Чудо  - Рациональность - Наука - Духовность
Если вам понравился сайт, то поделитесь со своими друзьями этой информацией в социальных сетях, просто нажав на кнопку вашей сети.
 
 

Клуб Исследователь - главная страница

ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ - это путь исследователя, постигающего тайны мироздания

Библиотека

Библиотека "ИССЛЕДОВАТЕЛЬ"

ГлавнаяБиблиотека "ИССЛЕДОВАТЕЛЬ"

Меняйлов Алексей Александрович – Катарсис: подноготная любви

Психоаналитическая эпопея

 

Меняйлов Алексей Александрович

М50           Катарсис: Подноготная любви. Психоаналитическая эпопея. - М.:

1997. - 640 стр. с илл.

 

В мировой культуре присутствует ряд «проклятых» вопросов. Скажем, каким способом клинический импотент Гитлер вел обильную «половую» жизнь? Почему миллионы женщин объяснялись ему в страстной любви? Почему столь многие авторы оболгали супружескую жизнь Льва Толстого, в сущности, оплевав великого писателя? Почему так мало известно об интимной жизни Сталина? Какие стороны своей жизни во все века скрывают экстрасенсы-целители, скажем, тот же Гришка Распутин? Есть ли у человека половинка, как ее встретить и распознать? В чем принципиальное отличие половинки от партнера!

Оригинальный, поражающий воображение своими результатами метод психотерапии помогает найти ответы на эти и другие вопросы. Метод прост, доступен каждому и упоминается даже в Библии (у пророка Даниила).

В книге доступно изложен психоанализ половинок (П. и его Возлюбленной) - принципиально новые результаты психологической науки.

Книга увлекательна, написана хорошим языком. Она адресована широкому кругу читателей: от старшеклассников до профессиональных психотерапевтов. Но главные ее читатели - те, кто еще не успел совершить непоправимых ошибок в своей семейной жизни.

 

ББК 88.6

ISBN 5-232-00518-9

© А. Меняйлов, 1

 

 

Половая близость никогда не приносит пользы; довольно того, если она не повредит.

Эпикур

 

«Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой - мне; он пасет между лилиями...»

«О, как прекрасны ноги твои... округление бедр твоих... живот твой... чрево твое... два сосца твои... Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная, твоей миловидностью!.. И груди твои... груди твои...»

Библия, Песнь Песней 6:3; 7:2-9

 

Я предпочел бы найти одно причинное объяснение, нежели приобрести себе персидский престол.

Демокрит

 

Вводная глава. И В ГОРАХ ТОЖЕ!

Женщину - изнасиловать, что, казалось бы, с точки зрения обычного человека, может быть естественнее для бандита?!

Но нет. Здесь, в этой части Средней Азии, бандиты поступали не так. Изнасиловать? Отрезать груди и бросить собакам - вот что здесь предпочитали делать.

С мужчинами, в силу физиологических особенностей, естественно, поступали иначе, но непременно с вывертами.

Но Ал об этом не задумывался, - а не напрасно ли? - когда ночью на одной из азиатских станций ждал поезд на Самарканд - древнейший во всей Средней Азии город. Тамерлан, жестокий и кровавый завоеватель средневековой Азии, Железный Хромой (его так называли, потому что одна нога у него была железная), как и Наполеон, Гитлер или Сталин, мечтал покорить весь мир, и потому заново отстроил уже тогда древний Самарканд под будущую столицу. Город, судя по сохранившимся мечетям, медресе и дворцам, строился так, чтобы ошеломлять своей грандиозностью всякого в него входящего, даже много повидавшего на своем пути путника. Такие циклопические постройки во все века воздвигались на костях погибших от истощения строителей, но Восток жалости, похоже, не знал никогда.

Прежде, всего несколько лет назад, в этих местах было многолюдно от туристов, но сейчас, в смутное время то затухающих, то вновь разгорающихся гражданских войн, когда даже брат убивал брата, обеспечить безопасность приезжего с европейской внешностью стало невозможно, и теперь человек, по внешнему виду и по поведению в этих краях чужой - явление не только редчайшее, но, главное, привлекающее к себе пристальное внимание.

Ал, той самой европейской внешности человек, сидел в гулком, с высокими потолками, зале ожидания вокзала. Очертания рядов изломанных сидений казались еще более причудливыми от сумрака: с некоторых пор перегоревшие лампы здесь заменять перестали, а может быть, просто после того, как начали останавливаться заводы, ламп больше купить было негде. Поезд, если расписание здесь еще что-то значило, должен был отправиться далеко за полночь, оставалось еще часа два, и поэтому Ал, чтобы скоротать время, достал из рюкзака книгу и, сев в самом освещенном месте, пытался читать. Но гулкая тишина тревожила, и на всякий необычный звук он подымал голову.

Одевались здесь люди неразличимо, и, прежде всего, одинаковыми у них были шапочки - черные, шитые белым узором тюбетейки. Поэтому Ал сразу же обратил внимание на человека с костистым лицом, на котором тюбетейка была темно-зеленая, бархатная и без шитья. Да и одежда у него была более облегающая, чем у других обитателей ночного вокзала.

«Горец», - почему-то решил Ал. Так впоследствии и оказалось: да, с Кавказа, из тех, кого сюда, в Азию, депортировал Сталин. Ал опустил глаза и вновь попытался сосредоточиться на книге. Гулкие шаги человека в темно-зеленой тюбетейке то приближались, то удалялись, потом приблизились вновь - и неожиданно стихли. Ал поднял голову и увидел надвинувшееся на него костистое лицо, лишенное, казалось, не только глаз, но и самой жизни. Ал непроизвольно подобрался так, как его учили на тренировках по каратэ.

- Вы, случайно, спортом не занимались? - на неожиданно чистом русском языке спросил незнакомец, по-прежнему взглядом не встречаясь с Алом.

- Занимался, - кивнул Ал и медленно уложил книгу в клапан рюкзака, чтобы полностью освободить руки, единственное, как ему в тот момент казалось, его оружие. - Да, занимался.

-  Каким? - незнакомец как будто высматривал что-то за его спиной. Алу очень хотелось обернуться, но он сдержался: этот прием он знал.

- Борьбой, - и Ал характерным для борцов движением повел плечами. - Потом немножко каратэ. Но бросил: после борьбы каратэ скучновато. А вот борьба - совсем другое дело.

- Заметно, - с хлесткой как удар ноткой уважительной лести в голосе сказал незнакомец. - С первого взгляда!'

По костистому мертвенно-неподвижному лицу незнакомца неуловимо скользнуло некое подобие улыбки: он не столько увидел, сколько почувствовал, что Ал удар лести не заблокировал, пропустил - расслабился.

- Почему? - спросил Ал, улыбнувшись: всякий раз ему было приятно слышать восхищенную оценку ширины своих борцовских плеч.

- Плечи. Да - плечи. И вообще... Вы еще, верно, и офицер?

- Запаса. А вы?

Ал присматривался к незнакомцу, стараясь угадать, чем тот занимается. Он был ровесник Ала, лет ему, наверное, было около 35-ти, может несколько меньше.

- Прапорщик, - сказал человек с костистым лицом.

- Сверхсрочник?

- Да. Войска особого назначения. И куда нас только не десантировали! Были и такие места, о которых газетчики до сих пор еще не вынюхали.

-  Теперь мне понятно, почему вы так чисто говорите по-русски. Армия. Очень интересно, - надеясь услышать больше, ободрил незнакомца Ал.

Действительно, всякий человек - это интересно. Кроме того, тот, кто рассказывает о себе, начинает видеть в собеседнике человека, нечто отличающееся от вещи, которую можно по своему произволу только употреблять, начинает видеть нечто значимое, а потому рассказывающий менее опасен. Ал слушал про подвиги человека с костистым лицом, но - странное дело! - доверчивее становился сам - и напрасно. Хотя, как могло быть иначе: негде ему было прежде изучить азиатскую душу.

- Но все это в прошлом, - криво усмехнулся собеседник, и Алу на мгновение открылись черные провалы зрачков незнакомца.

- А теперь чем занимаетесь? После того, как уволились из армии?

- Я? - лицо незнакомца стало и вовсе недвижимым и он, очевидно, желая сменить тему, представился: - Джамшед.

- Очень приятно. Ал.

- Откуда?

- Из Москвы.

- Ого! Так издалека? Какие-нибудь дела? В наше время гость оттуда - большая редкость. Люди сейчас боятся, всего боятся, значит, только дела - и серьезные - могут... - Джамшед, не договорив, многозначительно замолчал.

-  Да нет, никаких дел. Все проще. Как раз именно потому, что -редкость, я и приехал. Тут у вас, судя по газетам, творится такое, что не сегодня-завтра границы перекроют - и навсегда, и со Средней Азией уже не познакомишься. А мне в ваших местах бывать не приходилось. Вот и решил приехать. Посмотреть. А что касается до дел, то я... Я - писатель, и...

Джамшед непроизвольно поднял руку, как бы останавливая Ала: он явно не поверил. Дескать, не надо сочинять - правила игры я знаю...

Некоторое время Джамшед молчал, опять как будто что-то высматривая за спиной Ала. Наконец, лицо его исказила ехидная усмешка.

- Значит, любите путешествовать? Ал пожал плечами.

Когда писатель (а так ли уж важно, что до публикации первой книги Ала тогда оставалось еще шестнадцать месяцев?) переезжает с места на место, он развлекается или что делает? Как объяснить далекому от творчества человеку, что если хотя бы раз впасть в соблазн и не последовать внутреннему движению души, пусть порой странному, то душа черствеет, и ничего стоящего на бумаге уже не получается? Путешествуя, в какой из плоскостей реальности находится писатель? И когда он поймет, зачем так поступил? И чем обогатился? Но Ал всего этого объяснять не стал даже и пытаться, а начал рассказывать, что иной раз просто полезно поменять место работы, поменять окружение, остаться одному, чтобы не было рядом знакомых и, главное, всех тех, кто почему-то возомнил себя в его жизни советчиком... И вообще, смутные времена - благословение в смысле неожиданных ситуаций. И, соответственно, прозрений... Что, собственно, единственно интересно. Действительно, что в этой жизни может быть интересней, чем прозрение?.. Да, Джамшед, в этих местах нет никого... Нет, жены нет... Почему?.. (Почему? Ну, не рассказывать же ему, едрена корень, что одна жена предала и развелась, вторая, на удивление, поступила так же, хотя повода для развода он ни малейшего не подавал. И чего им, бабам, только не хватает?) Почему? Наверное, невеста моя еще не родилась... Нет, здесь нет не только родственников, но и знакомых... Опасно?.. Я не боюсь... Почему? Так... Нет, не секрет... Серьезно, не боюсь - и все!..

- А вообще-то, - закончил Ал, - ищу такое место для работы, чтобы было тихо, чтобы никто не мешал, над головой не топали. Я уже жил так - в здешних горах. Но теперь решил поменять место. Сколько жил? Месяц. Один жил. В брошенном лесничестве. Дом - две комнаты. Даже стекла в окнах сохранились. В получасе ходьбы медведь жил... В пещере. Нормально... Теперь вот потянуло еще куда-нибудь... Какое-нибудь тихое место...

- Есть такое место! - на костистом лице профессионального убийцы появилось выражение, которое он бы хотел, чтобы воспринимали как улыбку. - Такое место есть.

- Правда? - восторженно улыбнулся Ал. - Где?

- Тоже в горах. Я как раз туда. Хотите вместе поедем?

- Едем, - взялся за лямки рюкзака Ал.

Селение, по-местному - кишлак, действительно, было в горах, причем, как впоследствии выяснилось, всего в нескольких километрах от границы с соседней республикой, в которой взаимная резня между коммунистами и националистами достигла такого ожесточения, что поражала даже истомленное воображение газетчиков. Вырезали целые семьи, детей в том числе, только за то, что человек был не свой, пусть даже ни во что не вмешивающимся обывателем.

В горах граница прозрачна, для всякого рода банд - в особенности. Ал про это свойство гор знал и, возможно, никогда бы не согласился поехать к границе так близко, если бы знал, куда его везли... Если бы знал.

Но почему он, казалось бы, опытный и неглупый человек, так легко доверился?..

Из окна машины Ал смотрел на приближающиеся, все выше вздымающиеся горы, и время от времени поглядывал на шофера, пытаясь понять, почему тот так дорого с них запросил. И почему Джамшед даже не стал торговаться? Почему водитель не хотел ехать в эту сторону?

- Настанет лето - все выгорит, - обернулся к Алу Джамшед.

- Жаль...

- А сейчас - весна. Красиво.

Трава на склонах была того особенно приятного цвета, который бывает только в горах и притом только ранней весной, когда множество красных маков в предгорьях уже отцвели, а в горах целые поля их издалека кажутся красивыми, как бы в дымке, красноватыми пятнами.

-  Жаль - не жаль, - сказал Джамшед, - а сгорит. В этой жизни всем рано или поздно приходится сгорать...

Есть люди, правильней сказать - индивиды, рядом с которыми другие начинают чахнуть, обезволиваться, трава и та, кажется, начинает вянуть. Они, эти индивиды, о насилии, смерти, трупах не просто говорят - разлагающейся плотью они галлюцинируют. Бессознательно. Это их глубинное стремление к смерти как зараза передается другим, причем скрыто, как сейчас порой говорят, психоэнергетически. Среди прочего, эта их способность влиять на окружающих проявляется в том, что у оказавшихся рядом отключается критическое мышление, отключается настолько, что жертвы даже не замечают, что уже попали под чужое влияние. Эти убийцы всего живого порой таковыми себя не осознают, потому что это в их подсознании. Они искренне удивляются своему «успеху» и тому, что люди выполняют их желания, часто даже невысказанные. Этих властителей умов можно распознать по всему: по манере держаться и интонациям речи, по выбираемым словам, по мечтам и желаниям, роду занятий, но, прежде всего, по доверчивому поведению оказавшихся с ними рядом. Их, этих индивидов, в разных системах знаний называют по-разному: подавляющими индивидами, антисоциальными личностями, некрофилами. Последнее слово греческое: некрос - мертвый, филео - любить. Поскольку этот термин уже «занят» другими исследователями, то к более полному определению его содержания мы позднее еще вернемся.

- Выгорит. Живого не останется ничего. Все будет серое и коричневое, как те камни... Мертвое и серое... И только ночью из-под кустов миндаля будут выползать кобры... Поохотиться. Видите, как много кустов? И под каждым - нора. В этих местах очень много кобр. Вам надо об этом написать.

-  В тех горах, откуда я сейчас, - сказал Ал, - кобр не было. Были гюрзы. И гремучие змеи. Но гремучек было мало. Ближайшая жила от меня далеко - шагах в тридцати. Да и то - через ручей.

- Сай гремучке не помеха, - одними губами сказал Джамшед. Кишлак, к которому они подъехали, теснился в небольшой долине

между горами, а нужный дом стоял с краю, от сая (горной речки) метрах в двадцати.

Джамшеда ждали, и неприметного вида хозяин дома оказал ему все возможное на Востоке почтение. Напряженная, как после удара, красивая хозяйка лет тридцати, быстро расстелила на полу дастархан и, поставив посередине блюдо с пловом, стала раскладывать вокруг него лепешки. Один за другим стали появляться мужчины, которые после ритуала приветствия молча садились на ковры вокруг расстеленного дастархана. Чем больше собиралось этих внешне неразличимых людей, тем больше происходящее начинало Алу не нравиться. В особенности не нравилось ему их раболепное отношение к хозяину дома.

Перед тем, как все опустили руки в общее блюдо с пловом, Джамшед прочел на арабском суру из Корана. «Бис милла», - эхом отозвались все и начали есть. Молча, запивая плов водкой. После еды один из неразличимых, заливаясь идиотическим, болезненным смешком, достал пластину прессованной сушеной травы ядовито-зеленого цвета.

- А теперь покурим, - усмехнувшись, посмотрел на Ала Джамшед. Он раскрошил кусок поданной ему пластины, достал две сигареты, вытряхнул из них табак и стал набивать оставшиеся трубочки папиросной бумаги ядовито-зеленым крошевом.

Ал не понял, удивился, но вида не подал.

-  Табачок, - усмехнулся Джамшед. - Хороший. Тот, что Сталин любил. «Герцеговина Флор», - и подмигнул.

Тот, с идиотическим смешком (учитель местной школы, как его чуть позднее очень и очень почтительно представили Алу), захихикал. Тень скользнула по лицам и остальных. По-русски здесь явно понимали все.

Все, кроме Ала и главаря (хозяина дома), как по команде, тоже стали готовить себе «сигареты».

-  Я не курю, - твердо отказался Ал. - И не надо упрашивать -бесполезно. Да это и не «Герцеговина Флор».

Когда задымила первая «сигарета», Ал пересел поближе к приоткрытому окну. И даже, делая вдох, наклонялся к проему. На такого рода сборище он оказался впервые, поэтому, даже не пытаясь скрыть свое все возрастающее удивление, он между вдохами все время оборачивался на меняющихся на глазах людей. Они становились хуже, чем пьяные - как будто расползались бесформенными кучами, превращаясь в нелюдей, в совершенное ничто. И это им, похоже, нравилось.

Дымки от сигарет тянулись вверх, и закручиваясь под потолком гаденькими жгутиками, втягивались в верхнюю часть раскрытой створки окна. Навстречу в нижнюю часть тянуло свежим воздухом, которым и пытался дышать Ал. Но, несмотря на эту предосторожность, ему вдруг стало казаться, что ковров в комнате стало как будто больше и что они как будто стали ярче, а потом даже и воздух в комнате стал закручиваться. Все нехорошо и опасно поплыло...

То ли снаружи дома, то ли внутри кто-то визжал... Какие-то непонятные голоса то вплывали, то выплывали из сознания. А рядом в ухо гнусаво бубнили, путая падежи и вместо «она» все время говоря «он» про какую-то «черненькую», которой много, сколько хочешь, и что сбыть можно замечательно и очень выгодно... Да, бубнил голос, все надежно, все куплено, сбои в цепочке невозможны, а госбезопасность -а госбезопасность и в спокойные-то времена в эти места не рисковала сунуться, а сейчас тем более... Да и товар сейчас уже не как прежде на теле, в мешочках, да тайком, а отправляют в любые концы фурами, под овощами, а там сотни килограммов - выгодно!.. Так что он, Ал, не ошибся, значит, судьба: попал в самое то место, самое ему нужное. Ищущий находит. И хорошо, что сам не курит, - их главный тоже нет, -птицу видно по полету, а потому и связь, которую он ищет, будет особенно крепкой и выгодной. Связь... Хорошо-о-о... О?.. О-о-о-о...

- Брось прикидываться, - отчетливо услышал Ал. - Я тебя сразу раскусил. Еще на вокзале. Да ты такой же, как я!..

«Что? - сквозь полузабытье вяло выстраивалась мысль Ала. - Кажется, он меня на вокзале за кого-то другого принял. За „гонца"?.. Или рангом повыше? А может, по плечам, за рэкетира не у дел?.. Что же делать? А? Плохо-то как... Пло-охо-о-о-о... О?.. О-о-о-о-о...»

- А хочешь, мы тебе из города бабу - городскую! - привезем? Какую хочешь? Хочешь вашу, русскую? А хочешь - нашу? Из кишлака? Тебе какую нужно? Чтобы что делала?.. Или тебе, такому мощному, одной мало? Ты скажи - мы сделаем! Мы все можем!

- Наши, точно, лучше, - вплыл в сознание другой голос. - Русские говорят, что наши грязные, потому что не моются. Не так. Наоборот. Это русские грязные, поэтому им приходится все время мыться. А нам не надо. И наши - лучше. Это чувствовать надо. Чувствовать! Как запах. Попробуй нашу! Хочешь?!

В это время за окном раздался истошный вопль, напоминающий не то предсмертный крик, не то истерические взвизгивания бездарной ак-триски, взявшейся изображать страстную близость.

- А!.. И-а!.. Иа!.. а!.. а!.. а! - была весна, и это был ишак.

- Можно и такую, - голос был совершенно серьезен, - и так будет орать, и как хочешь будет орать. Что скажем, то и будет делать.

Ал, наверное, отказывался, но что говорил, он сам не понимал или не слышал. Потом, как-то вдруг, из ниоткуда, надвинулся глаз человека с костистым лицом:

- Рустам-ака, - сказал он, видимо, указывая на главаря, - все может. Рустам-ака - это все. Или ты еще не понял?

Но Ал уже понял все. И если что еще оставалось непонятным, так это то, каким образом отсюда ему удастся выбраться. Живым. Он один, а этих - вон сколько. Но самое опасное - совсем трезвый, полностью себя контролирующий, главарь...

Голова у Ала вдруг разом прояснилась, и сквозь плывущий и как бы мерцающий воздух он будто заглянул в душу человека с костистым лицом, будто проник в него - и понял, почему тот так старательно прятал глаза свои от Ала: расползшаяся по душе смерть пыталась остаться незаметной. Смерть всегда пытается остаться незаметной, в особенности для тех, кто хотел бы понять, что есть что в этой жизни. Впрочем, незаметной лишь до времени...

Неожиданно Джамшед откинулся назад, на спину, глаза его обессмыслились и нос заострился, как у трупа.

- Не выключай свет, Ал! - одними бескровными губами просипел он. - Не выключай свет! Не выключай, я тебя умоляю!!

- Почему?

- Боюсь! Боюсь! Страшно мне!.. Видишь на потолке яйца? Это змей их отложил. Змей! Страшно! Боюсь! Мамочка, как страшно! О-о-о!.. Видишь яйца?

Ал посмотрел на потолок, а потом в обессмыслившиеся глаза Джам-шеда. Змей был. Но в нем, в Джамшеде.

- Нет на потолке ничего.

-  Боюсь! Страшно! Приползет за своими яйцами, вдруг на меня упадет? И - за горло! Боюсь! Ведь у змея - яйца... - задыхаясь от ужаса, катался по полу и хрипел Джамшед.

- А что это наш гость ни в чем нас не поддерживает?- раздалось знакомое идиотическое подхихикивание учителя. - Не выпьет, не покурит с нами, ни чего другого... Русский - и не пьет? Как это может быть, чтобы русский?.. - И опять идиотически захихикал и, казалось, что смех его, придавливая, наваливался даже из его раскосых глаз...

Появились еще лица и еще...

- А в самом деле, почему? Выпей! Выпей! Покури, русский!

«Началось...» - вздохнул Ал. А вздохнул потому, что не рассказывать же им, обкуренным, про то, что для него, наоборот, чем меньше в жизни неестественностей, тем больше полнота радости жизни. Но не ответить вовсе было невозможно:

- Мне нельзя: лечить не смогу.

- Ты - врач? Врач чего? Лечишь чего?

- Психотерапевт. Людей лечу. 70 % болезней - от психики. Вместо того, чтобы, скажем, операцию сделать - достаточно с человеком поговорить. Это и есть - психотерапевт.

- Психотерапевт?.. А где на таких учат?

-  В университетах. Но не во всех. В вашем республиканском, скорее всего, - нет. А в московском - да. Или - в медицинском. А потом два года ординатуры, — неизвестное для кишлачных слово «ординатура» должно было подействовать завораживающе.

- А ты где учился?

- В университете, - подчеркнуто ровным голосом, чтобы бандиты не догадались об обмане, сказал Ал. Обман же состоял в том, что ни в каком специальном учебном заведении психологии и психотерапии Ал не учился. Высшее образование у него было, но другое, техническое. Разумеется, волею судьбы став писателем, он прочел труды и Фрейда, и Юнга, и Фромма, и Адлера, и Берна, и Бехтерева, и Хаббарда, и Карен Хорни, и Ганнушкина - всех и не перечислишь. Словом, всех в глазах публики авторитетных, но друг с другом не согласных и не согласующихся психологов и психотерапевтов. А потому теория - часто лишь теория, к практике она может не иметь никакого отношения. Практическая же психотерапевтическая подготовка у Ала к тому времени ограничивалась двумя-тремя часами беседы с практикующим психотерапевтом, который и разъяснил Алу основы поразительного метода, который как прекрасный цветок иногда распускался во всех народах и во все эпохи, хотя и под разными названиями. Скажем, свою версию этого метода Стивен Хеллер в своей книге «Монстры и волшебные палочки» называет «перестройкой бессознательного». Живший задолго до Стивена Хеллера Лев Толстой, описывая этот метод в своей гениальной «Смерти Ивана Ильича», и вовсе никак его не называет, что наводит на некоторые размышления. Но, повторяем, названий этому до странности мало распространенному среди населения методу существует, очевидно, множество. Пара часов пояснений, пусть даже к гениально простому методу это, согласитесь, немного, и поэтому игра Ала с бандитами может показаться чрезмерно рискованной, неоправданно опасной. Действительно, представьте себе, что бы эти люди, вернее нелюди, сделали бы с Алом, окажись он несостоятельным как врачеватель? Что бы они сделали с человеком, который случайно оказался в горах и где за него некому заступиться? Представили? Ну так тем более интересен метод, овладев которым всего за пару часов, человек не робеет даже в незнакомых горах, среди банды выродков, делающих деньги на чужой смерти.

-  Столичный университет - самое лучшее в этом смысле учебное заведение, - продолжал импровизировать Ал, - его я и закончил. Так что, если владеть правильными методами, можно вылечить, по меньшей мере, 95 % заболеваний. В особенности, у женщин.

- Женщин? - оживился главарь.

Распознав в голосе главаря особую нотку, все лежавшие и сидевшие на полу немедленно притихли. Только один лежавший навзничь остановиться не мог и что-то тихо бубнил.

- Женщин?.. Значит, лечишь женщин!..

«Жена!- вдруг вспомнил Ал. - Сжавшаяся, как будто под ударом... И потому в постели у них, явно, трудности...»

Действительно, жена у главаря была конституционально чувствительна к психоэнергетическим травмам, которых в таком окружении она, очевидно, получила множество. Но ее же можно вылечить! Прямо сейчас! Это же возможность вывернуться, и какая возможность!!

- Да, лечу. Вот у вас - жена. В ней есть что подлечить. Кое-что.

-  Кое-что? О... Откуда ты знаешь? - подозрительно спросил главарь. - Знаешь... Но откуда?

Ал пожал плечами.

- Так вот, чтобы иметь возможность помогать таким, как она, мне надо быть внутренне неоскверненным. Никакой водки и никаких наркотиков. Так что, я ничего ни пить, ни курить не буду. Ничего - чтобы и ее здоровье было беспорочным. Кстати, даже если я всего 15 минут с ней позанимаюсь, вы сразу же почувствуете, что она... э-э-э... изменилась. Но мне нужно, чтобы в комнате никого не было. Будут мешать.

-  Они сейчас выйдут, - медленно, отчетливо проговаривая слова, произнес главарь, и коротко приказал на непонятном Алу языке.

Комната немедленно опустела. Последним вышел сам главарь.

-  Надо раздеваться? - войдя, тихо спросила жена главаря и, легко дотронувшись до верхней пуговицы красивого халата, расстегнула ее.

Бархатно нежный голос, быстрый женственный взгляд темных карих глаз, такой, по которому одному уже можно было догадаться о ее природной, но до сих пор подавляемой, страстности, маняще нежные ресницы, скромно опущенная голова и великолепная фигура, мягкая, струящаяся в плавных переходах, но в руках такого мужа податливая явно не столько от движения внутреннего огня, сколько от особенностей обращения с ней, - вот какой женщиной безуспешно пытался овладеть главарь! Такая наверняка заставила бы сжаться не одно христианское сердце. Если бы, конечно, глазам счастливца судьба даровала возможность хоть раз ее увидеть. А грудь! Самое главное - это была роскошная грудь, и верхняя пуговица халата уже была расстегнута.

- Надо раздеваться? - вновь, покорно опустив манящие ресницы, спросила она и дотронулась до следующей на груди пуговицы. Бархатно-карие глаза искали согласного взгляда Ала.

- Не надо, - сглотнув комок в горле, сказал Ал. - Ложитесь так. Женщина, не застегнувшись, послушно скользнула на постель и,

приоткрыв губы, посмотрела на Ала.  "

- Так. Глаза закройте... Хорошо. Расслабьтесь... Чтобы нигде в теле не было напряжения... Так... У вас ноги напряжены. Расслабьте их, не напрягайте.

Женщина послушно чуть раздвинула ноги.

-  Так... Руки... Осмотрите - внутренним взором - их внимательно... Хорошо... Теперь лицо... Нет ли где зажимов... Так. А теперь скажите: откуда вы так хорошо знаете русский?

-  А он меня сюда из города взял. А пока у отца жила - училась. Техникум закончила. Русский.

- Понятно. Хорошо... У каждого человека его проблемы в подсознании отображаются в виде геометрических форм, то есть виден некий предмет. Сейчас вы свои проблемы и увидите. Итак, что вас беспокоит больше всего? В виде чего это? И где?

Жена главаря чуть нахмурилась, как будто всматриваясь:

- Цилиндры, - сказала она, - черные цилиндры.

- В какой части тела?

-  На шее. И как бы чуть вверх на затылок, сзади, - и атаманша показала на затылок.

-  Так. А из чего сделаны эти цилиндры? Меня интересует только ваше ощущение. Вы меня понимаете? Только ощущение.

- Железные, - сказала атаманша.

- А что они от вас хотят - эти черные цилиндры?

- Что хотят?.. Наверное, лишают сил... И голова начинает болеть. Вы знаете, у меня очень часто болит голова... Все время...

-  А эти черные цилиндры влияют на ваши взаимоотношения с мужем?

-  Влияют... Влияют, да еще как!

- В худшую сторону? Жена главаря вздохнула.

- А давно существуют ваши цилиндры? Именно цилиндры? Ваше ощущение? Первая цифра, которая приходит в голову.

- Девять лет.

- А кто - по ощущению - «сделал» вам эти цилиндры? Мужчина или женщина?

- Мужчина.

- Вы знаете кто?

- Знаю. Муж.

- А помните ситуацию, в которой они появились?

-  Помню. Он тогда бензопровод в руке держал. От автомобиля. И меня - бензопроводом...

- Так... И с того момента и появились эти черные цилиндры? Которые так влияют на ваши с мужем взаимоотношения?

-Да

- А он вас часто бьет?

-  Нет. Тот случай был единственный. Он меня любит. Прощение потом просил. Подарки дарил.

- Ощущение: от его просьб простить цилиндры уменьшились? -Нет.

- Так. Ощущение: нужны вам эти цилиндры?

-  Нет. У меня от них постоянно голова болит. -А когда особенно?

- Когда он приближается. Даже с лаской. И я сразу ничего не хочу. И он не может получить от меня чего хотел бы...

«Та-а-ак... - подумал Ал, - не все, оказывается, может Рустам-ака...»

- Так. Теперь давайте рассмотрим эти цилиндры повнимательней. Сколько их?

- Много. Сосчитать трудно. Снаружи головы, но некоторые проникают и внутрь.

- Так. Дальше.

-  Одни толстые, - атаманша, не открывая глаз, показала какие, -другие совсем тоненькие. Но зато они длиннее.

- Так. Как вы будете от них избавляться? Выкинуть их? Или что?

- Не знаю.

- Знаете. Рассматривайте их внимательно, наблюдайте, как они исчезают.

Жена главаря некоторое время молчала. Потом с сожалением вздохнула.

- Нет, не исчезают. Остаются на месте.

- Так... Вы как сами скажете, ваш муж достоин прощения? За этот удар?

- Прощения? Я его простила.

Ал понимал: чтобы доказать ей обратное, понадобится много времени. Простить-то она мужа в определенном (логическом) смысле простила - иначе, согласитесь, уж совсем нестерпимо с мужчиной ложиться в постель. Но, если бы она его действительно простила, то искажающих ее естество цилиндров не было бы. С женщиной Ал, по обыкновению, спорить не стал, а просто продолжил:

- Вы сказали, он вас любит... Опять-таки - не бьет.

- Не бьет. - Атаманша вздохнула.

-  Врача до вас допустил. Уже за одно это он достоин прощения.

- Да, достоин, - опять вздохнула атаманша. - А вы знаете, цилиндры посветлели!

- Очень хорошо. Продолжайте наблюдать, как они исчезают.

-  Все, - чуть помедлив, сказала атаманша. И высокая ее грудь колыхнулась от вздоха облегчения. - Исчезли.

