перешли некий качественный  рубеж и не оказали влияния на основные характеристики самого объекта. Мой письменный стол постоянно изнашивается, т.е. меняется, но эти изменения его внутренних элементов настолько медленные, что не мешают решению моей задачи, подготовки данной статьи и даже очередной книги. В этом плане мой стол постоянен, так же как и мое представление о нем. Поэтому можно говорить, что сознание правильно отражает объект, истинно и пр. И все таки объект (стол) изменчив. В какой-то момент времени он перестанет  решать мои задачи: станет шататься, прогибаться, сыпаться и пр. Если вовремя не сменить концепцию об этом столе, то окажется, что мое представление стало неверным. Чтобы вовремя заметить  изменения объекта и с его помощью продолжать решать свои задачи, необходимо внимательно следить за изменениями его внутренних элементов, во всяком случае основных. Таким образом, если человек будет продолжать придерживаться прежних представлений, то он уже не сможет решать свои задачи  посредством данного объекта, траектория движения которого изменится, сущность и содержание будут полностью или по большей части иными. Это тот самый случай, когда говорят, что сознание неверно отражает объект, неистинно.

Итак, наше представление консервативно, но только относительно элементов объекта, которые постоянно меняются, и чем меньше эти элементы, тем быстрее они меняются. Оно и актуально относительно самого объекта, но только в рамках решения человеком своей задачи. Понятно, что  период существования объекта имеет отношение к  периоду решения человеком своей задачи. Если время существования объекта меньше времени решения человеком своей задачи, тогда объект не может участвовать в решении данной задачи, и наоборот, чем больше период существования объекта, тем больше задач можно решить с его помощью. Именно в этом случае говорят о богатстве объекта. 

Надо различать концептуальные представления о мире в целом и концептуальные представления о своих непосредственных объектах. Концептуальное представление всегда должно быть, но оно совсем не обязательно должно быть истинным, как в случае с большими объектами, например с представлением о сущности мироздания. Человек должен иметь и всегда имеет общее представление о мире и о себе в том числе как части мира, но это совсем не значит, что оно истинно, поскольку  человек решает задачи не на уровне мироздания, а исключительно свои частные задачи. Можно иметь представление о том, что небеса хрустальные и там на облаке расположился господь бог, наблюдающий за миром. Это неверное представление ровным счетом ничего не меняет, поскольку человек на небесах не решает никаких своих задач. Только начав решать свои задачи за пределами земли, он поменял концепцию о хрустальных небесах. Частное концептуальное представление может определять общее концептуальное представление, если последнее не актуально, и наоборот, если оно становится актуальным. Само по себе общее концептуальное представление ¾ это необходимое завершающее образование в общей иерархической  пирамиде концепций.

Истинное представление обо всем внешнем мире не совсем обязательно, хотя обязательно оно должно быть, поскольку внешний большой мир меняется медленно и не имеет непосредственного отношения к решению частных задач человека. Другими словами, по сравнению с большим временем изменения внешнего мира текущие задачи человека настолько быстротекущи и мелки во времени, что мир не оказывает на них никакого влияния. Поэтому не имеет никакого значения в общей концепции мироздания, построен ли мир господом богом или подчинен  внешним законам, строит его сам человек. Данные представления только помогают человеку решать сугубо его и сиюминутные проблемы. И если человечество признает, что мир сотворен богом, то церковные иерархи получат преимущество в человеческом мире и смогут успешно решать свои задачи.

Таким образом, концептуальные представления человека, безусловно, истины, поскольку позволяют ему решать свои задачи, но только как прошлый опыт, т.е. как опыт, подтвержденный практикой, частным взаимодействием с миром и объектами, которые существуют вне сознания.

Еще раз повторим, объективный мир существует и может существовать для человека только в форме  его осознания,  а именно как его прошлый опыт и никак не иначе. При этом мы не отрицаем существования мира вне сознания. И было бы глупо это оспаривать. Но момент взаимодействия с внешними субъектами или внешним объективным миром всегда есть субъективное построение представления о мире. В силу изменчивости объекта  человек также меняет и свое концептуальное представление о нем. Процесс построения этой концепции всегда специфичен. Представление еще не проверено, только предполагается, что внешний объект именно таков, и поэтому представление можно считать возможно  истинным. Оно возможно истинное еще и потому, что внешний мир постоянно изменчив, постоянно иной. Для решения своей задачи, человек берет его в какой-то промежуток времени как постоянный и оперирует им как известным, основываясь на своем прошлом опыте. И в силу этого он сразу же патологически становится возможно не истинным. Другими словами, при изменении объекта или своей задачи человек всегда при построении новой концепции действия исходит из своего прошлого опыта как базиса знания, и в силу этого она потенциально неверна, неистинна.

Переход от возможно истинного к истинному совершается путем множества частных действий относительно другого объекта, совершаемых в период его существования. Иначе говоря, чтобы понять другой объект, его сущность, содержание, траекторию движения, необходимо совершить зондирующее действие относительно данного объекта и только его одного в период его существования, т.е. в тот период, когда его изменения не сказываются отрицательно на процессе его познания. Речь идет о периоде, за который человек сможет понять объект, но не вообще, а в рамках решения своей задачи.

Сознание коварно: с целью экономии усилий  оно приписывает используемому им понятию некое объективное помимо сознания существование. Поэтому, когда человек употребляет термин «действительно» протекает, или «выступает» некоторой абсолютной средой, то складывается впечатление, что сознание свидетельствует  об объективной реальности этих явлений, существующих помимо сознания.

Явления и в самом деле существуют вне сознания. Но именно сознание приписывает какой-то объективной реальности их сущности и характеристики, исходя из своих задач. Мы не случайно употребили термин «какая-то реальность». Человек при решении свой задачи в обязательном порядке пользуется продуктами внешней среды. Последние, воздействуя через рецепторы на наши органы чувств, дают знать о своей сущности, характеристиках и пр. Зная их, человек пытается приспособить эти внешние продукты, согласно их сущности, к решению своих задач и тем самым приписывает им новые сущности, ибо внешний продукт, поставленный в новую ситуацию, с необходимостью приобретает и новую сущность или ее некую вариацию. Отсюда следует,  что термин «действительно» изменяется или термин «выступает» есть только приписывание внешней среде, ее предметам некоей сущности, которая возникла при использовании прежней сущности  в результате решение конкретной задачи. Поэтому, когда мы говорим, что предметы действительно изменяются во времени, это означает, что при решении свой задачи человек  использует такой внешний показатель, как изменение предметов в какой-то их последовательности.  В этом случае они (изменения) действительно существуют.

Но человек может приписать различный порядок изменений: созидание, разрушение, параллельность, скачкообразность, равномерное и неравномерное изменение и даже может зафиксировать не изменение,  нестабильность, неустойчивость и пр. Это различные параметры объективной реальности, когда объект вроде бы теряет свою абсолютность  и становится зависимым от воли человека. Тем самым  можно впадать в другую крайность и прийти в который раз за всю историю философии к неразрешимому противоречию: существует ли объект со своей сущностью независимо от сознания со своей сущностью или же он есть плод творчества человека, его чисто субъективное восприятие вещи. Последнее означает, что человек приписывает объектам интересующие его качества, свойства, признаки.

