Чудо  - Рациональность - Наука - Духовность

Клуб Исследователь - главная страница

ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ - это путь исследователя, постигающего тайны мироздания

Чем больше знаешь, тем больше убеждаешься что ни чего не знаешь...

Главная

Библиотека

О клубе
ГАИ "Алтай-Космопоиск"
Путеводитель по Алтаю
Маршруты (походы)
   Туризм

X-files

Наука и технологии

Техника и приборы

Косморитмодинамика

Новости

Фотоальбомы

Видеоальбомы

Карты (треки)

Прогноз погоды

Контакты

Форум

Ссылки, баннеры

 

Наш сайт доступен

на

52 языках

 

 
 
 
  Locations of visitors to this page
LightRay Рейтинг Сайтов YandeG Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

 

Besucherzahler

dating websites

счетчик посещений

russian brides

contador de visitas

счетчик посещений

 

 

Здесь

может быть ваша реклама.

 

Туризм

Хождение на байдарках

Хоббиты 

Гуру, как достичь твоей ясности духа и бодрости тела?
Почаще смотри на текущую воду, на ясный огонь, на зеленую траву и красивых женщин.
Гуру, а нельзя ли только на женщин?
Если не будешь смотреть на зеленую траву, на ясный огонь и на текущую воду, скоро не захочешь смотреть и на женщин.

(Тост из байдарочного фольклора)

В городе они выглядят диковато. В московском метро на них косятся. Особая их примета - мешки чудовищных размеров, форм и фасонов. Общее название этих странных субъектов, облаченных в выцветшие брезентовые хламиды, “байдарочники”.

Рекордисты и пионеры

На самом деле они очень разные. Различать можно по внешним признакам. Ладные мешки из парашютного шелка, одинакового размера на особях мужеска и женска пола, к шнуровкам приторочены хоккейные шлемы, пестрые страховочные тросы и альпинистские карабины величиной с амбарный замок - это “спортсмены”. Ходят по круто падающим рекам, чтобы поиграть с водой, разбивающей в щепу вековые сосны. Идти по одной реке бок о бок со “спортсменами” невыносимо тоскливо. От “группы”, по уши задраенной в спасательную сбрую даже на “ровном месте”, за версту разит лагерем (пусть и детским, военно-спортивным): “начальник” поднимает по команде, “старший группы” назначает дежурных по кухне. “Спортсмены” отличаются сильным корпоративным духом (у них - особые клубы туристов, раздающие звания, значки и нашивки за “категорию сложности”) и потому наиболее известны. Однако это не самый распространенный тип.

Представители другого байдарочного племени, облаченные в живописную рванину, сгибаются под тяжестью бестолковых брезентовых упаковок, из которых сыплются железяки байдарочного каркаса. Рядом пританцовывают барышни с цветастыми рюкзачками размером с макияжную сумочку. Непременные атрибуты такой компании - перманентно вопящий магнитофон и гитара. Или несколько. Отсюда их прозвища - “гитарошлепы”, или “пионеры” (за страсть палить костры вышиной с Джомолунгму). Река им, собственно, ни к чему, идут они по ней шумной кучей, “как по Бродвею”. После первого же переката часть компании продолжает путешествие бережком, приставая ко всем встречным с вопросом: “Тут спальник не проплывал?” “Гитарошлеп” шумен и назойлив, оказаться с ним в одном вагоне или, упаси Бог, в одном лесу - несчастье. Оттого кажется, что их много. Но и это впечатление обманчиво.

Просто мужики

Большинство водяного народа ведет жизнь, далекую от обеих крайностей. Наиболее употребительное самоназвание - просто “мужики”. Оно лишь отчасти указывает на социальный низ. Байдарки - времяпрепровождение довольно экономное. “Баре”, разумеется, развлекаются иначе. Однако, пристрастившись к “мокрому делу” в юности, часто не бросают его и люди, достигшие немалых карьерных высот. (Недавно корреспондент “Итогов” не преминул отметить, что к нему причастен прежний председатель КС Владимир Туманов. Штрих, много говорящий посвященным).

Так что, в отличие от доступного лишь избранным сафари на геликоптерах, хождение по перекатам должно бы привлекать миллионы энтузиастов. Чего однако не наблюдается. И это понятно, если иметь в виду, что смысл и цель хождения лежат совсем не там, где их обычно ищут. По грибы и на рыбалку совсем не обязательно таскать на себе трехпудовую (со всем прикладом) лодку, с которой по мудрым нынешним узаконениям даже в простой железнодорожный вагон не пускают - велят сдавать в почтово-багажный. (Что особенно удобно в три часа утра на каком-нибудь карельском полустанке, где поезд притормаживает на полторы минуты. Счастье еще, что способы обходить “суровость законов российских” всем известны).