- Прекрасно, - сказал Ал. - Что и должно было произойти. Какое ощущение в теле? Что изменилось в лучшую сторону?

- Легко стало. И свободно. Как будто даже легче стало дышать. И тепло. Тепло по всему телу. Особенно в ногах.

Ал посмотрел на ее ноги, а потом не удержался - и на все ее томное и как будто приглашающее тело. Две верхние пуговицы на халате по-прежнему были расстегнуты. Рядом никого не было.

- А отношение к мужу - ощущение - изменится? -Да.

- А улыбаться вам хочется? -Нет.

-  Вспомните что-нибудь приятное. Вам где-нибудь когда-нибудь было очень хорошо?

- Да, - улыбнулась лежащая женщина. - В доме у отца.

- Все. Открывайте глаза.

Жена главаря открыла глаза, медленно встала, еще, видимо, не совсем веря, что с ней произошли какие-то изменения.

- Все, - сказал Ал. - На сегодня все.

Женщина вышла. Ал ждал, что произойдет дальше. Было тихо. Прошло, наверное, с полчаса. Наконец, в проеме двери появился главарь.

- Вели-икий таби-иб!! - восхищенно сказал он. Лицо его лоснилось от удовольствия.

-  Пустяки, - скромно сказал Ал. Сдержался, не добавил, что это всего лишь первое начальное упражнение психокатарсиса. Ну, да для обрезанного и это праздник.

-  Я сейчас тебе еще одну женщину приведу, - с поклоном сказал главарь.

Другая женщина оказалась женой Джамшеда, человека с костистым лицом. В каком родстве она была к главарю Ал так до конца и не понял что-то вроде невестки.

- Ненавижу русских!.. - войдя, раздельно сказала она настолько прочувствованным тоном, что от него содрогнулся бы даже приговоренный к смерти. И опять, когда Ал предложил ей лечь, и спросил, что ее беспокоит, она повторила: - Ненавижу русских!..

- Сколько вам лет? - спросил Ал.

- Двадцать девять...

Постепенно она разговорилась. Оказалось, что отец у нее, как и муж, чеченец мусульманин, алкоголик и наркоман, а мать русская, которая мужа своего ни в грош не ставила и могла, к примеру, совершенно неожиданно уехать на несколько месяцев к себе, в Рязанскую, кажется, губернию, уехать без разрешения мужа, что по местным понятиям было чем-то совершенно немыслимым.

- Мне всегда было отца жалко, - говорила невестка. - Сколько себя помню, я всегда хотела быть отцу женой...

- Женой?

- Да. А почему нет?

- А мать, получается, мешала? Занимала место, по праву принадлежащее не ей, а вам?

-Да

- А вы внешне похожи на мать?

- Не-е-ет! - с омерзением содрогнулась невестка. - Хотя, конечно, как можно совсем не быть похожей на мать? Я маленького роста - а она еще меньше.

-  А нос, наверное, у нее острый? - Ал с усилием отвел взгляд от острого кончика ее носа. (Чтобы она не поняла источника его знаний.)

-  Откуда вы знаете?! Да, острый...

- А губы тонкие, в ниточку?

-  Поразительно! Вы и это знаете! Откуда?!

-  Так. Расслабьтесь. Расслабьтесь-расслабьтесь! Так... Какой вам вспоминается случай, связанный с вашей главной проблемой?

Произошло это тринадцать лет назад, когда ей только исполнилось шестнадцать. В тот день надо было идти работать на огород, а мать накануне не только оттолкнула мужа, но и вообще отказалась работать в огороде. И тогда дочка решила доказать, что мамка - сука, доказать не только себе, но и, наконец, отцу, и для этого решила обработать весь огород одна. В результате переутомилась. Надорвалась. И на том ощущении зафиксировалась. И с тех пор у нее вот уже тринадцать лет апатия и плохо сгибается в локте левая рука. В геометрических же образах - на ее локтевой сустав налипла темная вязкая жидкость и мешает руке двигаться.

-  Ненавижу русских!.. - вибрирующим от ненависти голосом закончила она.

Работать с ней было намного труднее, чем с женой главаря. Невестка была напряжена, расслабиться не могла, и жидкость, которая лишала сустав подвижности вот уже тринадцать лет, стекать упорно не желала. Время шло, и уже дважды в дверь заглядывал муж, Джамшед. Во взгляде его не было и тени симпатии к Алу. И хотя Ал сидел в двух метрах от лежавшей на постели женщины и даже подчеркнуто на нее не смотрел, Джамшеду, похоже, мерещилось нечто невообразимое.

- А ваш отец стал употреблять наркотики до того, как познакомился с вашей матерью, или после?

-  Конечно - до. В наших местах до свадьбы все этим занимаются. А когда отец женит, то должны бросить. Отец сказал - и бросают. А мой отец против воли родителей женился - на русской - и бросить не смог.

- А матери нравилось, что отец употреблял наркотики?

- Нет, конечно. Сколько раз она ему говорила бросить, а он - никак.

- А вы как к этому относились?

- Я жалела его. Подходила и гладила.

- А вам нравится, что ваш муж этим походит на отца?

-  Нет, конечно! Сколько раз я ему говорила бросить, а он - нет. Может быть, вы поможете?

-  Посмотрим... А ваш муж меньше употребляет, чем отец?

-  Столько же, - презрительно хмыкнула невестка. - Слабый он. Да и вообще, что он может?..

«Попробуй он бросить - она ж его загрызет», - подумал Ал и спросил:

- А деньги? Зарабатывать?

- Деньги - может. Да что с того?..

- Но ведь очень может быть, - помолчав, продолжал Ал, - что вашему отцу ни с кем так хорошо не было, как с вашей матерью. Ведь выбрал же ее он?

- Да, - вздохнула невестка главаря. - Он. - И заплакала.

- Выбирал ее, а не вас, и вы не жена его, а - дочка. Что тоже, между прочим, совсем неплохо. У вас могут быть свои интересные взаимоотношения с отцом. Удовлетворяющие.

- Да, - всхлипнула жена человека с костистым мертвенно-неподвижным лицом. - Да... Удовлетворяющие...

- В таком случае, вся эта проблема, вы понимаете, надумана!]

Ал еще заканчивал фразу, как дверь неожиданно распахнулась, и на пороге возник Джамшед.

- Да!! - и жалобно добавил: - Я больше не могу так.

Услышав голос мужа, его жена вскочила с постели, извиняясь, снизу вверх улыбнулась Алу и, твердой походкой подойдя к мужу, что-то сказала на своем языке. Тон, очевидно, был тот же, каким ее мать-сука разговаривала с ее хорошим отцом-наркоманом. У Джамшеда вид и вовсе стал как у нашкодившего школьника. Потом она повернулась к Алу:

- А вы знаете, - ласково сказала она, - а ведь у меня стекло. Прямо вниз. По пальцам. Значит, точно - левая теперь будет как правая. - И вышла, с удивлением рассматривая свою обретшую подвижность руку.

-  Послушай, научи! - снизу вверх заглядывая в глаза Алу, проговорил Джамшед. - Давно мечтаю научиться исцелять.

- Разве?

- Да. Чувствую в себе такое призвание.

- Ты знаешь... Ведь у меня нет времени.

- Ты не подумай, что я не учился. Я учился! -Где?

- В университете.

- На кого?

-  На учителя истории. Да только со второго курса ушел. Тошно мне там стало.

- Не получится, наверное, Джамшед.

-  У меня получится! Я знаю. Мне один мулла говорил. Сказал, есть во мне что-то от Аллаха.

Ал пожал плечами.

- Да что хочешь тебе сделаю. Деньги, вижу, тебя не интересуют -так я по горам много хожу. Раскопки делаю. Сам! Такие места нахожу! Тебе - все покажу! Монеты старинные можно выкопать. Черепа! Да что там - целые скелеты! Змей вместе будем ловить. Их будем убивать]

- Нет, - твердо сказал Ал. - Я тебя учить не буду.

- Почему?

- Слишком агрессивен. Не получится.

- А-а-а!.. Алексей-акя! - приторно улыбаясь, мелкими шажочками вошел в комнату главарь. - Вам чего-нибудь не хватает? Может быть, вы бы чего-нибудь хотели? - Ал понял, что и невестка тоже успела кое-что рассказать.

Дальше... Дальше Ала усадили во главе стола - на самое почетное место.

Он сидел во главе стола-дастархана, неудобно, по-азиатски подобрав под себя ноги, и его просили сказать духовное наставление. Вы представляете?! Горы, логово, да еще в стране, где родственники-мусульмане почитали за величайший нравственный подвиг зарезать своего, если он становился христианином, там, где перед едой, молясь, по-арабски наизусть могли прочесть суру, просили его, русского христианина, сказать духовное наставление!!

Вот уж точно - по Евангелию: «Будет проповедано по всему лицу земли

Разумеется, уже здесь можно было бы сказать: да, благ психокатарсис! Но это лишь начало приключений.

Потом... Потом Ал, пресытившись приторным восточным гостеприимством, ушел в горы работать над двумя давно задуманными рассказами. И очень плодотворно провел там две недели. Но жил он на краю окруженного горами огромного макового поля, не понимая его опасности. Ведь Ал к своим 35 годам ухитрился не знать, что из маковой соломки изготовляется очень выгодный для торговцев смертью наркотик - опиум. И через две недели там его ночью захватила другая банда, на этот раз пришлых, чужих, которые не знали, что Рустам-ака распорядился во всех окрестных кишлаках, чтобы Алу были все условия. Во второй было все совершенно иначе. Лечить было некого. Они хотели развлечься, да немедленно - поиграть, надругаться. Но и тут помог психокатарсис, впрочем, другой его уровень. Для Ала же это было острое... удовольствие, что ли? - ночная погоня, под ногами невидимые в темноте кобры, неожиданные повороты событий...

Но воевать и даже выживать - дело не столь уж хитрое, поэтому, минуя эту ступень психокатарсиса, мы сразу переходим к еще более высокому его уровню. Многие, ох как многие пребывают в заблуждении, что в брачных (интимных) предпочтениях существует лишь одна, якобы всеми вожделенная, вершина - взаимопонимание. Но это не так. В действительности, вершин две. Причем многим кажется, что штурмуют они одну, и о том, подбирая слышанные ими когда-то слова и фразы, рассказывают, но на самом деле упорно, не отдавая себе отчета, карабкаются, срываясь вновь и вновь, на вершину другую, противолежащую.

Как у кукол с вывернутыми назад головами, в зрачках их глаз отражается склон первой вершины, и, доверяя глазам, они верят, что они точно там, но в действительности телом они льнут к неровностям совсем другого, ими не замечаемого склона противоположного.

Казалось бы, что может быть проще: всего лишь надо осмыслить, что в эротических предпочтениях мужчин и женщин вершин не одна, а две, и вот оно - переосмысление жизни и ее победное освоение. Но так ли уж все просто?..

Продолжение авантюрного сюжета еще будет (да еще какое!), будут еще и экскурсы в эротические тайны (да еще какие!), но прежде, чтобы обогащение души шло психокатарсически, необходимо осмыслить несколько терминов. Благодарная, надо сказать, работа ума!

На последних страницах книги есть словарь новых терминов и переосмысленных понятий. Если сомневаетесь в значении употребляемого в тексте слова, то очень полезно в словарь заглянуть. Текст сразу же приобретает дополнительную глубину.

 

Часть первая

пространство психокатарсиса

Глава первая. А ПОМНИШЬ?

 

Дороги и близки сердцу те люди, которым можно сказать: «А помнишь

Таня Кузминская-Берс

 

В.:(Ласково снизу вверх заглядывая ему в глаза): А помнишь, как мы О . с тобой в первый раз встретились?

П.: Еще бы! Конечно, помню!

В.: А в чем я была тогда одета, помнишь?

П.: М-м-м-м... Что-то очень красивое... В серый свитер, который так тебе идет, и...

В.: Ничего ты не помнишь! На мне было вот это самое вишневое платье.

П.: Ах, да-да-да... Конечно! Я просто оговорился... Вот это вишневое платье. Очень хорошо помню.

В.: Помнишь! Так я тебе и поверила! А вот на тебе была коричневая рубашка. И синяя куртка.

П.: Разве? Ужас! Старая, заслуженная куртка. Заслужённей не придумаешь. Ее надо было бы выкинуть еще лет пять назад. Или десять.

В.: Не надо выкидывать! Давай ее сохраним. Как память!

П. (Он попытался не улыбнуться, чтобы она не заметила, как ему приятно это слышать, и попытался поверить, что не улыбнуться ему удалось.): Хорошо, раз тебе так хочется... Вообще-то мне все равно, в чем ты тогда была. Разве дело в одежде? Я ничего, кроме твоих глаз, не заметил. Ну, может быть, еще нос.

В.: И что же ты там такого в них разглядел?

П.: Что тебе приятно на меня смотреть.

В.: Неужели?

П.: Да.

В.: А еще что?

П.: Глаза твои сильнее всего меня поразили не при первой встрече, а при второй, когда в коридорчике столкнулись, тогда, на Хаббардов-ских курсах.

В.: А там что разглядел? П.: Что ты допытываешься? Я тебе уже рассказывал!

В.: Ну и что? Мне приятно послушать. Почему бы тебе и не рассказать? Ты же - писатель!

П.: Писатель. А ты - читатель. Только читают-то не ушами. Рассказывать - это совсем другой дар. Рассказчика. А я - писатель. Пишу то есть. Писатели очень часто рассказывать и не умеют... А история нашей с тобой встречи (да и всего вслед за ней происшедшего!) удивительна настолько, что хоть сейчас - за пишущую машинку.

В.: Не надо! Только не сейчас!

П.: Нет сыйч-час!!.. А в коридорчике... В общем-то поразило то же самое, что и в первый раз на семинаре. Странные, очень странные глаза. Глаза человека, попавшего в беду, и одновременно - ребенка. Да, обиженного ребенка, который почему-то ждет помощи от меня... Знаешь, когда женщине за тридцать, а взгляд по-прежнему доверчиво-детский - это... Это... Словом, за этим стоит что-то особенное... Это -душа. Я сейчас, возможно, рационализирую, домысливаю причины моих чувств, но... Но взгляд, действительно, был детский, с поселившейся в нем болью; болью, явно вторгшейся извне. Ты тогда, на занятиях, шла не одна, женщину какую-то, помню, вперед пропустила, всего-то и было у нас секунды две - что я мог тебе успеть сказать?..

В.: Ты мне сказал: здравствуй.

П.: Да? Значит, так и было. Да, только и было - мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы понять, что ты будешь моей... Во всяком случае, в постели.

В.: Какой ты, однако, опытный! С женщинами!

П.: Опытность здесь ни причем. Случалось, считывал мысли у некоторых. Раз даже у шестилетней девочки биографию предков до третьего колена считал, если не до четвертого. Но то был редчайший случай. Да и проверить была возможность... А тут... Женщина? Ребенок?..

В.: И поэтому ты запаниковал? Ты во вторую нашу встречу так паниковал, так паниковал, что мне даже неудобно было.

П.: А как было не паниковать? Мы тогда на перерыв вышли, спустились на первый этаж и только на диван сели, так ты сразу свой странный рисунок, пейзаж с березкой, достала и показываешь, вот, дескать, таким ты меня представляешь. И тут тебя понесло! Дескать, какое тебе в оккультизме прочат большое будущее, про экстрасенсорику, про всякие твои сверхспособности, и прочее, и прочее...

В.: Да! А ты...

П.: Да! А теперь представь состояние человека, христианина, более того, христианского писателя, несколько лет проработавшего переводчиком богословской литературы, а потому богослова, который, если и не разбирается в оккультизме, то, во всяком случае, на этот счет не заблуждается - и вдруг женщина, которая ему по-настоящему понравилась, сообщает, что она оккультистка... Да еще большое будущее... Да еще и с чего начинает - с рисунка!..

В.: Не знаю, что со мной тогда сталось. Вообще-то я об оккультизме довольно уже давно никому не рассказываю (стыжусь, что ли?), а тут с

тобой меня... прямо как распирало - дай ему все скажу! Просто удивительно! Я себя не узнавала! Ну и, естественно, про оккультизм тоже...

П.: А мое тогда состояние представляешь? Плюс исполненные болью глаза, но при этом - детские! Что было делать?.. Свои убеждения высказывать? В противовес оккультным? Или уйти?.. Или молчать?.. Запаникуешь! Вот я с тобой о своих убеждениях даже и не заикался аж целых полтора месяца!

В.: Да, так и было. То есть ты, конечно, со мной спорил, не соглашался... И я видела: что-то не то... Не как у всех...

П.: Если и спорил, то весьма иносказательно. А потом... Потом после первой твоей на диване лекции (с демонстрациями!) о том, какая ты вся из себя оккультистка, и притом даже среди них необыкновенная, я тебя взялся проводить...

В.: Да, ты хотел остаться заниматься еще на одну пару, на этом хаббардовском «Общении для одитора», но мне надо было идти, и ты тут же сказал, что тоже уходишь, только собраться надо. И пошел переодеваться. А в дверях...

П.: А в дверях, уже почти на улице, я спросил: а можно тебя проводить? А ты сказала...

В.: «Ты это уже делаешь».

П.: А на следующий день ты мне позвонила по телефону и говоришь, что всю ночь из-за меня не спала, плакала, и тебе необходимо «по делу» со мной встретиться. Представляешь, что я должен был подумать??! Некая сверхоккультистка из-за меня не спит, плачет - что бы это значило? И что это: по делу? Какое может быть у оккультисток дело? Я насторожился и спрашиваю: «В метро тебя устроит?»

В.: И что же я сказала?

П.: Ты сказала: «Да, устроит». Я: «Ветка метро у нас одна, концы только противоположные, давай тогда встретимся посередине». Ты сказала: «Давай». Я говорю: «ГдеТы говоришь: «На „Проспекте Мира"». Я говорю: «Хорошо». А сам про себя думаю: ничего себе середина! Насколько ближе к себе назначила! К тебе только четверть пути, ко мне - все три. Я даже и не подумал, что ты уже целый план разработала!

В.: Скажешь тоже! Никакого плана. Я и не думала.

П.: А зачем - думать? Ты очень, как выясняется, целостно делала! Что я не знаю, что в очень ответственные моменты женщины не думают? Если бы ты все прорабатывала только на логическом уровне и наперед для себя решила, куда ты меня поведешь, и мне об этом сказала, я бы наверняка не пошел. А так, очень нейтрально: на лавочке в метро - поговорить. По делу. Хорошо, встретились. Ты мне: давай наверх поднимемся. Хорошо, поднимемся, почему бы и не подняться? А потом чувствую, по твоему шагу, что ты не просто так прогуливаешься, а весьма целенаправленно ведешь. Ну да ты чувствительная, сразу мысль мою прочитала и говоришь: «А ты бывал когда-нибудь в комор-ке папы КарлоЯ: «Что-о-о?!!» Ты: «Я тебе сейчас ее покажу». Я так и обмер, ну, думаю, началось. А ты дальше продолжаешь: «Только ты не пугайся, в этой каморке ничего нетУ меня аж ноги ватными стали. Как это, спрашиваю, ничего нет? «Мебели, - отвечаешь, - нет, даже сидеть не на чем». Час от часу не легче! Что, думаю, там такое? Какой такой Карло? Тот, который Буратино из полена вырезал? И длинный нос ему сделал? Или главарь какой-нибудь банды, папа Карло?.. Банда! И кто бы мог подумать... Кто бы мог подумать...

В.: Что?

П.: Кто бы мог подумать, что я тогда как в воду глядел? Разве мог я в тот момент предположить, что я, чуть ли не через десять лет после того, как оставил оперативную сыскную работу, вдруг столкнусь с самым серьезным в своей практике преступлением?! Причем, преступлением по масштабам невиданным. Столкнусь и им займусь... И, притом, как на него выйду?! Снимая психо-энергетические травмы! И с кого?! Со своей половинки] Генетико-ритмическую сочетаемость с которой, как оказалось, можно математически рассчитать! Расчет показал, что половинка - это невозможно! А если невозможно ее существование, то тем более невозможна с ней встреча. Если, конечно, в этой жизни существование и встречи - явления не более чем статистические. Удивительно все это. Да... Но прежде чем я сумел осмыслить генетические и биоритмические аспекты бытия половинок, была просто - возлюбленная. Декодируя, дезомбируя, снимая психоэнергетические травмы с которой, я и вышел на материал о величайшем из преступлений в истории человечества... Да, возлюбленная... Нет, лучше с большой буквы: Возлюбленная! Ты ведь, все-таки, с большой буквы.

В.: Помнишь, как в «Мастере и Маргарите»? Она ему сшила из черного бархата шапочку, а на ней вышила одну только букву: «М» -Мастер. И я тебе тоже сошью. Ведь ты же издал книгу рассказов про Понтия Пилата?

П.: Было такое дело. Правда, тогда, при первой встрече, она еще не была издана.

В.: Как они мне тогда понравились! Но как ты все-таки долго не давал мне рукопись почитать!

П.: Не хотел бравировать перед тобой, что писатель... Писатель -это еще, к несчастью, и мифологема. Облик, одежда, манера, фасон бороды и даже мысли, которые писателям приписывают... И еще - обязательная с ними любовная история. А я не хотел, чтобы ты встречалась со мной как с некой мифологемой.

В.: Меня пожалел?

П.: Себя. А, кстати, как я тогда, при первой встрече, представился? Кем?

В.: Психотерапевтом.

П.: Хорошо.

В.: Тогда я тебе вышью не «М», а «П» - Психотерапевт. А можно оставить и «М» - Мой любимый Психотерапевт, Мастер. Спасший меня Мастер. Мастер Психотерапевт. Смотри сколько возможно уровней! И сколько заглавных букв.

П.: Тогда, для симметрии, придется сшить еще одну шапочку и вышить: «В» - Возлюбленная. И будут эти две буквы рядом: «В» и «П».

В.: Мне бы одну сшить...

П.: Сошьешь. Когда-нибудь. Год уже жду. Через год исполнится -два. Скоро это войдет в привычку. Ждать и верить.

В.: Я правда сошью. Правда-правда. Ты не беспокойся.

П.: А я и не беспокоюсь. Я ко времени отношусь философски. То ли есть оно, то ли его нет. И часто оно, похоже, закольцовывается. И ты сквозь него - на другой виток.

В.: Как Мастер. Помнишь, как они с Маргаритой на лошадях - в вечности?

П.: Разве такое было?

В.: Было. Последние главы - помнишь?

П.: Я имею в виду - у нас?

В.: У нас было лучше. А правда, странно, что так много из того, что с нами приключилось, как будто уже описано прежде: в том же «Мастере и Маргарите»? Скажем, весь этот волшебный флер?.. Книга про Понтия Пилата, писатель, рукопись, он и она, и самые главные вопросы бытия...

П.: А женщина - ведьма. Или в современной терминологии - ок-культистка, которой даже среди оккультистов прочили большое будущее... А насчет флера... Помнишь, где встречались Мастер и Маргарита? Как и мы, в московской (!) полуподвальной (!) квартире. Он тогда выиграл по лотерейному билету, снял квартиру, в окно которой, приходя к Мастеру, носком туфельки и стучала Маргарита. И в твоей «каморке папы Карло» пол тоже ниже уровня асфальта. И в той же самой Москве все и происходит. Только в комнате у Мастера была печка, в которой он сжег свой роман про Понтия Пилата...

В.: Так и в каморке тоже есть! Ты что не понял? Вот тот выступающий угол у дальней от окна стены - это и есть печка. Естественно, отопление теперь центральное, но печку не снесли, только отверстия замуровали, а сверху обоями заклеили. Так что и печка совпадает. И про Понтия Пилата, когда первый раз в каморку пришли, было только в рукописи... Да и не разрозненные это рассказы, я сразу поняла, они связаны, своеобразный роман...

П.: Да, совпадений много... Даже, может быть, подозрительно много. Многие писатели брались за Понтия Пилата, но далеко не все из них -русские, а тем более - москвичи. И тем более в полуподвальной квартирке. Плюс ведьма, начало любви с ней, с того времени, когда существенная часть романа уже завершена... Первый, заметь, в его - и его! -жизни роман! Поневоле начинаешь представлять, что писатель, настоящий, я имею в виду, может сквозь годы заглянуть в будущее, в другой виток уходящей в вечность спирали, в чью-нибудь каморку, и описать то, о чем для себя ему остается только мечтать... Заглянул, но всю красоту описать постеснялся. Решился взять только отдельные детали... Или наоборот: взял основное, прочие же штрихи укрыла дымка будущего... И эти скачущие в вечности кони... Странные все-таки эти люди -писатели. Как будто грезы, как будто в сознании лишь какие-то силуэты - но потом проходят десятилетия и все исполняется. Взять того же Толстого: он сначала, во многом списывая свою Наташу с Тани Берс, и придумал ее несчастную любовь к негодяю Анатолю, - а уж потом Таня Берс действительно очень гадко влюбилась, и звали его даже не Анатолием, а именно Анатолем. Или еще: «Крейцерову сонату», где жена изменяет с музыкантом, дрянным человеком, Толстой написал до того, как его жена стала вытворять безобразия с Танеевым, профессором музыки. И ведь что поразительно: характерная черта, через которую Толстой передает характер музыкантишки - «развитый зад», - и действительно, профессор Танеев, как оказалось, не знал ни одной женщины, был гомосексуалистом, и не каким-нибудь, а именно толстым. Но это проза, темная сторона бытия, Толстой, как и Булгаков, не мог не искать в будущем и чего-то прекрасного. А действительно, почему бы и самому Льву Николаевичу при таких его пространственно-временных способностях также не заглянуть в «каморку папы Карло»? Конечно, увиденное он неизбежно должен был отобразить иначе, чем Булгаков. Булгакова, телесно закандаленного всепроникающим железным занавесом коммунистической империи, кроме вопросов души и духа беспокоили еще и осязаемые преграды, - отсюда в каморке он разглядел и стены, и полуподвальное расположение комнат, и печь, пригодную для сжигания рукописей. Толстой же осязаемым пространством скован не был, конкретные формы во взаимоотношениях двоих для него были как бы ничто, поэтому мы и наше конкретное бытие в его творчестве отобразились в самом главном - в судьбах его любимейших героев. Своеобразной мечте. Как бы грезе. А жизнь иногда даже прекрасней, чем грезы... Да, странно - что грезы, странно - что исполняются, и странные эти люди - писатели... И вообще все люди -странные. Где они живут, в каком мире? Или мирах?

В.: Милый, как мне хорошо с тобой!..

П.: Да, но тогда, когда я впервые шел с тобой в твою каморку, я даже и представить себе не мог, во что я впутываюсь. Порог какой истории я перешагиваю. Думал: каморка - пусть будет каморка. Может бандитская, а может - и нет. От азиатских бандитов, помнится, ушел. Сначала из одной банды, потом из другой. А во второй, ух, и круто же было! Потом какая-то каморка! Ладно, думаю, пойдем в каморку. И, помню, отшутился. Говорю, раз каморка, то есть на холсте и очаг, а над огнем, часом, нет ли вертела? На котором меня изжарят? Ты рассмеялась. Я: а за холстом, часом, нет ли какой дверцы к сокровищам? Заросшей паутиной?

В.: Да-да, там есть. В подвал. Только я туда никогда не лазила. Дом-то старинный... А вдруг там и взаправду - сокровища?! Вот было бы смешно, правда?

П.: Смеяться - ты и тогда смеялась, но все равно в твоем смехе чувствовалось беспокойство. Как, мол, восприму эту твою странно пустую комнату, с полом ниже уровня мостовой. В квартире, в которой нет даже ванной. Да... Но всего этого я тогда не знал, и мне представлялось нечто из книжки про Буратино и папу Карло: подвал и глухой низкий ход вниз, к зияющей неизвестности.

 

Глава вторая. ПОЛОВИНКА

Если он бежит по дороге со скоростью 9 км в час, а она - со скоростью 4, то его раздражает, что она словно сонная, а ее раздражает, что он как всегда препротивно мельтешит. Ничего не изменится, даже если он подхватит ее на руки: ее будет раздражать его частое дыхание, а его - что она уселась и ноги свесила. В постели то же несоответствие -как следствие, они будут грызться от разочарования, точно так же, как грызутся и все наши соседи, в чем мы можем убедиться, присмотревшись к их жизни.

Постель, кстати говоря, всегда стоит там же, где бегут с разной скоростью: в символе «пути» вообще умещается все. Да, на этой дороге, к несчастью, слишком уж часто он и она из любой наугад выбранной супружеской пары - биоритмически друг другу явно не соответствуют, а следовательно, не половинки. А если не половинки, то чужие, в сущности, друг для друга люди - партнеры. Чужие, чуждые, а потому друг друга не понимающие, словно разговаривают на разных языках, — и даже враждебные. Что, скажете, в жизни разве не так?

Да и сможете ли вы вспомнить того, кто пытался, а тем более смог дать отчетливое определение, что это такое - половинки! Интересная, согласитесь, и важная проблема.

Книга эта о любви, о возможности существования половинки, поэтому даже психотерапевтические приключения среди азиатских бандитов суть материал для проникновения на тот уровень сознания, который позволяет решить наиважнейшую из всех существующих практических задач. Да-да, важность не преувеличена, ибо еще Шекспир сказал:

«Одна Джульетта важнее всех философий мира

Лев Толстой настолько был не согласен, как полагают толстоведы, только с художественным методом Шекспира, что на полях собрания его сочинений оставил множество пометок ругательного характера. Но на фразе о Джульетте Лев Николаевич споткнулся, что-то написал на полях, зачеркнул, вновь написал и вновь зачеркнул, и, наконец, после нескольких таких попыток оставил бессмертное:

«Похоже, случайная удача».

Самому Льву Николаевичу в этом удача не сопутствовала. 48 лет брачной жизни он прожил с партнером (партнершей) - подобно окружающим его индивидам. Почему ему не повезло? Почему «не везет» всем прочим?

Ответить на этот вопрос можно лишь в одном случае, если сравнить узловые события жизни и особенности психики реализовавшихся (!) половинок с психикой и духом окружающего их населения. Все, как говорится, познается в сравнении.

На феномен половинки, оказывается, можно взглянуть естественнонаучно, то есть построить математическую модель соответствия, что в науке есть высший из аргументов. Да не пугается читатель этих слов -расчет прост и доступен каждому. Параметров для расчета несколько и, прежде чем ознакомиться с методикой расчета, надо осмыслить сущность нескольких из этих параметров.

Соединение с половинкой, как мы увидим из дальнейшего, - в судьбе некоторых людей удача отнюдь не случайная. Как оказалось, вполне закономерная. А потому, возможно, доступная каждому, кому прискучили партнеры. По-настоящему прискучили. Подсознательно.

Этапы общения с партнером описаны в литературе (художественной, научной и т. д.) вдоль и поперек - знакомство, ухаживание, выяснение, кто кого больше «любит», «счастливый» брак, развод или похороны. А о половинке не написано ничего, разве что встречаются некоторые догадки, скажем, у гениального Льва Толстого.

Как узнать половинку? Похожа она или не похожа? Почему, скажем, она не стала половинкой прежде? Чем она занималась вместо того, чтобы идти навстречу самой себе?

Если половинка - женщина, то только расспросами не обойтись: слова женщины в прямом смысле почти ничего не означают, даже если она, рассказывая о своей жизни, пытается быть предельно искренней. Одному французскому писателю удалось красиво и точно выразить эту особенность женщин. Он сказал приблизительно так:

«Размышляя над речью женщины, можно по ее словам выяснить только одно: кто по профессии были ее любовники».

Так как же узнать, что реально происходило с ней? Без психокатарсиса это невозможно. Но без психокатарсиса, как выясняется, невозможно не только рассмотрение прошлого (а в прошлом каждого человека заключено и его настоящее, и его будущее), но и формирование половинок, а, следовательно, и история их любви. Отсюда и название книги.

Это еще не знакомство с понятием половинки. Это еще только постановка задачи.

Итак, как мы уже сказали, на пути к половинке лежат любые неадекватности сознания, в частности, — неврозы.

 

Глава третья. НЕВРОЗ

- Скажите, разбираться в женщинах - полезно это или нет? - обратился П. к начинающим и, помолчав, сам же и ответил: - Полезно. -И, вздохнув, добавил: - И насладительно!