Надо понимать, что человек только приписывает. Это не значит, что объект в обязательном порядке должен обладать или обладает этими качествами. Человек в системе понятийных конструкций пытается понять объект, обозначает интересующие его в объекте качества. Только путем проверки человек убеждается,  присущи ли эти качества самому объекту. Сознание человека работает как бы с символами, которые, безусловно, отражают  то или иное состояние внешнего мира. Более того, набор этих символов небольшой, во всяком случае не бесконечный. Как и состояние внешнего мира он поддается описанию ограниченными понятиями, т.е. также находится в рамках небольшого набора состояний. Это определяется тем, что внешний мир живет в типовых ситуация, а типовая ситуация  является более постоянной по отношению к своим  элементам. Но в каждый конкретный момент решения человеком своей задачи данный объект может не обладать необходимыми характеристиками, которые человек  ему приписывает. И, увидев несоответствие, человек ищет другой объект, который более полно обладает данными характеристиками. Поэтому человек не определяет признаки  объекта, приписывая, а только приписывает их для проверки. И не более того. 

Единство места, времени и действия ¾ это не более чем отражение человеком, его сознанием некоторого состояния, точнее, принцип и форма взаимодействия  внешних объектов. Также и понятия «место», «время» и «действие» только отражают  в некоторых обозначениях определенное состояние и процесс изменения внешнего объекта и мира в целом.

Понятие «место» фиксирует состояние объекта, «время» ¾ его изменение, а «действие» свидетельствует о процессе перехода объекта из одного состояния в другое. Переход осуществляется  исключительно только из одного места в другое, т.е. из одного состояния в другое состояние, и всегда за какой-то период и прежде всего за период существования объекта. Единство места, времени и действия означает отражение человеком определенного процесса, а именно, что объект совершает переход из одного состояния в другое состояние, и переход должен происходить в некотором единстве. Объект может совершить какое-то действие, только сменив одну статику на другую (принцип дискретности) и только за период существования объекта. Вне этого периода и вне места никакое действие невозможно.

 

Задача

 

Термин (и понятие) «задача» обязательно отражает либо какое-то состояние или внешней среды, или самого человека, либо процесс взаимодействия между ними.

Для того чтобы понять объект (например, понятие), надо включить его  в те ситуации, в иные понятия, которые определяют его сущность. Но эти ситуации находятся в определенной системе взаимодействия по отношению к данному объекту, которая определяется общей для них ситуацией. Это означает, что характер данного объекта определяется большей относительно него ситуацией. Объект также должен быть вписан в систему равных ему ситуаций, которые, как уже говорилось, определяются своей внешней ситуацией. Кроме того, он должен быть рассмотрен в системе подчиненных ему ситуаций как своих подэлементов. Таким образом, возникают три типа ситуаций, в рамках которых, или посредством которых, должен быть понят объект, куда он должен будет вписан: общая ситуация, законам которой он с необходимостью подчиняется; ситуация равная ему, т.е. объекты, с которыми он вступает в соглашения; и ситуация ему подчиненная, т.е. объекты включены в поле его деятельности.

Примерно по этим критериям и будет описан объект задача.

1. Задача возникает только в результате противоречия.

В процессе изменения внешней среды  при сохранении относительно консервативных представлений человека о  каком-то  состоянии внешней ситуации между ними постепенно накапливаются противоречия или недопонимание. Внешняя среда требует от человека поведения, соответствующего ее изменениям, чтобы им успешно взаимодействовать, а человек требует от среды того состояния, которое было зафиксировано у него в сознании ранее, когда он успешно решал свои задачи. Консервативное представление человека о внешнем объекте становится со временем неактуальным и неспособным правильно оценить новую ситуацию. Человек не знает, как ему поступать, какое принять решение, какой и в какую сторону сделать очередной шаг, чтобы выжить и жить. Противоречие это ¾ первый акт драмы: действия человека оказываются рассогласованными с изменившейся внешней средой.

Если молодой человек не смог познакомиться с девушкой, или она ответила ему отказом, то это означает, что он потерпел фиаско. Возникает противоречие:  молодой человек хочет познакомиться, но почему-то у него не получается. Или же девушка оказалась не та, или же он что-то сделал не то.

Этот частный случай, сам по себе не очень сложный и важный, тем не менее может свидетельствовать о недееспособности молодого человека в плане знакомства с девушками, если  только речь не идет о большем, о более общей недееспособности.

Следом возникает проблема и осознание необходимости ее разрешения. Он не знает, что надо делать и как поступать, чтобы познакомиться. Но после осознания проблемы и необходимости ее решения наступает фаза поиска ее решения, формируется задача. Происходит осознание чего и каким образом надо достичь, чтобы опять вписаться в траекторию движения внешней ситуации. И начинает искать решение, как надо знакомиться (советуется с друзьями, читает литературу, думает и пр.). Найти решение значит осознать порядок действий и то состояние, которое надо достичь.

2. Задача есть осознанное противоречие.

И с позиции обыденного сознания, и с точки зрения науки задача есть некое законченное состояние, которое человек ставит как цель и которое стремится достичь. Необходимо отметить, что она, задача, именно ставится человеком, и к ее решению он стремится. Слова ставится и стремится выражают принципиальное положение человека по отношению к другим объектам и означают, что человек  знает, чего он хочет. Это осознанная цель, которая определяет его действия в процессе взаимодействия с другими объектами внешнего мира.

Таким образом, задача представляет собой состояние актуализированного знания в отличие от состояния, когда человек не осознает, что и для чего он делает. В последнем случае он  действует в русле, в потоке стихийного сложения, совокупности сил различных взаимодействующих объектов мира, где он только его часть. Поскольку человек включен в общий процесс преобразований форм действительно у него нет собственной задачи. Или другими словами, человек делает что-то, но для чего не знает или не осознает. В таком случае говорят: куда кривая выведет. Данный путь преобразования форм природы и в самом деле «кривой», поскольку на него оказывают влияние многие составляющие внешнего воздействия, в том числе и сам человек своими какими-то качествами. Так, юноша может не ставить себе задачу жениться, но некая последовательность действий подводит или  приводит к этому решению.

В случае постановки задачи человек как бы поднимается над совокупностью действий взаимодействующих объектов мира и выстраивает отношения с ними и их самих таким образом, чтобы в результате достичь того, чего он хочет. Традиционно в философии такая деятельность называется целенаправленной и целесообразной.

Если юноша или девушка поставили задачу во что бы то ни стало жениться или выйти замуж, то они выстраивают свои действия с внешними субъектами таким образом, чтобы решить задачу. Не всегда получается, но это уже другой вопрос.