Между тем именно хищная килеватая байдарка в отличие от медузообразных “надувах”, которых несут вода и ветер, дает дивное ощущение своевольного хода. Той самой “воли”, за которой мужики шли на Дон, в Сибирь, на Аляску. Есть места и поближе, от столиц невдалеке, где между человеком, ушедшим от станции на два часа пешего хода, и миром не стоит никто. Где на протяжении сотни километров реки не встретишь и следа “цивилизации”. Иллюзия свободы полная. За нею-то и тянется байдарочный народец. И потому, подтрунивая над военизированными спортсменами, мужики идут без “начальников”, “старших” и “дежурных”. Общественный строй обычной команды - недурной образчик прямой демократии. Все решения принимаются с общего согласия, отчего выбор места для ночлега иногда затягивается до сумерек. “Капитан” тут не звание, а должность (байдарка управляется только с места заднего гребца), и вчерашний “капитан” завтра сядет “матросом”.

Порог

Гармоническое согласие - основа идеальной демократии - вещь хрупкая, испортить поход может один неподходящий человек. Состав “пароходства” подбирается годами.

В отличие от спортсменов, для которых порог - снаряд, где “отрабатывается техника”, для всех прочих он - препятствие, которое надо просто “пройти”. Никакой особенной сложности в этом нет, важно только, чтобы рука не дрогнула. У всякого захватывает дух, когда река с ревом исчезает в десяти метрах перед носом лодки, а мощный поток, причмокивая и облизываясь, с бешеной скоростью всасывает утлую посудину в жерло основного слива. Потом короткий прыжок - и передний гребец исчезает, накрытый пенной “бочкой”. Связные воспоминания на этом заканчиваются. Дальше только успевай поворачиваться.

Потом, когда, страхуя следующего, будешь снизу смотреть, как в сотне метров выше по течению и неожиданно высоко над головой уворачивается от камней и пронзает “стояки” новая пара, с трудом веришь, что сам был на их месте пять минут назад. Глаза боятся. А потому руки сами делают то, на что способны, к чему подготовлены прежней жизнью. Принять позу и надеть маску человек просто не успевает. Малейшая нерешительность, один неверный взмах весла, порожденная гордыней (“я лучше знаю”) несогласованность партнеров кончаются купанием и починкой расплющенного судна. Казавшаяся такой надежной на спокойной воде, лодка, приложенная к камням, мгновенно превращается в груду жалкого лома.

Героизм может принимать формы самые неожиданные. Был случай, когда человек, идущий “баржой” (один в лодке и потому с большей частью общественного груза), почувствовав, что не удержит круто кренящуюся лодку со всеми “пароходскими” харчами, выпрыгнул из нее, ценой собственного купания вернув ей нормальное положение. Страхующие в самом низу, не видавшие случившегося за поворотом, с ужасом наблюдали, как из порога первым выплыл хорошо знакомый головной убор - шляпа-котелок варшавской фабрикации 1912 года, затем совершенно целая байдарка без седока и только потом появился бредущий берегом самоотверженный владелец котелка.

Запорожье

Пороги - не самоцель. Главное, ради чего, собственно, и затевалось все предприятие, наступает вечером. День на воде среди дивных видов, преодоление реальной опасности порождают такую искреннюю и безграничную готовность к вселенской любви, какая может разрядиться только вселенским трепом. Полагающиеся после прохождения “порожные” сто граммов способствуют его живости. (“Питие”, кстати, носит чисто ритуальный характер - на всякий день на напасешься.) От ясного пламени костра бегут последние суетные помыслы. Разговоры ведутся о высоком и вечном. Собственно, это “московская кухня” под открытым небом.

В некотором смысле байдарочники - и не путешественники вовсе. Они, подобно сказочным добродушным и чудаковатым хоббитам, ужасные домоседы. Более всего на свет они привязаны к своей норке, да так уж сложилось, что их истинная родная нора - на реке, и попасть туда удается раза два в год. Печально возвращаются они в города с задубевшими ладонями, обгоревшие, закопченные и изъеденные мошкой, но с душой обновленной и лицами просветленными.

Заряда хватает максимум на полгода. С середин зимы начинаются разговоры: “Куда двинем”. И так всю жизнь с небольшими вариациями.

С появлением детей заканчивается “героический период” хождения по водопадам. Отпрысков приучают к реке обычно лет с трех, но однажды на болотном волоке довелось встретить компанию с восьмимесячными младенцами. Для “детских походов” поначалу выбирают речки потише, потом покруче.

Через несколько лет родители обнаруживают, что им с детьми тягаться уже не по силам. И дети уходят “своей компанией”. Племя Хоббитов вырастило новое поколение.

Если вам понравился сайт, то поделитесь со своими друзьями этой информацией в социальных сетях, просто нажав на кнопку вашей сети.