Есть понятия, обозначающие некоторые жизненные феномены, не понимая которых, невозможно разобраться не только в дамах, но и вообще в закономерностях жизни. «Невроз». Это понятие описывает феномен, царствующий в тайной жизни всякой женщины и, в частности, той, которая вас в настоящее время привлекает.

Работники сыска, желая поймать убийцу, часто устраивают засаду на месте преступления. Об этой практике знают все - от мала до велика, и преступник в том числе. Следовательно, в месте засады, казалось бы, он появляться не должен. В таком случае, почему же засады столь часто приносят успех? Почему сексуальный маньяк закапывает трупы изнасилованных и убитых (а часто и наоборот: сперва убитых, а уж затем изнасилованных) им женщин в одной и той же клумбе? Ведь логическое же мышление подсказывает, что лучше не появляться там, где тебя - а это известно наверняка - ждут.

Но это - логика, сознание, здравый смысл. Но у людей есть еще смысл нездравый, если вообще его можно назвать смыслом. Это - подсознание. Или, что то же самое, бессознательное. Вернее, некоторая его часть. Итак, невроз - это не контролируемый сознанием возврат в особую, случившуюся прежде, ситуацию.

Люди, а женщины в особенности, раз уж мы осмелились называть вещи своими именами, «преступны», хотя бы в том особом смысле, что вновь и вновь возвращаются в ситуации, которые их некогда потрясли. Вы помните случай с атаманшей: когда к ней подходил ее муж-бандит, пусть даже с самыми нежными намерениями, она немедленно «проваливалась» в прошлое, когда после удара автомобильным бензопроводом она корчилась от боли. А поскольку главарь подходил к ней регулярно, то жизнь для нее превратилась в непрерывную головную боль. Это, согласитесь, кошмар. Для нее. Но каково же и ему, бандиту, если женщина, которая ему нравится, которую он предпочитает, вместо того, чтобы млеть от удовольствия, сжимается от боли? Таким образом, невроз - это еще и боль.

Не все мужчины - дельцы наркобизнеса, но каждый оказывается рядом с женщиной. И она на мужчину как-то реагирует. И всякий раз, выучившийся логическому мышлению мужчина удивляется: почему столь странным образом? И в этом смысле всякий из нас, мужчин, оказывается в шкуре того азиатского неудачника. Почему так происходит? (Мы имеем в виду не сам факт реакции, а именно странные, неадекватные, непонятные ее формы.) Отсюда, невроз - это еще и неадекватное поведение.

Человек - как мужчина, так и женщина - устроен таким образом, что некоторые события жизни запоминаются не только на уровне логическом, но и на уровне эмоциональном (подсознательном) и здесь отзываются болью. Боль - состояние неестественное, от которого можно освободиться правильным усилием ума, поэтому сознание, стремящееся к своему здоровью и к здоровью тела, всячески напоминает человеку об этой болезни непрерывным на боли сосредоточением. Это очень верное поведение организма, но люди естественное течение дел выучились извращать. В большинстве случаев, а правильней сказать, практически во всех, люди не освобождают себя от неврозов (цилиндры не исчезают, вязкая жидкость с локтевого сустава не стекает, камень из груди не выпадает), а к ним приспосабливаются. На практике это проявляется в том, что у атаманши от близости мужа-бандита хоть и начинает болеть голова, но дети рождаются, а его невестка ненавидит русских. Иными словами, и жена главаря с ее частыми головными болями, и его невестка с плохо действующей левой рукой так бы и пребывали: одна в судорогах боли от удара бензопроводом, а другая - на огороде, так бы они и мучились, если бы в их самодовольном мусульманском мире не появился Психотерапевт и не подсказал естественный способ выхода из невроза. Таким образом, невроз - это еще и повод от него освободиться.

Невроз, как мы уже видели и основательней убедимся несколько позднее, приводит к потере сил, или, корректнее, приводит к как бы визуально наблюдаемой деформации энергетического поля. Следовательно, невроз - это спровоцированная внешними причинами фиксация искажения энергетического поля человека. (Мы считаем, что пространство /поле/ образов человека мы имеем право называть энергетическим хотя бы уже потому, что всякий, видящий «предмет», может сказать, сколько процентов энергии он «пережигает».) Сейчас для наших целей несущественна природа «видимых» (кавычки потому, что эти образы можно наблюдать не только с открытыми, но и с закрытыми глазами) образов; для дальнейшего постижения достаточно, что всякий человек - всякий! - может наблюдать это искажение непосредственно, без всякой подготовки. В чем можно убедиться, предложив закрыть глаза вашей соседке.

Сообразительный читатель, верно, уже обратил внимание, что невестка, хоть и ненавидела свою мать (а потому и всех русских), тем не менее, была вылитая она, и поступала со своим мужем точно так же, как мать - со своим. Кроме того, она в точности повторила брачную судьбу своей матери, которая предпочла наркомана всем прочим. Научные исследования показывают, что, погибни ее муж, она бы вновь вышла замуж только за агрессивного наркомана, пусть из всех претендентов наиболее тупого и сексуально ущербного, но, главное, агрессивного наркомана. Точно так же дочка военного делает все, чтобы выйти замуж за военного, а попова дочка - за попа. Поскольку на словах, на логическом уровне, они до брака декларировали, что ищут себе в мужья человека умного, благородного, честного, доброго, то внешне поведение данных женщин напоминает невротическое. Так оно и есть, только это не невроз ситуации, а невроз характера. Но в научной и иной литературе психологическое основание подобного рода поведения носит название не невроза, а комплекса. С точки зрения исцеления - а мы сейчас приступим к обучению читателя технологии исцелений - комплекс от невроза принципиально не отличается: и то, и другое ведет к неадекватному поведению, и то, и другое имеет границы, работать же можно с «предметами» любой формы. Мы не осмеливаемся быть дерзкими настолько, чтобы изменять признанную научную терминологию, поэтому под комплексом будем понимать тот вывих сознания, который возник не одномоментно, а на протяжении продолжительного времени, скажем, всего детства. Желание дочери выйти замуж за отца и, отсюда, ненависть к матери, как к более удачливой сопернице, свойственно практически каждой женщине и носит название комплекса Эдипа (или комплекса Электры, см. «Орестею» Софокла и труды Фрейда).

Освобождение от неврозов (иначе - кодировок, психоэнергетических травм), комплексов и т. п. - естественное стремление здорового организма. К тому существуют естественные пути. Однако люди, привыкшие воспринимать мир только как муштру, т. е. как подавление прочих при одних обстоятельствах и подчинение подавлению - при других, выработали приемы, освобождающие не от причин неврозов, но лишь от внешних проявлений (симптомов). Например, к атаманше приближается ее супруг и сладким голосом, особенно улыбаясь, говорит: «Пора». У нее немедленно начинает болеть голова, и возникает сильнейшее желание убежать, уползти, закопаться, зарыться, закрыться, забросаться, чтобы он ни в коем случае не нашел и не дотронулся. Но она твердо помнит слова муллы о том, что Аллах не хочет, чтобы жена сопротивлялась мужу. Она делает над собой усилие... и детей у них уже шесть или семь. Многократное повторение подобных волевых усилий приводит к тому, что женщина муштрой выучивает себя действовать вне зависимости от своей головной боли. И если бы атаманша от рождения не была столь женственно слаба, а была бы более похожа на окружающих нас мужеподобных женщин, то ей бы и в голову не пришло признаться, что у нее с головой что-то не в порядке. Атаманше повезло. Теперь, быть может, всякий раз, ложась в постель, она, атаманша, возможно, будет вспоминать оказавшегося в их доме христианина.

Если верить Библии, то весь мир погряз в заблуждениях и уродствах мышления. Мышление, вымуштрованное на ложное понимание окружающего, подменило мышление истинное, адекватное, данное Богом. Это уродство настолько прогрессировало, что один из естествен-нейших способов мышления (освобождение от неврозов), большинством людей остается невостребованным. Дело дошло до того, что из обыденного языка исчезли даже подходящие слова для описания здорового процесса самоосвобождения. Но истина неистребима, и проявилось это в появлении слов, которые поначалу воспринимались как научные, а теперь уже во всех более или менее культурных слоях населения привычны настолько, что не вызывают ужаса. К примеру, «невроз» или «психотерапия». «Невроз» - мы уже разобрали. Психо - это душа, терапия врачевание.

Здесь необходимо сделать некоторое отступление. Книга эта предназначается, прежде всего, для юношества, т. е. обращена не к «богатя-щимся», которых Козьма Прутков метко окрестил «колбасой - чем бы ни начинили в молодости, то они всю жизнь и носят». Юношество же обилием жизненных ошибок еще не принуждено их (эти ошибки) отстаивать и даже обожествлять. Потому некоторые молодые духом еще не отказали себе в праве задумываться. Ту же самую мысль Христос выразил в несколько иных словах: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5:3). Для тех, кто задумывался над страницами Священного Писания, комментарии излишни. Методы восстановления привычки мыслить естественным способом разнообразны. Разнообразны, среди прочего, и по необходимом-для их освоения количеству времени. Психоанализу, например, требу ются годы и даже десятилетия не только для того, чтобы разрешить проблемы, сходные с проблемами невестки главаря, но, главное, для обучения. Долго. Мы понимаем нетерпение молодости и ее стремление в кратчайшие сроки овладеть практическими навыками психотерапии настолько, чтобы, как минимум, не была страшна ни одна из азиатских банд, поэтому, минуя сравнительное рассмотрение различ-ных приемов восстановления естественного (адекватного) мышления, мы сразу переходим к изучению метода психокатарсиса. Катарсис (гр. katharsis) - очищение.

Чрезвычайно важно осознать, что психокатарсис - это, прежде все-го, сяжокатарсис.

И если, как мы видели, атаманша и невестка освобождались от мешающих им предметов в присутствии нашего Психотерапевта, то только потому, что это был их первый на пути психокатарсиса шаг. Какова дальнейшая в этом смысле судьба атаманши и невестки неизвестно, а вот Возлюбленная (в нашей истории любви она и есть - половинка) в тот же (!) вечер после «исповеди» на первом их свидании, вернувшись домой, перед сном одна самостоятельно (!) вытащила из своего позво-ночника молоток. Таким образом, ясно, что психокатарсис - это самокатарсис, а обучение ему может занимать в определенных случаях бу-квально несколько минут. А ведь, согласитесь, заманчиво пусть не за несколько минут, а за несколько часов, стать врачевателем столь зна-чительным, что по сравнению с ним многие современные общепри-знанные маги, целители и врачи - совершенное ничто. Заманчиво? Да.

Психокатарсис, как и все естественное, прост и включает в себя все-го четыре этапа:

1.  Вхождение в измененное состояние (о том, что это такое, будет рассказано в главе «Двигаемся дальше»).

2.  Концентрация на деформированном участке тела памяти (см. ниже).

3.  Вздох облегчения после освобождения энергетического поля от деформации.

4. Выход из измененного состояния.

Или, выражаясь засушено-специализированным языком:

1. Самодиагностика.

2. Самооценка состояния.

3. Самокоррекция.

Но прежде чем приступить к обучению перечисленным этапам, мы обсудим новое понятие — «тело памяти».

 

Глава четвертая. ТЕЛО ПАМЯТИ

Физическое тело - это понятно. Его можно ощутить, его можно пощупать, его можно увидеть и даже взвесить. Словом, это физическая реальность.

Скажите, а психика человека - реальность? Если человек реален, то его психика - тоже. Отсюда неудивительно, что с первой же по-пытки и атаманша, и невестка, и Возлюбленная увидели в себе соответственно: черные цилиндры, нечто тягучее на локтевом суставе и камень в груди. Но самое, быть может, неожиданное для обыденного сознания заключается в том, что тело памяти (другого человека!) мо-жет видеть и психотерапевт (с маленькой буквы, т. е. любой человек). Для этого требуется лишь некоторый навык, опыт - и не более того; никаких специальных упражнений не требуется. Таким образом, тело памяти обладает сходными с физическим телом свойствами его мож-но видеть и рассматривать.

Тело памяти имеет вес. Спросите любого, видевшего в своем теле памяти какой-либо предмет, сколько тот предмет весит, и вес точно определят. В граммах или килограммах.

Тело памяти можно даже пощупать. От пояснений воздерживаем-ся, поскольку это приходит с опытом и, что самое главное, — само.

Как и физическое, тело памяти обменивается с пространством энер-гией - вам безошибочно скажут, сколько сил отнимает камень в гру-ди - например, процентов 50 или 80.

Как вы сможете удостовериться на собственной практике, тело па-мяти с телом физическим может и не совпадать. Если вы помните, черные цилиндры лишь частично были погружены в череп атаманши, большая же их часть находилась вне. Итак, физическое тело отличает-ся от тела памяти лишь большей отчетливостью поверхности раздела с внешней средой.

Итак, тело памяти, будучи реальным, обладает, в смысле внешнего его восприятия, почти теми же свойствами, что и тело физическое.

В последующих главах мы рассмотрим понятие «тело сознания» тело мировоззрения»), - понятие более широкое, чем «тело памя-ти». Внешне эти тела похожи и отличаются тем, что образы тела сознания спровоцированы не извне, а возникают в результате только внут-ренней умственной деятельности самого человека. Это фундаментальное отличие проявляется во множестве следствий. Следствия мы обсудим позднее, после того, как научим читателя уверенно себя чувст-вовать даже в плену у банды азиатов. Или европейцев.

Представленные понятия могут у некоторых читателей ассоцииро-ваться с восточными моделями строения человека, в частности, ин-дуистскими или теософскими; на самом же деле, они не тождественны.

Термин «тело памяти» нами ниоткуда не позаимствован, - хотя сомнительно, что он оригинален. В силу естественности метода психокатарсиса многие люди как бы заново его открывают и, соответственно, пространству образов деформаций давали свое название. Поскольку нам неизвестны все эти названия, то мы просто вынуждены дать свое.

Как читатель, видимо, заметил, формализованного определения тела памяти мы не дали. Все как бы предоставляется интуитивному восприятию. Это сделано осознанно. Вы имеете право на интуицию и на рассмотрение самого себя.

Описываемые в этой книге феномены, могут быть объяснены также и с точки зрения ставшей в последнее время признанной «право-левополушарной» теории. По этой теории человек обладает двумя системами мышления, каждая из которых связана с одним из двух полушарий мозга. Левое полушарие специализируется на словесных построениях, числах, аналитическом мышлении и линейно-цифровых рассуждениях. Правое полушарие специализируется на пространственное™, визуальной образности, воображении, цветовых ритмах, ки-нестатических переживаниях и творчестве. К этому выводу можно прийти, изучая людей с пораженным в результате травм или инсульта тем или иным полушарием - одни утрачивают логику, другие - образное мышление. Поскольку полушария относительно независимы, то чисто логически (функция левого полушария) решить проблемы правого невозможно. Или почти невозможно. Отсюда все системы психотерапии (а их более 250) направлены на преодоление проблем, возникших при восприятии жизни именно правым полушарием. Итак, танцевальная ли психотерапия, самопознание ли посредством рисунков, одитинг ли по Хаббарду, драматические или какие иные потуги, откровенный ли гипнотический транс в присутствии эстрадного гипнотизера все основанные на этих подходах результаты связаны с особенностями функционирования правого полушария. Психокатарсис - не исключение. А в чем преимущество именно психокатарсиса, вы увидите далее.

 

Глава пятая. КАМЕНЬ С ДУШИ

Теперь мы приступаем к изучению второго и третьего этапов техники лечебного психокатарсиса: т. е. обсуждению стадии концентрации на объекте и, в случае необходимости, освобождению от него (первый этап мы рассмотрим чуть ниже). Освобождение внешне проявляется немедленно - часто в виде глубокого вздоха облегчения. «Как будто камень с души свалился», - говорят в народе и не без основания: чрезвычайно часто в груди на душе») лежит камень.

Итак, мы в «каморке папы Карло», в комнате, где совершенно нет мебели, и только у дальней от двери стены, справа от окна, стоят два табурета, взятых с кухни без спроса у соседки. Окно высокое, но подоконник разве что не на уровне асфальта, и потому оно занавешено чем-то вроде простыни. На полу горят три тонюсенькие церковные свечки, отбрасывающие на стены обаятельные своей причудливостью волны теплого света, и поэтому комната кажется родной и давно знакомой, как любимая с детства сказка. С сердцем В., как только она увидела П., случилось нечто особенное, нечто иное и большее, чем влюбление с первого взгляда, хотя В. и не отдает себе еще в этом отчета. Она нежна и вежлива (в наше время редкое среди женщин качество!). Да, она нежна, вежлива и привлекательна - Возлюбленная Психотерапевта. Это их после знакомства первое свидание.

И еще: обратите, пожалуйста, внимание на то, что реплики Психотерапевта почти всегда построены в форме вопроса. Конечно, чувствуются некоторые интонации, свойственные для допросов, но это осознаваемый П. недостаток, идущий от его сыскного прошлого. Впрочем, не так все однозначно: не стоит забывать, что перед П. стояла подсознательная задача угадать из всего многочисленного населения планеты одну свою половинку.

*#*

В.: А это не больно?

П.: Нет, конечно. Сама-то как чувствуешь - могу я тебя обидеть?

В.: Ты - нет.

П.: А откуда такая уверенность?

В.: Так...

П.: Ну и прекрасно. Тогда прислоняйся к стене и закрывай глаза.

В.: Закрыла.

П.: Сейчас мы обратимся к твоим внутренним ощущениям. Как ты скажешь: тебе удобней это делать с открытыми глазами или с закрытыми?

В.: С закрытыми.

П.: Обрати внимание на свои ноги. Что надо сделать, чтобы им было удобно?

В. (Чутьраздвигает ноги): Все - хорошо, удобно.

П.: Где - на уровне тела - твоя основная проблема?

В.: ...В груди.

П.: А она в виде чего?

В.: Она?.. Это... Это - камень.

П.: А сколько он весит, этот камень? Меня интересует внутреннее ощущение.

В.: Тяжелый.

П.: А все-таки, сколько?

В.: Килограммов десять.

П.: А какой он? Опиши. Какие у него края?

В.: Неровный. И края острые.

П.: Однородный? Он по составу однородный или есть какие вкрапления? Слоистость? Или еще что-нибудь?

В.: Однородный. П.: А он притягивает к себе твою энергию?

В.: Нет.

П.: Он тебе нужен, этот камень? Он - твой, или тебе чужд?

В.: Чужд.

П.: Мешает?

В.: Да.

П.: Скажи, а давно у тебя этот камень?

В.: Давно.

П.: Сколько лет?

В.: Десять.

П.: Тебе его кто-то подложил?

В.: Да.

П.: Мужчина или женщина? Ощущение?

В.: Женщина.

П.: То есть, это полностью чуждый тебе камень, и ты хочешь от него избавиться, я правильно понял?

В.: Да.

П.: Как от него избавиться?

В.: Выбросить.

П.: Прекрасно. А через какое место ты его выбросишь?

В.: Отсюда. {Возлюбленная показывает на ямочку у основания шеи?,

П.: Прекрасно. Будешь делать?

В.: ...Не получается.

П.: А почему? Что-нибудь мешает? Где-то держит? Посмотри внимательно.

В.: Держит. Сбоку веревочкой привязан.

П.: А как от нее освободиться?

В.: Перерезать.

П.: Так. Будешь перерезать?

В.: Уже. (Глубокий вздох облегчения, как будто с души свалился камень килограммов эдак в десять)

П.: Камень?

В.: Вышел.

П.: И где он? Ты его видишь?

В.: Нет. Выбросила в форточку.

(Далее следует процедура освобождения от другой наиболее значимой для Возлюбленной проблемы, возраст которой - пять лет. Предмет оказался в голове, и Возлюбленная избавилась от него опять через ямочку у основания шеи.)

...П.: Какое ощущение в голове?

В.: Очень хорошо. Приятно. Вроде как голова посвежела.

П.: А в груди?

В.: Хорошо. Тепло. Спокойно.

П.: Будем заканчивать?

В.: Да.

П.: Можешь открывать глаза.

Итак, реплики Психотерапевта почти всегда были сформулированы строго в виде вопросов. Приказов не было совсем. В этом величайший принцип психокатарсиса. Психокатарсис, в сущности, как мы уже сказали, есть сяжокатарсис. «Само» потому, что всякий человек имеет право желать для себя лучшего и иной раз именно так и поступает. Только он знает, что для него оптимальней всего: перерезать веревочку, перегрызть ее или пережечь. Только сам обремененный ношей знает, через какую часть тела лучше всего избавиться от ненужного. Поэтому позволить человеку самому справиться со своими проблемами -это величайшее по отношению к нему благо. В этом психокатарсис. Остается только пожалеть, что многочисленные школы психотерапии лишают людей этого естественного и наилучшего пути. Во время психокатарсиса непременно задействовано подсознание, та громада человеческого творческого естества, которая редко отображается в виде слов и понятий в так называемом сознании (логическом мышлении). Рассмотрение «камней» и «веревочек» - это не просто так. Это верстовые столбы на пути овладения собой, возможность поиска и подбора вариантов.

Но общение Психотерапевта посредством вопросов имеет еще один уровень глубины: таким путем уменьшается возможность кодирования. Код - это словесный приказ, который зафиксирован еще и в подсознании (в теле памяти, т. е. от него невозможно освободиться путем чисто логического размышления); бессознательно и беззаветно выполняя этот приказ, человек совершает любое число неадекватных поступков. Посторонние объекты тела памяти не могут быть подвергнуты критическому анализу общебытовым логическим мышлением. Прежде всего потому, что попадают они в тело памяти, минуя это логическое (критическое) мышление. Подсознание наиболее доступно для кодирования, когда логическое мышление отключено когда человек без сознания, под наркозом, в состоянии опьянения, под воздействием энергетического поля подавляющего индивида. В вводной главе И в горах тоже!») мы уже говорили, что подавляющие индивиды способны энергетически отключать критическое мышление вообще (ниже мы рассмотрим это подробнее. - Прим. авт.), а в оценке действий самого источника подавления - в особенности, поэтому каждое его (индивида) слово обретает силу кода. Каждый из нас несет в себе хотя бы «горчичное зерно» греха, что проявляется в поле большей или меньшей подавляющей силы. Отсюда, словесная помощь в психокатарсисе желательна не в виде директивных распоряжений, а в форме вопросов. Это, как полагают, уменьшает возможность кодирования. Уменьшает, но не гарантирует. Если взявшийся «помочь» - яркий подавляющий индивид, то он кодирует одним своим желанием. К счастью для Возлюбленной (а она в силу своей сверхчувствительности распознала это сразу), наш П. практически не подавляет.

И еще: помните, Психотерапевт спросил Возлюбленную, сколько лет назад появился тот камень? А потом, кто его «удружил» - мужчина или женщина, помните? Для собственно излечения ни вопросы, ни ответы на них нужны не были. Для освобождения от деформаций энергетического поля и получения вздоха облегчения в них нужды нет. В классически простом варианте психокатарсиса все решается анонимно, достаточно сконцентрироваться на предмете, в данном случае на камне, а затем подсказать и сознанию и подсознанию, что оно может, если хочет, от этой деформации избавиться. Не отвернуться от проблемы, как поступают утратившие естественное мышление, а решить ее. На языке образов тела памяти решение проблемы - это обрезать веревочку и выбросить камень через ямочку у основания шеи и далее - в форточку.

Зачем же в таком случае эти «когда» да «кто»? Все очень просто: это была слабость Психотерапевта - ему так страстно хотелось побольше узнать (подсмотреть?) о приглянувшейся ему женщине, милой и вежливой. А подсознание - это единственная область женского естества, где о женщине можно узнать нечто достойное здравого размышления. И что же он узнал? Очень много. Во всяком случае, достаточно, чтобы это знание породило вздох облегчения у самого Психотерапевта. Но об этом после.

Мы не будем здесь обсуждать, правильно ли он поступил или нет, но в каморке Психотерапевт хотя бы отчасти сохранил верность основному принципу психокатарсиса (что это, прежде всего, самокатарсис), чего нельзя сказать о его поведении с бандитскими женами. Там он не выяснял, какая проблема наиболее значима, не спрашивал у подсознания бандитских жен, стоит ли вообще быть милой с бандитом, - он, Ал, просто шел на результат, на некое подобие чудотворства: оживить плохо действующую руку и прекратить головные боли. В его общении с бандитскими женами, наверное, можно разглядеть и другие несовершенства. Но не торопитесь его осуждать: еще не известно, как бы поступили вы, оказавшись впервые в логове азиатских торговцев смертью.

В дальнейшем будут, как вы сможете убедиться, и некоторые другие отклонения (к примеру, от того же принципа кратчайшего пути). Но что делать? Прежде всего, мы хотим рассказать про эту удивительнейшую историю любви, показать, ничего не приукрашивая, как все это происходило на самом деле, поэтому сеансы психокатарсиса воспроизведены стенографически точно. Нам кажется, что вы, дорогой читатель, достойны знать правду, достойны возможности поразмышлять и способны отделить пшеницу от плевел.

 

Глава шестая. ДВИГАЕМСЯ ДАЛЬШЕ

Из условных четырех этапов лечебного психокатарсиса мы рассмотрели второй и третий и теперь, прежде чем обратиться к последнему, четвертому, вполне логично рассмотреть первый - собственно начало работы.

Читатель, верно, обратил внимание, что во всех приведенных примерах лечебного психокатарсиса освобождающий себя человек работал с закрытыми глазами? Но закрывать глаза вовсе не обязательно. Можно работать и с открытыми. И даже на ходу, когда вы после работы через парк возвращаетесь домой. На деревья натыкаться не будете. Это проверено. Объясняется это тем, что человек во время психокатарсиса, в отличие от состояния гипнотического транса, полностью владеет своим критическим мышлением.

Таким образом, психокатарсисом можно заниматься чуть ли не в любом положении - сидя, лежа, на ходу. Но сидеть все-таки удобней, чем стоять. Лежать же удобней, чем сидеть, но лежание ассоциируется со сном. И если Ал в доме у главаря женщин укладывал на спину, то это вынужденно: в кишлаках если сидят, то на полу, скрестив под собою ноги. Возлюбленная, помните, сидела.

В обществе, среди прочих суеверий, бытует устоявшееся представление, как должен происходить сеанс психотерапии. Поскольку нарушение стереотипов требует дополнительных сил и часто приводит клиентов в состояние гипнотического транса (следствие переутомления от размышлений), то ниже мы приведем некоторые советы, как начать сеанс психокатарсиса в рамках, приемлемых для обыденного сознания. Тем более, что к предпочтению такой позы - сидеть с закрытыми глазами есть некоторое основание.

Разум человека принято подразделять на сознание и подсознание. Сознание - это та область разума, движения в которой человек пытается выразить словами. Сознание - это область логического мышления, которое, среди прочего, может достаточно адекватно описать полученное внушение. Но чаще сознание внушения рационализирует, т. е. пытается представить невротическую неадекватность поведения как якобы обоснованную некой реальной необходимостью. Рационализации даже часто выдают за логически обоснованную истину. Логическое мышление - это то, что, как утверждают женщины со слезой обиды в голосе, у них есть. Подсознание - все остальное, что можно отнести к области разума. Подсознание, как мы уже говорили, есть местопребывание неврозов. Невротическая нелогичность подсказывает атаманше при появлении мужа сжаться от боли и прижать руки к вискам. Сознание (а в случае атаманши, возможно, другое внушение) подсказывает, что на особенно кривую улыбку главаря надо послушно кивнуть. В результате возникает компромисс: дети рождаются, а голова болит.

Подсознательное желание атаманши убежать от мужа подавляется неким другим внушением или усилием рациональной воли, но словесно свой выбор и свое дурное самочувствие она совершенно искренне объясняет причинами, с действительными не имеющими ничего общего. Например, голова болит, потому что плохие: климат, погода, соседи, правительство, времена, и т. п. Эти порождения ума и называются заблуждениями или рационализацией (от лат. ratio - ум, расчет, мера). Логическое мышление в подобных случаях оказывает своему обладателю дурную услугу: вместо того, чтобы помочь от внушений освободиться, начинают воздвигаться логические оправдания, к действительности отношения не имеющие.

От заблуждений лучше всего избавляться. Но только логическими перепостроениями от них не избавиться, потому что чаще всего в их основании - неврозы, психоэнергетические внушения, местопребывание же последних - сфера не логическая.

Как же вернуться к действительности? Простейший для начинающего способ - прикрыть глаза, чтобы не быть связанным с внешними объектами. Парадоксально? Но это так. Внешние объекты практически все «завязаны» с рационализациями, и их, объектов, присутствие «отбрасывает» разум в область ложных фантазий.

Итак, глаза закрыты. Это состояние специалисты обозначают термином, которое вызывает у несведущих обывателей судороги ужаса -транс. Если же перевести этот галлицизм на более удобопонятный язык, то это всего лишь измененное состояние. Измененных состояний возможно множество, но нас интересует лишь то, которое хотя, к несчастью, и непривычно, но в котором человек полностью собой владеет, ясно и адекватно мыслит, творческие его способности расширены. Мы его назовем рабочим.

Излишнее напряжение не на пользу. Оно отнимает силы, которым можно было бы найти более достойное применение. Спросите того, кому вы собрались помочь, в наилучшем ли для психокатарсической работы положении его тело. Спросите, где то, что мешает ему принять наилучшее положение. Нужно ли ему это.

Но лучше один раз самостоятельно сделать, чем десять раз прочесть. Начните с простого. Возьмите даму, желательно смешливую (они с большей готовностью расслабляются), усадите в удобное кресло и спросите, что и где.

Бывает, что дама засмущается и не ответит. Не разочаровывайтесь: просто что оказалось в пикантном месте, такое случается. Если у вас от юношеской пылкости не задрожит голос, то предложите ей все-таки ответить. Если задрожал - возьмите другую даму. С что в другом месте.

Если же дама уверенно заявит, что ничего не видит - это серьезно. Женщины в состоянии простить мужчине все что угодно, кроме неумения их расслабить. Попытайтесь пойти этой женщине навстречу. Или возьмите другую даму.

 

Глава седьмая. СТАДИЯ ЧЕТВЕРТАЯ - И ПОСЛЕДНЯЯ

Четвертая и последняя стадия психокатарсиса - возвращение из измененного состояния.

Чтобы правильно понимать основополагающие принципы выхода из измененного состояния, необходимо иметь в виду, что человек, занимающийся психокатарсисом, находится как бы одновременно в двух системах мышления. Во-первых, полноценно функционирует сознание (критическое мышление), человек анализирует происходящее и вне, и внутри себя; во-вторых, он сконцентрирован на внутренних ощущениях, то есть, находится в неких областях подсознания. В рамках право-левополушарной концепции это означает, что задействованы оба полушария мозга. Это состояние ума мы называем измененным, по той лишь причине, что оно не привычно, - хотя и естественно.

Особенность этого состояния заключается в том, что неправильный из него выход в некоторых курьезных ситуациях может привести к продолжительным (до нескольких дней) отрицательным эмоциям. Например, однажды женщина тридцати шести лет не успела в присутствии нашего Психотерапевта сконцентрироваться на сухом березовом полене в левом бедре - довольно, надо сказать, печальном полене, -как началось сильное землетрясение. Землетрясение, имеется в виду, не в ее сознании, а в буквальном смысле: в квартире, где они сидели, сдвинулась мебель, а люстра, похоже, решила и вовсе переселиться на пол. Сеанс был, разумеется, прерван - все жильцы срочно выбирались из своих квартир. Продолжить женщина впоследствии отказалась. Почему?

Наиболее вероятное объяснение заключается в том, что ее подсознание зафиксировалось на моменте выхода. А он был для нее неприятен. С одной стороны, концентрация на сухом березовом полене означала (на эмоциональном уровне) возвращение в некую неприятную, возможно, даже болезненную для нее ситуацию. С другой стороны, она испугалась ходящей ходуном мебели. На этом страхе и зафиксировалась. Отсюда, всякое напоминание о возобновлении лечебного психокатарсиса возвращало ее в состояние страха при землетрясении и одновременной невротической боли из давно ушедшего в прошлое случая.

Таким образом, очевидно, что безграмотный выход неприемлем даже для начинающего. Нормальный выход из измененного состояния не должен сопровождаться фиксациями на отрицательном и фиксациями вообще.