Необходимо отметить важный момент. Человек не подчиняет себе внешнюю ситуацию или ее объекты, как часто пишут в научной литературе, он выбирает тот объект и ту внешнюю ситуацию, которые способствуют выполнению его задачи. Дело в том, что внешняя ситуация не некая абсолютная заданность, единая и неделимая, она дискретна, и в силу этого человек  имеет возможность найти нужный ему объект и нужную ситуацию. Надо только знать где, в каком месте, в какой ситуации имеется то, что способствует решению задачи, т.е. соблюсти принцип единства места, времени и действия. Поэтому постановка задачи ¾  это по сути поиски той ситуации, которая может быть единственная могла бы способствовать  решению поставленной задачи.

Так, выбор потенциальных невест или женихов всегда большой, но это совсем не значит, что мужем или женой может  стать первый попавшийся или понравившийся человек. Поэтому для решения  своей задачи человек не подчиняет себе другого понравившегося ему человека, а меняет субъект, ищет тот, который ему подходит. Он никогда не заставляет другого выполнить его задачу, т.е. жениться или выйти замуж.

Необходимо отметить, что термин «заставляет» существует, а значит возможна и такая ситуация. Да, такая ситуация возможна, но она имеет совсем иную природу и иную интерпретацию, отличную от привычной, от той, которая принята в общественном сознании.

Повторим еще раз важную, на наш взгляд, мысль: внешняя ситуация как совокупность бесконечного множества объектов в целом, безусловно, детерминирует поведение человека, и он не может ее перестроить, игнорировать, подчинить себе, поскольку всегда включен в нее. Но в  силу того, что внешняя ситуация не однородна, дискретна, человек  имеет возможность выбрать нужный ему объект, вступить с ним в условные переговоры и на взаимовыгодных условиях решить и свою, и его, и их общую задачу.

Любой объект также ищет себе партнера, чтобы решить свою  задачу.  Объекты поздно или рано находят друг друга, тем более что на траектории своего движения они обязательно оставляет следы, каждый свои. Не только молодой человек, но и девушка, хочет познакомиться и решить свою жизненно важную задачу. Меняя ситуацию, и тот и другой, наконец, находят друг друга к обоюдному возможному счастью.

3. Задача есть концептуально-гипотетическое разрешение противоречия.

Для решения  своей задачи человек выработал и вырабатывает специальные и специфические формы и методы, механизмы взаимодействия с внешней средой, с внешними объектами. Один из таких методов ¾ построение концептуально-гипотетической модели. Применительно к задаче это означает, что человек выстраивает прежде всего концептуально-гипотетическую схему чего и как надо достичь. Выстроенная концепция является логическим построением, установлением возможных причинно-следственных зависимостей. Человек гипотетически строит цепочку причинно-следственных зависимостей, действий своих и других субъектов таким образом, что она  может привести к желаемому результату. При этом он опирается на объективные законы развития и преобразования форм природы, которые с необходимостью позволяют предполагать, что события можно направить в нужное русло, посредством совершения серии частных действий. Другими словами, человек знает, что может быть и что должно быть через какой-то промежуток времени и что надо для этого сделать.

Но данная концепция в обязательном порядке является возможно истинной, поскольку в ходе осуществления  она может не соответствовать объективным критериям и может не позволить человеку разрешить возникшее противоречие и проблему, т.е.  человек не сможет вписаться в траекторию движения внешних объектов и тем более подчинить их себе, использовать себе во благо. Поэтому она и называется концептуально-гипотетическим знанием, истинность которого подтверждается только в ходе практического взаимодействия с внешними объектами. В практической обыденной жизни люди это хорошо понимают («загад не бывает богат»), в научных теориях  содержание понятия «задача» часто не разделяют с содержанием понятия «истина».

 Если молодой человек хочет познакомиться с девушкой, то он обязательно разрабатывает концепцию, как это сделать. Но она является возможно истинной, пока молодой человек не проверит ее на практике, при очередном знакомстве. Попытки познакомиться могут повторяться много раз, пока не будет найдено правильное решение. Правильное означает то решение, которое приводит к успеху в данной ситуации относительно данного субъекта и относительно данной девушки.

4. Задача всегда есть типовое решение.

Еще одна особенность феномена задача. Поставить ее, т.е. осознать, можно только как типовую ситуацию. Само по себе осознание предполагает, что нечто подобное уже было или могло  быть. Ибо то, чего не было или что не могло быть не может существовать как задача. Противоречие можно почувствовать, как неудобство; проблема ¾ это уже осознанное противоречие. Но осознание означает реализованную возможность вписать данное противоречие в некое имеющееся знание. И как только оно оказалось вписанным, то сразу приобретает свою сущность и характер, получает свое содержательное звучание, а значит, уже имеет пути решения. Следовательно, задача решается в типовой ситуации, ибо любое наше прошлое знание есть типовое, как только оно стало знанием.  Если противоречие нельзя вписать в систему знаний человека, то оно так и остается чувством, неосознанным состоянием.

Поэтому задача ¾ это всегда осознанное знание, имеющее в обязательном порядке типовое решение. Но тогда возникает противоречие с другим верным тезисом: внешняя среда всегда иная и не может в принципе быть типовой. В этом случае все наше знание ложное, и оно не способно решить насущные проблемы. Но мы знаем из практики, что это не так, знание, хотя и прошлое, но может решать актуальные нетиповые задачи. Другими словами,  знание находит нетиповое решение в неопределенной ситуации. Здесь опять надо разобраться с понятиями, установить границы их использования.

Прежде всего понятие «неопределенная ситуация». Оно означает, что человек не может имеющимися средствами решить существующую задачу в изменившейся ситуации. В системе триединства нарушен один (как правило) пункт. В определенном месте и в определенное время не может быть совершено определенное действие. При этом и задача, и средства, и ситуация могут быть типовыми. Но они не согласуются между собой по триаде: единство места, времени и действия. Если вы утром (время) пришли на работу  в свой кабинет и увидели, что предметы не находятся на своих, положенных им местах, то это означает, что вы не можете здесь (на этом месте) выполнять (совершать действие) свою работу (решать типовые задачи) во всяком случае известными методами. Тогда надо или изменить задачу, или пути ее достижения (сидеть на полу, а кушать на стуле), или все поставить на свои старые места.

Теперь о понятиях «типовое» и  «актуальное» в рамках общего понятия «задача». Понятия «типовое, и «актуальное» служат формой выражения какого-то явления, его описанием человеком при решении той или иной задачи. Так, понятие «типовое»  описывает протяженное стабильное состояние. Типовое ¾ это то, что позволяет решить задачу.  И в этом  смысле оно всегда актуально. Но и актуальное также является типовым знанием. Актуальное знание описывает такое состояние, которое позволяет решить новую задачу. Только срок их жизни различен. Так, типовое состояние сможет протекать или сохраняться долго, до тех пор, пока решается задача, но с необходимостью постепенно превращается в старое знание, которое не способно решить задачу. Актуальное знание короткоживущее,  является переходным состоянием от старого типового знания к новому длительному типовому знанию.

Все актуально изменяющееся в рамках типовой ситуации не имеет ровным счетом никакого значения, если позволяет или не мешает решению общей задачи. Так, вещи в моем кабинете постоянно изменяются, деформируются, стареют и пр., хотя это никак не сказывается на моей плодотворной работе. Но как только эти изменения начинают мешать работе, тогда надо менять или задачу, или место, или время ее решения: например, поменять мебель или на этой мебели делать другую работу.

5. Поставить задачу ¾  означает соединить типовые ситуации  в единстве места, времени и действия.

И в самом деле, поставить себе задачу, означает понять, что некоторые типовые ситуации можно таким образом соединить, что они могут решить новую задачу. Но что значит соединить? Это означает, что в одном месте и в одно время надо собрать какие-то типовые ситуации, чтобы они помогли совершить одно действие, работу, т.е. решить задачу. Так, молодой человек, поставивший себе задачу найти невесту, проделывает множество разных действий в разных места и в разное время, соединяя все это в одном месте, в одно время для совершения только одного действия.

Само это соединение может создавать принципиально новую ситуацию, ибо в одном месте мы можем собрать разные вещи или в одно время делать разную работу. Изменив только одну составляющую ситуации, можно поменять всю конфигурацию решения задачи. Стоит молодому человеку поменять прическу или одежду, и все девушки будут у его ног.

Однако каждый раз это создание неопределенной ситуации, т.е. такой ситуации, когда ничего не ясно, не понятно и не в чем нельзя быть уверенным. Даже то, что ситуация определена как неопределенная, уже содержит в себе знание об этой ситуации. Другое дело, что не всегда известно, когда и что надо соединить в одном месте или времени. И здесь опять возникает вроде нетиповая ситуация, и опять мы попадаем в логический тупик: если мы не знаем когда, где и что соединять, то мы в принципе не можем это сделать. И логически это совершенно верно. На самом деле мы постоянно занимаемся соединением, казалось бы, несоединенных моментов и только потому, что знаем, как это делать. И знание о таком соединении опять же типовое, но только следующего по нисходящей уровня.

Система женитьбы или замужества есть в принципе типовая задача с типовыми способами решения: надо где-то (в принципе известно где) познакомиться (набор способов знакомства в принципе известен) с девушкой (их так же хватает). Но только в принципе, как общая типовая задача. Но мы знаем, что эта в принципе типовая задача может быть не решена в том или ином случае. Не решенной она может быть в том случае, если молодой человек стал ее решать не в том месте, не теми способами или с девушками, которые ему не подходят в жены. Другими словами, он не учел правило единства места, времени и действия.

6. Задача ¾ это общая ситуация, которая включает в себя серию частных действий.

Решить задачу означает совершить какое-то специальное действие в  точно определенное время  в каком-то запланированном месте. Похоже на тавтологию: единство места, времени и действия реализуется только в рамках какой-то задачи, но и сама задача есть в тоже время единство места, времени и действия. Решается данное противоречие относительно просто. Задача представляет собой некую большую систему, в рамках которой развивается меньшая по общности триада: единство места, времени и действия. Так, все действия юноши, совершаемые в какое-то время и в определенном месте, в обязательном порядке определяются исключительно его общей задачей – жениться.

Любое действие человека, абсолютно любое действие всегда целесообразно, всегда подчиненно какой-то частной и конкретной задаче, обязательно в рамках общей задачи, о которой мы говорили выше. В свою очередь именно эта общая задача определяет каждое действие человека, становится законом для его действий, детерминирует все его существование.

В любом случае конечная цель в рамках решения поставленной задачи становится определяющей всех его частных действий, направленных на решение этой задачи. Характер, содержание, формы действия определяются прежде всего рамками  частной задачи, а для последней решающей выступает более общая по отношению к ней задача.

Но возникает еще одна закавыка. Соблюсти единство места,  времени и действия можно только в рамках некоей общей задачи. Но в свою очередь задача есть также выражение принципа единства места, времени и действия. Опять же возникает логический тупик: без соблюдения одного невозможно другое, и наоборот. В самом деле, если юноша решил жениться, то все свои действия он подчиняет этой задаче, и успех на пути ее решения заключается в соблюдении принципа единства места, времени и действия.

Каким бы видом деятельности человек ни занимался, разрешение этого противоречия относительно простое. Всегда любое по общности действие человека в обязательном порядке  вписывается в более общую по отношению к нему (действию) систему, которая и выступает общей задачей. Сама по себе общая задача, если она существует,  уже выступает единством места, времени и действия. И именно ей подчиняются все частные или меньшие по уровню общности действия человека. Так, женитьба или замужество для человека являются общей задачей, в рамках которой решаются частные задачи. Но и эта общая задача имеет свою большую общность, например продолжение рода, относительно которой и решаются все действия в том числе и женитьба, и замужество.

 Человек всегда осуществляет свою деятельность для решения какой-то свой задачи. Но деятельность сводится к совокупности решенных задач. Никакой акт не возможен, если перед этим не совершены иные необходимые акты.  В этом плане деятельность всегда рассматривается как процесс, а задача ¾ как результат этого процесса. В то же время понятно, что любой процесс содержит в себе серию специально взаимосвязанных результатов. Но поскольку результат или есть, или его нет, то получается, что действие практически невозможно, а, следовательно, невозможен и результат. Вот такая логическая путаница возникает на основе верных посылок.

На самом деле никакой путаницы нет. Человек обозначает именами некоторые явления в зависимости от того, какую задачу или часть ее решает данное явление. Человек обозначил деятельность как процесс, чтобы описать некий круг совершившихся результатов, которые в совокупности и дают нужный общий результат, который и получил название «задача». Получается, что задача и деятельность это практически одно и тоже, только названные разными именами. И в самом деле, любая деятельность может осуществляться только в том случае, если имеется решение частных задач в рамках этой деятельности. Но любая деятельность может протекать только в рамках  более общей по отношению к ней задачи, которая и определяет характер, направленность и сущность деятельности. Получается замкнутый логический круг.

 Разрешение этого логического противоречия как всегда находится в изменении содержания понятий. То, что называется деятельностью, есть некая линейно выстроенная дискретная совокупность частных действий, имеющая природу причинно-следственных зависимостей. Но в силу того, что этот путь дискретен,  имеется возможность направлять его в любое русло. Понятно, что в рамках этой задачи все действия человека оказываются детерминированными, т.е. подчиненными только этой задаче. Оценка внешней деятельности также происходит только относительно данной задачи.

Так, если молодой человек не сумел познакомиться в метро с симпатичной девушкой, то он начинает все сначала и прежде всего с раздумья, о том, что он сделал не так и как надо сделать иначе. Он может придти к решению, что метро не самое удобное место для знакомства, тем более утром или вечером.  Тогда он поменяет место знакомства  и пойдет на дискотеку. Но он может придти к мнению, что ему не стоит знакомиться с красивыми и очень умными девушками, тогда он примет решение изменить ситуацию и знакомиться с не очень прихотливыми девушками. Но молодой человек может посчитать, что он просто не умеет подходить правильно к девушке, и ему надо изменить подходы. В этом случае он меняет свое концептуальное представление как внешнюю ситуацию.