При правильно проведенном выходе гарантируется хорошее настроение работающего, хотя бы уже потому, что он получил освобождение от ненужного бремени.

Классический выход таков:

П.: Милая, ты сегодня не устала? Силы еще поработать есть?

В.: Нет, на сегодня хватит.

П.: Хорошо. Хочешь подвести итог сегодняшней работе?

В.: Да... Ты знаешь, стало лучше. Легкость во всем теле, приятное ощущение в руках и ногах. В голове светло. Радостно. Улыбаюсь, так, что остановиться не могу. (Вся сияет.)

П.: Открываешь глаза?

В.: Да. Это классический выход, когда устранение искажений зримо проявилось во вздохе облегчения. Однако, не всегда удается достичь достаточно положительных результатов, часто из-за недостатка времени и сил. Но даже если времени было достаточно, то все равно мусора психических травм в теле памяти любого человека множество и очиститься от них за один сеанс невозможно. Может случиться так, что человек настолько устанет от работы с собой, что не может самостоятельно сделать выход на уровне эмоциональной приподнятости. Человек, работая с какой-либо травмой прошлого, вдруг осознает, что больше не может, работать прекращает, и на этой отрицательной эмоции фиксируется, подчас на несколько дней. Из двух зол меньшее предпочтительней, поэтому обстоятельства вынуждают иной раз сказать так (причем, директивным тоном):

П.: А теперь представьте себя в каком-нибудь очень приятном для вас месте. Там, где вам очень хорошо. Так... Открывайте глаза.

Это насилие над личностью, к которому прибегают медики любого мировоззрения. Это можно осуждать как нарушение высоких принципов. Но как бы на месте Ала поступили вы, если бы над вами заходил потолок, если бы жизнь ваша зависела от чувств атаманши, если бы было жизненно необходимо, чтобы всякий, на нее в тот момент взглянувший, понял: да, ей стало заметно лучше. Но мы и не скрываем -это, в каком-то смысле, нарушение принципов психокатарсиса.

А теперь вернемся к тому случаю, когда во время сеанса началось землетрясение. Как оптимальней всего было в том случае поступить? Задать вопрос типа: «Не считаете ли вы, что бояться землетрясений не самое адекватное в данной ситуации поведение?» - бессмысленно хотя бы уже потому, что столь сложное переплетение слов опоздает, человек раньше испугается звона рухнувшего шкафа с посудой.

Поскольку человек, овладевший логикой психокатарсиса, в идеале ориентируется в окружающей действительности лучше, чем все остальные, то в исключительных случаях брать ответственность он должен (может) на себя. Это - вынужденно директивный метод:

«Вас не беспокоит то, что сейчас происходит с вашей квартирой. Мы спокойно продолжаем работать».

«У вас сейчас невероятный прилив сил. Настолько сильный, что вы спокойно, открыв глаза, поднимаете рухнувший на нас потолок, и мы выходим».

«Спокойно, тетка!! Все путем

Словом, психокатарсис - это не твердолобое следование неким в кабинетной тиши сформулированным принципам, а творчество. Это творческое отношение к жизни вообще. Доводить до абсурда пусть даже весьма привлекательно звучащие принципы мы никому не советуем.

 

Глава восьмая. НЕКРОФИЛИЯ

Дорогой друг! Читая нижеследующие натуралистические, а потому отвратительные описания, не забывайте, что основная цель нашей книги - рассмотрение прекраснейшего из феноменов - половинки. Но окружающий нас мир сер и даже почти черен, хотя и пытается обмануть, предстать белым. Выдать себя за нечто иное - прекрасное. Потому и полезны разоблачения. Для этого в некоторых рассуждениях и необходим натурализм описаний - для полноты осмысления происходящего. Перетерпите его, пожалуйста!

Итак, что это была за женщина, которая «удружила» В. камень в грудь? К какому типу она относилась? К тому же самому, что и главарь бандитов, автор проникающих в череп цилиндров. К тому же самому, что и Джамшед, которому без особого труда удалось увлечь Ала в горный кишлак. Про Джамшеда мы уже знаем, что он убивал в прямом смысле. Его способность подавлять критическое мышление (подавляющий индивид) также можно рассматривать как частичное умерщвление человека, а именно, его воли (т. е. его личности). Это есть именно умерщвление, в чем можно убедиться, рассматривая обессиливающие деформации тела памяти: камни в груди, черные цилиндры и т. п. Иными словами, этого типа люди одержимы страстью превратить любого оказавшегося под их властью человека в неличность, марионетку, труп. Такими они им больше нравятся.

Э. Фромм определяет некрофилию (некрос - мертвый, филео - любить, т. е. влечение к мертвечине или страсть к смерти, уничтожению, разложению) как «страстное влечение ко всему мертвому, разлагающемуся, гниющему, нездоровому. Это страсть делать живое неживым, разрушать во имя одного лишь разрушения. Это повышенный интерес ко всему чисто механическому. Это стремление расчленять живые структуры» (Fromm E. The anatomy of human destructiveness).

Таким образом, у современных психологов этот термин описывает круг феноменов более широкий, чем осязаемая «любовь» к буквальным трупам.

В наиболее эффектных формах эта «любовь» наблюдается среди некоторых работников моргов. Оставаясь во время ночных дежурств в мертвецкой наедине с трупами, они выбирают приглянувшиеся им мертвые тела, часто молодых девушек, и с ними совокупляются. При этом иногда соблюдаются канонические приемы: перед коитусом ласкают у трупа соски, гениталии, шею и т. д. Новшества же вполне определенные: перед главным могут со всей силой впиться зубами между ягодицами, ввести трубку в мочевой пузырь трупа и выпить остатки уже загнивающей мочи (не морщитесь, среди ваших знакомых есть склонные к такого рода удовольствиям, просто с вами, как еще не с трупом, они не считают необходимым быть откровенными), а выпив мочи, возбуждаются настолько, что нечеловеческим усилием проникают, наконец, в до судорог холодное, в условиях морга, тело. Наконец, еще большее удовольствие они получают, когда, перевернув неподатливый труп девушки, совершают над ней акт содомии.

И вот здесь, похоже, и заключается основная странность: почему такая неестественность, почему именно акт содомии (совокупление в анальное отверстие), а не общепринятые формы соития?

Далеко не всякому яркому некрофилу выпадает такая редкостная удача - пристроиться работать в морге. Многим приходится каким-либо образом приспосабливаться к своим влечениям иначе. Некоторые по ночам приходят на кладбище и, отыскав свежую могилу, вырывают труп; насладившись же им, затем его еще и расчленяют. Другие трусливы настолько, что боятся пойти ночью на кладбище - ночью так страшно! и потому свое влечение к мертвечине сублимируют, то есть желаемые буквальные поступки заменяют символическими. Что это значит? Это значит, что совокупляться могут и с живым, но непременно в гробу. Или требуют просто рабского повиновения. Роль мертвого тела может выполнять даже, скажем, государство, родина, которую, чтобы получить интимное удовлетворение, необходимо умертвить, разрушить или уничтожить хотя бы тем, что больше ее не видеть.

Родину в качестве замещающего объекта для расчленения выбрал яркий некрофил, оставивший заметный след в истории, - Адольф Гитлер. Существует множество исторических трудов, в которых описывается поведение Гитлера в период, когда союзные войска вступили на территорию Германии, и из этих трудов - даже не психологов - отчетливо видно, что приказы и распоряжения Гитлера не имели никакого практического смысла для обороны Германии, а было одно лишь изготовление из своего фатерлянда разлагающегося трупа. Это и уничтожение городов, и уничтожение водопроводов, и сжигание магистра-турных списков тех немцев, которые нуждались в помощи по старости. Впрочем, Гитлер свои, скрываемые за высокопарными словами, внутренние побуждения однажды скрыть не смог. Раз он проговорился: «Если Германия не может себя защитить, то немцы не имеют права на существование». Достаточно подробно об этом пишет Фромм в книге «А. Гитлер: клинический случай некрофилии».

Истинный некрофил характеризуется не столько количеством уничтоженного (к тому необходимы соответствующие объективные возможности, но они могут и не случиться), сколько, прежде всего, силой некрополя, характером энергетического воздействия на окружающих. И здесь для исследования последствий пребывания в некрополе более удобны женщины - они более чувствительны и у них слабее контролирующая рациональная воля.

Известно, что Адольф Гитлер был импотентом, но, несмотря на это, у него было огромное количество женщин.

Судя по внешнему рисунку поведения фюрера, Фромм пришел к выводу, что Адольфа Гитлера привлекали два типа женщин. Вернее,

он строил с женщинами два типа взаимоотношений. Одних он не уважал и нисколько с ними не считался. К этому типу, полагает Фромм, относилась, например, его любовница, Ева Браун, с которой он вступил в брак за несколько часов до своего самоубийства. Эта, прежде достаточно здоровая женщина, покончила с жизнью вместе и одновременно с новобрачным. Не надо заблуждаться, что за этим самоубийством скрыты некие возвышенные стремления типа «любовь до гроба» или «во всем быть рядом с тем, кому трудно». На самом деле зафиксированы, по крайней мере, две ее попытки покончить с собой еще в те времена, когда Гитлер физически уничтожал не себя, а окружающих. В первый раз она стреляла в сердце, причем от выстрела даже потолок был забрызган кровью, но пуля в сердце не попала, и Ева Браун выжила.

Был и другой тип женщин. Они преимущественно принадлежали к высшему свету или были профессиональными актрисами. Перед ними Гитлер заметно робел и, не стесняясь присутствующих, унижался как мог. Рената Мюллер (вскоре покончившая жизнь самоубийством) после интимной близости с фюрером рассказывала, что, оставшись с ней наедине, Адольф встал перед ней на четвереньки и стал требовать, чтобы она его била и пинала. От каждого удара он приходил в волнение все больше и больше, и все убедительнее и убедительнее кричал, что он ничтожество, что он ни на что не годится.

Итак, к какому бы типу ни относились попавшие в зону энергетического влияния Адольфа Гитлера женщины (ползал ли он перед ними на четвереньках сам или заставлял ползать их), они неизменно впоследствии кончали жизнь самоубийством или, как Ева Браун, во всяком случае, пытались это сделать.

(Интересно, что многие приближенные Гитлера /в т. ч. охранники/ были гомосексуалистами и, в отличие от остальных, обращались к фюреру попросту - на «ты». Некоторые из ближайшего окружения любимца Германии были бисексуалами, т. е. им, в сущности, все равно: мужчину или женщину. И это понятно: как пишет Адлер, для авторитарного индивида существуют только два пола те, которые ему подчиняются, и те, которым подчиняется он.)

Энергетическое воздействие ярких некрофилов вообще и Гитлера в частности проявляется двояко. Во-первых, от непосредственной близости с некрофилом появляется влечение к смерти, подавляется воля к самостоятельным поступкам и затухает критическое мышление. Это страшно, но от этого можно избавиться: можно просто отойти подальше или уехать. От второй компоненты воздействия так просто не избавиться. Близость с некрофилом оставляет в теле памяти психоэнергетическую травму, которая служит кодом, приказом к последующему самоубийству. Что и исполняли те женщины, которые допускали близость с фюрером. (Нечто похожее произошло с женой главаря азиатского наркобизнеса, когда у нее появились черные цилиндры. Удар бензопроводом - это не просто физическая боль, это фиксация в своем теле памяти особого в тот момент состояния психики главаря, это -психоэнергетическая травма. Гитлер мог обойтись и без бензопровода.)

Итак, некрофил - это индивид, который проявляет себя в поступках или, хотя бы, в стремлениях, и, что самое опасное, проявляет себя в энергетике. (Стремление к уничтожению окружающих или стремление к уничтожению самого себя - по сути одно и то же, отличие лишь в объекте приложения влечения.) Последнее самое опасное, потому что проявить себя как убийца некрофил может и побояться, и вынужден будет сдержаться, а вот состояние своей души им не контролируется, что через энергетическое воздействие и провоцирует неврозы у большинства окружающих. Это так хотя бы уже потому, что понятие «невроз» или любой другой термин, обозначающий искажение психоэнергетического поля, известно и осмыслено (а это уже некоторая защита) лишь незначительной частью населения.

Некрофила распознать можно по-разному, в том числе и по его специфической мимике. Вы, наверное, не раз встречали людей, которые все время как бы принюхиваются (вариант - брезгливое выражение). Это, как пишет Фромм, они и есть. Те самые некрофилы. К чему только они принюхиваются?

Некрофил, служитель морга, как вы помните, вводил в мочевой пузырь трупа молодой девушки трубочку и высасывал гниющую уже мочу, от чего так возбуждался, что, наслаждаясь, совершал акт содомии (случай фактический, приведен Фроммом, который использовал материалы уголовного дела). Этот случай не только типичен, но и характерен. Дело в том, что у некрофилов особое отношение к пищеварительному процессу вообще, а к процессам выделения - в особенности.

Процесс пищеварения для них - это процесс расчленения и уничтожения еще недавно живых растений и плоти трупов животных. Отсюда результаты пищеварения для них есть верх совершенства, а отверстия, это совершенство выделяющее - нечто сакральное. Некрофилы бывают разных типов и, среди прочего, различаются по наличию или отсутствию сексуальной энергии. Если сексуальная энергия есть, то он/она будут возбуждаться от одного вида испражнений или от облизывания партнеру всех отверстий выделения. (Любителей этого больше, чем может показаться. Такой секс, конечно, своеобразен, но бежать от всего этого надо сломя голову, пока эти любители не начинили вас еще большим числом психоэнергетических травм!) Другой вариант - когда у некрофила сексуальная энергия резко снижена. Тогда вопросам пищеварения (заниматься-то человеку, у которого главная эрогенная зона - анус, больше нечем!) и вовсе придается религиозный статус.

Да, в Писании, действительно, сказано, что тело всякого человека -потенциальный храм Святого Духа, и осквернять его дурными видами пищи - грех. Подобное осквернение (продуктами гниения, ядами, канцерогенами и т. п.) есть ступени самоубийства, поэтому Богу, Который есть Жизнедатель, оно столь же неприемлемо, как и всякому биофилу {биос - жизнь, филео - любить). Можно выразиться и иначе: раз осквернение как вид самоубийства Богу неприемлемо, то оно неприемлемо всякому истинно любящему жизнь. Он будет есть не то, к чему приучили себя окружающие, а то, что полезно. Для некрофилов же внутренняя сущность ритуала питания, естественно, иная, чем у человека Божия. Вегетарианцем был пророк Даниил (Дан. 1), но вегетарианцем был и Гитлер. Форма - одна, сущность - противоположная, что распознается по множеству прочих деталей способа существования этих двух типов людей. (Скажем, рядом с биофилом его жена расцветет, а рядом с некрофилом если и не покончит жизнь самоубийством, то, во всяком случае, зачахнет.) Об этом полезно поразмышлять, сравнивая, скажем, того же Гитлера и пророка Даниила.

К чему же принюхиваются некрофилы? Да-да, вот именно к этому: к самому совершенному из выделений. Принюхиваются они и брезгливо морщатся не только вблизи переполненных общественных уборных, что, казалось бы, естественно, но и в местах поистине неожиданных, скажем, в продовольственном магазине, музее или церкви. И это понятно: если запаха, как признака присутствия этого, нет, то любимой массой можно галлюцинировать - и тоже принюхиваться. Несколько смазанное выражение принюхивания (некоторые бы это назвали высокомерной брезгливостью) заметно на фотографиях любимца Германии - Гитлера. Возможно, местом съемок парадного портрета главы государства, действительно, был выбран общественный туалет, но, скорее нет: не во всякую уборную может поместиться вся необходимая осветительная аппаратура. А то, что на лице кумира Германии выражение смазано - так ведь это все-таки парадный портрет, можно и попозировать.

Все время находиться в любимом месте - там, где выделяются испражнения, - некрофилу может помешать необходимость зарабатывать деньги или запрещающие внушения, полученные в детстве. Поэтому атмосферу любимого места приходится имитировать путем внутреннего перевоплощения (перенесением астрального тела?), что и отражается в специфическом выражении лица, с годами фиксирующемся недвусмысленной сеткой морщин привычное выражение»). Часто некрофилы настолько совершенствуются в управлении выражением своего лица, что гримаса принюхивания проявляется на их лице только когда они остаются наедине с собой. Но и в этом случае привыкшего к двойной жизни выдают специфические морщины искателя любимейшего из запахов.

Некрофилов также можно распознать по состоянию их комнаты, а женщин - кухни. Вы, наверное, обратили внимание, что у женщин, которые вкусно готовить не умеют, на кухне редко убрано, беспорядок страшный, грязь по стенам накапливается годами, раковина вечно переполнена немытой посудой, или же - наоборот, везде стерильная чистота. Противоположность кажущаяся. Грязь - это попытка создать желанную среду помойки, а стерильная чистота - это результат борьбы с привычной галлюцинацией на нечистоты. На кухне же у здоровой женщины достаточно убрано для того, чтобы и готовить, и жить. Она не проедает плешь ни мужу, ни детям за естественные последствия их пребывания на земле и, в частности, на кухне. Она, биофилка, живет, готовит и убирает для того, чтобы жить. Да и готовить она тоже умеет. Почему знать о некрофилах важно? Стоит ли вспоминать в этой жизни о чем-либо еще, кроме прекрасного?

Представьте себе некий собирательный образ симпатичного молодого человека, которому выпал жребий родиться от матери - яркой некрофилки, а отца существенно менее подавляющего. Это тип толстовского Пьера, самого Толстого и, если угодно, во многом нашего П. Естественно, он (наш гипотетический молодой человек) отличается от ребенка, родившегося от внутренне благородных родителей, и отличается во многих отношениях. Во-первых, в среднем, по предметам, где требуется сообразительность, он учится хуже, чем мог бы (подавлено логическое мышление), да и здоровье его существенно слабее, чем могло бы быть, слабее из-за многочисленных психоэнергетических травм, которыми мать его начиняла от зачатия. Потом он, беспомощный, лежал перед ней на столе, пока она его пеленала и внушала: «Не шевелисьЗабитое еще с младенчества тело памяти болеть будет всю жизнь, и в определенных ситуациях отнимать сил особенно много. Ребенок вырастает вялым и малоподвижным, может быть, позднее он сверх-компенсирует это усиленными занятиями спортом (Лев Николаевич одной рукой подымал пятипудовую гирю), а может всю жизнь будет «не шевелись». Детство, школа, взбучки от матери-некрофилки за плохие отметки, которые он получал по ее же вине, из-за ее состояния души и духа. Затем отрочество и юность с неудачами, которых могло и не быть. Наступает пора жениться. Научные изыскания выявили, что сын и в интимной жизни остается верен своей матери, вернее, именно в интимной жизни сын особенно верен своей матери - в жены себе выбирает непременно такую же некрофилку, как и мать. На уровне же логическом он может, повторяя чужие фразы, твердо полагать, что стремится к счастью. Он женится, полный радужных надежд не повторять в своей семейной жизни ничего из того, что он видел в детстве. Но к удивлению своему, он вскоре обнаруживает, что женщина, которой он восхищался, пока она была невестой и которая поначалу совсем не была похожа на его мать (в наиболее отвратительных своих привычках), вдруг превратилась в такую же зануду. Да, не осознавший себя био-фильный сын некрофилки (навсегда биологическое сыновство, но не духовное) в смысле семейном жить будет непременно плохо, потому что с женой (некрофильной) он ни о чем не сможет договориться. (Это одна из особенностей некрофилов: с ними ни о чем договориться невозможно, потому что для некрофила существует только собственное «я», а все остальные, даже муж, или жена, или дети, существуют исключительно для того, чтобы выполнять его, некрофила, желания.) Он непременно подчинится жене, пусть даже в неявной форме, потому что мужчина-некрофил хоть как-то может противостоять своим чувствам, опираясь на свое логическое мышление. Некрофилы еще имеют и неприятное свойство размножаться - производить себе подобных. Вот и у нашего гипотетического биофила с некрофильной матерью и женой родится ребенок, которого на глазах отца будут уродовать воплями и ненужными клизмами (проникновение в сакральные отверстия выделения). Нашему молодому человеку будет жалко младенца, он будет пытаться договориться с женой - безуспешно, и вынужденно подчинится. А как иначе? Единственная форма сотрудничества биофила с некрофилом - подчиниться последнему, потому что с биофи-жш-то договориться можно, чем некрофилы и пользуются. Рождаются еще дети. Они подрастают, их здоровье и ум деградируют. Сам же био-фил работает все больше и больше, чтобы в семье было все, а у жены-некрофилки, как следствие, появляется все больше и больше времени. Она ему начинает изменять. Но изменяет она ему совсем не потому, что он плох или хуже других как мужчина, или потому, что глуп нет, она ему изменяет просто потому, что она - некрофилка, то есть стремится уничтожить все: благополучие, спокойствие, достоинство - не только его, ненавистного, но и свое, по возможности, тоже. (Если ту же мысль попытаться выразить богословским языком, то следует вспомнить седьмую заповедь Десятисловия: «Не прелюбодействуй». Для биофила верность - естественное блаженное состояние. Для некрофила же прелюбодействовать - кайф!)

Бытует мнение, что, составляя любовный треугольник, ведущая сторона пытается компенсировать в дополнительной связи то, что недополучила в браке. И действительно, при анализе любого отдельно взятого треугольника при определенных умственных усилиях можно выявить некий у супруга недостаток, требующий компенсации: слаб интеллект, незначительно социальное положение, недостаточен рост, избыточен вес, легковесен и т. п. Однако, анализ множества любовных треугольников в жизни одного человека показывает, что компенсируют, похоже, все подряд, или, что то же самое, - ничего. Отсюда измены явно самоценны и самоцельны, просто потому, что измены, это просто следствие стремления ко греху. Грех же есть смерть, и мы вновь возвращаемся к понятию «некрофилия».

Итак, некрофильная жена нашего молодого человека, не сформировавшись как личность, живет, просто выполняя ранее полученные внушения. Возможен вариант, что ей некогда было внушено таким же, как она, некрофилом, что брак один - и на всю жизнь. Если такое внушение есть - то она безупречно верна или, во всяком случае, изменяя, ни за что не допустит развода. Но ее тело памяти может такого внушения в себе и не носить. Если так, то повод развестись находится. Наш же молодой человек через некоторое время вступает в очередной брак с очередной женщиной, совсем внешне на первую не похожей. Скажем, притомился от истерик - выбрал непоколебимо сдержанную. Но поразительно - история в точности повторяется вновь, с той лишь разницей, что вместо заросших грязью стен на кухне там устанавливается ошарашивающая гостей стерильная чистота. Выбрав женщину с другим темпераментом, он, тем не менее, остался верен своей матери в главном - гримаса принюхивания характерна и для новой жены. Этот цикл браков может повторяться бесчисленное число раз, пока молодой человек вдруг резко не сойдет с круга: сопьется, станет холостяком или, наоборот, стиснув зубы, будет доживать свой век с матерью своих детей, стараясь не думать, что в семье могут быть какие-то красивые, добрые отношения; возможен и другой вариант: ознакомиться с закономерностями эволюции носителей некрофилии. Если он эту концепцию воспримет, то у него появляется возможность уже не бездумно, а по молитве принять себе в дар биофилку.

Поскольку способность понимать - дар, который мало кто соглашается принять, то типичная судьба находит свое завершение в старости, отягощенной женой, болезнями (которых с биофильной женщиной не было бы) и горестным созерцанием несчастной семейной жизни своего сына, которому (удивительно!) также попалась неудачная жена.

Уже хотя бы из этого примера, узнаваемого в судьбах многих, видно, что говорить только о приторно-прекрасном есть опасное заблуждение, которым упиваются любители дамских журналов, но в которое не впадали люди, им противоположные, - скажем, библейские пророки.

Зеркальная судьба реализуется и у многих женщин. Первый муж -алкоголик. Она «горько» плачет, устраивает ему сцены, погромы, всенародные судилища и хладнокровные истерики. Наконец, она, сообщив всем, что это «во имя детей, которым нужен нормальный отец», расходится с ним и выходит замуж за другого. Через некоторое время она всем сообщает, что и этот, сукин сын, ее, несчастную, обманул: опять, мерзавец, алкоголиком оказался. У нее было десять претендентов, предложивших ей руку и сердце, из них девять непьющих, пьющий же - только один, самый тупой, уродливый, для которого все вокруг - дерьмо. Но наша героиня из десятерых выйдет именно за него, всем сообщив, что он самый интересный, и только несчастная его судьба не позволяет никому, кроме нее, в этом убедиться. Спустя некоторое время она, прокляв всех алкоголиков вместе взятых, опять «прозревает», разводится, а затем вновь из десяти новых претендентов, из которых девять убежденные трезвенники, она выберет самого интересного.

Этот цикл тоже может повториться бессчетное число раз как в судьбе самого человека, так и в судьбе его потомства (помните невестку главаря, одновременно дочь и жену наркомана?), до тех пор, пока человек не задумается и не изменит способ принятия решений. (Интересно, что слово «покаяние» в исходном своем значении — «изменить мышление».) Облегчающие к тому условия - это знания вообще, но прежде всего размышление о том, какой же жизни достоин созданный «по образу и подобию Божшо» человек.

Некрофилы умеют воевать, в особенности завоевывать. Не умея созидать, они нуждаются в рабах, которые бы их обслуживали. А рабы тем эффективней трудятся, чем более они уверены, что занятие их значимо. Они ждут внушений, украшенных вселенскими символами, отсюда не удивительно, что некрофилы создали целую культуру, из которой следует, что они, некрофилы (на деле не способные более ни на что, как только внушать), крайне необходимы для выживания человечества. Отсюда и столь обширный класс начальников, которые

ничего не умеют делать, кроме как доказывать, что без них все развалится. И когда в коридорах учреждений посмеиваются, что дело двигается не благодаря всякого рода начальству, а вопреки ему, то там недалеки от истины.

Психологи говорят, что актер - это не профессия, а диагноз. Действительно, после подмостков сцены, на которой актер перевоплощался, - безразлично в кого, в Ромео, Отелло или Гитлера со Сталиным, -он возвращается в ту жизнь, которую позволяет себе создать сам. Всякий нормальный человек, сталкивавшийся с частной жизнью актеров, приходит к выводу о ее ненормальности. «Садо-мазохизм, - констатируют психиатры и уточняют: - Эксгибиционизм». От себя же мы добавим, что садо-мазохизм и эксгибиционизм (навязчивое стремление демонстрировать себя и часто - свои половые органы), почти синонимы, смягченные обозначения близких симптомов уже известного нам явления - некрофилии. Извращения существуют не сами по себе, не изолированно от остальных событий жизни - они проявление больного состояния души. Сами же о себе актеры, в особенности более других признанные, говорят, что они упиваются самым наибольшим из удовольствий - властью над людьми. В их силах заставить зал чувствовать все, чего пожелают: радость, жалость, стыд, унижение, страх, гадливость... Власть над людьми - вот главное удовольствие актера, даже играющего так называемые «возвышенные образы».

Каким же образом им удается, выражаясь языком Станиславского, добиваться того, чтобы им верили? А все тем же самым, что и Джамше-ду, когда он соврал, что «спокойное место есть» - подсознательным психо-энергетическим. В мемуарной литературе подчас можно найти воспоминания о «великих» актерах, которым удавалось «создать образ» без единой реплики, а «одним лишь жестом», «мановением руки» заставить зал взорваться восторженными аплодисментами. Якобы одним лишь жестом. Самым великим актерам вообще ничего не надо делать - все и так впадают рядом с ними в состояние безудержного восторга.

Не всем актерам это удается, из чего следует, что понятие «актер» -диагноз вероятностный, т. е. яркие некрофилы среди них не все, но процентное их в этой профессии содержание выше, чем в среднем по населению. Одни оказались притянутыми к этой профессии под влиянием некрофилогенной культуры, высот «профессионализма» достичь не в силах, и, устав слушать обличения в «бездарности», могут сменить род занятий.

Итак, некрофилы некоторые профессии предпочитают, поскольку определенные виды занятий позволяют им не только обеспечивать себя материально, но и психически самовыразиться, получить должность, под видом исполнения которой они обретают желанную власть над людьми. Это, например, как мы уже сказали, - актеры. Это - военные: люди, которые профессионально облекли свое стремление к смерти в своеобразную ее форму - муштру, превращая и своих подчиненных, и себя в некий лишенный общения с Богом винтик огромного механизма. А коль скоро многие военные - некрофилы, то нечего и удивляться тому, что среди них при доступности женщин столь часты случаи половых извращений, скажем, гомосексуализма. Гомосексуализм в Библии осуждается не за оригинальность способа, а за то, что это проявление нежити, некрофилии, греха. Осуждается некрофилия, а гомосексуализм - лишь одна из ее форм.

С военных удобно начать изучение привычной гримасы принюхивания. Удобней всего это делать, когда военный (желательно, старший офицер) погружен в собственные мысли и перестает замечать окружающих при этом наигранные выражения исчезают, и открывается его истинное лицо. Военные ратуют за дисциплину, то есть со страстью создают иерархические системы, в которых наиболее полно проявляются их садо-мазохистские потребности: с одной стороны, перед начальством он ничто, полное г..., с другой, с подчиненным - всесильный господин, по своему произволу могущий надругаться или возвысить нижестоящего, который в этот момент есть т.1

Тут, пожалуй, есть смысл вспомнить, что лучший военный Второй Мировой войны, фюрер Адольф Гитлер, во время Первой Мировой был рядовым, затем ефрейтором и характеризовался как исполнительный, дисциплинированный солдат, его награждали за отвагу в бою. Так вот, поучительно знать, что будущий кумир германского народа -не только черни, но и военных, врачей, актеров и так называемых ученых - во время Первой Мировой войны был исключен из списков на присвоение очередного звания, как отмечено в документах тех лет, из-за высокомерного отношения к товарищам ж раболепства перед начальством (Фромм).

Но не только военные тяготеют к созданию иерархий. Это еще и администраторы всех родов и видов, т. е. отдающие приказания и приказания получающие. То, что начальники не могут ничего создать, -не секрет, наблюдения же за особенностями их поведения в быту, в частности в сексе, еще более расширяют наши познания о некрофилии.

Прежде, чем мы продолжим перечень профессий, наиболее предпочитаемых некрофилами, - а почему выявить эти профессии чрезвычайно важно, будет ясно из дальнейшего, - следует выяснить, сколько же их, некрофилов, среди нас. Некрофилов можно разделить на ярких и неярких. Яркие и проявляют себя ярко: в убийствах, расчленениях, сексуальных контактах с собственно испражнениями и с системами, с испражнениями связанными; проявляют себя в патологическом стремлении к власти, в бурном интересе к вестям о расчленении тел, в идолопоклонстве металлическим (т. е. мертвым) конструкциям вообще, а к ажурным и геометрически «правильным» - в особенности, и т. п. Людей, проявляющих признаки яркой некрофилии, по цитируемым у Фромма исследованиям, до 15 %. По некоторым другим косвенным данным - их треть. По оценке Хаббарда, ярких некрофилов (угнетателей ближних), которых он называет по американской традиции - антисоциальными личностями - 20 %. Это - «неподдающиеся», их бесполезно лечить психотерапевтически, во-первых, потому, что они попросту измениться не в состоянии, ведь желание и готовность улучшить себя - это достаточно большой плод души, а, во-вторых, работая с ними, одиторы, как замечено, от обессиливания попросту начинают болеть, а потому помочь не в силах.

20 %! Это очень много. Это - каждый пятый! А раз каждый пятый, то это значит, что если вы оказались в толпе, на митинге или в автобусе в час пик, то к вам непременно прижимается хотя бы один яркий некрофил. Минимум один! Если же вы из середины автобуса пробирались к выходу, то к вам их прикоснулось несколько. Но не следует заблуждаться, что богатые, которые в автобусах не ездят и демонстративно пользуются всем тем, что позволяет им казаться «независимыми», лучше ограждены от омертвляющего поля некрофилов. Вовсе нет. Как раз-то среди них, среди богатых, ярких некрофилов больше всего. И среди тех, кто добивается близости с ними - тоже. Скажем, супруга: только самая яркая некрофилка сможет победить конкуренток в борьбе за возможность растранжиривать его деньги. (Это, разумеется, упрощение. Деньги - аргумент, преимущественно, логического мышления. На самом деле «самая яркая» оказывается рядом с богачом еще до того, как у него впервые появились по-настоящему большие деньги. А большие деньги, очевидно, появляются лишь у определенного типа людей - у того, кто может других заставить /в прямом смысле/ на себя работать, и у того, кто в состоянии заставить партнеров поверить, что предлагаемое им распределение доходов справедливо. Это «умение заставить» женщинами легко подсознательно распознается и определенным их типом особенно ценится. Да, теми самыми, кто может заставить конкуренток потесниться.)