Но подобное изменение ситуации касается не только человека и не является исключительно его прерогативой как носителя  высшего разума. Любой объект природы может двигаться в постоянно меняющемся мире, только приспосабливаясь к ситуациям, ибо нетиповой ситуации никогда не бывает. Другое дело, что цепочка возможных превращений, которые совершает человек или любой другой объект мира, может быть или длинной, и тогда человек  имеет большую фору при резком изменении внешней среды, а у объекта меньше шансов выжить, или короткой.

Однако понятие «деятельность» не предусматривает перехода от одного совершившегося к другому совершившемуся. Переход означает превращение форм материи.

7. Основная задача человека ¾ это выжить, жить и создать зону безопасности.

Основная и главная задача человека, как и любого объекта мира, ¾ это выжить, жить, обеспечить воспроизводство. Частная задача ¾ образовать зону безопасности. Именно последняя и становится на определенном этапе основной его жизнедеятельности. Поэтому все, чтобы человек не делал, в конечном счете или изначально направлено в первую очередь на выживание, во вторую очередь ¾ на жизнь, в третью очередь ¾ на воспроизводство и в четвертую очередь ¾ на создание как можно более безопасной зоны своего проживания, чтобы избежать катастрофы в случае резкого изменения внешней среды. Искусственная социальная и физическая среда, которую человек создал и стремится создать во все большей изолированности от внешнего мира, и есть процесс создания такой безопасной зоны. Это самая общая постановка проблемы, но в силу специализации субъектов общества детерминантом может стать не жизнь как таковая и даже не продолжение рода, а какая-либо задача, которая оказывается важной для жизни какого-то сообщества, общества или человечества в целом. Так, для матери жизнь ребенка дороже своей собственной (хотя и не всегда). Реализация какой-то общественно-значимой идеи порою становится для человека дороже собственной жизни и безопасности существования и пр.

8. Решение задачи зависит от жизненного цикла включенных объектов.

Прежде чем начать решение своей задачи человек должен определить возможность ее решения, т.е. зафиксировать местоположение объекта внешней среды и его жизненный цикл. Это возможно только в случае изменения объекта, т.е. его перемещения из одного места в другое.

Единство места, времени и действия объекта  зависит исключительно от рамок решения человеком его задачи. Так, если жизненный цикл объекта оказывается короче периода решения человеком его задачи, то задача снимается или ищется другой объект. Единство места, времени и действия самого человека означает, что его действия осуществляются обязательно в рамках  жизненного цикла его задачи.

Если молодой человек хочет познакомиться с девушкой, то он в своих действиях исходит из того времени, которое ему отпущено, т.е. времени непосредственного контакта. Это означает, что период, в рамках которого он может произвести свои действия, может быть очень небольшим, и тогда он отказывается от своей задачи. Познакомиться в метро можно, но только в случае, если девушка оказалась рядом, в зоне видимости и досягаемости для непосредственного контакта, и только за время, когда она находится в вагоне. Это называется периодом жизненного цикла момента знакомства.  После этого могут наступить и наступают другие действия, которые прерывают задачу. В этом случае юноша находит возможность (слова) для быстрого знакомства, если умеет, конечно. Задача оказывается решенной, если девушка назвала себя и оставила свой телефон. Может быть  и другой способ для контакта, чтобы встретиться и иметь больше времени для продолжения знакомства. Знакомство ¾ это довольно сложный и длительный процесс. Он требует для своего решения много времени, нередко намного больше, чем нам отпускает внешняя ситуация. Правда, некоторые умудряются делать это очень быстро, но и решают они в этом случае нередко совсем иные задачи.

9. Поставить задачу ¾ означает определить доминанту.

Когда молодой человек ставит себе задачу жениться, тем самым доминантой становится действие, а место и время могут меняться. Другими словами,  в рамках совершения такого действия,  как женитьба, совершаются все другие действия в своем триединстве: место, время и действие. Когда молодой человек говорит, что пора жениться, доминантой становится время. Когда молодой человек говорит, что он здесь хочет жениться, то доминантой становится место. Когда молодой человек говорит, что он женится, то доминантой становится действие.

Доминанта ¾ это некая общая система, которая определяет частные действия человека. Доминанта выражается только в трех ипостасях: место, время или действие, и только в чем-то одном. Доминантой не может быть, например, место и время одновременно, так же, как время и действие или действие и место. Доминантой не могут быть и все три составляющие одновременно, хотя сама по себе каждая такая составляющая является результатом триединства места, времени и действия.

Так, если мы говорим о времени как о доминанте, то само данное время есть в обязательном порядке результат единства места, времени (частного) и действия. Соответственно, если доминантой выступает действие,  то оно в свою очередь также есть результат единства места, времени и действия (частного). Понятно, что это в полной мере относится и к третьей составляющей – месту.

Понятие «доминанта» – удивительное  образование и мало разработанное относительно понятия «единство места, времени и действия». Первый парадоксальный вывод заключается в том, что, будучи объективным явлением как необходимой формой существования человека, оно определяется только самим человеком, точнее, его задачами, которые он ставит сам себе в процессе взаимодействия с внешним миром. Определяется такое положение опять же тем принципом, о котором уже говорилось. Единство места, времени и действия как объективное явление может совершаться только по принципу: в одном месте, в одно время может совершиться только одно действие. Иначе говоря, результат  единства места, времени и действия может быть или во времени, или в действии, или в одном месте как общей для него (результата) системы.  И, как мы уже говорили, эта доминанта определяет характер единства места, времени и действия.

Так, если молодой человек  поставил себе в обязательном порядке жениться вот на этой симпатичной девушке, которая очень ему понравилась, т.е. совершить действие, то оно становится доминантой, которая определяет и время, и место совершения действия. Какое имеет значение, где и когда жениться ( в определенных рамках, конечно), лишь бы только жениться на ней. Если молодой человек  увидел в метро девушку, которая очень ему понравилась, и он понимает, что время для знакомства у него ограничено, то это время становится доминантой. И так далее. И никакой иной доминанты не может быть, поскольку никакой другой просто не существует.

Таким образом, доминанта ¾ это не осуществленная задача, поставленная человеком. Точнее, не сама задача, а форма ее выражения. Поскольку задачу можно решать только во времени или в пространстве, то они, естественно, становятся доминантами при тех или иных условиях. Получается сложная конфигурация понятий: доминанта является формой, общей системой, задачей, которые вроде бы противоречат друг другу. На самом деле речь идет об одном и том же явлении, но принимающем разные формы (разные аспекты) при решении тех или иных специфических задач.

Явление ¾ это единство места, времени и действия. Оно есть форма, поскольку только в рамках данного единства могут существовать весь мир и его отдельные части. Явление становится общей системой, как только мы рассматриваем природу ее составляющих элементов. Естественно, что все они (внутренние элементы) подчиняются ей, т.е. общей форме, которая и выступает для них законом.  Это явление становится задачей, когда человек строит гипотетическую систему своего поведения и его результата. Поэтому не надо удивляться такому сочетанию понятий, как «человек строит задачу, как построить задачу», ибо в данном случае два слова «задача» ¾ не тавтология, это разные понятия, разные формы действия и разное содержание.