20 %! Это значит, что в вашей жизни к вам прижимались сотни ярких некрофилов, каждый из которых в состоянии нанести вам (и нанес!) психоэнергетические травмы. Возлюбленная из светлой части нашего повествования из-за своей сверхчувствительности получала травмы разве что не от всех встречных и поперечных некрофилов, и на работе тоже. Ее психоэнергетические травмы связаны преимущественно с людьми внешними, чаще случайными.

А вот у нашего Психотерапевта иначе. У него, судя по сумме данных, к подавляющим индивидам относятся и мать, и мать матери, и жена дяди. Дядя П. (брат матери) в выборе себе жены должен был остаться верен своей матери и сестре - он и остался: его жена, похоже, по мощности болезненного влияния превосходила их обеих. И вот дядя, участник двух войн, защищавший Родину на фронте с первых дней войны с немецкими некрофилами, а спустя четыре с лишним года бравший Берлин, вернувшийся с войны живым и невредимым, всего в пятьдесят лет умер в постели ночью от разрыва сердца. Разумеется, сказалась и война, и трудное детство, но, очевидно, что при прочих равных условиях, окажись он неверным своей матери и сестре и женись на женщине, которая бы ему не изменяла и в силу черноты души не наносила травм, то жил бы он и дольше, и иначе. Кстати, и наш Психотерапевт в 36 лет из-за травмы, полученной от жены дяди, оказался на грани смерти: неделю не ел и не спал, и за эти несколько дней поседел, пока не прибег к психокатарсической помощи (эту ожившую травму он получил, когда ему было 6 лет). Подобную многолетнюю, в данном случае в 30 лет, отсрочку в проявлении невроза Фрейд называл латен-цией. Действительно, часто до первого особо разрушительного проявления стародавнего невроза могут пройти десятки лет. В сущности, латенция детских неврозов явление настолько распространенное, что можно, видимо, принять ее как обязательную форму эволюции детских травм.

Итак, всякому человеку для обретения полноты здоровья необходимо освободиться от всех травм, когда б они ни были получены.

Из четырех женщин ближайшего окружения нашего Психотерапевта (бабушка, мать, сестра и жена дяди) три - яркие некрофилки. Соответственно, брак с яркой некрофилкой для П. был неизбежен. Что и произошло. Затем развод (по ее инициативе) - и новый брак, естественно, тоже, как впоследствии выяснилось, с некрофилкой. Менее истеричной, но более яркой, скорее даже ярчайшей. Желание понять причины неудачных браков привело его к изучению психокатарсиса. Поиски познания истины (а ее познание делает человека независимым) подавляющие женщины не прощают - развелась с будущим П. и вторая. Теперь психокатарсис открывал путь к биофильной спутнице. Но о том, как, почему и каким образом стало возможно это сближение, несколько позже.

Все приведенные выше соображения необходимы единственно для того, чтобы обратить внимание читателя на количество присутствующих в нашей жизни ярких некрофилов. Их много. 20 %!!! И вновь обратите внимание: 20 %!!! В свое время Ал, изучая по книгам проявления некрофилии вообще и в сексе в частности, на цифровое значение внимания не обратил и воспринял явление некрофилии как некий курьез, как редкое заболевание, свойственное преимущественно главам правительств и обитателям моргов и психиатрических лечебниц*. Каково же было его удивление, когда он все чаще и чаще стал замечать симптомы яркой некрофилии то у одного знакомого, то у другого. Чем более человек был «социально значим», то есть, если он был военным, актером или руководителем любого ранга, тем больше была вероятность обнаружить у него, как у подавляющего индивида, симптомы яркой некрофилии. Естественно, эти наблюдения обусловили вывод о том, что некоторые профессии представлены в большинстве своем яркими некрофилами. Да, целые профессии. И это не удивительно -20 %!!! Некрофилы участвуют, наверное, во всех видах деятельности, но есть профессии, где их содержание существенно выше, чем в среднем по населению.

 

 

* Этим он продемонстрировал свойство людей, даже читая книгу специалиста, подчиняться авторитету анонимному, негласному - неизвестному (конформизм). Действительно, именно так называемое общественное мнение «полагает», что некрофилия - это заболевание, которое проявляется в отклоняющемся поведении только одного рода - в совокуплении с трупами. Однако, прошел уже не один десяток лет, как психологи, начиная с Мигеля де Унамуно, расширили понятие «некрофилия» до целого комплекса психологических феноменов деструктивной личности вообще. В сущности, можно говорить, что в прежнем значении непосредственной «любви» к трупам этот термин со времен Мигеля де Унамуно не употребляется. Справедливости же ради надо заметить, что в современном смысле термин «некрофилия» ввел в употребление, как это ни покажется на первый взгляд странным, не Мигель де Унамуно, а товарищ Ленин. (Это исторический факт, что Ленина вдруг начинал «любить» и поклоняться всякий (!), кто оказывался в поле его влияния. Те же, кому повезло, кто рядом с пролетарским вождем не оказывался, чувств первых не понимали. Так ли уж случайно, что именно некрофил Ленин обогатил язык таким словом?) Ярчайшие же труды по исследованию некрофилии написал Эрих Фромм. В начале своей научной деятельности в школе психоанализа Фромм противопоставлял идеям Фрейда воззрения, основанные на модном в тот период понятии «инстинкт самосохранения». К счастью, каждый будущий психоаналитик, по установленному Фрейдом порядку, сам проходил курс психоаналитического лечения, в результате которого хотя бы отчасти освобождался от неадекватности мышления. Через эту процедуру прошел и Эрих Фромм, после чего и обогатил человечество трудами по некрофилии.

 

Теперь мы расширим перечень профессий, некрофилами особо облюбованных, перечень чрезвычайно важный для осмысления закономерностей окружающего мира.

Мы привыкли слышать от садо-мазохистов (актеров, администраторов, жрецов верноподданных идеологий), что врач - это благороднейшая из профессий, а потому представители этой профессии - наиболее близкие к совершенству люди. Действительно, всякий врач, получая диплом, дает клятву Гиппократа в том, что он будет с любовью служить обратившимся к нему за помощью. Если подобного рода клятвам верить, то остается только удивляться, почему после посещения поликлиники остается в душе какой-то странный осадок, который при психокатарсическом рассмотрении оказывается конгломератом психоэнергетических травм. Но и без опыта лечебного психокатарсиса всякий способный к обобщениям человек, узнав, что появился очередной маньяк, расчленяющий тела своих жертв, внутренне уже догадывается, что, если это произошло не в пролетарском районе, то, вероятнее всего, маньяк по профессии - врач. Читая газетные отчеты о судебном над ним процессе, не удивляешься, что еще до того, как ему пришлась по душе эта «благороднейшая из специальностей», он отличался повышенной жестокостью, тягой к актерству, и речи его были убедительны. Что естественно, ведь все эти свойства взаимосвязаны. То, что среди врачей доля ярких некрофилов существенно больше, чем в среднем по населению, соглашается всякий медик, хоть немного проработавший в медицинском коллективе. Сомневаются в этом обычно люди, к этой среде внешние, то есть те, которые врачам выгодны: от них зависят заработки врачей.

Врачи - тип несколько иной, чем актеры: в отличие от актеров они не склонны афишировать постыдные ненормальности своей профессиональной и интимной жизни и с большим, чем актеры, трепетом относятся к процессам пищеварения и испражнениям (или - в инверсированной форме - цинично).

Следующая специальность, о которой мы привыкли слышать, что она исключительна по своему благородству - это профессия учителя. Случаи патологического садизма учителей по отношению к детям настолько часты, что начинаешь догадываться, что большинство учителей такие, просто до времени себя не проявляют. Есть учителя, которые наоборот слишком много говорят о достоинстве ученика, высоких идеях и т. п. Это то же самое, только наоборот, все по тому же принципу инверсии, который подробнее мы обсудим позже. «Лучше» всех организуют «учебный процесс», как известно, иезуиты.

Иезуиты - это монашеский орден, самый, как они утверждали, христианский, который в истории отличился тем, что не осталось ни одного преступления, подлости или гнусности, к которой они не прибегли для достижения светской власти, а тем самым и власти над умами. Известные слова «цель оправдывает средства» - это их лозунг. Естественно, кто как не такого сорта люди успешнее других смогут калеными гвоздями фиксировать в телах памяти учащихся «знания», которые по первому требованию будут отчеканены? Такого рода обучение, действительно, должно приводить - и приводит - к воспитанию великих актеров, модных врачей, и иезуитов-учителей. Способностью давать такого рода воспитание надо бы стыдиться, ан нет, в некрофило-генной культуре этим чванятся. Гитлер не скрывал, что именно у иезуитов выучился многому.

Л. Н. Толстой, великий интуитивист и образованнейший мыслитель, предвосхитивший знания своего века на десятки лет, в свое время оставил университет не потому, что не хотел учиться, а, наоборот, именно потому, что учиться хотел, но только по-настоящему и оказался прав. Не умея объяснить причин своей антипатии, Л. Н. Толстой неприемлил и модных врачей, и учителей толпы, и приводящих в восторг публику актеров.

Елена Уайт, величайшая из женщин-писательниц, на пути познания тоже продвигалась семимильными шагами самообразования и разве что не в первой молодости перестала заблуждаться относительно модных врачей, актеров и учителей...

-  Как?! - может возмутиться кое-кто из учительского корпуса. -Вы назвали самые лучшие из профессий! И пытаетесь нам доказать, что всё, во что верят все - наоборот! Что носители наиболее почитаемых профессий опасные, отвратительные люди. Может быть, вы осмелились и художников в этот список зачислить?

- А как вы догадались?

- А?.. Э-э... Но какие же, в таком случае, остаются профессии? Разве еще остались не охаянные?!

Профессий (по справочнику) тысячи и даже десятки тысяч. Истинная их ценность определяется исключительно тем, выбрана ли она человеком по велению сердца, в смысле абсолютной, вселенской гармонии. На словах с таким определением ценности профессии согласны все. Но почему же, в таком случае, всеобщим оказалось мнение, что из десятков тысяч профессий ценны лишь десяток-другой? И притом те, которые облюбовали яркие некрофилы? Тот из читателей, кто сможет ответить на этот вопрос с использованием категорий «подавляющий индивид», «внушение», «гипнабельность толпы», с одной стороны, сразу же окажется на пороге удивительных открытий относительно реальных закономерностей мира, а с другой, он окажется явно не среди большинства. И то и другое заманчиво.

Да, подавляющие индивиды и прежде всего яркие, отличаются тем, что хотят доминировать, властвовать над окружающими не только административно, но и на уровне сознания, хотят чтобы их уважали, еще лучше - боялись, совсем хорошо - боготворили, чтобы их значимостью восхищались. И они себя меняют так, чтобы смочь к этому окружающих принудить.

Когда вы идете к врачу, скажите, почему вы его боитесь? Загляните в тело памяти, и вы найдете в нем полученные от врачей психоэнергетические травмы. А травма возникает потому, что нанесший ее медик - убийца, пока еще себя полностью не реализовавший. Во время учебы ему нравилось бывать в анатомичке и расчленять трупы. Он бы и вас расчленил, если бы за это не следовало уголовное наказание, поэтому, чтобы вас умертвить, ему приходится ограничиваться ненужными для вашего здоровья мучительными процедурами и вместо психотерапевтического безболезненного лечения рекомендовать хирургическое или медикаментозное (наркотическое) вмешательство.

А почему дети так не любят школу? Почему они, еще не отказавшиеся от непосредственного восприятия, так панически боятся учителей? Не потому ли, что выбравший профессию учителя руководствовался неосознанным стремлением быть в центре, мечтал быть объектом восхищения, пусть хотя бы детей, безоговорочно его слушающихся? Подыгрывая такого рода типам, окружающие считают хорошим учителем того, кого дети слушаются, боятся, ходят по струнке - не будем повторяться насчет обессиливающих психоэнергетических травм, которыми дети вынуждены расплачиваться и которые оборачиваются тяжелейшими неврозами в будущем.

Итак, эти несколько «избранных» специальностей у всех на слуху не потому, что они более для нашей жизни значимы, не потому, что они действительно таковы, но лишь потому, что нас на психоэнергетическом уровне в это заставляют верить. Ту же самую мысль можно выразить иначе: поскольку некоторые профессии открывают перед некрофилами более широкие возможности доминирования над людьми (военная служба, медицина, психиатрия, психотерапия, педагогика, административная работа и т. п.) или же дают возможность больше соприкасаться с испражнениями (врачи-урологи и проктологи, золотари - чистильщики уборных, гомосексуалисты), то непременно они будут почитаться как интересные не только среди собственно ярких некрофилов, но и среди гипнабельных людей. Во всяком случае, как бы само собой получится, что о ярких некрофилах (преступниках, правителях, художниках, чемпионах, гомосексуалистах, актерах) не смогут не говорить. Чтобы убедиться в этом, загляните в любую газету - о ком там пишут.

Какие же профессии остаются? Их много. Тысячи. Скажем, любые ремесленники. Интересно, что древнегреческие философы и столь же древние пророки Божьи в своей оценке ценности профессий расходились. Древнегреческие философы считали, что свободному гражданину не пристало и даже позорно что-либо создавать собственными руками. Но это философы. А вот Иисус был плотником. Будущий пророк и апостол Павел, учившийся в самой лучшей теологической школе того времени, освоил ремесло делателя палаток. Став апостолом, Павел во время своих миссионерских путешествий этим ремеслом подрабатывал. («После сего Павел, оставив Афины, пришел в Коринф... и нашед... Акилу... и Прискилу, жену его... пришел к ним, и, по одинаковости ремесла, остался у них и работал: ибо ремеслом их было делание палаток» /Деян. 18:1-3/.) Казалось бы, странно: ремеслу - и в теологических школах, но так было заведено в школах пророков со времен их основателя, пророка Ильи. На то была воля Божья. Ведь Создатель живого -биофил.

Ну, а почему, в таком случае, греческие признанные философы, а вслед за ними и греческое общество не справились с распознанием ценности созидательного труда? Очень просто: среди хороших ремесленников - тех, кто мог сделать что-либо стоящее, - было недостаточно некрофилов (их суммарное некрополе достаточно слабо), чтобы принудить к этому мнению население. А вот учителя, наипризнаннейшие греческие философы, которые, как на подбор, подобно жителям уничтоженного Содома, все сплошь были гомиками (примечательный факт!), принудить внимающее, готовое раболепствовать население к почитанию себя смогли.

Учительство - феномен не только сферы естественных или гуманитарных знаний, но и сферы «духовной». Вы помните, кто был инициатором распятия Христа? Да, это были признанные духовные учителя народа израильского, священники и книжники. Во-первых, они были признанные, во-вторых - духовные, в третьих - учителя. Меняются времена, но не люди, и израильтяне тех лет, по сути, не отличаются от любого другого народа современности. Учителя по-прежнему ценятся признанные.

Гитлер, хотя подобно фараонам древности любил циклопические постройки, как созидатель был бездарен. Но как разрушитель и как руководитель - успешен. Когда молодым его призвали в армию, он оказался образцовым солдатом, очень исполнительным. Он настолько полюбил мундир, что не снимал его вплоть до полноты самовыражения - самоубийства. Но Гитлер не всегда дополнял собой только мундир. Был период, когда он подвизался художником. Себя он, очевидно, считал художником очень хорошим, работал много, но платили ему только за копирование чужих работ. Но почему солдафон, садист, убийца и импотент Гитлер из множества специальностей выбрал образ жизни художника, пренебрег такими специальностями как актер (у него были блестящие к тому дарования!), врач (он занимался оккультизмом и магией, следовательно, способами воздействия на самочувствие человека владел), учитель (он им стал позднее)? Как и во времена Гитлера, в наше время художник не профессия и даже не увлечение - это символ. Это символ заведомого над всеми превознесения, символ приобщения к высшим «духовным» сферам, «просветления», а потому превосходства над другими. Любая мазня - черная ли точка на чистом холсте или красный квадрат, - если это делалось определенного сорта людьми, - для конвульсирующей от восторга публики становится проникновением в иные миры, эзотерическим откровением и познанием Вселенной. А разве можно спорить с публикой, которая хочет быть восторженной?

Некрофилия проявляется в любой без исключения сфере бытия, будь то сновидения или судьбы. Если рассматривать только одну сторону судьбы - профессиональные занятия, то схемы достаточно типичны. Возьмем, к примеру, среду военных. Она, дочка военного, выходит замуж за военного. Но прежде поступает в высшее учебное заведение, учится на химика. Работает несколько лет руками, но, по ее словам, не получает «внутреннего удовлетворения». Затем бросает свое ремесло и становится воспитателем детского сада, после чего заявляет, что «нашла» себя. Сына, как и отца и мужа, воспитывает как будущего военного, он им и становится. Это конкретная жизненная судьба. Но она типична.

Другой подвариант того же самого. Она - дочка офицера и алкоголика, возможно, не гомика. Закончив школу, поступает на актерско-режиссерский факультет. Однако «не сложилось», и она выбрала новую профессию, тоже «неожиданную» - учителя. Замуж за военного не пошла, а вышла за... медика, психотерапевта. Когда он проявляет хоть малейшее непослушание, она тут же грозит одеть ему на голову сковородку: не нравится ему это, видимо, только на логическом уровне. Он, хотя и не военный, но, тем не менее, глубоко убежден, что целый ряд психологических открытий, опубликованных еще до его рождения, на самом деле сделаны им, и поэтому он, чтобы его идеи у него не украли (как он подозревает - для обретения власти над миром), старательно изъясняется намеками и недомолвками. Как психотерапевта его очень ценят многие модные врачи, а клиенты видят в нем еще и духовного учителя. Тоже конкретная судьба. И тоже типична.

С точки зрения познания о некрофилии, неожиданностей ни в его судьбе (мать тоже учительница), ни в судьбе его жены не было. Как и в судьбе дочки офицера из первого примера.

У некрофилов характерны и сновидения. Эта тема для большой диссертации, поэтому в примерах ограничимся. Уважаемая хозяйка литературного салона однажды поделилась с нашим П.

- Да, - сказала она, - сегодня, например, мне снился удивительнейший сон! На моих глазах расчленяли женщину, вернее, молодую девушку! Сначала ей отрезали одну руку, потом, не торопясь, другую... Ногу... И так дальше... Что бы это могло значить? П., решившись, спросил:

-  Извините, а вам иной раз испражнения, пардон, не снятся? Уважаемая хозяйка рассмеялась.

- А как же! И даже в разных видах! Один сон, на удивление, преследует меня разве что не с самого детства. Почти что на эту самую тему.

- А какой?

-  Иду я по туалету. Большой такой туалет, величественный, как здание Университета. Да и вообще похоже, что происходит это все в Университете. Вернее, иду я даже не по туалету, а по анфиладе туалетов. В каждой из кабинок - по человеку, и... ха-ха!

- Что?..

- Занимаются этим самым делом... За которым пришли. Двери, разумеется, прикрыты, но... видно. Так вот, прохожу я по этой бесконечной анфиладе, а затем попадаю в такой величественный зал, где заседает... заседает правительство! Да-да! Ни больше и ни меньше! Само правительство!..

Что ж, общность испражнений и правительственных мужей доказывать не надо. Не удивляет, надеюсь, читателя и частое повторение слова величественный и геометрическая правильность анфилад туалетов и кабинок.

Это был пример русского некрофилического сна. А теперь приведем немецкий из работы Эриха Фромма «Адольф Гитлер. Клинический случай некрофилии» (в книге: Fromm E. The anatomy of human destructiveness), ученого, который после прихода к власти нацистов вынужден был эмигрировать из Австрии в Соединенные Штаты. Сон следующий:

«Я сижу в уборной: у меня понос. Испражнения из моего тела выходят с ужасающей силой, как будто взрываются бомбы, которые могут разрушить дом. Я хочу помыться, но, когда пытаюсь пустить воду, обнаруживаю, что ванна уже наполнена грязной водой: я вижу, что вместе с нечистотами в ней плавают отрезанные рука и нога».

Сновидение, как пишет Э. Фромм, принадлежит ярко выраженному некрофилу и является одним из серии подобных снов. Будучи спрошен психоаналитиком, какие чувства он испытывал во сне по поводу происходивших событий, он сказал, что ситуация его не напугала, но что ему было неловко пересказывать этот сон.

Неловко... Если это было неловко человеку XX века, так тем более неловко пересказывать все подробности своих снов женщине-дворянке XIX века, получившей домашние воспитание и образование, а потому в семье пытавшейся играть роль создания трогательного, ранимого и нежного. А уж тем более ей неловко записывать подробности снов в дневник, зная наверняка, что дневник ее непременно будут читать не только дети и внуки, но и все интересующиеся психологией искусства, как всегда читают мемуары тех, кому посчастливилось оказаться рядом с великим писателем.

Вот такой сон описала жена Льва Толстого, Софья Андреевна, в своем дневнике 14 января 1863 года (первый год после свадьбы):

«Я сегодня видела такой неприятный сон. Пришли к нам в какой-то огромный сад наши ясенские деревенские девушки и бабы, а одеты они все как барыни. Выходят откуда-то одна за другой, последняя вышла А, в черном шелковом платье. Я с ней заговорила, и такая меня злость взяла, что я откуда-то достала ее ребеночка и стала рвать его на клочки. И ноги, голову - все оторвала, а сама в страшном бешенстве. Пришел Левочка, я говорю ему, что меня в Сибирь сошлют, а он собрал ноги, руки, все части и говорит, что ничего, это кукла...»

Сон достаточно типичен. Не удивительны и оценки этого сна самой сновидицей неприятный») - ведь венчаясь 23 сентября 1862 года с уже тогда прославленным писателем, она прекрасно осознавала, что и написанное ею будет привлекать всеобщее внимание. Поэтому, разумеется, сознаться в письменных документах в своем одобрительном отношении к расчленениям и чрезвычайной заинтересованности к экскрементам она не могла. Однако домашние ее не могли этого интереса не заметить.

В частности, ее дочь Татьяна (Т. Л. Сухотина-Толстая) в своих «Воспоминаниях» отметила, что даже в тех немногих случаях, когда при всем разнообразии вкусов в какой-либо ситуации радовались уже все домашние, мать же, Софья Андреевна, все равно находила повод посчитать себя несчастной и обиженной. Она же, дочь Татьяна, также записала высказанное отцом, Львом Николаевичем, наблюдение, что жена его оживляется только тогда, когда у кого-нибудь в семье болезнь или расстройство желудка. Состояние же абсолютного счастья, как заметил Лев Николаевич, у Софьи Андреевны, очевидно, наступит лишь тогда, когда дом будет охвачен всеобщим поносом.

Не следует заблуждаться, что эти черты характера развились у Софьи от совместного проживания ее с графом Львом Николаевичем Толстым. Все это проявлялось у нее и до ее замужества. К рассмотрению этих многочисленных и отчетливых проявлений мы вернемся несколько позднее.

Вообще говоря, обостренный интерес к испражнениям есть вернейший признак (как то показали клинические наблюдения) деструктивного состояния души, поэтому все виднейшие психоаналитики мира пытались в рамках своих концепций этот интерес объяснить. Скажем, Фрейд, который во главу угла ставил либидозное (так ли уж любовное?) влечение, считал, что развитие человека, то есть смена его интересов есть следствие последовательной смены эрогенных зон, раздражение которых доставляет приятное удовольствие. Зоны следующие: область рта и губ (оральная возбудимость), область анального отверстия (анальная) и гениталии (генитальная). Зона, от раздражения которой человек получает наибольшее удовольствие, по Фрейду, определяет характер и поведение человека во всех сферах жизни. Оральная младенческая возбудимость (главное - материнская грудь или соска) сменяется анальной (процесс испражнения становится центральным событием дня) и, наконец, генитальной (начинают работать половые органы). Генитальная возбудимость есть, по Фрейду, высшая точка развития человека и признак душевного здоровья, а отклонения связаны с задержкой развития на предыдущих стадиях. Остановка развития на стадии анальной возбудимости приводит к формированию так называемого анально-накопительского характера, что проявляется не только в затягивании процессов дефекации (испражнения), но и в жадности, страсти накопительства, влечении к власти, деструктивности, гомосексуализме, садизме и т. п. Таким образом, интерес к испражнениям, рассмотрение их как центр и суть бытия есть лишь следствие досадного недоразвития организма. И, естественно, если человеку аналь-но-накопительского типа характера станет плохо, то стоит что-нибудь сломать или попить мочи, и ему становится легче.

Адлер придерживался более традиционной у мыслителей того времени точки зрения, что в основе всего - властолюбие, и потому пришел к выводу, что стремление к доминированию над ближними, а в перспективе над всем миром есть злокачественная сверхкомпенсация чувства неуверенности, ощущения своей неполноценности. Чувство же неполноценности появляется в результате подавления ребенка родителями, это чувство невозможно ничем утолить, но только приглушить. В детстве это возможно только когда рядом оказывается мать, причем в подчиненном положении. Но занятые матери устают развлекать своих чад, им ведь надо заниматься и собой, поэтому ребенок, чтобы завладеть вниманием матери, выучивается совершать поступки более эффективные, в смысле привлечения ее внимания, чем плач и крики он выучивается калечиться или перемазываться испражнениями. Только в таком случае мать, как по мановению волшебной палочки, оказывается рядом. Таким образом, испражнения приобретают смысл чего-то могущественного, властвующего над окружающим миром, значащего, несущего чувство успокоения, чего-то особо ценного. Своеобразное лекарство от всех бед. Отсюда, всякий человек, не изживший чувства неполноценности, стремится к сверхкомпенсации в материальном мире, т. е. к административной власти, к деньгам как символу власти, к чудотворному магизму и к дерьму (буквальному) как фундаментальному символу этого мышления, а символически -ко всяким нравственно-грязным ситуациям.

Фромм не соглашается ни с Фрейдом, ни с Адлером. По Фрейду, если у человека главная эрогенная зона анальное отверстие, то поэтому его влекут специфические способы полового удовлетворения, деструктивность, садизм и т. п. По Адлеру, если мать подавляет ребенка, то поэтому он, начав сопротивляться ей, впоследствии остановиться не в состоянии и превращает в дерьмо все вокруг. По Фромму же человек внутренне таков, он деструктивен, поэтому у него стремление к власти, к подчинению, к испражнениям, ему хочется достичь умопомрачения, подольше посидеть в туалете, перемазаться в испражнениях, кого-нибудь расчленить и стать гомосексуалистом. Все это уже следствия, следствия состояния души, не более чем проявления внутренней сущности.

По нашему мнению, теоретические построения Фромма полнее охватывают феномены деструктивного поведения людей и ценностей человеческих сообществ.

Феномен некрофилии Фромм в своих трудах рассматривает на примерах Гитлера, Сталина, Геббельса, что явно путь самый простой: Гитлер, которым так восхищалась немецкая нация, после поражения во Второй Мировой войне растерял большинство своих соратников. Действительно, в традициях какой культуры принято восхвалять грабителей, разоривших собственную страну?

Но не все яркие некрофилы при жизни проигрывают. Поэтому и после смерти они остаются несомненными объектами восхищения. Многие - и Софья Андреевна Толстая (урожденная Берс) в том числе.

Образ мышления некрофилов отличается от мышления биофилов: удовольствие некрофилы получают не только от искажения языка (матерщина, слащавое блеяние дамских изданий, канцелярит), но и от искажения правильной мысли (не путать с парадоксами!). Так во всем, поэтому их принципы, в конечном счете, можно свести к следованию или преступлению заповедей Десятисловия. Для биофила религия -это общение с Богом, Истиной, следование Ей, жизнь праведности, естественным образом не противоречащая заповедям: не кради, не убий, не прелюбодействуй, не ври, не завидуй - и остальным. У некрофилов иначе. Они могут быть нерелигиозны, но так бывает далеко не всегда. Даже, наоборот. Яркий некрофил религиозен чаще, чем неяркий, поскольку религия подсознательно извращается им в отрицание жизни или в способ возвышения над ближними: дескать, вы убогие, не познали, что я познал... Он получает повод внутренне перевоплотиться в нечто более значительное, чем все окружающие. Об этой психологической технике мы поговорим позднее.

Так вот, если некрофил религиозен - то он получает удовольствие не только от унижения окружающих, но и от искажения Божьей заповеди. Некий, очень болезненного вида тощий индивид, которого можно было бы назвать сектантом, если бы вся его секта не ограничивалась им и его приятелем, самовыразился блестяще: «Исполнение заповеди Божьей именно в том и состоит, чтобы ее нарушить». В этом - удовольствие. Некрофилическое. Таких «тощих» среди верующих гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Вспомните пыточные камеры инквизиторов, ложь иезуитов и нравы, бытующие в женских монастырях, о которых даже католические историки не могут не сказать, что они по разврату превосходили публичные дома.

Для корректности дальнейших рассуждений есть смысл договориться о значении терминов. Слова-синонимы по смыслу далеко не тождественны, оттенки - различны. Мы попытаемся разъяснить оттенки употребляемых в нашем тексте не вполне синонимичных терминов.

Некрофилы - термин указывает на свойство этого типа людей хотя бы что-нибудь, но «любить» (филео). Хоть к чему-то они да тянутся. И это что-то - разрушение, вечное небытие, смерть (некрос). Подавляющие индивиды - обращает внимание читателя на то их свойство, что в межличностном общении они стремятся подавить, энергетически подмять волю и разум собеседника или собеседников. По-скольку в межличностном общении значимы не логические построения, а лишь психоэнергетическое подавление, то подавляющие инди-виды не скупятся на сколь угодно сладкие и правильные слова. После общения с ними необходимо не забыть методами психокатарсиса осво-бодиться от психоэнергетических травм. В некоторых системах психо-логии вместо «подавляющего индивида» прижилось иное сочетание — «подавляющие личности». Нам же кажется, что «личность» - это чрезмерное преувеличение, даже если речь идет о ком-то общепризнанном.

Антисоциальные индивиды - указывает на истинное, хотя и скры-ваемое (часто подсознательное), отношение некрофилов к обществу как общности индивидуальностей, а также к роли этих людей в обществе как целом. Не только Гитлер как властитель общества, социума, был антисоциален. Ярко антисоциален каждый десятый и даже пятый.

Подонки (происходит от слова «дно»: «придонки» или «чернь») -неоднородность населения не одно тысячелетие привлекает внимание мыслителей. В трудах писателей античной культуры, культуры, кото-рую по глубине философской мысли - причем ясно выраженной - так и не смогли превзойти последующие века, интерес к неоднородности населения выражен отчетливо. Некрофилы, как правило, при деньгах, а ту их часть, у которых денег нет, называли «подонками» или «чернью». Обеспеченные некрофилы эту «чернь» презирали. Подонки, на-против, презирали обеспеченных. Часто «подонков» отождествляют с «народом», потому что они (вспомните зазывал, нищих и коммуни-стических вождей), точно так же, как и князья, в состоянии население за собой увлечь. Механизм тот же - энергетический. Отсюда необхо-димо разделение смыслов термина «народ», коих, как минимум, два. К этому выводу мы неизбежно приходим, размышляя над текстом Еван-гелия. С одной стороны «первосвященники и начальники» не решались открыто схватить Иисуса, «потому что боялись народа» (Лук. 22:2), а с другой стороны, в той же главе (Лук. 22:47) написано: «Когда Он еще говорил это, появился народ, а впереди шел один из двенадцати, называемый Иуда, и он подошел к Иисусу, чтобы поцеловать Его». Тут, оче-видно, речь идет о совершенно ином народе, не о том, которого боя-лись священники и начальники. Далее в 23:33-35 Лука пишет: «И пришли они на место называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону. Иисус же говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают. И делили одежды Его, бросая жребий. И стоял народ и смотрел». Поскольку на казнь, очевидно, пришел весь город, то тут под словом «народ» подразумеваются люди обычные, то есть некрофилы не настолько яркие, чтобы открыто проявлять потаен-ные глубины сердца и при свидетелях требовать казни Христа. Иными словами, это были некрофилы жухлые, которых первосвященники и начальники боялись, основная часть любого народа, жизнь которых -стоять и смотреть. Это все, что им обычно, кроме работы, позволяется. Некрофилы яркие, то есть та самая «чернь», «подонки» - ярче жух-лых, они в состоянии добровольно и с радостью прийти и арестовать Христа, они - неизменная составляющая любого общества, любой ис-торической эпохи. Термин «подонки» подчеркивает ту сторону фено-мена некрофилии, что подавляющие индивиды далеко не всегда стремятся занять доминирующее положение в казенных иерархиях. Есть род некрофилов, которым достаточно быть в грязи.

Начальники - это слово тоже указывает на определенную сторону некрофилии. «И стоял народ и смотрел. Насмехались же вместе с ними и начальники...» (Лук. 23:35). Библейские авторы, похоже, неплохо разбирались в феномене некрофилии. Или умели наблюдать.

Император - это слово, по сравнению со словом «начальники», несет в себе существенно больший заряд сарказма. В Библии символ дра-кона указывает на способность сатаны принимать форму государст-венной системы. Во главе ее, разумеется, стоит, человек, начальник над начальниками - император. Император Тиберий, утвердивший на долж-ность наместника Иудеи Понтия Пилата (того, который казнил Хри-ста), был гомосексуалистом и развлекался резней ни в чем не повинных людей. Император Нерон, по приказу которого среди многих про-чих был казнен и апостол Павел, уже к тридцати своим годам вынуж-ден был прибегать к неимоверным ухищрениям, чтобы возбудиться -и, похоже, безуспешно. Гитлер тоже из той же компании. О Тамерлане и Сталине мы уже упоминали. О половой ущербности Наполеона еще скажем. Словом, императорам несть числа, но все они какие-то одина-ковенькие, шаблонные, как будто с одного клише отпечатанные. Разу-меется, перед летописцами все они ломали разного рода комедии, ра-ционализируя свою страсть к убийствам. Также они пытались скрыть свою неспособность в той области жизни, в которой труднее всего быть лжецом, но и тех крох истины, которые достались историкам, доста-точно, чтобы сказать: да, это были действительно императоры.

Император отнюдь не противоположность черни, в особенности в нравственном отношении. Чернь упивалась казнями аристократов, но полагала, что обожает Тиберия за, якобы, справедливость; после само-убийства Нерона народ о нем вспоминал не одно десятилетие как о прекрасном человеке; за Тамерланом шли убивать плотной стеной и добровольно; Гитлера и Сталина боготворили, и толпы преклоняющихся текли нескончаемыми полноводными реками; а Наполеону бла-гие побуждения со слезой умиления приписывали даже те народы, которых он утопил в крови.

Справедливости ради стоит заметить, что император - профессия редкая. Если уж говорить об императорах, то тем более надо вспом-нить о представителях несколько более распространенной профессии -трупорезчиках. Это те, которые подготавливают трупы к последнем-их целованию родственниками: вырезают быстро загнивающие внут ренности и т. п. Трупорезчиками, как и императорами, становятся по призванию: им это нравится. Императоры и трупорезчики - это почти одно и то же. Только инструменты и форма одежды разные. Садо-мазохисты - термин емкий и употребляется в тексте для того, чтобы подчеркнуть распространенность и многоликость сексуально окрашенной некрофилии. Вряд ли найдется хоть один обыватель, который бы не знал, что для получения сексуального удовольствия садисту нужно мучить, а мазохисту - мучиться. Однако распространено заблуждение, что садо-мазохизм столь редко в жизни встречается, что существует преимущественно в репортажах газетчиков. Также распространено мнение, что бывают либо садисты, либо мазохисты. В изложении газетчиков именно так и получается. Только убогое состояние интеллекта публики позволяет такого типа газетчикам оставаться популярными. Но это не повод считать, что эти два удовольствия - садо и мазо - существуют независимо друг от друга. Наоборот! Одно без другого не существует! Грозный на службе майор - дома абсолютное ничтожество и пустое место, половик для ног и прихотей жены. Повелитель Европы Гитлер, подписав для подобострастных подчиненных очередной приказ об уничтожении миллионов людей, вечером становился на четвереньки перед актрисой и говорил, что он дрянь; о руководящих способностях гомосексуалистов повторяться не будем. Итак, термин «садо-мазо» указание на сексуальную сторону жизни подчинивших себя некрофилии, а кроме того, на всеобщую распространенность и всеобъемлемость явления любви к разрушению.

Авторитарный человек - наиболее широкое понятие, полностью совпадающее с общепринятым значением этого слова. Такой человек не только любит командовать, но и подчиняться. Этот термин более указывает на поведение индивидов вне постели: на производстве, в политике, на стадионе, в магазине и храме, на приеме у врача.

Говнюки - некоторые могут посчитать этот термин исключительно народным, другие, наоборот, - научным. Мы придерживаемся последнего мнения. Верность же народного слова о великих мира сего говорит о том, что нет необходимости быть книжным человеком, чтобы догадаться о сути происходящего вокруг. Что касается термина как такового, то его не чурался и сам Лев Толстой. Чтобы в этом убедиться, достаточно заглянуть, скажем, в его рассказ «Свечка».

Признанные - особое в этой книге слово. Оно указывает на относительность знания, а главное, на относительность выбора людьми авторитетов. Познание о некрофилии даже при лишь интуитивном постижении противоположного начала неминуемо должно привести к переоценке существующих авторитетов. Понять, что превознесенные народом и чернью индивиды артисты, правители, учителя и прочие говнюки - стали признанными только потому, что они некрофилы, не сложно; сложнее переоценить ближайшее свое окружение. Это не просто: после пятнадцати лет восхваления перед всеми своими знакомыми своей жены (как Толстой) признаться, что поклонялся злу, обману, лжи. А если некрофилка - мать? Или - брат? Итак, признанные - один из центральных в последующем тексте терминов. Ожидается, что всякий раз, когда читатель будет встречаться с ним в тексте, у него будет возникать желание перепроверить, а так ли уж на самом деле достойны признанные толпою признания от мудрых. А может быть, феномен «признания» - лишь следствие психоэнергетического принуждения?

Проститутки. Небезызвестный Отто Вейнингер, 23-летний доктор философии, который застрелился после того, как написал свою известнейшую монографию о ничтожестве женщин «Пол и характер», пришел к выводу, что из двух основных женских типов: мать и проститутка - самый привлекательный последний, проститутка. Ведь именно они, по Вейнингеру, хоть как-то замечают мужчин. «Матерям» - так тем замечать попросту нечем. (Классическую «мать» интересует только власть, и ребенок ей нужен исключительно как объект полного подчинения. Поэтому мужчина «матери» нужен только для однократного участия в производстве ребенка.) Проститутки, действительно, подражают элементарным женским функциям. Но, как говорится, не приведи Господи с ними расслабиться - психоэнергетическая травма обеспечена. А если не расслабиться - то какое же это удовольствие? Достаточно заработать древнейшей профессией могут только те, кто в условиях значительной конкуренции в состоянии внушить, что им есть за что платить, что их услуга наиболее ценная. Таким образом, ценность проститутки определяется силой ее некрополя. Следовательно, те женщины, о которых внушено, что они самые-рассамые женщины, как это ни парадоксально, самые, в области секса, бездарные. Этот парадокс, возможно, останется недоступен для понимания большинства. Чтобы этот парадокс освоить, необходимо рассмотреть, перечувствовать, вобрать принцип противоположный. Этот принцип можно назвать биофилией. Его можно назвать творчеством. Можно - истиной. А можно - и жизнью вечной.

Отто Вейнингер ошибся: его «мать» вовсе не противоположность «проститутки». Это две роли, присущие женщинам одного типа характера, по Фрейду - анально-накопительского. Вейнингерова «мать», родив ребенка, обретает убедительный повод получать содержание, которое более стабильно, чем заработки проститутки. К тому же, свое отвращение к здоровому мужчине она может прикрыть жалобами на усталость от домашних хлопот, из которых следует, что муж сам же во всем и виноват. Если он настолько глуп, что или начинает сам самоотверженно ворочать по хозяйству, или нанимает для этого прислугу, то «мать», стремясь сохранить свое положение «переутомленной», воспитывает своего ребенка беспомощным. Если этого недостаточно, то «матери» обычно втравливают своего ребенка в такого рода неприятности (наркомания, увечья), разрешая которые, она действительно тратит все свои силы; и она не может, предпочитая пробавляться онанизмом или иными анальными развлечениями.

А с какой легкостью «проститутки» превращаются в «матерей», и обратно - из «матерей» в «проститутки»! «Проститутки» более динамичны, чем «матери», поэтому неудивительно, что жизнь обитательниц публичных домов привлекала внимание всех значительных писателей. Вспомните хотя бы «Преступление и наказание» Достоевского, «Яму» Куприна, «Воскресение» Толстого. Что у «проституток-матерей» не отнять, так это умения, подавив критическое мышление, вызывать сильнейшие эмоции (скажем, тот же Лев Толстой у кровати своей первой проститутки - в отличие от других - платной, в публичный дом его привели братья - разрыдался), и мы утверждаем, что страстно влюбляются только в проституток.

 

Глава девятая.

СТРАСТНАЯ ЛЮБОВЬ, КОТОРУЮ ТАК НЕ ЛЮБИЛ ЛЕВ ТОЛСТОЙ

Есть вещи, которые становятся понятны только с возрастом. Ничего особенного делать не надо, необходимо просто физиологически сфор-мироваться. Ребенку, скажем девочке, страстно баюкающей свою лю-бимую куклу, сложно объяснить, что в одно прекрасное утро она про-снется, и вдруг, неожиданно, без всяких переходов, поймет, что детст-во уже кончилось и что кукла, которая еще вчера заполняла для нее весь мир, всего лишь только кукла и не более того. И что отныне ей станут интересны только те вещи, которые она прежде, морща носик и с особой интонацией в голосе, называла «взрослыми». А есть позна-ния, которые приходят только с жизненным опытом.

Гений отличается от современников, кроме прочего, еще и тем, что он видит больше, и многие вопросы понимает глубже, чем окружающие люди. И вряд ли когда-нибудь его смогут понять многие. Сколько бы публика ни повторяла имени Христова, — Он знал наперед: Истина так и останется для большинства непонятой. Толстой ставил перед со-бой существенно более скромные задачи, чем Христос, но, тем не менее, и они были столь значительны, что оказались недоступны для обывателей.

Из серьезных исследований о Толстом мы узнаем, что он был чуть ли не единственным в мировой литературе писателем, который высту-пил против страстной любви! И действительно, уже этот достигнутый гением уровень познания жизни не может не вызвать к его выдающимся романам и даже просто их сюжетам исключительного интереса.

Мало кто из читателей «Войны и мира» знает, что Л. Н. Толстой начинал это замечательное произведение как роман о декабристах, книгу о людях, которые, как он верил, в 1825 году совершили исторический поступок, за что потом расплачивались бесконечными годами каторги в рудниках. Да, Толстой собирался писать о 1825 годе, но «Война и мир» оканчивается событиями памятного 1812 года, и только в эпилоге, незначительном по объему, он показывает своих любимых героев в 1820 году. Отказался ли Толстой от своего замысла? Никоим образом! Не отказался, потому что гения волновали не столько внешние собы-тия 1825 года, сколько события внутренние, становление душ тех, кто смог решиться на героический поступок на Сенатской площади, на протест против подавления одного человека другим.

Да, дворяне - высшее сословие (и потому, как многим кажется, избранники судьбы), - после Сенатской площади пошли разве что не добровольно в рудники, но, что еще поразительней, их жены, которым царь подсказывал от мужей отречься, последовали все-таки вслед за ними в Сибирь. За предательство своих мужей царь сулил женщинам оставить их жить в красивом городе Санкт-Петербурге, оставить с со-хранением всех прав, — а что женщинам, согласитесь, еще нужно? - но от тех, кому перед Богом обещали быть верны в любых трудностях, отреклись не все. Многие, но не все.

Итак, замужем за некоторыми из декабристов оказались женщины не совсем обыкновенные, точнее, совершенно необыкновенные: они со-хранили верность мужьям и, несмотря на трудности, отправились за ними, чтобы хоть как-то облегчить их участь.

Вполне естественно, что всякого мужчину интересует, какова же та редкая женщина, которая не предает? Если нет возможности полюбо-ваться на такую в собственной жизни, то хочется хотя бы представить или почитать о такой в умной книге.

В «Войне и мире» есть героиня, которая у разных читателей вызы-вает самые противоречивые оценки: одни, и их большинство, считают ее взбалмошным существом, которая, да, была, непонятно почему, сим-патичной в юности, но потом, выйдя замуж за Пьера - и почему ей такое счастье, такого мужика? - совершенно «опустилась»: только муж да дети ее и интересуют. Муж, дети и опять муж, словом, ничего от женщины, достойной поклонения. Да и вообще несколько шлюхова-та: то Борис, то Пьер, то князь Андрей, то Анатоль, потом опять Пьер...

Другие воспринимают Наташу Ростову совершенно иначе: милая она и прекрасная.

У Толстого любимый герой, безусловно, Пьер: в первой молодо-сти - толстяк и неуклюжий, по-юношески наивен, и потому им управ-ляет любая оказавшаяся рядом гадина; неудачным был первый брак с Элен, с этим расчетливым, холодным и развратным чудовищем, которому поклонялись все мужчины Петербургского света. Но вот Пьер, -граф и добряк, который прошел через ужасы французского плена и много в тех страданиях осмысливший в конце «Войны и мира» был награжден наивысшим из земных благ - хорошей и преданной женой, Наташей Ростовой.

Пьер - это сокровенный Лев Николаевич, поэтому, в сущности, так одаривая своего любимого Пьера, Толстой, в мечте, награждал себя. В мечте, потому что у него самого, женившегося по страстной любви, семейная жизнь сложилась несчастливо. Когда гений, осознавая несправедливость владения имуществом, которое он не только не нажи-вал, но и предкам его оно досталось неправедно, решил раздать это имущество бедным (своеобразная Сенатская площадь с последующей Сибирью), жена ему в этом (в Сибирь) не последовала, воспротиви-лась, отравляя впоследствии существование не одно десятилетие. Любила ли она его? Многие, утверждающие «да», доказывают это, в том числе, тем, что она не могла заснуть, не прочтя все, написанное великим писателем за день. Утверждающие «нет», рассказывают, как жена каждодневно унижала своего мужа. То, что Софья Андреевна издева-лась над мужем, соглашаются все исследователи, но ей симпатизирую-щие утверждают, что началось это в последние год-два жизни Льва Николаевича, когда с ее стороны началось откровенное хулиганство, когда она ломала вещи, имитировала бесконечные самоубийства и по-всюду разносила скабрезную выдумку, что Лев Николаевич - гомо-сексуалист. Этим же исследователям нравится утверждать, что это Лев Николаевич свел жену с ума своими идеями.

Нет, издеваться Софья Андреевна любила еще до замужества (под-робнее об этом в следующих главах); соответственно, этим занималась не только в последний год земного существования мужа, но и всю свою 48-летнюю с ним жизнь. В первый период супружества она беспрестанно обвиняла мужа в развратности и развращенности, что, по ее мнению, следовало из его желания иметь детей, а ведь она - ведь все же видят, она не скрывает - и без детей, несмотря на обилие прислуги, так обременена, так обременена... Да и не здорова... Гинекологически... Устала... А он - постель, дети! Сволочь развратная! Она же возвышенное существо, и никакие мужчины ей не нужны. Она так несчастна...

Если Софья Андреевна в первый период своего супружества всех поражала демонстрациями своей болезненности, то во второй, наоборот, поражала демонстрациями своего неуемного здоровья (скачки на лошадях и т. п.) и ее как всегда принародными заявлениями, что Лев Николаевич уже старик, а она молодая, ей так хочется мужчину, ей так хочется мужчину, так хочется... Она так несчастна... Вот так. Много -виноват он, мало тоже он! Он, он! А, главное, виноват!! Казалось бы, между «много» и «мало» должен был быть период когда «как раз». И достаточно долгий период. Но его нет! Как тут не вспомнить (даже без снов с расчленениями и бурных чувств по поводу испражнений) об Отто Вейнингере с его «матерью» и «проституткой»!

Толстой не смирился с таким обращением жены и после 48 лет супружества, в 1910 году, без всего ушел из дому. Но он был стар и обессилен таким супружеством, поэтому простуды не перенес и умер на железнодорожной станции, не успев уйти далеко от ставшего ему ненавистным дома.

«Войну и мир» Толстой писал уже опытным (как мужчина) чело-веком: начал работать над романом, когда ему было тридцать четыре года, в первый год после свадьбы, а закончил воспевать Наташу спустя пять лет в 40. (Совпадение или закономерность - это решать читате-лю, но нашему Психотерапевту в начале нашей истории примерно столь-ко же - каморка папы Карло случилась у него в 36. Интересное совпа-дение, если это всего лишь совпадение, а не закономерность!)

Достойно размышления также и то, что Толстой взялся за поиск образа достойной Пьера женщины - женщины, готовой, оставив все, следовать за мужем вплоть до сибирских рудников - уже вскоре после свадьбы, хотя до буквальных измен жены (об этом тоже позже) остава-лись годы и годы. Взялся за поиски подсознательно, потому что на

словах Толстой всячески хвалил и свой брак, и повенчанную с ним жену. Он что, предугадывал будущее?

История жизни Наташи Ростовой - по Толстому - такова. Впервые на страницах романа мы встречаем ее тринадцатилетней девочкой. Она темноглаза, темноволоса, очень подвижна и непосредственна, всеобщая любимица не только в семье, но и среди дальней родни. Впервые мы ее застаем с куклой в оранжерее московского дома: она просит молодого человека, своего двоюродного брата Бориса, в то время жив-шего в их доме, прежде поцеловать куклу (она только что подсмотрела, как с ее братом целовалась двоюродная сестра Соня), а после того, как он просьбу исполнил, она требует, чтобы он поцеловал и ее. Далее следует непременное после первого в жизни поцелуя объяснение в люб-ви и клятва в верности на всю жизнь. Однако далее мы узнаем, что Наташа последовательно влюбляется в Пьера (будущего ее супруга), в учителя танцев и других.

И вот первый Наташин бал. Это, действительно, событие: она надевает «взрослое» платье! На этом балу Пьер, тогда еще женатый на кра-савице и чудовище Элен, направляет к Наташе, заботу о которой он добровольно взял на себя, своего душевного друга князя Андрея. Князь Андрей, тридцатилетний вдовец, сумел разглядеть в Наташе удиви-тельную душу, и его разочарование женщинами как рукой сняло. На-таша в князя Андрея влюбляется. (Это и понятно: Пьер занят безна-дежно, а Наташино сердце явно ищет высоких образцов одухотворен-ности и чувства.) Все психологически достоверно и в этой любовной истории Наташи, даже то, что Толстой избрал именно Пьера, будущего ее мужа, чтобы направить к ней своего друга, князя Андрея - у друзей много общего. Здесь для читателя открывается простор для размыш-ления: а возникло бы у Наташи чувство к Андрею, если бы его напра-вил к ней не Пьер, будущий, которому она всегда особенным образом доверяла, а кто-нибудь другой?)

Взаимное чувство Наташи и князя Андрея, однако, встречает препятствие: отец князя Андрея, старый князь Болконский категорически против породнения с семейством Ростовых. Князь Андрей уважает сво-его отца чрезвычайно, и поэтому влюбленные решают отложить свадьбу на год если уж через год отец не смирится, то они обвенчаются без его благословения. После помолвки князь Андрей уезжает за границу долечивать рану, полученную в сражении, когда, подхватив знамя из рук сраженного знаменосца, он исключительно личным мужеством (так во все времена было принято объяснять подобные феномены) остано-вил бегущих русских солдат и повел их в наступление.

Итак, впереди у юной Наташи целый год. Она непосредственна, поэтому даже и не пытается скрывать свою тоску и непонимание, почему она должна пропадать целый год, пропадать, когда должна любить. Этим чувством Наташа живет, и вот уже подходит к концу годо-вой срок. Все семейство Ростовых в ожидании возвращения князя Ан-дрея перебирается в Москву. В усадьбе остается только мать. И тут с Наташей происходит странный, на первый взгляд, любовный вираж, на основании которого столь многие читатели «Войны и мира» приходят к выводу, что Наташа - дура и шлюха. Тем самым, они утрачивают для себя не только весь глубинный смысл самого романа, но и всю особенность подсознательного восприятия людей Толстым. (Подсознательного, потому что всякий большой художник непременно работает в измененном состоянии, он не считает себя обязанным ограничиваться обычным бытовым безмыслием.) Не уразумев, что произошло между Анатолем и Наташей, они не в силах понять, почему же именно Наташа, и только она, есть тот идеал женщины, который высмотрел в этом мире сорокалетний, ко времени завершения романа, гений.

Сразу же по приезде в Москву Наташа с отцом и сестрой идет в театр. В соседней ложе сидит чудовище красавица* Элен.

Отец Наташи, которого она боготворит, а следовательно, доверяет всякому его слову, сообщает, что Элен - хороша. Как вы думаете, поверила ли Наташа? Разве можно не поверить тому, кому доверяешь?

То, что Наташа боготворит своего отца, в тексте романа нигде прямо не сказано, однако полагать, что великий психолог Лев Николаевич Толстой не заметил, что всякая здоровая женщина выделяет своего отца настолько, что его облик определяет всю ее последующую жизнь, было бы уж совсем несправедливо. Отец Наташи был симпатичный человек, но рациональная воля" его была слаба. Проявлялось - по роману - это, в частности, и в том, что он, даже понимая, что тот образ жизни, к которому он привык (охоты, балы и прочее), совершенно ему не по средствам, оказался не в силах тот самый образ жизни изменить и тем самым своих детей разорил. Виноват отец перед Наташей еще и тем, что свою чувствительность он не смог ограничить мировоззрением, которое оберегло бы его самого, а тем самым и его детей, от влияния подобных Элен женщин. Почему, ведь как отец чувствительной дочери старый граф обязан был это сделать?

Люди не ограничены только пространством своего физического тела. Простейшее тому доказательство - то, что многие матери за тысячи километров чувствуют, когда с их ребенком приключается беда. Мать чувствует, или, что то же самое, ребенок за тысячи километров на нее воздействует. В современной терминологии среда, посредством которой передается это и другие воздействия, называется энергетическим полем. Чувствительные люди воспринимают это поле обостренней прочих, а предрасположенные еще и попадают под его подавляющее влияние, если, наученные многочисленными несчастиями, не выработали способов защиты от агрессивных устремлений окружающих.

 

* Кто из поэтов не подмечал, что «красавицы» как-то особенно в семейном отношении неблагополучны, да и дети их часто хронические инвалиды? Понимают это так: уродилась красивая, поэтому несчастлива. Все есть: поклонение, власть, для самовыражения кроме себя самой ничего не надо. Но ведь можно рассудить и иначе: есть тип некрофилов (актерского типа), для которых важно, чтобы восхищались именно их внешностью - все и восхищаются. Главный их порок прописан на лице, и именно его оформление (выражение лица, тонус кожи) именуется «красотой». Таким образом, данный индивид - некрофил особого типа, и поэтому все восхищены его внешностью, дружбы в семье нет, дети - уроды. Маска «принюхивания» (брезгливости) - не единственная маска некрофилов. Пример мужчины с постоянно кукольно-сладенько-благообразненьким лицом - патологический садист Сталин. Таким образом, «красавица» красива только для тех, кто позволяет ей себя порабощать.

** Воля бывает рациональной и иррациональной. Иррациональная воля - это выполнение подсознательных установок и внушений. Рациональная воля - это сила к исполнению осмысленных, адекватных обстоятельствам намерений.

 

Что такое предрасположение? Как уже было сказано, поведение любого некрофила, в конечном счете, есть проявление неудержимого влечения к своеобразному удовольствию - к нарушению заповедей Десятисло-вия (Закона Божьего). Рассмотрим заповедь «не кради» в приложении к красавице Элен, отцу Наташи (графу Ростову) и судьбе самой Наташи.

Главным влечением отца Элен князя Василия была страсть к обогащению. Это качество Элен унаследовала и с помощью отца женила на себе Пьера с одной единственной целью - завладеть его состоянием. Как и всякая «красавица», она достаточно цинична и без обиняков заявляет прозревшему со временем супругу, что готова с ним развестись, если его деньги станут ее. Поведение ее достаточно прозрачно, тем более что всему великосветскому обществу известно неприглядное поведение ее отца князя Василия во время кончины отца Пьера, старого графа Безухова. Тогда князь Василий пытался, подменив завещание, обобрать Пьера и нажиться сам. Все это не могло не быть известным отцу Наташи графу Ростову. Для всякого нравственного человека, то есть, не преступающего среди прочих и заповеди «не кради», Элен - урод, но для отца Наташи, растратчика приданого своих дочерей, она - хороша. Осознай отец Наташи свою неверность Богу, исповедуй Ему свой грех и покайся перед дочерью - и тех несчастий, которые вскоре произошли в жизни чудной и милой Наташи Ростовой, могло и не произойти. Наташин грех, как это ни парадоксально, - безоглядное доверие родителям.

Однако все произошло так, как не могло не произойти. Отец Наташи был чувствительным человеком, в особенности к ворам, а Элен -была так называемым подавляющим индивидом, то есть человеком, который способен энергетически подавлять волю и критическое мышление других людей и превращать их в свои орудия. Толстой об этом говорит в художественной форме в самых первых главах - Элен была центром кружка молодежи.

Может быть, поэтому, как некоторые полагают, Пьеру дарована внешность силача, он большой и толстый - писатель тем подсказывает, что необходима большая внутренняя сила, чтобы, попав под влияние Элен и даже женившись на ней, тем не менее, суметь объективно оценить это чудовище и, в конце концов, стать тем Пьером, который нам так нравится. И если сильный Пьер не сразу смог разобраться в Элен, в подавляющих, то Наташе, видимо, это также было не просто.

Итак, Наташа Ростова. В театре, в толпе (а в толпе мы все несколько иные, наше критическое мышление ослаблено суммарным некрополем столпившихся вокруг людей), отец Наташи, чувствительный, но слабовольный и подпадающий под влияния человек, рекомендует дочери подавляющую Элен. Наташа относится к отцу, как к отцу, и потому переходит в соседнюю ложу, к Элен, где сама как чрезвычайно чувствительный человек (да еще семнадцати лет) непроизвольно оказывается под энергетическим воздействием гадины. Это, как мы говорили, приводит к дополнительному ослаблению и организма, и критического мышления. Она невольно - сама того не желая - отдает себя волнам некрополя и начинает «копировать» скрываемую сущность внешне соблюдающей приличия Элен. Иными словами, Наташа стала неким подобием Элен, как бы Элен.

Элен, как и всякая воровка, развратна и неженственна (это сочетание кажется странным только на первый взгляд - оно закономерно, развратник в любви бездарен). Она развратна настолько, что несколько лет назад достоянием петербургского света стала история ее интимной связи с Анатолем, своим собственным братом. Инициатором отношений, как обычно и бывает, была сама Элен. Усилиями родственников их разъединили, историю замяли. Энергетически порабощенная юная Наташа должна была проявить сокрытые для внешних хотения Элен.

Теперь представьте себе ложу театра, Наташу, непосредственную, чувствительную, всего семнадцати лет; Наташу, выросшую в семье, в которой она не видела зла, во всяком случае, в откровенной форме; Наташу, привыкшую в вопросах добра и зла полагаться на мнение своих родителей; Наташу, чье лицо, к счастью, не того типа, который принято называть красивым, но на котором отражена красота нравственная, лицо, к тому же, одухотворенное верностью своему жениху, князю Андрею, пусть и не суженому от Бога; Наташу, только что вернувшуюся из усадьбы, от естественной жизни природы, и еще не привыкшую к городу, а тем более к столице, - теперь она вынуждена смотреть на сцену театра, уставленную крашеными досками, которые есть, якобы, сад, и вынуждена слушать французскую садо-мазохистку с эксгибиционистским оттенком, то есть признанную актрису, которой аплодирует весь петербургский свет, а рядом - похотливое создание, в уме совокупляющееся в том числе и с собственным братом и обладающее оглушающе мощной отрицательной энергией, подавляющее все или почти все естество милой девушки.

Все происшедшее дальше Наташа изменить не могла - все происходило закономерно и как бы помимо ее воли.

Начинается опера. Внимание присутствующих сосредоточивается на крашеных досках. Но когда все смолкает, посреди действия входит, тем привлекая к себе всеобщее внимание, Анатоль, брат Элен. О том, что он плоть от плоти своей сестры, в первую очередь в смысле нравственном, читатели догадываются сразу. Проявляется это во всем: это чувствуется и в том, что он, пренебрегая слушающими, входит во время действия, точнее сказать, употребляет присутствующих для того, чтобы почувствовать себя в центре внимания; это чувствуется и в его

осанке, походке, словом, во всем; и чем дальше идет повествование, тем больше мы узнаем в нем не столько его сестру Элен, сколько некий тип безнравственного человека, научившегося и привыкшего подавлять волю оказавшихся в сфере влияния его порочной энергии.

Жаждущие внимания и поклонения часто проницательны, это вырабатывается практикой: надо уметь сразу различать слабые стороны человека, чтобы, зацепившись, навязать ему свою волю. Анатоль взглянул на Наташу, узнал в ней доверчивого человека, и еще - может, не осознавая - не столько Наташу, сколько свою любовницу - сестру Элен. И он захотел ее (Элен или Наташу?). Наташа встретилась взглядом с Анатолем, конечно же, никак не предполагая, что смотрит на мир уже не своими добрыми глазами, а взором женщины, которая только что овладела ее волей и подавила критическое мышление. «Элен» смотрела на «своего» брата, и возникающее у нее в груди чувство посчитала влюбленностью. В самом деле, разве могут молоденькие девушки иначе назвать любое, какое бы то ни было возникающее у них в груди чувство к человеку противоположного пола? А тем более, если это чувство - восхищение, которое в некрофилогенной культуре считается наиважнейшим?

Это - травма, и отныне Наташа все видела иными глазами: крашеные доски на сцене казались прекрасным садом, дрянная опера - обогащающим душу действом, а французская садо-мазохистка с эксгибиционистским оттенком чем-то возвышенным.

Далее Наташа и Анатоль несколько раз встречались на людях, при этом, как можно догадаться из описаний Толстого, Наташа полностью утрачивала некоторые свойства, которые в здравом уме, то есть полностью себя контролируя как личность, она бы никогда не захотела утратить она утрачивала стремление следовать определенным нравственным принципам.

Потом было тайное письмо, был составлен план ее похищения из дома с целью скрыться за границей. Предполагалось даже фальшивое венчание - Анатоль был уже прежде женат, и тоже тайно, но он, разумеется, скрывал это. Было приготовлено все: шуба, тройка лошадей, вино. Однако судьба пощадила Наташу: родные прознали про готовящийся побег и в самый последний момент Наташа была спасена от, изящно выражаясь, некоторых неприятностей. И тут происходит то, что родные никогда от Наташи не ожидали, да и читатель тоже. Наташа кричит, нет, визжит, что все ее не любят, не хотят ее счастья, и вообще - она всех ненавидит, ненавидит, ненавидит!

Такие слова! И от кого? От Наташи!!

Хорошо, мы с вами теперь понимаем, что визжала не Наташа, а визжали Элен и Анатоль, или, в нашей с вами терминологии, Наташа телом памяти, замусоренным некими предметами от Элен и Анатоля. Но читатель непроницательный этого не чувствует и приходит к выводу, что это Наташа дура и гадина.

Наташу спасает Пьер. Он сообщает, что Анатоль женат, и тут - видимо, во многом благодаря собственно присутствию Пьера, а его воздействие прямо противоположно воздействию Элен и Анатоля - На-таша вдруг начинает осознавать, что с ней произошло что-то дурное, нехорошее. Но от долгой болезни, в результате которой она чуть не умерла, уже ни родные, ни Пьер ее не могли уберечь. Свадьба рас-строилась, князь Андрей Наташу стал презирать, от нее удалился, и только искал случая вызвать Анатоля на дуэль и убить его.