Мир един в своем многообразии, но это единство осуществляется только  человеком, использующим такую объективную форму его существования, как единство места, времени и действия.

 

Объекты…

Все поле существования материи есть поле взаимодействия объектов. Объект в нашей интерпретации есть законченное образование, имеющее свое место в системе других объектов, свои цели и задачи действия и продолжительность своего существования.

В качестве объекта в рамках решения задачи единства места, времени и действия выступают человек, другой объект, действие, время, место, некая общая система, в качестве которой может быть абсолютно любой объект. Это основные объекты. Их, как правило, немного, они непосредственные участники взаимодействия. Но имеются еще неосновные объекты, так сказать, объекты второго, третьего плана. Основных объектов всегда три, ибо взаимодействие происходит всегда между двумя объектами посредством третьего. Все остальные объекты ¾  объекты второго плана.

Каждый объект обязательно содержит в себе свою систему объектов как элементов, которые также взаимодействуют между собой, но в обязательном порядке в рамках данного, общего для них объекта, содержание, характер, формы, механизм существования которого являются законами существования для его внутренних объектов. Все эти объекты в той или иной степени мы будем далее рассматривать.

Основной механизм и принцип взаимодействия ¾ это система трехсубъектного взаимодействия.

Трехсубъктный механизм взаимодействия

1.  В качестве субъекта может выступать любое образование как одушевленное, так и не одушевленное, а также все субъекты социального значения.       

Если юноша познакомился с девушкой (или наоборот, в данном случае не столь важно), то отношения между ними строятся, исходя из некоторых общих законов взаимодействия. И каждый из них любой акт своего действия будет сверять с этими законами, или нормами, поведения. В данном случае нормы поведения также выступают субъектом (или объектом). Если вы пришли в суд выяснять отношения, то  юридические законы  являются третьим субъектом, посредством которого и выясняется истина.

2.  Взаимодействие осуществляется только потому, что каждый субъект является полным и завершенным образованием.

Человек ¾ завершенное образование: он имеет свою концепцию развития, самостоятелен в принятии решений. Одним словом,  имеет свое место в системе других субъектов. Таким же завершенным образованием является любой другой субъект, например власть, общество, государство, закон, нормы и пр. Завершенность характеризуется  и таким обязательным принципом, как дискретность, ибо только в этом случае субъект может вступать во взаимодействия с любым другим субъектом при решении своей задачи.

3.  Взаимодействие осуществляется только между двумя субъектами.          

Юноша может познакомиться и вступать в отношения в какое-то одно время только с одной девушкой. Если говорят, что он имеет отношения сразу с несколькими девушками, то это означает, что он имеет с ними отношения только поочередно. Это опять же вытекает из принципа единства места, времени и действия.

4.  Отношение между двумя субъектами осуществляется исключительно только посредством третьего субъекта.

В суде отношения между  сторонами осуществляются только посредством закона. Но и сам закон (его интерпретация в данном случае) проявляет свое действие посредством той или иной стороны. И каждый раз интерпретация будет различной. Отношение между двумя субъектами посредством третьего субъекта означает только то, что этот третий субъект выступает доминантой, определяющей общей системой, которой подчиняются два взаимодействующих в данный момент субъекта. Сами субъекты в этом случае выступают переменными (поочередно) величинами.

5.  Все субъекты равны между собой.

Понятие «равенство» означает, что каждый завершенный и самостоятельный субъект осуществляет горизонтальные связи. Когда заинтересованные стороны встречаются в суде, то по отношению к закону они равны, так же, как и закон по отношению к ним равен, т.е. позволяет равно его интерпретировать. Но речь идет только о тех субъектах, которые являются элементами общей для них системы. Понятно, что сами по себе и вместе взятые они не равны общей для них системы: у них разные функции и задачи в процессе взаимодействия.

6.  Каждый субъект реализует прежде всего свои собственные интересы.

Субъект просто не может реализовывать  интересы другого субъекта, он может реализовать другие интересы только как свои собственные. Другими словами, только если интересы субъектов совпадают, тогда происходит реализация  интересов каждого субъекта. Юноша не может реализовать все интересы девушки при знакомстве, он может реализовать только ту часть ее интересов, которая совпадает с его интересами, т.е. они становятся общими для каждого. Поэтому, когда власти говорят, что они реализуют в первую очередь общественные интересы, интересы народа, общества или каких-то социальных образований, то они просто лгут. Они реализуют прежде всего свои собственные интересы, а общественные или, точнее, интересы других субъектов, например общества, пенсионеров, военнослужащих и пр., реализуются только в том случае, если они в какой-то момент совпадают с их интересами. Иначе и не может быть, ибо  каждый субъект, необходимо еще раз это сказать, может (и должен) реализовывать только свои собственные интересы.

А как же  быть с теми интересами общества, которые не совпадают с интересами власти?  Есть только один способ: субъекты общества и его отдельных социальных образований не должны реализовывать интересы власти, если они не совпадают с их интересами. Это означает, что отношения между такими субъектами, как общество и власть, должны быть выстроены таким образом, что реализация общих интересов может осуществляться только тогда, когда реализуются интересы каждого из взаимодействующих субъектов. В отличие от  существующих  отношений, когда власть имеет возможность подчинить своим интересам интересы других субъектов. От этого страдают и те и другие субъекты, и все вместе проигрывают.

Так, советская торговля не была заинтересована в обслуживании интересов населения, поскольку она удовлетворяла свои потребности и тем самым свои интересы другими  способами. От этого страдало все общество, и может быть из-за этого (во всяком случае как одной из доминирующих причин) и произошла революция в России в 1991г. Но как только торговлю поставили в такие отношения, когда она стала реализовывать свои интересы посредством реализации интересов населения и всего общества, все или почти все от этого только выиграли.

Именно  в такое положение должны быть поставлены и субъекты власти (чиновники, бюрократия), и вся власть. Но это особая тема,  требующая большего внимания, и которой я надеюсь в самое ближайшее время заняться самым непосредственным образом.

6. Любые два субъекта имеют общее поле интересов и общее поле взаимодействия.

Потенциально, если субъекты вступают во взаимодействие, то они имеют общее поле интересов, и наоборот, если они не имеют общего поля интересов, то они не могут взаимодействовать. При этом общее поле интересов  выступает в обязательном порядке самостоятельным субъектом.

 Общие интересы юноши и девушки априори существуют. Другое дело, что они не всегда находятся и не всегда реализуются. В суде у заинтересованных субъектов так же имеется общее поле интересов – разрешение конфликта.

Общее поле интересов ¾ это  иное обозначение одного и того же субъекта: общее поле ¾ это общая система, определяющая характер и содержание взаимодействующих субъектов. Но общее поле имеет некоторую специфику по сравнению с общей системой. Общее поле интересов, общее поле взаимодействия все-таки имеют меньший статус, чем понятие «общая система» и носят  частный характер.

7. Все три субъекта имеют общее поле интересов и соответственно общее поле взаимодействия.