Что же происходит с Наташей дальше?

По счастью, от болезни она оправляется, и, пользуясь выражением Льва Толстого, - правда, высказанным по поводу другого в жизни На-таши эпизода, - встает «с обновленной нравственной физиономией». Что это так, очевидно и из дальнейших ее поступков.

Начинается Отечественная война 1812 года. Бородинское сражение столь кровопролитно, что после первого же его дня доселе непобеди-мые французы более не в силах наступать. Тем не менее, спасти Моск-ву от захвата ее французами не удается. Москвичи спешно оставляют город, настолько заботясь о своем имуществе, что для раненых из гос-питалей, в том числе и для офицеров, повозок не достает. (Малоизвестный факт: при сдаче Москвы Наполеону в ней было оставлено 23,5 тысячи русских, раненных в Бородинском сражении, которые большей частью сгорели заживо во время пожара столицы.) Ростовы поки-дали родной город среди последних. Спешно увязывались многочис-ленные возы, взятые из родовых поместий. Для раненых, по мнению домашних Наташи - и отца, и матери, и Сони, и всех прочих - места нет. И тут Наташа, может быть впервые, сделала то, на что обычно не решается абсолютное большинство девушек: она, в хорошем смысле, восстала против авторитета родителей (отец - вор, но, как все кругом это называют, добряк и широкая «барская» натура) и уговорила, умо-лила и выстыдила своих родителей бросить драгоценную обстановк-графского дома и отдать телеги под раненых. Да, именно восстала, по скольку тот тайный побег с Анатолем, как это на первый взгляд ни парадоксально, был не восстанием против воли родителей, а, наоборот, высшим проявлением преданности им, именно, следованием их образ-мыслей, тому образу мыслей, в котором для раненых в веренице пово зок со скарбом места не остается.

Наташа еще не знала, что судьба распорядилась так, что вместе с ними ехал и раненный в низ живота князь Андрей. Не знала она, не знал и он, и они долго ехали из оставляемой французам столице всего в нескольких шагах друг от друга. Но они встретились. Наташа проси-ла прощения - за что? - она просила прощение за нечаянную неверность и была прощена. Она не отходила от постели тяжело раненного князя. Но все-таки он умер.

Дальше? А дальше суженого своего Наташа все-таки обрела, суже-ного истинного, которого предчувствовала, начиная от первого своего влюбления еще в детстве. Пьер всегда, даже когда Наташа была еще маленькой, любовался ею. Наташе не мог простить ее «измены» князь Андрей, не могут этого сделать и большинство современных читателей, но Пьер, добряк, а потому умница, много читающий человек, похоже, этого даже и не заметил. Но понимание того, что у Наташи с Анатолем было не более чем несчастье, - завоевание не только ума очень образованного, но прежде всего обретшего «нравственную фи-зиономию», - ему достаточно было просто воспринять Наташу, какая она, и он понял, что прощать было нечего. Для добряка и умницы она была прекраснейшим человеком на земле.

Судьба участников этого «многоугольника» следующая: Анатолю во время Бородинского сражения ампутируют ногу, и он впоследствии умирает. Князь Андрей, как мы уже сказали, умирает, успев Наташ-«простить». Общепризнанная красавица Элен решает развестись с Пье ром и выйти замуж сразу за двоих, для чего она духовно «прозревает» и обретает истинную по своей душе религию, и притом самую массо-вую католицизм. Но, не успев оформить со всеми этими мужчинами связи, она умирает от модной в то время болезни, освободив тем са-мым Пьера. Пьер становится сектантом в высоком смысле этого слова, то есть пытается мыслить самостоятельно, не как все, мужает, наблюдая жизнь и размышляя; между ним и Наташей возникают, наконец, те взаимоотношения, к которым они были предызбраны от начала - и женятся в 1813 году. В последний раз мы их видим в 1820-м окружен-ными детьми - Наташа вся в муже, Пьер все больше умнеет. До собы-тий, породивших слово «декабристы», остается около пяти лет, но про-ницательный читатель уже догадывается, что декабристами будут не только Пьер, но и воспитывающийся рядом с ними сын князя Андрея от первого брака, юный князь Николай Андреевич. Соответственно, та женщина, которая оставит все удобства жизни ради того, чтобы облег-чить участь мужа в Сибири, — это нежная и милая, но многими не понимаемая Наташа.

Достоин ли будущий специалист по психокатарсису общения с гениальным текстом Л. Толстого? Нам кажется, что достоин. Некто од-нажды спросил Толстого, о чем его роман. На это Толстой ответил, что если бы он мог рассказать содержание кратко, то так бы и поступил, а не стал бы столь много сил тратить на работу над целой книгой. В этих словах заключена большая мудрость. Действительно, человеческий по-нятийный язык хоть и богат, но по сравнению с необъятностью жизни, человека и Вездесущего Бога ограничен. И именно поэтому художест-венный образ, в особенности, если он создан тем, кому предназначено их создавать, будет нести в себе глубины, недоступные языку понятий-ному. А глубина восприятия - это как раз и есть то, чего достоин пси-хотерапевт. (Психотерапевт не в смысле ежемесячно оплачиваемой спе-циальности, не в смысле строки из единого перечня профессий, а в ином - высоком.)

Что же касается того эпизода с Наташей, где крашеные доски и тряпки стали ею восприниматься как красота жизни, то это последние несколько десятков страниц второго тома «Войны и мира». Очень рекомендуем.

И последнее: со слов критиков мы узнаем, что в художественной литературе Л. Толстой чуть ли не единственный значительный писа6    А. Меняйлов тель, который выступил против страстной (безумной) любви, а именно так можно - и следует - называть «любовь» Наташи к Анатолю. (Второй образ - страсть Анны Карениной к безнравственному Вронскому. Ничего кроме горя, причем многим, детям Анны прежде всего, эта страсть не принесла.) Толстой не был разрушителем, следовательно, выступая против, он пытался утвердить, хотя бы в себе самом, некую иную любовь, более высокую. Как мужчину, его, безусловно, более волновали женские образы, чем мужские (его Пьер сказал, что главная страсть его жизни - женщины), - и у писателя для поиска впереди были десятилетия. И можно не сомневаться, что больше всего он размышлял, погружаясь в глубины своего сердца, постигая свою любимицу - Наташу Ростову.

Ту самую, с которой в жизни он так и не соединился.

Верил ли он, что такая женщина существует?

Или ее видел?

Он, уже женатый человек?

Женщины Толстого чувствительны. Часто, чтобы видеть, им даже не нужно смотреть. Кити объяснялась в любви с Левиным длинными фразами, не произнося слов, а лишь чертя мелком на карточном столе одни их начальные буквы. Левин делал то же самое, и они понимали друг друга. (Этот момент отнюдь не автобиографический, как может сложиться впечатление после прочтения мемуаров Софьи Андреевны, жены Толстого, и ее сестры. Они обе написали, что именно таким образом Лев Николаевич и делал предложение Соне. Но написали они об этом спустя много лет, после прочтения «Анны Карениной», а непосредственно после объяснения записал один лишь Лев Николаевич, и смысл был тот, что Соня его понять не смогла. Это была несбывшаяся мечта его жизни - чтобы женщина понимала его с полуслова. Что до воспоминаний сестер Берс, так у женщин всегда так: проходит время, и они вспоминают то, чего не было, и рассказывают о том, чего хотелось бы, чтобы случилось.) Долли, сестра Кити, тоже чувствительна, она наперед знала, кто за кого выйдет замуж, даже тогда, когда к тому не было никаких внешних признаков. И даже отрицательная Анна Каренина чувствовала больше, чем видела.

Так и Наташа. Она знала на много лет вперед про то, что предполагаемый между Соней и братом Николаем брак не состоится. (Считывала незыблемый настрой матери, пусть даже невысказанным пожеланиям которой сын был не в состоянии перечить?) Наташа и воспринимала людей особенно, и даже особенно их описывала. Скажем, еще девочкой она говорила, что Пьер - он темно-синий с красным, квадратный. Это развитое ассоциативно-образное мышление. Как и у нашей Возлюбленной, столь, как читатель впоследствии убедится, на Наташу похожей.

Мы симпатизируем Наташе с момента ее перед нами появления. Почему так? Есть ли к тому основание? Или мы, угадав в тексте Толстого присутствие созвучной нашей душе особенной ноты восприятия мира, смотрим на юную Наташу глазами Льва Николаевича, который

знал конец от начала? Скорее последнее: вначале Наташа ничем не отличается от своих сверстниц, которые ни у нас, ни у Льва Николаевича теплых чувств не вызывают. Наташа ничему не научилась ни с Друбецким, ни с князем Андреем, ни с Анатолем. Она как Элен, как Анна Каренина, как, в конце концов, мать Наташи - графиня Ростова - подобно многим другим могла ничему не научиться вплоть до самой своей смерти. Но тогда бы Наташи не было.

Только с «обновлением нравственной физиономии» Наташа перестала быть женщиной, каких много.

 

Глава десятая. ГИТЛЕР И ЕГО ЖЕНЩИНЫ

Есть на свете такая страна - Германия. Все ее жители слышали о Гете, Вагнере, Бахе и немецкой философии, а потому считают себя культурным явлением планетарного масштаба.

По соседству с этой страной культурных людей, в Австрии, 20 апреля 1889 года родился человек, тоже немец. Его считали сначала талантливым, а потом и вовсе гениальным. Он защищал Родину, писал картины, работал над книгами, которые бурно распродавались, вносил ценные усовершенствования в конструкции различных автомобильных двигателей, под его руководством возводились небывалых размеров постройки, в стране, когда он стал ее правителем, не стало безработицы.

Он обладал и паранормальными способностями: проницательностью, граничащей с чтением мыслей, и способностью предвидеть будущее, что люди определенного склада ума считали и считают несомненными признаками Божьего человека."

Этот человек был очень галантен с дамами: всегда целовал им ручки и в их присутствии никогда не позволял не только себе, но и всем присутствовавшим не то что сальностей, но и даже слов, хоть как-то связанных с генитальной темой. Женщины, которые, как в прежние тысячелетия, так и сейчас, говорили, что любят все только хорошее, ставили своим мужьям в пример этого неутомимого труженика. Обоснованность своих слов немецкие женщины доказывали известным женским свойством тонко чувствовать.

Да, женщины были слабостью этого человека. Весь Берлин обсуждал справедливо то или несправедливо, чтобы пенсия на его детей от нескольких неофициальных жен выплачивалась из средств государства, а не из его собственных. Приходили к выводу, что справедливо. В конце концов, может же человек, столь много сделавший для фатер-лянда, иметь слабости? И разве великий человек может хоть в чем-то быть не великим?

Многие женщины Германии свою мечту об интимности с ним объясняли якобы желанием родить от него ребенка. И столько о предложении с ним близости писали ему писем, что ему не хватило бы и самой жизни, чтобы их все прочесть.

Но все-таки многих он осчастливил. Да, у этого человека было мно-жество женщин - сотни, и даже тысячи. И они могли рассказать о своей с этим необыкновенным человеком близости, прежде всего пото-му, что он их не убивал.

Он убивал других: немцев, французов, чехов, словаков, поляков, русских, евреев, цыган, украинцев, узбеков, эстонцев - список огромен. Таких массовых убийств в истории человечества еще не было -десятки миллионов людей. В лучшем случае их по его приказу рас-стреливали, но часто сначала долго везли в вагонах, прежде чем, вдо-сталь наиздевавшись, отравить в газовых камерах. Младенцев возили редко, чаще просто брали за ножки, и, размахнувшись, разбивали го-ловки об угол ближайшего строения.

О подробностях его жизни сохранилось множество свидетельств: он не только сам часто сдавал анализы, но и следил, чтобы это делали и подчиненные. Поэтому, если ниже в тексте вы встретите, что он сильно ревновал свою секретаршу к офицеру, в крови которого не нашли муж-ских гормонов, то и это подтверждено документально.

Объем свидетельств огромен, огромно и число исследований, особенно академических, - их число перевалило за десятки тысяч. Мы не хотим повторяться: за фактическими данными интересующихся отсы-лаем к специальным работам - библиография огромна.

Наша цель - порассуждать над такими фактами из жизни этого человека, которые скрыть трудно и которые позволяют снимать маску с ему подобных. Наша цель - научить видеть и анализировать всякого, кто не хотел бы иметь ребенка от такого, как Гитлер, ничтожества.

При этом мы вынуждены называть вещи своими именами. Это тре-бует определенного мужества, потому что мы знаем, что подобный диа-лект вызывал неприязнь не только у Гитлера и его женщин, но и во все времена и во всяких народах был неприемлем для им подобных.

Действительно, практика показывает, что про это не говорят или особенные извращенцы, или их прислуга. Пример - разнообразные сек-ты. При всей противоположности их религиозных учений в немногом они сходятся: надо быть преданным иерархии, в особенности верхуш-ке, и об этом - ни-ни! И это не случайно: безумие проявляется, преж-де всего, в постели, и познание о реальностях так называемой половой жизни - часто начало выхода из-под болезненной зависимости от во-жаков сект, которые нередко разрастаются до размеров государствен-ных религий.

Гитлер вступил в брак с Евой фон Браун за 40 часов до своего с новобрачной самоубийства. Первоначальный план был таков: принять яд, а затем каждому выдернуть чеку из мощной гранаты, так чтобы после взрыва в бункере от тел ничего не осталось. Но потом план изме-нили: фрау Гитлер приняла капсулу с цианистым калием, а Гитлер

выстрелил себе в рот из «Вальтера» калибра 7,65 мм. Через 10 минут их, согласно предсмертному приказу, верные сподвижники облили бен-зином и подожгли. От тел сохранились только внутренние полости. Тело Гитлера смогли идентифицировать только по зубным протезам.

Итак, Гитлеру было очень важно, чтобы его с супругой тела никто из медиков не осматривал.

На то были причины.

После падения Берлина в квартире Евы фон Браун, в шкафчике, представители союзников обнаружили не только большое количество таблеток, которые, как все знали, Гитлер много поглощал, но и горы противозачаточных средств. Они-то зачем?

Странный, казалось бы, вопрос: зачем? А зачем бывают нужны про-тивозачаточные средства? Конечно же, скажет обыватель, чтобы не за-беременеть. Раз были такие средства, следовательно, Ева Браун, кото-рая всегда была верна своему Адольфу, не хотела или ей было не позволено забеременеть.

Типичная мысль и характерный вывод. И, несмотря на его обыден-ность, он интересен, - но единственно потому, что Адольф Гитлер был клиническим импотентом - он был монохордом (в результате опера-ции удалено одно яичко). Более того, у Евы Браун после болезненной гинекологической операции влагалище было слишком маленького размера для нормального секса! Детей у нее быть не могло! Она долго после операции лечилась, и как только ее личный гинеколог во всеус-лышанье объявил о полном выздоровлении пациентки, он тут же погиб в автомобильной катастрофе.

Почему он погиб? Это очевидно: те, кто знают то, что другим знать не следует, подозрительно часто гибли, и именно, по тем временам, в автомобильных катастрофах.

Но почему знания гинеколога об особенностях влагалища Евы Бра-ун представляли для третьего рейха опасность? Почему было необхо-димо молчание гинеколога? Ведь если бы выздоровление действительно было полным, то что его смертью было скрывать? Очевидно, что насчет полного излечения он слукавил. (Ева Браун обгорела сверху, но не сгорела полностью, внутренние полости, как мы уже упомянули, сохранились.) На слова о полном выздоровлении наверняка был при-каз, который гинеколог и выполнил. Но все равно был убит по той же самой причине, почему для обозрения прислуги выкладывались противозачаточные средства и почему Гитлер перед смертью так заботился, чтобы тела его и его жены не осмотрели медики. О его импотенции никто не должен был знать наверняка.

Итак, Гитлер тщательно скрывал сваю генитальную несостоятельность.

Но о ней все-таки знали и даже многие. Или, во всяком случае, догадывались. Сохранилось письмо Евы Браун к одной своей подруге, в котором она сообщает, что ничего от Адольфа как от мужчины не получает. Кто знает, сколько было написано писем с подобного рода содержанием и сколько их могло уцелеть в государстве тотальной слеж-ки? Очевидно, что сохранилось их меньше, чем было написано. Но многие женщины перед самоубийством рассказывали, что Адольф как мужчина - бессилен. И некоторые из тех, которым об этом расска-зывали, впоследствии написали мемуары. Но до падения третьего рей-ха все они хранили молчание.

В шкафчике же выкладывались противозачаточные средства, о ко-торых прислуга, несмотря на произнесенный, видимо, весьма строгим голосом приказ именно в этот шкафчик не заглядывать, несомненно, знала. А то, что знает женская прислуга, знают их сердечные знакомые, прикинувшиеся дворниками журналисты, соседи и случайные попут-чики - словом, знает вся столица, а уж провинция тем более.

Итак, Гитлер старательно создавал образ сексуального гиганта.

И еще: Гитлер снисходил даже до прислуги.

А если Гитлер для создания перед населением Германии образа сек-суально сильного мужчины не упускал из виду даже прислугу, то сколь большие он, очевидно, тратил усилия, чтобы заручиться необходимым свидетельством врача!

Действительно, это так. С Рождества 1936 года Гитлера пользовал оккультист Теодор Морелль - он был непомерно жирный, близору-кий, не курил, и, будучи специалистом-венерологом, содержал част-ную клинику. Что же получал типичный ипохондрик Гитлер от Мо-релля? Около 150 таблеток в неделю, кроме того, примерно 10 под-кожных инъекций. Самое интересное, что среди них были тестикуляр-ные экстракты молодых быков («Тестовирон»). Считается, что они уси-ливают половую потенцию. Но зачем подобные инъекции клиническому импотенту? Ведь повышать можно только то, что, пусть в незначи-тельной степени, но есть?

Значит, эти инъекции были инструментом воздействия на оккультиста. Гитлер прекрасно умел управлять людьми. Те, которые попро-ще, трудностей не составляли: достаточно было приказать или даже просто мысленно пожелать, и они спешили выполнять то, о чем «сами догадались». (Было бы очень странно, если бы Гитлер этого своего свой-ства не осознавал, ведь он был посвященным сразу нескольких оккульт-ных братств Германии.) Но с врачом-венерологом, которого много лет в учебных заведениях заставляли тренировать критическое мышление, нужно было использовать другую технику. Нужно было дополнитель-но дать материал для анализа интеллектуального. Причем из исклю-чительно медицинской, а лучше - медикаментозной области. Таким людям может быть недостаточно только услышать или почувствовать -надо увидеть. И Морелль увидел. Более того - он сам своими собст-венными руками делал инъекции «Тестовирона»! И он шел рассказы-вать о противозачаточных средствах в шкаф... извините, что фюрер вполне нормален, просто перегруженность государственными делами утомляет и снижает, а потому вот сегодня, да и третьего дня делал великому человеку инъекции «Тестовирона», из чего следует, что он мужчина и т. п...

Разумеется, этот способ воздействия на жирного оккультиста непременно был подкреплен и психоэнергетически. Один из приемов

ошеломляющего гипноза заключается в следующем: защитное крити-ческое мышление деструктурируют совершенно неожиданным поступ-ком. Можно, конечно, неожиданно вытащить из кармана кобру, но это требует расходов на ненужные, в сущности, аксессуары; обычно просто нагло врут, причем по поводу вещей, собеседнику известных. Скажем, задержанный с поличным аферист заявляет, что всю свою жизнь руководствуется заповедями Божьими, а импотент - что не далее, как этой ночью он совокуплялся аж с тремя дамами. Человеку трудно поверить, что можно так врать, он пытается найти происходящему более сложное объяснение, логическое мышление перегружается, отключа-ется - и человек вполне готов ко внушению. Гитлер часто принародно скрещивал руки так, что закрывал обеими ладонями область паха. Так обычно поступают импотенты. Газетчики это заметили, и во времена, когда в Германии полностью была преодолена безработица, широко была распространена шутка, что «это единственный неработающий член третьего рейха». Морелль, как врач, не мог не понимать (хотя бы по характерному жесту) обоснованности этого анекдота. Но вот Гитлер, перед которым у оккультиста подгибаются колени, прежде пожаловав-шись, что справляется только с двумя женщинами, заявляет, что нуж-ды третьего рейха требуют его участия и в судьбе третьей, а потом-необходима инъекция «Тестовирона»! Морелль изумлен, потрясен, пы тается понять, что происходит, и уже более не способен осознавать психоэнергетического внедрения - и полная преданность Морелля обес-печена. И он шел рассказывать о противозачаточных средствах в шкаф... - ох, опять! — что фюрер вполне нормален, просто перегру-женность государственными делами утомляет и снижает, а потому вот сегодня, да и третьего дня делал великому человеку инъекции «Тесто-вирона», и т. п...

Итак, о «Тестовироне», в сущности, разглашать было приказано.

Столь существенные усилия Гитлеру приходилось прилагать пото-му, что ему не просто приходилось создавать о себе мнение, но у части населения переделывать уже сложившееся. Той самой, которая смея-лась над анекдотом о «единственном неработающем... третьего рейха».

Обилие таблеток и инъекций не было секретом (!) для других вра-чей. Они предупреждали, что такое их количество обычно неминуемо ведет к разрушению организма (в частности, к снижению потенции). Но Гитлер не слушал их советов, объясняя их проявлением профес-сиональной зависти - и в удовольствии медленного самоубийства себе не отказывал. Не надо подозревать столь феноменально начитанного человека (как у всякого патологического маньяка, у него была феноме-нальная память) в неспособности понять, что он делает. Просто ему это нравилось. И самоубийство, и - в особенности - импотенция. Этот парадокс вполне разрешим.

Психологически все достоверно: и сегодня десятки и сотни тысяч молодых людей колются анаболиками для наращивания мускульной массы, прекрасно зная, что за якобы силу и мощь они расплачиваются здоровьем и потенцией. Итак, мужчины, выбирая между способностью привлекать и подавлять женщин и способностью к генитальному способу доставить ей удовольствие, предпочитают первое - властвовать.

А что женщины? Что выбирают они? На Востоке, в частности, во Вьетнаме, «любящая» женщина стремится доставить своему мужчине «удовольствие», собственноручно готовя ему опийные шарики для курения. Все участвующие прекрасно знают, что курение опиума приводит не только к немедленному снижению потенции, но и к хронической импотенции вообще. И к преждевременной смерти. Но «любящим» женщинам нравится именно такой мужчина: он послушно принимает из ее рук смерть, ей хорошо, когда он почти не может, и ей приятно думать, что никогда не сможет и впоследствии. Но кое-что он все-таки может: если он уничтожает в себе жизнь, то в нем возрастает смерть. А возросшим в нем некрополем и наслаждается научившаяся готовить опийные шарики женщина.

Таким образом, и колющиеся анаболиками, и женщины с Востока делают один и тот же выбор: биополю они предпочитают некрополе. Женщина даже в близости выбирает смерть, выбирают ее и мужчины.

Если это так, если это общий принцип существования населения, то импотент Гитлер - именно потому, что состояние его психики привело его к импотенции (главная эрогенная зона - анус) - должен был пользоваться у женщин успехом. Да, пользовался. И каким!

Ежедневно Гитлер получал огромное количество писем откровенного, иногда даже неприлично обнаженного содержания. Со всех сторон Германии ему слали вышитые (часто свастикой) подушки, к которым обычно прилагались фотографии. Во время публичных выступлений Гитлера женщины рыдали от восторга и со всех сторон протягивали к нему руки, надеясь на чудо - случайное рукопожатие «величайшего из немцев».

Эмиль Морис, личный шофер фюрера, вспоминал, что молоденькие девушки 15-16 лет бросались под машины, чтобы получить рану и удостоиться прикосновения обожаемого вождя.

Однако от восторга женщины на выступлениях Гитлера не только рыдали. Человек, работавший в Мюнхене во времена Гитлера, рассказывал Эрне Ханфштенгль, что после речей, произнесенных фюрером, много мест, на которых сидели дамы, нуждались в уборке. Женщины больше не могли владеть собой и в восторге опорожняли свои мочевые пузыри. Характерная деталь: первый ряд бывал уделан весь.

Набожные католички, осеняя себя крестными знамениями, произносили при этом имя Адольфа Гитлера. Сохранилось множество свидетельств о том, что немецкие фрау в постели с мужьями, достигая состояния наивысшего возбуждения, в экстазе начинали выкрикивать имя Адольфа Гитлера.

Германия вся принадлежала фюреру, соответственно, ему принадлежали и все женщины. (Можно и наоборот: все немки принадлежали Гитлеру, соответственно, ему принадлежала и вся Германия.) Впрочем, к чести немецкого народа (десятки миллионов людей), надо сказать, что нашлось несколько женщин, которые, заявив, что Адольф ничтожество и мразь, покинули зону гитлерщины. Мы не говорим про евреев: если бы их не уничтожали, большинство остались бы (многие и остались) - они бежали, просто спасая свои жизни. Мы говорим только про немок.

Но какого типа женщин из всего их множества выбирал себе Гитлер? Каких женщин он считал лучшими из лучших? Были разные: с титулами и без, немки и иностранки, но преимущественно актрисы. Исследования их тайной жизни показали, что как актрисы они были вполне типичны и в постели проститутки, мучительные девственницы и лесбиянки. Верная Адольфу до конца Ева фон Браун была травести (переодевалась мужчиной и им себя представляла), и, как вспоминают, когда она работала фотомоделью, любила принимать позы жен-щины-вамп.

Ева фон Браун, как следует из одного только ее имени, «благородного» происхождения. Гитлер кроме актрис вообще предпочитал аристократок и не только отечественных. Была у него даже дочка пэра Англии. (Отец, конечно, не император, но все же.) Мать назвала ее Юни-ти - в честь актрисы, которую обожала, и Валькирией - в честь дев войны. Сестры, английские аристократки, учились жизни активно: среди прочего, когда они вонзали себе в руку перочинный нож, боль следовало переносить, не показывая никаких эмоций. Любимой в семье была следующая история. Некий молодой человек из хорошей семьи, студент-медик, подвесил над кроватью своей подружки замерзшую человеческую руку так, чтобы девица, когда потянется включить свет, обязательно наткнулась на холодную как лед конечность. Все с нетерпением ждали воплей девушки, но так как время шло и никто не кричал, пошли посмотреть, что происходит: леди сидела в кровати и ела эту руку]

Нам кажется, что достаточно описывать характер Юнити, можно не продолжать; кому интересны подробности той, к которой так болезненно ревновала Ева фон Браун, пусть разыщет соответствующие публикации. Единственно стоит упомянуть, что эта английская аристократка после интимной близости с фюрером осталась девственницей -ее-то осмотреть, как мы увидим ниже, у медиков возможность была еще при ее жизни. (Из одного только этого факта можно убедиться, что Гитлера в женщинах интересовали отнюдь не гениталии.) Она себя убила, и исследователи дошли до такой степени маразма, что причину ее самоубийства объясняют взаимоотношениями между Англией и Германией. Гитлер говорил, что он только немцев и англичан признает истинными арийцами и потому народами, достойными управлять всем миром. Но когда в 1939 году Англия объявила, что она считает себя в состоянии войны с Германией, Юнити Мидфорд, не медля, пошла в Английский парк (Германия) и пустила себе две (!) пули в висок. (А почему бы не вернуться домой и не переосмыслить свои убеждения, или хотя бы уехать в третью, нейтральную, страну? Так ли уж очевидно, что причина самоубийства в политических феноменах?) Одна пуля прошла навылет, а другая застряла в мозге. Дочь пэра отвезли домой в Англию, где после операции она прожила еще девять лет. Когда ей принесли фотокарточку Гитлера с дарственной надписью и нацистский значок, то фото она порвала, а значок проглотила.

И еще: ее сестра проявляла склонность не к гитлерщине, а к сталинщине, и даже в Испании воевала с фашистами. Исходя из чего, многие исследователи считают, что сестры разные.

Да, вот таких женщин из миллионов ему себя предлагавших выбирал Гитлер.

Но чем же они занимались с «лучшим из мужчин Германии», когда оставались с ним наедине? Некоторые из случайных «любовниц» вспоминали, что им приходилось до утра просто сидеть и наблюдать, как перед ними рисовался «великий труженик» «благодетель» фюрер. Но так было далеко не всегда. Гитлер предпочитал дрожащими руками раздевать женщину сам (Еву фон Браун, например, это раздражало), и до постели они не добирались, а падали на пол (Еве фон Браун это нравилось, она говорила, что на полу ее любимый, которому она, как и Юнити Мидфорд, была верна всю свою жизнь, выглядит более эротично), потом предлагал даме сесть над его лицом на корточки и после созерцания анального отверстия (что его приводило в восторг), требовал, чтобы она сначала на его лицо помочилась, а потом и дефектиро-вала. О том, что происходило потом, мемуарные свидетельства еще не обнаружены: видимо, начиналось что-то настолько неприличное, что рассказывать дальше женщинам мешала присущая дамам стыдливость. Кто знает, шел ли фюрер умываться сразу, или возможно, еще какое-то время лежал, наслаждаясь; может быть, пальчики его дам нежно размазывали драгоценное «миро» по лбу мыслителя, и он и снаружи становился коричневым... А может быть, они начинали целоваться?.. А спали они потом вместе помывшись или нет? Что было потом такого, о чем стыдятся рассказать женщины?

У Гитлера партнерш было много, большинство более одной ночи не задерживались, и поскольку их число было существенно большим, чем необходимо для сплетен о его сексуальной невоздержанности, то можно предположить, что он их менял, видимо, разыскивая идеал (?). Чем же одна женщина могла быть лучше другой? Что верховному жрецу государственной религии немецкой нации было важно? Оформление краев анального отверстия? Их чистота? Или собственно предугадывание того, что оттуда полезет, ведь о Гитлере известно, что он обладал паранормальными способностями прозревать будущее? Что ему нравилось? Качество продукта? Может, консистенция? Запах? Скорость истечения (вываливания)? Количество? А может быть, тембр голоса партнерши, когда она, дефектируя ему на физиономию, говорила о том, как она его страстно любит? Какой он, дескать, потрясающий любовник? В смысле как мужчина! А он что ей в этот момент отвечал? Чавкал ли он при этом? Или вел себя прилично, как за столом?

За столом Гитлер вел себя весьма галантно, по окончании обеда он целовал ручки всех присутствовавших дам и для каждой находил особенный комплимент. Так что, наверное, и на полу он, эротичный, оставался джентльменом.

Хотя, может быть, и нет - чавкал. Очень часто подобного рода люди весь день играют роли, и только наедине с близкой по духу могут, наконец, стать самими собой.

Качество «продукта» Гитлера, несомненно, интересовало. Он внимательно следил, чем питается его Патшерль - так он, ласкаясь, называл свою будущую фрау. Часто он ее кормил с рук, приговаривая при этом: «Этот кусочек тебе пойдет на пользу». Он знал толк в продуктах (ведь он был сведущ в оккультных науках), и кусочки для Евы были заботой не только о ней, но и о себе.

Еве фон Браун он изменял. Что было причиной? Запоры? Что, в таком случае, его побуждало к ней вернуться? Приступ у нее дизентерии? Весть о новом заграничном слабительном средстве?

Сам у себя, кстати говоря, Гитлер запоры не терпел и любил себе ставить клизмы. Собственноручно. Георгий Хлебников, автор книги «Интимная жизнь Гитлера», ссылаясь на западных исследователей, утверждает, что немецкий мыслитель любил рассматривать свои испражнения и их обнюхивать. Впрочем, тому не нужны свидетельства - достаточно рассмотреть на парадных фотографиях главы правительства типично некрофилическое выражение (брезгливо принюхивается).