Это означает, что третий субъект имеет с другими субъектами общее поле интересов. Например, юридический закон может существовать только в том случае, если есть соответствующие субъекты. В противном случае он перестает действовать. Но общее поле для трех взаимодействующих субъектов, где один имеет статус общего по отношению к двум взаимодействующим субъектам, становится более общей системой по иерархии.

8. При взаимодействии два субъекта выступают как константа, а третий ¾ как переменная величина.

В суде и закон, и заинтересованные стороны могут быть константами и переменными, но только поочередно. Если выясняется, что конфликтующие стороны вышли за предела закона, то последний меняется полностью или частично (известные большие судебные комментарии). Если закон выступает константой, то при его интерпретации одна из сторон  становится константой. Вторая заинтересованная сторона до своей интерпретации закона  является переменной величиной, т.е. сохраняет свободу выбора. Константа ¾ это фиксированное положение объекта, имеющее свою внутреннюю структуру места, времени и действия и получившее  название «единство».

Единство места времени и действия реализуется по  системе трехсубъектного взаимодействия, при которой всегда два любых субъекта выступают константами, и один любой субъект выступает  переменной величиной.

Если время  и место постоянные величины (в одном месте и в одно время), то  действие  является переменной величиной, которая определяется константами. (В одно время и в одном месте может совершаться одно действие, но любое).

Если время и действие постоянные величины (в одно время и одно действие), то место как переменная величина, определяется константами. (В одно время и одно действие может совершено только в одном месте).

Если действие и место являются постоянными величинами (в одном месте и в одно время), то время становится переменной величиной, определяемой действием  и местом. (Одно действие и в одном месте может протекать только в одно время).

9. Взаимодействие  осуществляется посредством не всего субъекта, а только его части.

Каждая из взаимодействующих сторон представляет собой сложный субъект. Но взаимодействуют они только своей какой-то частью. Так, на суде человек представлен только или как судья, или как прокурор, или как обвиняемый, или как адвокат и пр. Примирение оказывается возможным потому что субъект многогранен и имеет другие личностные качества. Если человеку пригрозить вне стен суда физической расправой, то он может снять свои обвинения. Вариаций здесь множество.

10. Взаимодействие осуществляется исключительно посредством наличия общих для трех субъектов признаков, или элементов, которые являются переносчиками информации.

Когда две стороны конфликтуют из-за спорной территории, это означает, что у каждого из них имеется нечто, что принадлежит другому или имеется у другого. В данном случае это отношение к спорной территории, представление ее своей собственностью, стремление  иметь ее в своей собственности и пр. Наличие у территории таких свойств, которые необходимы и имеются у каждого из спорящих субъектов.

11. Взаимодействие осуществляется только в некоем общем поле, сущность которого выступает законом для каждого взаимодействующего субъекта.

Например, религия со всеми ее догмами и заповедями есть некое общее поле для взаимодействующих верующих. В соответствии с этими заповедями они поступают по отношению друг к другу. Закон, принятый в данном обществе, обычаи, нравственные нормы и пр. так же суть некое общее поле и  общий закон, который определяет характер поведения взаимодействующих сторон. При знакомстве обычно обращаются друг к другу на Вы. Требование вежливости есть общее поле и общий закон для данного момента поведения субъектов.

12.  Обще поле, в рамках которого действуют взаимодействующие субъекты, иерархично и неодинаково по содержанию, что и определяет характер взаимодействия.

Взаимодействие юноши и девушки сначала детерминируется наиболее общим законом межсубъектного взаимодействия, затем по иерархии определяется национальными, территориальными, корпоративными особенностями, отношениями между полами и пр. И ни один из них нарушать нельзя.

13.  Взаимодействие субъектов всегда актуально, ново, не тривиально.

Важно, что конкретный акт взаимодействия всегда оригинален и ни на что не похож. Несмотря на то, что юноша и девушка должны взаимодействовать, характер их взаимодействия каждый раз разный и определяется в частностях только особенностями каждого из субъекта.

14.  Взаимодействующие субъекты образуют новое общее поле взаимодействия.

Всегда образуется новое общее поле интересов, но только для каждого частного случая и только для  конкретных субъектов. Сексуальные отношения заложены в природе каждого субъекта как некое общее поле интересов, но для каждого конкретного субъекта они могут быть реализованы только на каком-то другом поле интересов, например религии, социального статуса и пр. Каждый раз такое поле носит оригинальный характер в какой-то своей части.

Основные понятия

Далее разберем сущность и содержание основных объектов как понятий «действие», «место», «время», «одно», «единство».

Действие

Если есть понятие «действие», то оно в обязательном порядке описывает  какую-то объективную реальность, состояние материи или социального бытия в рамках решения человеком своих задач. В этом плане его синонимы суть выражения различных граней данного явления, особенности его состояния в различных ситуациях, выполнение разных задач и пр. Поэтому имеет смысл рассмотреть сначала сущность некоторых синонимов, чтобы в дальнейшем лучше понять сущность и само основное понятие – «действие».

Можно выделить  четыре группы синонимов.

1-я группа ¾ акт, поступок;

2-я группа ¾ влияние, воздействие;

3-я группа ¾ противодействие;

4-я группа ¾ бездействие.

1

1-я группа ¾ акт, поступок. Данные понятия являются частью общего понятия «действие» и характеризуют особое состояние человека относительно объектов внешнего по отношению к нему мира. 

Данные понятия  характеризуют только первую часть действия или начало действия, или остаются частью внутренней деятельности сознания и еще не направлены на внешний объект. Хотя понятно, что грань между  поступком, направленным  и не направленным на внешний объект, очень размыта. Любой поступок несет в себе как обязательное условие направленность на внешний объект. И тем не менее и грань, и особое состояние человека имеют место быть, что и получило терминологическое обозначение  «поступок».

Поступок, акт ¾  это часть действия, которое наступает после того, как сформулирована концепция, что и как надо делать. Именно поэтому термины «поступок», «акт» всегда рассматривались как совершение осмысленного, содержательного, завершенного действия, имеющего четко выраженный концептуальный характер. В отличие от действия, не имеющего осмысленного концептуального характера и получившего терминологическое  обозначение «бессмысленный поступок». Скорее, это только выражение во вне концепции действия, ее, так сказать, представление, демонстрация, которая еще не рассматривается внешним объектом как противодействие или  как действие, направленное на сотрудничество.

2-я группа ¾ влияние, воздействие. Данные понятия описывают уже вторую часть действия, а именно влияние воздействия. Как уже говорилось, любое действие есть по сути дела влияние, или воздействие, человека на внешний по отношению к нему объект. Поступок и акт представляют собой первую ступень такого воздействия. Но когда поступок и акт уже целенаправленны, они теряют свой первоначальный смыл и предстают как полноправное действие, сущность которого именно в воздействии с какой-то целью, во влиянии.

Целей может быть три: подчинить себе внешний объект, т.е. включить его в сферу своей компетенции, подчиниться ему,  т.е. встроиться в его концепцию действия, или наладить с ним некое сотрудничество. В любом случае это стремление занять место, которое всегда кем-то занято. Если место не занято, оно не имеет обозначения «место», его просто нет.