Только не надо думать, что Гитлер в жизни был грязной скотиной! Напротив, он был очень чистоплотен. Более того, считают, что он страдал рупофобией - чрезвычайной, даже болезненной чистоплотностью: мылся он при благоприятных условиях по два раза в день, раз в день мыл голову, брился два раза в день, рубашки менял четыре раза в день, регулярно чистил зубы и полоскал рот после каждого приема пищи и т. п. Он очень следил за чистотой речи - никому из присутствовавших не позволял не то что сальностей, но даже и слов из половой сферы общения людей - культурный, одним словом, человек. Страсть же к дефектированию на лицо он своим «милым» объяснял тем, что для того, чтобы иметь право на высшую власть, нужно максимально унизиться - известный оккультный принцип. («Чтобы достичь власти, необходимо пройти через крайние унижения»; «умереть человеком, чтобы воскреснуть сверхчеловеком». Таким образом, оккультист - это некогда человек типично авторитарного мышления, которому преступлениями против нравственности удалось раскачать маятник садо-мазохизма. Маятник не может находиться только в правом или только в левом положении, поэтому от услужливого лакея (мазо) всегда можно ожидать поползновений на должность начальника лагеря смерти (сада); всесильный маг зависим от шлюхилюбовницы», а всякий диктатор, способный повелевать толпой, чтобы не растерять тех сподвижников, которые хоть чуть-чуть сохранили способность к критическому мышлению, всегда что-нибудь от них из своей интимной жизни скрывает. Вожак может себе позволить вести нравственно-чистую жизнь только на публике, иначе душа его не будет помойкой, и на него перестанут взирать с восторгом и обожанием. Этот закон маятника присущ не исключительно оккультизму, но вообще любым проявлениям садомазохизма: чтобы оказаться в правом положении, надо прежде оказаться в левом. Немало популярных авторов утверждает, что Ева Браун была просто тихой забитой девушкой, жертвой, которой все помыкали. Утверждается это на том основании, что Еву фон Браун оскорбляли и унижали жены разве что не всех сподвижников Гитлера, обзывая ее «простой продавщицей» и т. п. На основании этих дневных оскорблений делается вывод, что она была игрушкой и в руках Гитлера. Вовсе нет! Из того, что днем ей были нужны оскорбления, следует только то, что фазу садизма будущая фрау Гитлер «отрабатывала» по ночам!)

Стоит ли, однако, верить словам Гитлера своим «возлюбленным», что он прежде покрывается испражнениями, а уж потом обретает силу служить фатерлянду? Слова - далеко не дела, но и по делам подчас невозможно составить здравого о людях суждения, потому что неизвестны их побуждения. Но есть прием более тонкий - можно подмечать, как присутствие того или иного человека меняет оказавшихся с ним рядом. И то, во что рядом с Гитлером обращались люди, вполне раскрывает его душу. Но и дела Гитлера достаточно характерны: он любил фотографировать своих дам снизу, только зад и, так сказать, его сокровенную сущность, опять-таки объясняя столь необычный ракурс требованиями конспирации, дескать, никто не узнает, кто запечатлен, если фотография случайно попадет в чужие руки. Эти объяснения женщинам, видимо, казались вполне разумными. Нам же кажется, что этот особый ракурс противоречит его объяснению о необходимости на него дефектировать по причине высоких духовных устремлений (служение Родине). Опыт наблюдений за людьми показывает, что определенного сорта люди сначала не в состоянии сопротивляться своему влечению к испражнениям, а уж потом восторженно знакомятся с формулировками оккультистов. Так было и в жизни Гитлера: хотя он еще в молодости узнал об оккультизме от своего кузена, но еще до того он был авторитетным лидером ребячьих игр. Да, это действительно так: будущий копрофил (любитель испражнений) распознается по степени оказываемого ему послушания членами семьи и дворовыми друзьями. (Инверсированная форма - их часто бьют.) Так что Гитлер и относительно причин, побуждавших его потреблять испражнения, - врал. Или выражаясь изящнее, будучи, что называется, прирожденным актером, играл роль.

Таким образом, складывается следующая картина: импотент, копрофил, брат двух патологических идиотов (остальные братья и сестры умерли в младенчестве), садист и убийца успешно играет роль сверхмужчины и мыслителя, становится главой государства и весьма успешно им управляет. В него, судя по одному только числу к нему писем, страстно влюблены миллионы женщин. Вопрос заключается в следующем: что их притягивало - его копрофилическая сущность или та роль сверхмужчины, которую он играл?

Разумеется, все эти миллионы дружно скажут, что были обмануты. Что им казалось, что это настоящий мужчина. Но так ли это? Ведь известно, что осознать и выразить свои истинные намерения редко кому удается.

У Гитлера было много секретарш - и все сплошь были в него влюблены, настолько, что ради него отказались от супружества. Но однажды свою ему верность нарушили ради одного офицера. Этот человек, по всеобщему дамскому мнению, был просто красавец-мужчина. Да-да, это в его крови не нашли мужских гормонов! Характерна проницательность женского коллектива: вряд ли они знали о том, что Гитлер монохорд, а уж тем более не могли быть знакомы с результатами анализа крови этого офицера, но и его и Гитлера они выгодно выделили из числа остальных представителей мужской половины человечества!

Действительно, практика показывает, что женщина, желающая стать графиней, графа узнает даже переодетым, и будет провоцировать его ее соблазнить. Для той, кто видит себя женой пастора, значимы только те молодые люди, кто в состоянии, закончив семинарию, взобраться на кафедру и довести паству до состояния восторга. И так далее. Из этой разборчивости дам следует, что миллионы женщин в своих на Гитлера притязаниях вовсе не были жертвами словесного обмана: они угадывали возможность исполнения своих тайных желаний, их подсознательная мечта - яркий копрофил. Действительно, несмотря на разнообразие форм извращений дам Гитлера - лесбиянки, травести, неженщины, мучительные девственницы, шлюхи с неимоверным количеством любовников, словом, самые обычные, если судить по их фотографиям, женщины - все эти дамы явно были бессильны построить взаимоотношения с одним генитального типа мужчиной. Им было нечем.

Как бы эту мысль выразил последователь Фрейда? Подобное стремится к подобному, поэтому женщину генитального типа может заинтересовать такой же мужчина. Но если женщина относится к анально-накопительскому типу (фригидна), то все, что связано с гениталиями, ее раздражает (в инверсированной форме - ежедневно меняет партнеров), в лучшем случае, она это терпит. Ей подсознательная мечта -партнер анального (садо-мазохистского) типа.

Можно ли его выявить без каких-нибудь мистико-энергетических толкований? Можно. В этом-то и заключается одно из важнейших открытий Фрейда! Индивид анально-накопительского типа мыслит взаимоотношения с индивидом противоположного пола как смену ряда положений, в которых то один другого подавляет, то наоборот. В любом случае, это власть одного и подчинение другого. Это еще называют авторитарным мышлением. Это вовсе не умозрительный вывод кабинетных психологов, а результат клинических наблюдений, в частности, психотерапевтического лечения. Генитального типа личность к власти не рвется, в том числе и потому, что иначе в постели не сможет получить того типа удовольствия, которое его интересует. Таким образом, стоило импотенту и копрофилу Гитлеру начать говорить (а мысли его иначе как авторитарными назвать невозможно), как ассоциативное подсознание женщин анально-накопительского типа немедленно реагировало: свой! Хороший!

Подсознание женщины обмануть невозможно, это столь же верно, как и невозможно спутать людей, мыслящих авторитарно, с теми, кому насилие чуждо. Трудно себе представить, что Гитлер смог бы найти общий язык с Христом или апостолом Павлом после его, Павла, обращения. Проститутка из Капернаума, после покаяния омывшая Христу ноги (Лук. 7:37, 38), могла заинтересоваться Гитлером, пока зарабатывала себе на жизнь древнейшей профессией, но Гитлеру не удалось бы ее заговорить после того, как она в полной мере стала понимать смысл воплощения Иисуса Христа. (Соответственно, она перестала понимать адольфиков.)

Итак, миллионы немок, влюбляясь в Гитлера, тем демонстрировали свою сокровенную тайну, что они с мужчинами на искреннюю ге-нитальную эротику неспособны! Только на анальную, пусть под гени-тальную и стилизованную. Имитация эротики, даже с применением половых органов, может ввести в заблуждение только не могущего не заблуждаться - умеющий здраво мыслить изнемог бы слушать тупиз-мы копрофилки, еще не дойдя до спальни.

Но это немки, что с них возьмешь, ведь солдафонство германской нации - давным-давно притча во языцех. Немецкий юмор вообще ни с каким другим не спутаешь. А как обстоит дело, скажем, в Соединенных Штатах Америки? Сексологи по результатам анонимных опросов составили следующую статистику: 40 % опрошенных американок признались, что они полностью фригидны и во время близости ничего не чувствуют; 45 % заявили, что они далеко не при всякой близости с мужчиной испытывают оргазм; и лишь 15 % заявили, что испытывают наслаждение всякий раз. Казалось бы, самая неблагополучная группа - первая, 40-процентная (честь и хвала этим честным женщинам!). Однако... Скажите, а к какому типу отнесет себя, скажем, женщина, у которой несмотря на то, что она мастурбирует до двадцати раз на дню, клитор и влагалище абсолютно нечувствительны? Какую это зону она стимулирует своими периодическими судорожными движениями скрещенных ног? Неужели догадались? Да, хотя она явно не генитального типа, она отнесет себя к «благополучным» 15 %, потому что даже в постели с мужчиной она все равно занимается анальной мастурбацией. Скажите, а к какому типу отнесет себя минетчица, которая, жадно принюхиваясь к желательно немытым половым органам партнера, всякий раз во время любимого якобы орального процесса якобы оргазмирует? А что, удивится она, разве это не оргазм, ведь то, что я испытываю, в точности совпадает с описаниями учебников по сексологии? (Да, учебники бывают толстые, а бывают - нет, но, в любом случае, труд так называемых ученых оплачивает кто-нибудь из императоров /президент Академии наук, царь, финдиректор/, или же автор существует на выручку, полученную от продажи книг массовому читателю, но как бы то ни было, всегда платят авторитарно мыслящие индивиды, и они не потерпят, чтобы их разоблачали. Так что, учебники признанных - не способ постижения жизни. Таких же, как Л. Толстой, которых интересуют не деньги, а истина сама по себе - единицы, и их почти не читают.) Разве это не оргазм - ведь ощущение сначала возрастает, а по достижении максимума - спадает. Да, и эта минетчица с опухшими губами (и это при том, что ныне забытый клитор она себе разработала еще в младших классах школы!), несомненно, отнесет себя к «благополучным». Здесь есть соблазн отнести минет к разряду оральной (по Фрейду) сексуальности, дескать, в губах эрогенные зоны, самые для нее чувствительные, да и психически она как бы сосет материнскую грудь. Но это не так. Дайте этой даме пососать морковку или подогретый фаллоимитатор - будет ли у нее «возрастать ощущение»? Нет. А ведь рецепторы губ никуда не девались. Отсюда следует, что такое столь многочисленное принюхивающееся женское сестричество, как минет-чицы, не только не генитального типа, но и не орального. Итак, остается анальный тип, или, более корректно, некрофилический. К ним же, видимо, относится и та часть женщин, которые в имитации гениталь-ных взаимоотношений заходят дальше остальных, но для которых характерные ритмические движения партнера не более чем мерно раскачивающееся кадило специалиста по наведению транса. Продолжать, наверное, нет смысла, кто понять может, тот понял. Сколько же их, генитально оргазмирующих в этих 15 %? Сущий, видимо, пустяк, что-нибудь вроде 0,38 %.

Остается разобрать последний тип женщин, которые, как заявляют, оргазмируют, но далеко не всегда (их, если помните, 45 %). Этот тип очевидно можно разделить на два подтипа. Большинству женщин трудно прямо признаться в своей неспособности, поэтому даже свою фригидность им удается использовать для «овиноватинья» мужчины. Обычная схема такова: партнеру заявляют, что она когда-то оргазм испытывала - один... нет, два раза... пожалуй, даже три - и если она с ним ничего особенного не чувствует, - так только из-за его неспособности. Виноват - он, он, он!! Типично некрофилическое поведение, тем более убедительное, что стоит женщине соврать раз-другой, как она уже сама начинает в свою ложь свято верить. Второй очевидный подтип - это те дамы, которые, действительно, как и энтузиастки национал-социалистического движения, могут обгадиться и заявить, что это и есть истинное удовольствие, но для этого им надо оказаться на первом ряду перед вибрирующим на трибуне фюрером. Или оказаться с ним на одном ковре. Естественно, что такого типа дама может испытать свое некрофилическое удовольствие даже не со всяким эсэсовским палачом. Отсюда и ее самоотнесение к 45 процентам оргазмирующих не всегда и не со всяким. В 45-процентный тип генитальные женщины не входят, потому что, как следует из всей этой книги, они, раз оказавшись с генитальным мужчиной, уже никогда с ним не расстанутся; обретя опыт оргазма, они уже не позволят себе оказаться с анальным мужчиной.

Итак, из всего вышесказанного следует, что и американки недалеко ушли от немок, и если в Америке еще нет диктатора, то только потому, что в Америке провинциально все: не только вкусы, интересы и искусство, но даже и вожди - мелочь. А главное - одного штампованного уровня подавления, поэтому можно выбирать себе вождя по территориальному или «культурному» признаку. Но диктатор будет: судя по интимной жизни американок, они уже готовы его принять и им восхититься.

Таким образом, почитательницы Гитлера отнюдь не были жертвами обмана, что, якобы, их на самом деле влекло к «настоящему мужчине, умному, благородному и красивому»; но, наоборот, они сами страстно помогали Гитлеру обмануть других, еще сомневающихся.

Действительно, население можно условно разделить на две категории: те, которые пойдут за Гитлером при любых о нем сведениях (организатор лагерей смерти, копрофил, или, наоборот, «примерный семьянин» - не важно), а есть такие жухлые, которое бы и пошли за фюрером, но полностью забыться им мешают позывы расхохотаться при воспоминании о «единственном неработающем ... третьего рейха». Первые помогают одурачить вторых.

Толпа сама выбирает, какими баснями ее нужно кормить. Скажем, в России, в последнее десятилетие XX века ходила следующая легенда, объясняющая невероятную популярность Гитлера у женщин. Легенда гласит, что у Гитлера был уникальный половой орган, на кончике которого было двенадцать крупных бородавок, поэтому Гитлер, цитируем, «так продирал этим даму, что она после больше уже ни на одного мужчину смотреть не могла». Можно не сомневаться, что, приди Гитлер к власти в России конца XX века, нашлись бы и врачи, и масса женщин, которые своими глазами видели уникальный прибор и даже бы сосчитали количество бородавок. Народ бы его любил не меньше Сталина.

Распознать некрофила (копрофила, гомосексуалиста и т. д.) можно не только по авторитарному мышлению (пусть даже скрываемому образованием), но и по его ревнивости, причем в самых неподходящих ситуациях. Ева Браун очень мучилась от ревности к другим дамам, в особенности, к аристократке Юнити Мидфорд. Гитлер тоже был страстно ревнив. Именно указывая на его ревнивость, многие писатели утверждают, что он был всего-навсего импотентом, а в остальном нормальным человеком. Ведь есть же поговорка «если не ревнует, значит не любит»! Да, соглашаются, Гитлер был женственный, и по телосложению, и по полному отсутствию волос на теле. А до утраты тестику-лы? Может, это последствия посещения заразных публичных домов? (Распространена легенда о том, что причина столь мощного воздействия Гитлера на людей - аномальные возможности отмирающего от сифилиса мозга. Ту же болезнь приписывали и Наполеону, и Ленину и многим другим диктаторам. Приятная для публики по ряду причин легенда. Например, следствие из нее - то, что человеческая мерзость есть результат химических отклонений - ген там перекосило, или от вируса не уберегся, - а вовсе не результат нравственного выбора.)

Вообще говоря, женское телосложение формируется не после посещения борделей, а в детстве и юности, по единственной причине: нехватке мужских гормонов. Но нарушение обмена веществ - проблема явно не генетическая, а психосоматическая. (Это следует из практики психокатарсиса.) Импотенция - результат развития еще детских стремлений быть авторитарным лидером в ребячьих играх. Именно развитие способности к власти сделало Гитлера, как то чувствовали немецкие женщины, сверхмужчиной и мыслителем, словом, - гением.

(Здесь нет сарказма. Всякое слово, несущее отчетливо-одобрительную эмоцию, неизбежно обретает два значения, причем противоположных. Одно духу толпы соответствует, другое - нет. Гений, в понятии толпы и ее идеологов, — это тот, вокруг которого сплачивается нация, которому стоит лишь взглянуть, — и сопротивление противника сломлено, все всё сразу поняли, только стучат каблуки бегущих выполнять приказания. Такие гении служат отечеству, топя в крови соседние народы, и истязая внутренних врагов. Это - Тамерлан, Наполеон, Гитлер, Сталин, Петр I, Тиберий - несть им числа. Но есть гении и другого духа: в лучшем случае их не замечают, как Иисуса, пока Он жил в Капернауме, в худшем - распинают, и, хотя они и владеют Истиной, ученикам их порой не хватает и трех с половиной лет, чтобы понять их идеи, как не хватило этого времени будущим апостолам Христа. Иисус властен над вечностью, а в гениальности Гитлера не сомневались лишь до поражения его войск в Сталинградском сражении. Еще через три года, после его выстрела в рот из «Вальтера» его и вовсе признали за бесноватого, чего, однако, не случилось бы, не истеки его армии в России кровью.)

Насчет ревности заинтересованные лица прививают следующую логику: средние люди ревнуют, у средних людей рождаются дети, дети могут рождаться только от любви, следовательно, ревность есть чувство, присущее любовным взаимоотношениям.

Эта логика создана ради неизбежных из нее следствий.

Следствие первое: среди гомосексуалистов нередки случаи убийств из ревности за измену партнера, следовательно, то, что происходит среди гомиков, есть любовь.

Следствие второе: то, чем занимался ревнивец Гитлер на ковре, было особой формой сексуальных (любовных) взаимоотношений.

Но так ли уж обязательно отдаваться под власть этой логике?! Ведь можно мыслить и иначе.

Предположим, человек ищет половинку. Но вот женщина, которая до сих пор была рядом с ним, занялась каким-нибудь скрытым копро-филом (скрытым в том смысле, что требует, чтобы она на него гадила лишь в символической форме). Что тут ревновать, наоборот, радоваться можно, что освободился от очередного наваждения! Мне нужно - половинку] А ревность? Не понимаю, о чем это вы говорите...

Таким образом, причина и следствие меняются местами: раз гомики и копрофилы вызывают друг у друга чувства (ревность и т. п.), схожие с теми, что бытуют у средних жителей, то из этого следует, что «средний», на самом деле, есть хоть и жухлый, но все равно некрофил. Несвободный от гомосексуальности (анальной «сексуальности»), хотя до поры и подавленной. О чем, собственно, и свидетельствуют психоаналитические исследования. Из того, что столь многие прекрасно знают, что такое ревность, мы вновь приходим к осознанию распростра7     А. Меняйлов ненности аналыю-накопительского бытия, готовности населения принять диктатора (или стать чиновником или алкоголиком) и неспособности даже понять, что это такое половинка.

Таким образом, из того, что Гитлер ревновал, следует только то, что у него были гомосексуальные влечения (помните тип его охранников?), в лучшем случае подавленные.

Итак, Гитлер в наше время признан бесноватым, но только потому, что проиграл под Сталинградом. А не будь Сталинграда, Гитлер по примеру одного из своих предшественников (Гитлер считал себя, в частности, реинкарнацией императора Тиберия - того самого, чиновник которого, Понтий Пилат, распял Иисуса; Тиберий получил власть по усыновлению и, в свою очередь, усыновил следующего императора) усыновил бы какого-нибудь мерзавца, тот бы, приняв власть, «вспомнил», что мать его в тот достопамятный день за девять месяцев до его рождения была, действительно, близка с Адольфом, дефектирующие «возлюбленные» Гитлера до самой смерти хранили бы молчание, и в истории Гитлер остался бы для женщин образцом мужественности. Как уже остались национальными героями многие ему подобные. Или «святым Божьим человеком» - тоже высокоценимая копрофилами форма властвования над людьми.

Женщины льнули к Гитлеру всегда, еще даже до того, как заработали печи лагерей смерти Дахау, Освенцима, Майданека; это женщины не дали ему покончить жизнь самоубийством, когда он отсиживал девять месяцев в тюрьме, - и это был не единственный случай.

Но и мужчины, пренебреженные своими фрау, от них не отставали: они строились в колонны и организовывали лагеря смерти. Первые пленные немцы даже под конвоем смотрели на конвоиров свысока. Им понадобилось как следует поморозиться в русских снегах, чтобы сникнуть и, подымая дрожащие руки, жалобно кричать: «Гитлер капутХарактерная фраза! Для них прекратить убивать означало не сдачу в плен, не прозрение, - а смерть Гитлера! Самое последнее для них дело. Вспомните хотя бы кадры кинохроники: десятки тысяч мужчин, марширующие в геометрически правильных колоннах, единым духом одновременно вскидывающие руку с ревом «Хайль Гитлер!».

Рейх кончился на следующий день после того, как их фюрер, подобно тому, как всю жизнь непроизвольно прикрывал ладонями область паха, в своем последнем бункере, пряча гениталии свои и своей фрау навсегда, приказал и ее, и себя сжечь. Уже на следующий день не стало ни СС, ни всего остального, и восточные немцы, «прозрев», стали рьяно строить новое общество. Сталинское.

Скорее всего, они ничего не поняли и по поводу своих фрау. Ведь то, что эти благообразные женщины предпочитали мужьям Гитлера, можно осмыслить. Эти женщины не были непорочными жертвами; подобно тому, как желающая стать графиней, узнавшая графа даже переодетым, не может считаться им соблазненной. Из разборчивости женщин следует, что в Гитлере они угадывали возможность исполнения своих тайных желаний. Те тайные вожделения, которые с мужьями

они во всей полноте удовлетворить не могли. Те вожделения, которые для них значимы более чем все остальное, - иначе бы они ради Гитлера не пренебрегали мужьями и не слали на смерть своих детей. Какое же скрываемое женщинами влечение так их гложет, что они, пренебрегая всем, готовы следовать за ним? Причем влечение это не каких-то сомнительных женщин, а практически всего женского населения, ведь преклонялась перед фюрером вся Германия, поэтому достаточно корректно можно говорить о женщине вообще, о неком собирательном образе.

А перед этой женщиной Гитлер открывал возможность сделать то, что большинство людей позволяют делать только в символической форме - нагадить мужчине на голову. Тем уничтожая мысль, слово, а потому единственную для себя преграду к безумию, трансу, экстазу, восторгу, трупному запаху.

Итак, из того, что практически все женское население Германии своим мужьям предпочло Гитлера, следует, что для женщины, в отличие от половинки, мужчина значим в той и только той мере, в которой он позволяет ей на себя навалить. (О символических «навалить» можно не только фекалии, но и ложные обвинения, противоречащие здравому смыслу обязанности и многое другое - и инверсированных формах этого процесса мы упомянем в одной из следующих глав.)

Но и это не самое глубинное желание. Шесть из семи «возлюбленных» Гитлера (навалили на фюрера больше, чем случайные «любовницы») покончили жизнь самоубийством, но этим список не ограничивается. Застрелился, наконец, и обосранный разве что не с головы до ног фюрер. Могилы убитых гитлеровцев, будь они собраны в одном месте, тянулись бы на сотни, если не тысячи километров. Их наиболее глубинное вожделение было - смерть. Это - некрофилия.

Но Гитлер, как и смерть, бытует в разных образах, и пуля из «Вальтера», и бензиновая кремация еще далеко не полное его уничтожение. Гитлер свою Еву называл возлюбленной - так ее называют до сих пор тысячи исследователей. Она, не успевая читать столько, сколько читал ее будущий супруг, решила, как она говорила, быть просто женщиной - и сейчас так называют ей подобных. Он назвался ее мужем -разве он не был идеалом немок? Разве они не мечтали выйти замуж по страстной любви? На ковре Гитлер Еве казался более эротическим, и она нисколько не сомневалась, что возникающее в ней перед дефекацией возбуждение любовное. И другие женщины Гитлера так же называли возникающее в них возбуждение, потому что они в точности то же чувствовали и к другим своим мужчинам, только послабее. Разве не те же слова используются и для описания «увлечений» Гитлера авторами из многих стран, — и это потому, что весь мир водим одним духом!

Страстно любимый Гитлер уже тем победил планету, что лишь один писатель - Лев Толстой - осудил страстную любовь. Удивительно, насколько в быту Гитлер похож на Наполеона (да и на Петра I тоже), но, при множестве поношений Гитлера, опять-таки один только Лев Николаевич обличил Наполеона как «самонадеянное ничтожество» (ПСС, т. 48, стр. 60-61). Но в мировой науке мнение Льва Николаевича считается нонсенсом по той причине, что мало кто из мировых авторитетов (за исключением нескольких русских писателей и историков) так считает. Да и насчет русских авторов тоже заблуждаться не стоит: для них Петр I, который издевался над людьми даже после того, как сажал их на кол и они уже агонизировали, - гений, потому что, в отличие от Наполеона и Гитлера, свой. Что уж тут говорить об их восприятии идеи ложности страстной любви!

Да, Гитлер победил мир, хотя сам был рабом. В сущности, ничтожеством, дерьмом, и не только снаружи. Дерьмо победило мир, что следует хотя бы из того, какие свои поступки люди описывают с помощью слов: гений, любовь, эротичный, женщина, мужчина.

Гитлер обладал самыми привлекательными из женщин, в том числе и первой красавицей Европы - Ольгой Чеховой. Сам Гитлер был пределом мечтаний женщин не только немецкого народа, но и других: англичанок, русских, евреек... Так и говорят: он любил и был любим. Но эти напольные (половые?) упражнения - не единственные возможные взаимоотношения между мужчиной и женщиной. Как мы говорили в самом начале, вершин все-таки две хотя другая людям практически неизвестна. Так пусть они об этом хотя бы почитают.

 

Глава одиннадцатая. ОТЕЦ НАРОДОВ

 

«И почему твоя книга мне понравилась? Задница у меня болит, вот почему. Все ее лижут, совсем гладкая стала».

И. В. Сталин - Виктору Некрасову по поводу присуждения ему Сталинской премии за роман «В окопах Сталинграда», в котором автор, вопреки сложившейся практике, имя Сталина не прославлял.

Девочка 3,5 лет - отцу:

- Ты мне больше не отец.

- Что это значит - я не твой отец?!

-  Ты мне больше не отец, - повторила она. -Сталин мой отец. Это он дает мне все, что у меня есть.

Типичные, судя по множеству источников, слова середины XX века.

 

Те из читателей, которые интуитивно уже поняли, что императоры, вне зависимости от эпохи и проповедуемых ими теорий, в основе своей психологически идентичны, те, кого «чернуха» утомила, могут эту главу пропустить. Она написана для тех, кому нужны дополнительные подробности для большей стройности в осмыслении феномена некрофи-лического характера.

Многолетний Национальный Герой Советского Союза Иосиф Виссарионович Джугашвили (Coco, Коба, Чижиков, Иванович, Сталин -истинная фамилия Джугоев, русифицированная в начале XIX века от армянской Джугоян) был человеком. У него была одна здоровая рука (вторая, левая - сухая, короче правой и в локте почти не сгибалась) и одна здоровая нога (на второй, как следует из протоколов полиции, два пальца, второй и третий, были сросшимися; были и другие отклонения). Здоровье остальных его органов в лучшем случае проблематично. В целом же Вождь был недомерком - не больше 160 сантиметров ростом. Фотографии и картины, на которых Сталин выше своих сподвижников, не должны вводить в заблуждение - просто лучшие коммунисты, как на подбор, оказались еще более низкорослыми. Что же касается патологических отклонений психики, то первым Сталину диагноз «паранойя» поставил выдающийся невропатолог Владимир Михайлович Бехтерев. Побеседовав во Сталиным в Кремле в декабре 1927 года, Бехтерев заявил своим коллегам, что у Вождя «типичный случай тяжелой паранойи». Вскоре Бехтерев умер при таинственных обстоятельствах. Еще раз диагноз паранойи был поставлен Сталину кремлевскими врачами Д. Д. Плетневым и Л. Г. Левиным. Позже Плетнев умер в концентрационном лагере, а Левин был убит. Впрочем, справедливости ради надо заметить, что многие обладатели медицинских дипломов доказывали, что у вождя нравственной болезни быть не может.

Иосиф Виссарионович Джугашвили не только был человеком, но у него была мать, и, предположительно, отец. Однако уже по поводу родителей перед биографами и историками возникает целый ряд неясностей. Оказалось, что исследовать личную жизнь Гитлера значительно проще, чем Сталина: отчасти потому, что в Германии, захваченной союзными войсками, заинтересованные в сохранении мифа о Гитлере оказались не у власти, то были открыты сразу все архивы с документами об относительно многих моментах жизни фюрера, а еще потому, что свидетели детства и молодости Адольфа не успели умереть от старости. Кроме того, Гитлер, в отличие от Сталина, женщинами интересовался, и даже очень многими, и, как человек намного более гуманный, чем Сталин, их не убивал. А вот Иосиф Виссарионович не просто убивал свидетелей своей старости, зрелости, молодости, юности и детства - он их уничтожал. Тотально. Вместе со всеми их родственниками. И их архивами. Под предлогом сбора биографических сведений для обширной книги о Сталине (которая так и не была написана) сотрудниками НКВД были изъяты из всех архивов все найденные ими документы, которые хоть как-то касались Отца народов. Документы, как и свидетели, исчезли. Но биографии Сталина публиковались. Судя по тому, что в них была переврана даже дата его рождения, на основании биографий, изданных в сталинское и постсталинское время, можно говорить не о том, кем он был на самом деле, а только о том, кем он хотел казаться. Ему хотелось, чтобы о нем думали, что он родился, что в 1879 году, что у него есть мать - Екатерина, что она хорошая и он ее поэтому очень любит, есть отец - Виссарион (зарезали, когда Coco было 11 лет), и что, следовательно, он, Сталин - грузин, и даже фамилия у него грузинская. Ему хотелось, чтобы все верили, что он способен жениться и иметь детей от разных женщин. Все эти утверждения, судя, хотя бы, по перевранной дате рождения, нуждаются в проверке.

Кроме того, по поводу вдохновителя небывалой в истории человечества горы трупов возникает множество до сих пор толком не отве-ченных вопросов. Скажем, почему его, издавшего в апреле 1935 года указ, в соответствии с которым дети в возрасте от двенадцати лет мог-ли быть арестованы и подвергнуты наказанию (включая смертную казнь) наравне со взрослыми количество жертв исчисляется сотня-ми тысяч и даже миллионами, на деле же коммунисты пытали даже десятилетних, - все со слезами умиления величали «Великим Другом детей»? Почему его, столь неприкрыто праздновавшего труса в первые недели войны, удостоили звания Маршала, а затем и Генералиссиму-са? Когда в то время еще юная Светлана Аллилуева (предположитель-но, его дочь) отказалась танцевать с пьяными стариками (ближайшее окружение Генералиссимуса), он схватил ее за волосы, дернул и вта-щил-таки в круг, то почему столь откровенного негодяя миллионы с радостным замиранием сердца считали чуть ли не богом? Почему вдох-новителя столь страшного геноцида русского и других численно меньших народов называли «Великим интернационалистом»? Почему че-ловека, санкционировавшего разгром генетики и кибернетики ученые всех национальностей с высоты своих ученых степеней величали «Ко-рифеем науки»? Почему он боготворившую его мать в глаза называл «старой шлюхой»? Почему столь странно шла Великая Отечественная война (заблаговременное уничтожение Сталиным командного состава армии, 5 миллионов советских пленных только на начальном этапе войны, но потом блистательное взятие Берлина)? Действительно ли Сталин, как его воодушевленно величали журналисты - «Величайший гений всех времен и народов»?

В рамках данной книги рассматривать целесообразность тех или иных политических поступков многолетнего главы Советского Союза мы не будем, по той причине, что для их оценки мы неизбежно будем вынуждены дискутировать о многом, в частности о том, что есть истинное благо государства. Это, в свою очередь, неизбежно потребует разбора различных точек зрения на истинные нужды отдельно взятого человека - скажем, так уж ли необходимо ему для счастья содержать бюрократический аппарат по сбору налогов, инквизицию и т. п. Ап-риори можно сказать, что этих точек зрения окажется минимум три: редкая оральная, распространенная анально-накопительская и экзоти-ческая генитальная. Именно экзотическая, что подтверждается стати-стически: в абсолютном большинстве своем немцы были воодушевлены Гитлером, пассивным педерастом и любителем женщин, а русские и прочие оказавшиеся внутри границ Советского Союза народы - избегающим женщин Сталиным и т. п