Можно еще отметить, что термин «влияние» предполагает мягкий вариант воздействия. В то время как воздействие, по всей видимости, предполагает сильное, может быть даже бескомпромиссное влияние.

3-я группа ¾ противодействие. Противодействие подразумевает действие, направленное против другого действия.

И это вполне логично, поскольку действие ¾ это всегда влияние или воздействие с целью занять чье-то место. Соответственно  образуется  другое действие, направленное против воздействия. Любой объект как система  прежде всего пытается сохранить себя, свою стабильность и в конечном счете ¾  существование. Именно поэтому он всегда сопротивляется какому-либо влиянию и тем более воздействию.

Можно сказать, что противодействие ¾ это вариация термина «воздействие», но более сильная, а соответственно отражает  и более сильное действие. Противодействие завершает длительный процесс развертывания действия, когда объекты оказываются на линии прямого и непосредственного противостояния. Сначала они демонстрируют своими поступками свои концепции действия, затем воздействуют друг на друга, а после противостоят и противодействуют друг другу. Такова структура действия, на наш взгляд.

4-я группа ¾ бездействие. Строго говоря, бездействия не бывает. Бездействие ¾  это ничто, поэтому оно не может быть предметом внимания, обсуждения и исследования. Существует только действие, а с ним и весь мир.

Тем не менее такой термин существует и весьма активно используется человеком в повседневной деятельности, а значит,  имеет строгое или не очень строгое содержание. Понятие «бездействие» используется человеком тогда, когда внешний объект не оказывает противодействия, следовательно, не совершает поступка, не вырабатывает концепции. 

Парадокс заключается в том, что такое в принципе не возможно. Но возможно, что концепция действия не соответствует иным задачам. Другими словами, бездействие это тоже действие, но в иной концептуальной ситуации. Например. Если на объект оказывается воздействие, чтобы он освободил место, а он этому не противодействует и свободно его уступает, то это может означать, что данное место  человеку не надобно,  что он стремится занять другое место. Хотя непротиводействие  может быть вызвано согласием с воздействием с целью включения себя в сферу деятельности объекта. Непротиводействие (бездействие) может происходить и по причине недееспособности, а в результате объект исчезает. Именно поэтому термин «бездействие» приобрел важное значение для человека. Бездействие ¾ это смерть.

2

Понятие «действие», как мы его понимаем, есть выражение момента существования объекта. Момент существования ¾ это единичный акт действия, который характеризуется завершенным состоянием объекта относительно других объектов. Его нельзя считать мельчайшим действием, своеобразным атомарным состоянием, а именно завершенным, законченным действием, способным решить свою задачу. В этом плане совершенным, законченным действием можно считать строительство пирамид в Египте, длившееся сотни лет, и любое другое сколь угодно краткосрочное действие. Действие имеет свой период существования, определяемый временем решения задачи. Иными словами, момент существования характеризуется процессом выполнения задачи как его результат.

В действии выражен акт существования. В определенном смысле здесь присутствует некая тавтология. Само действие  есть существование, так же, как существование может выражаться только в действии. Но понятие «существование» можно рассматривать как более широкое относительно понятия «действие». Действие может быть представлено как частная форма существования или как момент существования. Но если понятие «действие» представить как более общее относительно понятия  «существования», то существование становится  частным, т.е. моментом существования.

По сути наличие двух понятий «существование» и «действие» связано с различным описанием сознанием одного и того же явления при решении  различных задач: существование как действие и действие как существование, точнее, их соотношение. Существование всегда представлялось человеку как некое протяженное состояние (до вечности), состоящее из действий. Ряд связанных действий как  завершенные акты рассматриваются в качестве обеспечивающих и даже обусловливающих существование. Существование воспринимается как константа, в то время как действие остается переменной величиной. Но понятно также, что существование зависит от действий: не совершенное действие ¾ отсутствие существования. В этом плане действие становится константой, а существование ¾ переменной. Здесь нет противоречия и бессмысленного перемещения по кругу понятий. Соотношение понятий «существование» и «действие» зависит от точки отсчета, от того содержания, которое в них вкладывается в зависимости от ситуации и поставленной задачи. Чаще всего противоречие разрешается в парадигме общего и частного, о чем более подробно будем говорить ниже.

3

Так уж определено природой, что человек может существовать только в результате физического перемещения в пространстве. Процесс взаимодействия есть прежде всего процесс физического взаимодействия, физической передачи мысли посредством каких-то физических явлений. Слово, жест суть формы выражения и передачи мыслей другому объекту. Поэтому вначале было не слово, а мысль, слово (сочетание звуков) только физический носитель мысли. Даже так не любимая  официальной наукой парапсихология и подобного рода явления, природа которых не понятна, тем не менее обязательно имеют физическую основу, например передачи мысли на расстоянии. Мысль не имеет своего физического носителя вне мозга человека. Без него она умирает и  для других субъектов не существует, а значит прекращается развитие и наступает смерть самого объекта. Миром движет мысль, но только в том случае, если она  имеет возможность перемещаться от одного носителя к другому и если может быть воспринята другим объектом, который в ней потенциально нуждается. И сам человек в своем физическом существовании есть только физическая форма воспроизводства, хранения и передачи мысли другому человеку (объекту, субъекту, в общем кому-то или чему-то, может быть высшему разуму или господу богу).

Здесь не будем говорить о сущности понятий «мысль» и «бытие», об их сложном соотношении и предназначении. Эти важные и сложные вопросы требуют специального исследования. Мы только говорим, что мысль представляет собой одну из объективных реальностей, но только имеющую специфическую форму  и основу (мозг). То, что мы называем мыслью, есть результат внутренней деятельности человека, ее своеобразный продукт, которым «питаются» другие объекты. Человек и существует, чтобы «вырабатывать» этот продукт.

Известный философский тезис о том, что в основе мироздания лежит мысль, относительно верен. Но только относительно, поскольку всегда  под понятием «мысль» подразумевался результат именно человеческой деятельности как особый природный продукт. Может быть он и особый, но скорее всего это  специфическая функция человека. Любой объект мира производит свой продукт, который входит органично в общий мирооборот, цель которого нам не известна. Поэтому столь важное значение приобрела такая форма выражения бытия, как действие, которая выполняет одну из фундаментальных его функций ¾ передачу продуктов деятельности вовне.

 Любое действие, т.е. передача результатов свой деятельности, должно совершиться  только относительно конкретного объекта и только  в определенный момент, когда другой объект решает свои задачи. Вне этих условий результат деятельности никому не нужен, что подразумевает необходимость соблюдения принципа единства места, времени и действия.

4

Действие всегда представляет собой активную силу, доминирующее начало, которое определяет систему координат перемещающегося субъекта. Ведь именно действие позволяет решать задачу, при активном передвижении субъекта по сетке времени и места.

Человек различает понятия «действие» и «движение». Хотя они имеют общую природу ¾ момент пере